Приключения : Природа и животные : Безбожные чудеса живой природы : Алексей Добровольский

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Сайт в Интернете: http://www.svetoslavie.tk

Я верю, что былинка травы не меньше движения звёзд, И что не хуже их муравей, и песчинка, и яйцо королька, И что древесная жаба шедевр, выше которого нет, И что черника достойна быть на небе украшением гостиной, И что тончайшая жилка у меня на руке есть насмешка над всеми машинами, И что корова, понуро жующая жвачку, превосходит всякую статую, И что мышь, это - чудо, которое может одно пошатнуть секстильоны неверных. Уолт Уитмен.

Я верю, что былинка травы не меньше движения звёзд,

И что не хуже их муравей, и песчинка, и яйцо королька,

И что древесная жаба шедевр, выше которого нет,

И что черника достойна быть на небе украшением гостиной,

И что тончайшая жилка у меня на руке есть насмешка над всеми машинами,

И что корова, понуро жующая жвачку, превосходит всякую статую,

И что мышь, это - чудо, которое может одно пошатнуть секстильоны неверных.

Уолт Уитмен.

Современная, так называемая западная цивилизация, основанная на библейском мифе, не только порвала все преемственные связи человека с Матерью-Природой. Эта противоестественная, противоправная цивилизация сформировала у него ощущение самовластного и безнаказанного хозяина Земли, рассматривающего планету узкоутилитарно, как кладовую «сырья», созданного всевышним исключительно на потребу всё возрастающей человеческой алчности.

Отрицая общность эволюционного начала и приписав себе особое, сверхъестественное происхождение, человек возомнил себя каким-то уникальным, из ряда вон выходящим, мгновенным творением господа бога. Совершенно отделив и отдалив от себя другие биологические виды, он зазнался, и зазнался невероятно.

Иудохристианское представление о качественном, непереходимом различии между человеком и его родичами - животными ЕСТЬ НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК ОПРАВДАНИЕ БЕЗНРАВСТВЕННОГО ОТНОШЕНИЯ К НИМ И ШИРЕ - К ЖИВОЙ ПРИРОДЕ.

Оговоримся сразу: человек - тоже животное. И животное, естественное начало в человеке отнюдь не заведомо дурное. На животных стали смотреть как на низшие существа лишь со времен господства монотеистических, профанических религий, а затем под влиянием эволюционистских теорий. Природное же сознание, свойственное древним народам и встречающееся ещё сейчас у так называемых отсталых народностей, считает всё живое единым целым.

Языческая мудрость гласит: величайшее чудо на Земле - не человек, а Жизнь; сама Жизнь во всех её многоликих проявлениях. Всё живое прекрасно, неповторимо и свещенно само по себе, ибо Жизнь есть таинство и великий дар, одинаково драгоценный для всех земных существ, будь то человек, ландыш или землеройка.

Солнце шлёт любовь всем своим детям, и всем им дан равный удел прийти, «процвесть и умереть». Всё живое жаждет радости, всё отвращается от боли, и где то существо, которое не страдало бы, погибая?

Между миром животных и человечеством нет непроходимой пропасти: животные имеют такое же СВЕЩЕННОЕ ПРАВО НА БЫТИЕ, как и их собрат - человек. Всякий зверь обладает правом на жизнь, вне какой-либо зависимости от того, нравится ли он человеку, приносит ли ему пользу и т.д. Это человек поделил всех обитателей планеты на полезных и вредных: в Природе такого деления нет. Так называемые вредители и сорняки появляются только в результате неразумного человеческого вмешательства в законы Природы. Истребив волков, человечество потеряет не только «лесных санитаров». Оно потеряет несравненно больше, чем потеряло, когда монахи-мракобесы спалили Александрийскую библиотеку. А какие сокровища там были, мы не в состоянии даже узнать, даже понять...

Человек, как биологический вид, нарушил все порядки, попрал все законы Природы, и его нечестивое к Ней отношение не имеет ни нравственного, ни даже логического оправдания. Что это: вечное проклятие человека творить зло? Или это болезнь цивилизованного человека; его ненасытная жажда убивать, уничтожать, истреблять? Почему извращённая страсть к убийству ради убийства получила невинное название любительской охоты? Где в Природе вы видели хищника, убивающего свою жертву ради «спортивного интереса»? Известно, что воинственность, как правило, есть свойство сильных натур, тогда как жестокость - свойство исключительно слабых.

Всепожирающая машинно-капиталистическая цивилизация, отравляющая биосферу своими отходами, стала угрозой самой Жизни на Земле. Единственным спасительным противоядием этой пагубе может быть только отказ от библейского антропоцентризма, несостоятельного ни с этической, ни с научной, ни с экономической и ни с какой другой точки зрения.

Хомо сапиенс почитает себя самым умным существом и в доказательство приводит материальные творения рук своих, свою речь и письменность, своё искусство, свои общественные учреждения и т.д. К своим «братьям меньшим» он относится снисходительно, как к существам недоразвитым, неполноценным. Но о них нельзя судить по человеческим меркам. В своём мире - мире более древнем, прекрасном, справедливом и совершенном, чем наш, они живут как идеально совершенные и завершённые создания, одарённые ощущениями и чувствами, давно утраченными человеком, либо ему вовсе недоступными.

Древние натурфилософы утверждали, что животные и растения были первыми учителями человека в ремёслах и искусствах. В свете современных знаний это утверждение выглядит пророческим. Новая наука - бионика доказала, что многие наши хитроумные аппараты весьма неуклюжи и ненадёжны по сравнению с аналогичными живыми «приборами» - подлинными шедеврами Чародейки-Природы. Если бы человек так же тонко чувствовал магнитное поле Земли, как морская улитка, он мог бы обходиться без компаса в открытом океане.

ПРИРОДА ДАРИТ НАМ ИДЕИ. В каждом непревзойдённом достижении живых существ гениальным образом сочетаются красота, совершенство и целесообразность.

Животные достигли такой гармонии с миром, где они живут, какой никогда не добиться человеку. Они строят свои отношения с Природой совсем по-другому: они не противоречат Матери и не пытаются Её покорять. Они живут в согласии с Ней, и потому им ведомо многое из того, что сокрыто от нас, неблагодарных, вообразивших себя пупом Земли.

ОНИ НЕ БРАТЬЯ НАШИ МЕНЬШИЕ, А СТАРШИЕ И УМУДРЁННЫЕ РОДИЧИ.

Животные одарены чрезвычайной чувствительностью к восприятию естественных полей Земли и информационно-энергетических излучений, которыми пронизана Живая Вселенная.

Но ни в чём, пожалуй, столь наглядно не проявляется беспомощность человека, как в неумении предвидеть грозные явления Природы: землетрясения, извержения вулканов, цунами, тайфуны и т.д.

Между тем, многие рыбы, птицы, звери, насекомые и растения заблаговременно предчувствуют эти разрушительные бедствия. Змеи уже за месяц (!) до сильного землетрясения покидают опасную местность. Какие сверхслабые сигналы земных биополей они улавливают и как? Механизмы такого прогнозирования загадочны и необъяснимы.

Обычные барометры уведомляют о шторме лишь за несколько часов, а в северных морях есть рачки, которые за две недели знают о шторме и уплывают от берегов на глубину. Столь тонкая чувствительность неизмеримо превосходит разрешающую способность самых замысловатых электронных приборов. Многие из особенностей и возможностей живых организмов нам совершенно неизвестны, и мы даже не подозреваем о том, что лежит в их основе.

Живые приборы предвещают изменение погоды гораздо точнее метеорологических станций и спутников, оснащённых сверхмощными ЭВМ. Медузы заранее предвидят ураган, квакши задолго чувствуют приближение циклона. И, главное, они никогда не ошибаются: им подсказывают САМИ СТИХИИ.

Но по-настоящему чудесными выглядят синоптические способности животных и растений делать верные долгосрочные прогнозы на сезон вперёд. Здесь оракулы погоды и вовсе посрамляют «царя Природы». Сами умудрённые горьким опытом метеорологи пришли к выводу, что долгосрочные прогнозы невозможны в принципе, так как зарождение определяющих погоду циклонов и антициклонов зависит, в конечном счёте, от жизнедеятельности Солнца - от внезапных и непредсказуемых гелиомагнитных бурь.

Однако долгосрочные прогнозы можно составлять по поведению пчёл, которые в конце лета уже знают, какая будет зима: если суровая, лютая, то пчёлы утепляются, почти наглухо залепляют воском леток. А если мягкая, то могут оставить леток открытым.

Если кроты и мыши с осени делают большие запасы - быть сильным морозам и метелям. Птицы весной вьют гнёзда на южной стороне деревьев - к холодному лету, на северной - к жаркому. Предугадывая тёплую зиму, некоторые виды пернатых не улетают осенью на юг, а остаются на зимовку. Куршский залив Балтийского моря издавна служит местом отдыха птичьих стай во время их перелётов: осенью 1970 г. прилетевшие сюда птицы не отправились дальше, в южные края, а остались зимовать. Вопреки прогнозам метеорологов, птицы предчувствовали тёплую зиму и не прогадали.

Кабаны в Средней Азии ещё за месяц до начала большого снегопада, предвидя бескормицу в тугаях, откочёвывают в горы. Африканская антилопа импала чувствует засуху за несколько недель и даже месяцев.

Большой долгосрочностью отличается прогноз медведя. Уже осенью он знает, какой будет следующая весна: если устраивает берлогу не в низине, а на высоком месте - значит весна будет дружная и талые воды обильными.

Ещё Плутарх восхищался крокодилами, откладывающими яйца в песок как раз на той высоте, которая необходима, чтобы разлившийся Нил, выйдя из берегов, не смыл их.

Некоторые птицы, например, дроздовидная камышевка, располагают свои гнёзда всегда выше уровня предстоящего подъёма воды в половодье. Каким-то образом они заранее предусматривают сильный паводок и предпринимают меры безопасности. Примечательно, что вода поднимается выше обычного уровня ровно настолько, насколько высота гнезда бывает выше обычной нормы.

Степной лунь ещё с весны знает, какое будет лето - засушливое или дождливее с наводнениями - и в соответствии с этим выбирает место для строительства гнезда.

Замечено, что около Барнаула утки весной гнездятся на высоком берегу Оби тогда, когда предстоит наводнение и правый низкий берег будет затоплен (то же самое наблюдается и на Оке). Цапля в те годы, когда бывают сильные ливни, вьёт гнездо выше, чем обычно. Фламинго тоже заранее составляют прогноз погоды на лето: если оно будет сухое, эти птицы строят свои гнёзда из ила низкими, если дождливое - высокими.

Но самые поразительные, ошарашивающие прогнозы наводнений дают муравьи и термиты. Известный этнограф Хосе Мария Лима, изучавший жизнь индейцев в джунглях Амазонки, обратил внимание на то, что индейцы как-то узнают о грядущем наводнении. За несколько недель до него они бросают свои поселения в тех местах, которые будут затоплены и уходят в безопасные области. Оказалось, что индейцы наблюдают за чёрными муравьями, которые задолго до паводка приходят в необычное возбуждение, а затем, как по команде, снимаются с обжитого места и необозримыми полчищами целеустремлённо движутся в то определённое место, куда вода, по их сведениям, не дойдёт. Прейдя туда, они дружно останавливаются. Индейцы же следуют за муравьями. Когда наступает наводнение, то оказывается, что вода поднимается как раз до этого уровня, не более и не менее. Можно предположить целый ряд неких физических причин, объясняющих, как муравьи узнают о приближении бедствия. Но как они могут знать, до каких именно пределов дойдёт вода - на сей счёт не существует даже предположений...


Сходный прогноз наводнений делают и термиты, покидающие свои причудливые башни-жилища задолго до катаклизма. Будучи слепыми, они направляются к ближайшим деревьям, забираются на высоту будущего уровня воды и пережидают, когда вода схлынет. Но вот загадка: термиты никогда не спасаются на тех деревьях, которые будут снесены бушующими потоками.

Инженеры-бионики могут моделировать принцип работы органов чувств животных, основанных на физических законах, как, например, произошло с «инфраухом» медузы. Но построить модель, которая прогнозировала бы наводнения с такой точностью, как это делают муравьи и термиты, учёным никогда не удастся, ибо здесь таится различие не количественное, а качественное.

Не менее чудесной представляется способность некоторых насекомых, рыб, рептилий, птиц и морских млекопитающих осуществлять точнейшую навигацию во время своих миграций на огромные расстояния.

Над загадкой сезонных птичьих перелётов давно ломают головы учёные. Тут даже не одна загадка, а несколько. Во-первых: что заставляет пернатых кочевников совершать межконтинентальные перелёты, подвергаясь опасностям столь дальних путешествий? Зачем они отправляются куда-то за тридевять земель? Почему одни птицы неудержимо стремятся в далёкие края, а другие, их ближайшие соседи, остаются всю жизнь на месте? Что понуждает птиц пускаться в путь, когда у них ещё ни в чём нет недостатка? Изменения в крови, в железах? Но чем вызваны эти изменения? Эти вопросы остаются открытыми. Казалось бы, чего проще: птицы улетают от холода и голода. Но ведь большинство их летит намного дальше мест, где есть тепло и корм! Некоторые виды вообще мигрируют в пределах тропиков. А какая необходимость, какая неведомая сила гонит из арктических льдов в антарктические полярную крачку, чья невероятная одиссея превышает 30 тысяч км в один конец?

Во-вторых: почему пути близких друг другу видов птиц так удивительно различны? Одни летят в Африку, другие - в Австралию, а некоторые - на острова Океании. Как объяснить, что два прямых родственника - бекас и дупель - зимуют отдельно в Индии и Южной Африке, а прилетают гнездиться в одно болото? Почему чайки проводят холодную пору в разных местах (на Каспии, в Италии и Швейцарии), а возвращаются весной в родное подмосковное озеро Киево?

В-третьих, и это самое поразительное: как птичьи караваны находят дорогу к далёкой, иногда точечной цели? Без карт, без компаса, без секстанта и хронометра, без радиомаяков и точных аэронавигационных приборов, безошибочно следуют они неизменным нужным курсом днём и ночью, в любую погоду, героически преодолевая все невзгоды.

Житейский здравый смысл заставляет подумать: старые вожаки ведут молодых. Оказалось, что нет. Молодые и взрослые особи часто летят на зимовку в разное время, причём у большинства видов первыми отлетают именно молодые. Кроме того, есть виды птиц, у которых молодые и старые летят всегда отдельно, иногда даже разными дорогами. Однако молодняк, впервые и самостоятельно проделывающий свой перелёт, добирается до цели столь же уверенно, как и опытные сородичи. Наконец, есть виды, например, славка, которые путешествуют в Африку и обратно не стаей, а всегда поодиночке. Кукушки, коростели, вальдшнепы, болотные курочки, - тоже летят в одиночку.

Какое внутреннее чутьё заставляет подкидыша-кукушёнка, выросшего в чужом гнезде, лететь осенью не в ту сторону, куда зовут приёмные родители, а без колебаний выбирать иное направление? Уму непостижимо, какой незримый проводник выводит его на заветный кукуший путь и помогает птахе, одной-одинёшеньке, ночами пробираться в совершенно незнакомой обстановке и точно попадать в искомое место?

Сказать, что этот проводник - инстинкт, или бессознательная родовая память, значит ровным счётом ничего не сказать. Слово «инстинкт» не объясняет, каким образом опыт всех предыдущих поколений, записанный в наследственном коде, переходит непосредственно в ориентацию, в определённый маршрут.

Предполагают, что маршрут этот птицы наследуют от родителей так же, как наследуют песню и умение вить гнёзда. Такая гипотеза основана на врождённой генной памяти, заложенной уже в зародыше яйца. Чтобы проверить это, из Англии в Финляндию на самолёте были доставлены утиные яйца. Однако выросшие птенцы, улетевшие зимовать на юг, вернулись весной на свою новую родину, в Финляндию, а не в Англию, где были снесены яйца. Значит, птицы могут осваивать новые пути, и направляет их за горы и моря не только «слепой инстинкт». Но что же тогда? Об этом орнитологи могут только догадываться. В общем, в биологии не хватает какой-то основополагающей категории, без которой наше незнание приходится покрывать неопределённым понятием инстинкта.

Несмотря на последние достижения физиологии и биофизики, на использование новейших методов электрофизиологических исследований, механизм птичьей навигации не раскрыт. Есть много различных гипотез, из которых следует, что либо птицы ориентируются по физическим параметрам: по Солнцу, звездам, Луне, магнитным силам Земли и силам Кориолиса, либо они пользуются неким биокомпасом, улавливающим неизвестные науке поля. Возможно, что птицы используют и биокомпас и физические показатели.

Установлено, что эти неугомонные странницы обладают талантом тончайшей астронавигации. Издревле люди находили дорогу по Солнцу и созвездиям; одно время учёные считали, что это доступно только такому мыслящему существу, как человек. Но оказалось, что птичка-невеличка умеет делать это гораздо лучше и быстрее.

Чтобы точнее ориентироваться по небесным светилам, люди после долгих поисков изобрели секстант и хронометр. И потом по результатам наблюдений человеку приходится делать сложные и долгие расчёты астрономического порядка с помощью специальных таблиц, где учтены поправки к видимому положению небесных тел, которое меняется в зависимости от времени суток и года. А птица решает такие задачи мгновенно, не располагая ни компьютером, ни вообще какими-либо инструментами!

Как ей это удаётся? Если она использует лишь свои биологические часы, биологический магнитный компас и умение разбираться в угловых величинах, то эта способность просто фантастична. Природа снабдила птиц такими совершеннейшими естественными приборами, о которых мы, люди, можем только мечтать.

С давних пор человек завидует птицам. Подражая им, он изобрёл самолёт и теперь летает дальше, выше, быстрее любых птиц. И всё же по-прежнему завидует птицам, их изумительному свойству ориентироваться во времени и пространстве.

А как объясняют учёные зоологи способности к ориентации и навигации слепых летучих мышей? Нераскрытые секреты их биорадаров вызывают недоумение и восхищение у специалистов по радиолокации. Что позволяет перелётным рукокрылым ориентироваться так же быстро и точно, как и птицам? Никакого удовлетворительного ответа на этот вопрос нет. Известно лишь, что мигрируют летучие мыши, как правило, по ночам. Молодые и взрослые животные совершают свои далёкие, до 1000 км путешествия отдельно, причём первыми пускаются в осенний путь детёныши. А путь бывает велик: имеются случаи, когда некоторые американские виды рукокрылых, обычно зимующие на Бермудах, залетают даже в Исландию, покрыв расстояние над океаном в 4000 км! Океанские просторы лишены каких-либо земных ориентиров, которые могут отразить в виде эхо ультразвуковые сигналы зверьков, да и сама ориентация с помощью эхолокации ограничивается несколькими метрами. Как же летучие мыши находят правильный путь над океаном? Быть может, они обладают неизвестным нам органом чувств и полагаются на что-то такое, о чём мы и не подозреваем?

Не менее загадочны механизмы ориентации и навигации некоторых видов морских черепах. Какая-то неведомая, непреодолимая, прямо-таки космическая сила гонит десятки тысяч гигантских черепах из одного океана в другой. Как черепахи, после тысячекилометровых странствий, не блуждая, сразу находят конечную, облюбованную ими цель - крошечный, затерянный в безбрежном океане островок, где они должны отложить яйца?

Можно лишь предположить, что черепахи обладают некой системой управления, аналогичной системе самонаводящейся торпеды. Столь же загадочно и эволюционное происхождение самой этой миграции.

Строение атома, рождение молнии, падение брошенного камня - это мы вроде бы понимаем, вернее - думаем, что понимаем. Но о великих кочевьях Тортиллы имеются лишь робкие и смутные догадки.

А как определяют свои координаты и находят дорогу перелётные бабочки? Ведь есть и такие. Наша репейница не зимует в Европе, а появляется на свет в Африке, и сразу же летит на север, чтобы к середине мая достичь родных мест. Некоторые виды бабочек совершают беспосадочные перелёты из Европы в Америку. Какая гениальная интуиция не даёт им заблудиться? Бабочки -«монарх» ежегодно осенью преодолевают 5000 км от Канады до Мексики и сразу находят один и тот же маленький участок всего в 8 гектаров. А весной они проделывают обратный путь.

Не менее удивительно в странствиях этих «порхающих цветов» и то, что они нередко необъяснимы. Далеко не всегда они оправданы поисками корма. Зачем бабочкам миграции? Энтомологи не идут дальше многочисленных и противоречащих друг другу гипотез, но ни одна из них не даёт убедительного объяснения известных фактов.

Теперь несколько слов о миграциях рыб, совершающих наиболее сложные и далёкие путешествия в морях и океанах. Например, шотландский лосось, кормящийся у берегов Гренландии, для возвращения к своему родному водоёму преодолевает свыше 4000 км водной стихии, где нет ни одного ориентира, ни одной незыблемой точки. До сих пор способность лососей находить путь в океане к устью родной реки, а затем вверх по её течению к месту своего выклева из икринок кажется прямо-таки невероятной даже ихтиологам, изучающим лососей. Механизмы ориентации и навигации морских пилигримов остаются неразгаданными. Говорят о врождённой и генетически закреплённой способности, но это ничего не объясняет и не выводит нас из области догадок.

Ульрих Шелло - смотритель маяка на о. Борнхольм в Балтийском море, кроме своей основной работы сообщал на материк о приближении шторма. В этом ему помогали киты-косатки. За двое суток до шторма они собирались вблизи отмели и охотились на мелкую рыбу. За 15 лет службы на маяке Шелло не отметил ни одного случая, когда бы прогноз косаток был ошибочным. Прогнозы же синоптиков поступали за сутки до начала шторма и не всегда сбывались.

Какие сложные связи устанавливаются в мозгу животных, когда они предчувствуют изменения погодных условий? Ответить на этот вопрос наука не может. В её руках есть лишь достоверные знания о том, что китообразные способны принимать и обрабатывать метеорологическую информацию. Но что это за канал, по которому они получают сведения о будущем? Ведь живые приборы «включаются» задолго до событий. Можно лишь диву даваться, как арктические дельфины-белухи не боятся втискиваться в щели между льдинами. Шестиметровые белухи не беспокоятся, что льды сойдутся и сплющат их, и только потому, что заранее предчувствуют: ветер переменится, погонит льды от берега, а щели превратятся в большую полынью.

Киты, безусловно, самая великая загадка Океана. Ежегодно совершают они путешествия из тропиков в полярные воды. Не плутая, проплывают киты тысячи км и посещают одни и те же места. Ураганы, магнитные бури и течения не могут сбить их с пути. Что служит им биологическим навигационным прибором? Что настраивает этот прибор на заданный маршрут - электростатические и магнитные поля, поляризованный свет, Солнце, Луна, звезды или же некие неуловимые геофизические или биокосмические силы? Неизвестно. О загадочных чувствах, которыми руководствуются киты, учёные знают не многим больше, чем то, что такие чувства существуют.

Тайны китообразных издавна волнуют человека. Подсмотренные в Природе особенности их осмысленного поведения настолько поразительны, что долгое время считались легендами. Самая большая, величайшая загадка: почему косатка - свирепый, дикий, хищный зверь - не нападает на человека?

Косатка - это самый крупный представитель семейства дельфинов. И единственный представитель китообразных, питающийся не только рыбой, но и мясом теплокровных животных: тюленей, моржей, морских львов и других ластоногих млекопитающих. На куски терзает косатка и белух, и белых медведей, и даже исполинских китов-полосатиков.

Косатка наделена такой чудовищной смертоносной мощью, что ей ничего не стоит убить человека точно так же, как она рвёт на части огромных акул своими тигриными клыками. Тем поразительнее, что косатки проявляют удивительное миролюбие в обращении с человеком: они не смотрят на него, как на добычу. Не известно ни одного случая, когда косатка преднамеренно напала бы на человека или хотя бы причинила ему сознательное зло.

Наоборот, есть достоверные свидетельства, что косатки приходят на помощь тонущим и спасают их. В большинстве случаев спасённые, бывшие в бессознательном или полубессознательном состоянии, узнавали об этом от очевидцев. Иногда косатки пытаются вступить в «контакт» с пловцами. Человек же, увидев рядом с собой внезапно вынырнувшее громадное тело, панически пугается и старается как можно быстрее доплыть до берега. А на берегу начинаются страшенные россказни о том, как косатка хотела его потопить, съесть и т.д. Подобные истории, разукрашенные человеческой фантазией, складывались в миф о ките-убийце, ките-людоеде, ките-агрессоре. Английское прозвище косатки - «кит-убийца» - как нельзя лучше показывает, с каким омерзительным лицемерием самый вероломный, кровожадный и ненасытный убийца-человек пытается отвлечь внимание от собственных кошмарных преступлений перед Природой.

Марокканские ныряльщики за жемчугом утверждают, что косатки подплывают к человеку и, удовлетворив своё любопытство, удаляются, не причинив ему вреда. С величайшим почтением относились к косатке орочи, гиляки, камчадалы, айны. Косатка не только не трогала их лодки, но ещё гнала на острогу охотника полчища спасающихся от неё тюленей и моржей. Айны называли косатку чогуску - «друг, снабжающий пищей». Такую добычу они считали даром Духов, а саму косатку величали главной Хозяйкой моря.

В 1985 г. в проливе между о.Ванкувер и побережьем Канады состоялся необычный концерт, организованный специально для косаток. На палубу корабля вышли люди с микрофонами, электрогитарами и начали петь. Слушатели скоро появились: сначала над водой показались их огромные плавники, а потом в наушниках, соединенных с гидрофонами, послышались щелчки, свист и наконец пение, похожее на звуки волынок. Каждая музыкальная фраза, исполненная на корабле, вызывала ответное пение в воде - так люди и дельфины общались друг с другом несколько часов. А когда один из исследователей в знак полного доверия к диким зверям нырнул в воду и поплыл к берегу, его сопровождал почётный караул косаток.

В неволе косатки ласковы и дружелюбны к человеку, а их редкостная сообразительность сделала косаток блистательными звёздами американских морских цирков. Косатки стремительно катают на себе человека, в прыжке берут рыбу из его рта и т.д. Известный учёный и дрессировщик Джон Лилли отмечал, что за 30 лет работы с косатками в дельфинариях не был ранен ни один человек.

Однажды в одном из дельфинариев нужно было сделать инъекцию заболевшему дельфину-белобочке. В бассейне снизили уровень воды, и в него спустился дрессировщик. Но едва он поймал белобочку, как тот издал сигнал опасности, и находящаяся в этом же бассейне косатка ударом головы выбила дельфина из рук человека. Так повторялось несколько раз. Наконец дрессировщик захватил белобочку так, что её невозможно было выбить. Тогда косатка схватила человека за ногу и стала медленно сжимать челюсти, пока он не выпустил пойманную белобочку.

Все, кто работал с косатками и другими дельфинами, включая специалистов американских ВМС, в один голос утверждают, что косатки намного разумнее прочих дельфинов, вдвое быстрее соображают и запоминают. А нередко они прямо-таки пугающе озадачивают людей. Тот же ней рофизиолог Дж. Лил-ли, один из крупнейших специалистов по дельфинам, признавался, что ему иной раз становилось не по себе, когда он замечал поразительную сознательную целеустремлённость в их поведении, иначе говоря, отсутствие случайных реакций. Казалось, что не человек, а дельфин ставит над ним эксперименты...

Распространёнными показателями умственного развития живых существ являются строение и степень сложности мозга. Много загадочного в изумительном мозге дельфина, так многозначительно похожем на мозг человека.

Есть самые различные мерила для оценки качеств мозга, И по большинству из них сравнение мозга дельфина с человеческим приводит к выигрышным для дельфина выводам. Мозг дельфина превосходит размерами и сложностью мозг человека. Кора дельфиньего головного мозга, ответственная за важнейшие функции памяти и мышления, имеет вдвое больше извилин. У дельфина на 50% больше нейронов, чем у человека. Следовательно, он способен усвоить объём знаний в полтора раза больший, чем человек. С таким феноменальным мозгом вполне можно обойтись без искусственных средств хранения информации.

Естественно возникает вопрос: для чего служит столь крупный высокоразвитый мозг; зачем дельфину такая сложная организация нервной системы? Этого люди не знают. Но в одном можно быть уверенным: если такой великолепный орган развился за миллионы лет творческой эволюции, значит он должен иметь применение в чём-то гораздо большем, чем просто ловкое плавание и кормёжка.

Зачем понадобилось Природе на протяжении бесчисленной вереницы поколений вырабатывать столь совершенное устройство? Коль скоро Она сочла нужным наделить им китообразных, то очевидно, что значение его в их жизни должно быть чрезвычайно велико: ведь Природа ничего не создаёт понапрасну.

Но почти ничего не известно о том, каким же необычайным способностям служит этот необычайно высокоорганизованный мозг. Выдающийся учёный Фарли Моуэт в своей книге «Кит на заклание» пишет, что его друг, один из ведущих китоло-гов современности, так подвёл итог состоянию нынешних знаний о китах: «Того, что нам, биологам, известно о жизни китов, едва ли хватит на контрольную работу для школьников».

Целый ряд исследователей пришёл к заключению, что мозг китообразных стоит на одном (или даже более высоком) уровне с мозгом человека и потенциально способен на то же самое (или даже большее), на что и человеческий мозг. Из этого не обязательно следует, что киты такие же «умные», как мы. Их своеобразный РАЗУМ хорош для них, но не похож на человеческий. Он - иной. Нельзя соизмерять килограмм и километр. К тому же, конечно, китам присущи различные степени умственного и психического развития, как и у людей.

Разум - это довольно-таки непросто определяемая категория: вряд ли в наши дни кто-либо придаёт большое значение количеству очков, оценивающих ответы на вопросы тестов. Очевидно, что шкала интеллекта, которую трудно применить к человеку, вообще бесполезна по отношению к другим биологическим видам. Поэтому можно ли мыслительные способности косатки оценивать, сравнивать и сопоставлять с человеческим интеллектом?

Бесспорно, киты - разумные существа. Но как-то обозначить, определить качество и пределы их разумности мы не можем, так как не знаем, для чего они используют свой незаурядный мозг. Как заглянуть в сознание нечеловеческого существа, как проникнуть в его психику, как постичь его логику, если для нас даже человеческая чужая душа (а подчас и своя) - потёмки?

Подходить к китообразным с позиций доведённого до абсурда антропоморфизма совершенно ошибочно. Нельзя наделять их сугубо человеческими желаниями, целями и идеалами. Нельзя предположительно переносить в их мозг наши представления и механически приписывать китам некий набор знаний и эмоций, присущих человеку. Всё это - не более, чем попытка объяснить их поведение, исходя из чисто человеческих мотивов. Каждому - своё. Разум и психику косатки нельзя очеловечивать, тем паче учитывая то, насколько мало изученной и непредсказуемой оказывается психика и поведение самого человека. Ведь с каким трудом нам удаётся (если удаётся) осознать побудительные мотивы даже хорошо знакомых нам людей...

Попытки человека установить контакт с дельфином на уровне сознания пока не дали сколько-нибудь существенных результатов. Человек не понимает психику дельфина, а дельфин - человеческую. Только кто в этом повинен? Дельфин или человек? Кто кого не разумеет?

Дельфины с завидным терпением демонстрируют нам в океанариумах свою сообразительность и находчивость, с юмором и любопытством поглядывают через иллюминаторы на толпу разношёрстных существ, торчащих по ту сторону стекла, «отвечают» в лабораториях на вопросы учёных и кто знает, может быть, они предлагают нам тесты, которые мы не можем решить?

Не воспринимает ли дельфин «строевую подготовку» или навязанные ему цирковые номера как некую игру, которая поможет добиться взаимопонимания с человеком? Иными словами, не пытаются ли китообразные (вот уже многие века) таким путём наладить разумный контакт с человеком? Быть может, они тоже сознательно стремятся преодолеть недоразумение, разъединяющее нас, но им это тоже не под силу?

Из всех живых существ киты - самые крупные и самые доброжелательные по отношению к человеку, хотя тот и платит им чёрной неблагодарностью. КИТЫ ТРАГИЧЕСКИ НЕ ПОНЯТЫЕ НАМИ СУЩЕСТВА.

Удивительно, необъяснимо, иррационально неизменное их дружелюбие. Вот что пишет американский зоолог В. Шеффер -один из виднейших мировых специалистов по китообразным: «Наблюдения в открытом океане убеждают нас в том, что и кашалот, и другие крупные киты стараются избежать даже случайной возможности нанести вред плавающему рядом человеку».

«Из всех живых существ, - писал Плутарх, - дельфину лишь Природа даровала то, что ищут лучшие философы, - способность к бескорыстной дружбе. Хотя ему и ничего не нужно от людей, он их великий друг и многим оказывал он помощь».

Некоторые исследователи проводят аналогию между дельфином и собакой. Аналогию внешне привлекательную, но очень неточную по сути. Собака для человека - домашнее животное. Человек для собаки - хозяин, она к нему подлизывается. Дельфин же - независимый, вольный дикий зверь; дельфин для человека -покровитель. Человек для дельфина - подопечный.

Как всё-таки понимать исключительную приветливость дельфинов? Они всегда общительны и даже добродушно снисходительны к людям; очень часто их игривость напоминает проказливые ребячьи шутки. Почему эти дикие звери не избегают человека, а проявляют к нему доверие, граничащее с легковерностью, что подчас их и губит? Не лежит ли в основе столь загадочного поведения причина более сложная и сокровенная, чем те, которые обычно выдвигаются при обсуждении вопроса? Во всяком случае, человек больше не может позволить себе роскошь самовлюблённо воображать, будто он - единственная и конечная цель Мироздания.

Западный человек воспитан на библейской антропоцентрической доктрине о собственной исключительности, - доктрине, подхваченной затем научным антропоцентризмом, который точно так же провозглашает человека единственным разумным существом на Земле. Отсюда его высокомерное отношение к другим живым существам - обитателям нашей планеты. Отсюда же и его стремление встретить некоего собрата, подобного ему по развитию, некую цивилизацию, непременно где-то в просторах Вселенной, но только не на Земле. И вдруг - дельфины! Братья по разуму рядом с нами! И не просто братья по разуму, а существа, поставившие под вопрос интеллектуальное первенство человека.

Знаменитый астроном, биолог и писатель Карл Саган, много лет отдавший исследованию проблемы возможной связи с внеземным Разумом, сказал в 1971 г. на Бюроканском симпозиуме, что «китообразные, вне сомнения, представляют собой ещё один вид разумных существ, населяющих нашу планету».

Наскальные изображения дельфинов насчитывают около 10 тысяч лет. Древние греки, жители Крита, маори, полинезийцы и другие морские народы издревле пользовались услугами дельфинов, помогающих им загонять рыбу в сети. В далёкие «доисторические» времена человек, чьи пути столь часто пересекались со звериными тропами, каким-то загадочным образом сумел приручить и закабалить около 60 видов млекопитающих. Потом, правда, за весь долгий исторический период ни один дикий зверь почему-то не был одомашнен. Но по какой совершенно непонятной причине среди приручённых животных нет дельфинов, которые из поколения в поколение сами, казалось бы, навязываются в друзья?

Скорее всего, дельфин был готов к дружбе, но только на-равных. А он почувствовал, что человек хочет превратить его в тягловую рабочую силу или в скотину, выращиваемую на убой. И вольный дикий зверь не пожелал быть чьей-то собственностью, ибо дикость - это не кровожадность, как уверяют нас богословы и кабинетные учёные, дикость - это прежде всего независимость.

Когда-то другой прекрасный и вольнолюбивый хищник пошёл на сделку, предал своих собратьев и став собакой, оказался между Природой и человеком.

Что приобрёл волк, превратившись в собаку? Он обеспечил себе постоянное пропитание и человеческую ласку иногда. Взамен, однако, он «заработал» цепь, ошейник и плётку. И это далеко не всё: вспомним о тяжком труде ездовых собак, о собаках-миноискателях и о самом страшном - о вивисекции, или живосечении. При всей британской «любви» к животным именно англичане вывели породу специальных лабораторных собак «бигль» и без зазрения совести режут их «во имя науки».

При трансформации волка в собаку у неё сократились примерно на 30% вес и объём головного мозга и настолько ослабли зрение, слух и обоняние, что там, где волку для отыскания потерянного следа достаточно считанных минут, самые искусные собаки-ищейки работают почти час.

Вот почему лесному волку, в отличие от собаки, и в голову не придёт вилять хвостом и повиноваться человеку только за то, что его погладят да бросят кость.

«Происхождение китообразных, как пишет известный американский китолог Ф.Г. Вуд, - остаётся для нас тайной, скрытой в глубинах геологических эпох».

Кто был родоначальником этого отряда? Почему не сохранились переходные формы? Чётких ответов на эти вопросы у науки нет. Учёные знают только, что свою родословную киты ведут от каких-то наземных млекопитающих, которые в силу неизвестных нам причин сменили наземное существование на водное.

Самые первые этапы эволюции китообразных почти не изучены. Развитие этих своеобразных животных произошло в относительно очень короткие сроки. Как известно, всё живое на Земле в конечном итоге вышло из воды. Таким образом, вернувшись в океан, предки китов вернулись, так сказать, в родную стихию, сохранив в то же время основные черты наземных млекопитающих.

Но что побудило их вновь сменить своё земное бытие на водное? Зов крови? Какой-нибудь природный катаклизм? Всё более и более суровые условия наземной жизни? Относить такую метаморфозу за счёт капризов Природы было бы легкомыслием: ведь Природа ничего не вершит просто так, «от нечего делать».

Древние греки, очарованные необычайной понятливостью дельфинов и их тяготением к человеку, сложили поэтический миф: некогда юный Дионис был похищен морскими пиратами, но своей чудесной силой превратил их в дельфинов. Однако дельфины не забыли о том, что были людьми: вот откуда их человеческая разумность и извечная привязанность к человеку. «Мы с вами братья, - как бы говорят они. - Вспомните о предках!».

Что это - только красивая легенда или своеобразная форма передачи каких-то истин о первобытном родстве? Кто знает, может, предтечей человека и дельфина было одно и то же существо: оставаясь на суше, оно проделало свой долгий путь и стало человеком; вернувшись в море, оно стало дельфином. Одна из дорог эволюции привела к человеку, другая - к дельфину. Какая из этих дорог столбовая? Знаем ли мы целиком замысел Природы?

Человек противопоставил себя Природе. Дельфин же полностью доверился Матери.

Человек научился добывать и использовать огонь. Однако уже в одном из самых архаических западных мифов огонь не рассматривался как благодатный дар богов. Гесиод говорит, что в незапамятно давние времена Золотого века люди не знали пороков, болезней и страданий, ибо жили естественной жизнью в согласии с Природой. Причиной всех несчастий стал Прометей, который украл огонь у олимпийских богов, принёс его людям и тем самым не только вооружил их на войну с Природой, но и сделал первый роковой шаг к физическому и нравственному извращению человека. За это Зевс справедливо покарал Прометея.

В мифе скрыта та истина, то гениальное предвидение, что стремление своекорыстно подчинить себе силы Природы неизбежно и закономерно приведёт к надругательству над Матерью, а это, в свою очередь, отзовётся и на самом человеке, навлечёт на него всевозможные беды и напасти. Так оно и случилось, только ещё страшнее.

Человек пожертвовал своим совершенством, здоровьем, чистотой и счастьем своего существования ради призрачного «господства над Природой». Он научился плавить железо и стал кромсать Землю в поисках золота. Сначала он поработил других животных, потом обратил в рабство своих сородичей.

Позже он открыл электричество, сконструировал телеграф и двигатель внутреннего сгорания. Но все многообразные и сложные механизмы не принесли никакой действительной пользы, потому что люди употребляли свой разум не для добродетели и справедливости, а для удовлетворения сверх всякой жизненной необходимости своих неуёмных, нездоровых, неестественных потребностей, для погони за наживой, для производства в ущерб Природе изнеживающих и разлагающих предметов роскоши. Да и что ценного вообще может создать разум, состоящий на службе у стяжательства? «Боговдохновенные» религии и научный «прогресс» не улучшили, а лишь ухудшили положение страждущего обывателя, превратившегося в придаток машины - в биоробота.

Потом человек построил самолёт и ракету, создал атомную бомбу и применил её против других людей, безоружных и беззащитных. И человек считает себя наиболее развитым в умственном отношении биологическим видом именно за то, что изобрёл все эти орудия ИСТРЕБЛЕНИЯ ЖИЗНИ. На деле же он, превратившись в тепличный продукт технологической цивилизации, стал нежизнеспособным вне этой искусственной среды.

Дельфин избрал иной путь. Вернувшись в лоно предков - в водную стихию, он идеально к ней приспособился и достиг с ней такого равновесия, что стал жить «как рыба в воде». «Еще ничего не было создано на свете прекраснее, чем дельфин», - восхищался древнеримский поэт Оппиан. Ему вторит наш современник - выдающийся учёный и писатель Фарли Моуэт: «Поистине поразительные открытия ещё раз подтверждают, что китообразные относятся к наиболее совершенным существам, когда-либо населявшим планету».

Косатки принадлежат к подотряду зубатых китов отряда китообразных. Они не знают огня и колеса. Не умеют ни читать, ни писать. У них нет жилищ, нет собственности. Они понятия не имеют, что такое одежда. Их насчитывается несколько разновидностей, и среди них нет «богоизбранных». Нет у косаток ни радио, ни мобильных телефонов, ни электронных средств связи. Нет акций, долларов и рынка, нет тюрем, церквей, борделей и кабаков. И несмотря ра отсутствие всего этого, а вернее - благодаря отсутствию всего этого, косатки процветают, и если говорить «ненаучным» языком, то они прямо-таки наслаждаются своей безыскусной жизнью.

Они ни в чём не нуждаются. Они жизнерадостны, игривы и любознательны. Их жёны не испытывают родовых мук. Их вообще не терзают ни телесные, ни психические болезни: болеет только человек и те его домашние животные, которых он вырвал из их естественного бытия и изуродовал к своей выгоде.

У косаток - полная свобода передвижения и нет недостатка в пище. Они прекрасно обходятся без техники и без письменности. Они знают и понимают многое, только знания эти совсем другого рода, чем наши. У них своя логика, своё видение мира и свой сложный язык. Они счастливы, так чего же ещё надо-то?

ОНИ ЖИВУТ, А ЧЕЛОВЕК ВЫЖИВАЕТ.

Представьте себе двух атлетов на дистанции в несколько миллионов лет. Неутомимых, бегущих всё быстрее. Один стремится наращивать скорость исключительно за счёт совершенствования своего тела. Другому разрешается пользоваться лишь теми средствами передвижения, которые он сможет придумать. Кто победит?

Результаты этого марафона просто поразительны! Первый имеет подавляющее преимущество перед вторым. «Природа сконструировала дельфина много совершенней и лучше, чем человек подводную лодку или торпеду», - комментирует известный специалист в области гидродинамики Джеймс Грей.

Человек выдумывал искусственные механические приспособления и приборы. Дельфин опирался на достижения естественной эволюции, совершенствовал «технические средства» внутри собственного организма. Избрав путь чисто физиологического совершенствования, он «видит» в полной темноте, ныряет без всякого снаряжения на глубину до 100 метров, мчится со скоростью до 60 км в час, обладает такими средствами связи, о совершенстве которых мы можем только мечтать.

Необходимо сказать о таком явлении, как пение китообразных. Американский журнал «Нэшнл Джиогрэфик» лет 20 назад поместил статью о голосах китов-горбачей, снабдив её долгоиграющей пластинкой песен китов. Пение горбачей удивительно мелодично. По свидетельству Р. Пейна из Рокфеллеровского института, записывавшего этих китов около Бермудских островов, их голоса напоминают то гобой, то кларнет, а временами - волынку. Горбачи поют не только соло, но и хором. Песнями китов заинтересовались даже музыканты. Если темп песни ускорить в 16 раз, увеличив скорость магнитофонной ленты, то она становится удивительно похожей на пение птицы. Таинственным образом проникает она в подсознание, и её эмоциональное воздействие на человека очень сильно, а подчас и завораживающе, как пение сирен.

Касаясь пения применительно к человеку, надо заметить, что песенное, воодушевлённое, поэтическое выражение своего отношения к окружающему миру более древнее и высокое достояние, нежели обычная речь, не говоря уже о письменности, которая почему-то считается важнейшим показателем культуры. «Некультурные», «неграмотные» народы в дописьменные времена творили и передавали из поколения в поколение гениальные, бессмертные эпические произведения.

«Мелодия, подражая модуляциям голоса, выражает жалобы, крики страдания и радости, угрозы, стоны. Все голосовые изъявления страстей ей доступны, - писал выдающийся просветитель Жан-Жак Руссо. - И её язык, нечленораздельный, но живой, пылкий, страстный, в сто раз энергичнее, чем сама речь. Вот в чём источник власти напева над чувствительными сердцами».

Слово «песня» некогда означало поэзию. Первые поэты - Орфей, Гомер, Баян, Оссиан - пели. Дивноголосые Музы-Нимфы-Русалки вначале почитались чаровницами - богинями пения и покровительницами поэтов.

Искусствоведы и исследователи античной эстетики установили, что ранняя музыка греков была самым теснейшим образом связана с поэзией. Как не было иной поэзии, кроме песенной, так и не было иной музыки, кроме вокальной, т.е. исполняемой голосом; инструменты служили только для сопровождения (Голос человека - явление весьма сложное и далеко не полностью изученное. До настоящего времени не утихает спор: одни считают, что голос возникает под действием голосовых связок, усиливается и окрашивается обертонами в гортани, полости рта и носа; другие убеждены, что голосовые связки колеблются не под действием струи воздуха, а их колебаниями управляют специальные сигналы из мозга).

Мы до сих пор не знаем, что представляет собой великое таинство музыки. Почему и каким образом она магически воздействует на растения, на животных, на человеческую душу и тело? Каковы секретные механизмы её врачевания? Почему различные сочетания звуков, их высота, длительность, динамика, тембр вызывают у нас те или иные эмоции; то приводят в неистовство и ликование, то повергают в безысходную тоску? Классическое музыкознание не даёт ответа на эти вопросы. Убедительной и стройной теории восприятия музыки нет, хотя над этим феноменом и бьются музыковеды и нейрофизиологи, кибернетики и социологи, психологи и культурологи.

Каким-то непостижимым образом музыка даёт возможность выразить невыразимое и передать другим своё настроение. Человек воспринимает музыку не ушами (они лишь улавливают вибрации), а интуицией. И потому музыка затрагивает самое сокровенное в человеке, а подчас даже создаёт ощущение приобщения к таинственному миру Духов.

Ритмические мелодичные напевы обладают мощнейшим воздействием на чувства и воображение. В наиболее архаических видах песенной поэзии, дошедшей до нас, главную роль играет собственно ритм и наименьшую - слово. Шаманы пели и без слов, подражая Природе (ныне музыкальное произведение для голоса без текста, исполняемое на одних гласных звуках, называется вокализом).

Известный английский философ Герберт Спенсер считал, что пение произошло из интонаций обычной речи. Но музыковеды и языковеды установили, что словесная речь развилась позже пения. Сначала люди пели, а уже потом стали говорить. Пение же, вероятно, развилось из первоначального интонационного, ритмико-мелодичного языка.

Песнетворчество было одухотворённым обрядом, Языческим Свещеннодейством. Певец и волшебник вначале были одно. Правдивое и безыскусное поэтическое вдохновение сродни вдохновению пророческому: не зря Баян величался Вещим. Его песно-пения-кощуны были чем-то вроде импровизации - внезапного наития, когда в самозабвенно-восторженном упоении, что называется, на одном дыхании, изливал он душу в певучих славлениях, созвучных природной гармонии.

В его песнях сливалось стихийное и человеческое; в них вплетались голоса Земли и слышались звериные зовы, завыванье ветра, пение птиц и шелесты трав. Баян возвращался к Началу и с радостью погружался в животворное лоно Матери-Природы, переливаясь в реки и облака, в сонные дубравы и озёрные туманы...

Он ощущал себя тогда неотъемлемой частью одушевлённой Вселенной; в нём пробуждалась древняя наследственная память и певец-сказитель растекался мысию (т.е. белкой-мышью) по древу, рыскал волком по земле, орлом парил в поднебесье. То было задушевное переживание своего первобытного, естественного родства со всем живым, мистическое чувство единства происхождения Жизни.

С изобретением гидрофонов люди с удивлением обнаружили, что полосатики и другие крупные киты, ранее считавшиеся совершенно немыми, - чуть ли не самые разговорчивые существа на нашей планете. Диапазон, сложность и продолжительность их звукового общения поставили ученых в тупик: ни смысл, ни назначение издаваемых китами звуков не поддаются расшифровке или объяснению. Свидетельствует Ф.Моуэт: «Некоторые из удивительно мелодичных звучаний кажутся музыкой в самом возвышенном смысле этого слова. Другие - чрезвычайно сложные комбинации щелчков и свистов - напоминают скоростные кодированные радиограммы. Несомненно, что киты владеют и пользуются средствами связи, совершенству которых можно лишь позавидовать. Нам остается только гадать, о чём именно они разговаривают».

Голосами китов-горбачей заслушивался и Жак-Ив Кусто, путешествуя на «Калипсо». Произведённые им записи, как пишет Кусто в своей книге «... не оставляют сомнения в том, что киты общаются друг с другом. Вот слышен призыв, а вот издалека доносится ответ. Причём звуки чередовались, как и положено при разговоре. Пожалуй, мы различали до тысячи разнообразных звучаний! Так и кажется, что речь идёт не просто о серии бессмысленных звуков, что горбачи обмениваются мыслями и мнениями!»

Неизвестно, каким образом киты производят такие звуки, которые необыкновенно схожи со звучанием музыкальных инструментов. Как же киты поют, если у них нет голосовых связок? Снова загадки, загадки...

Иногда пение продолжается более получаса, причём на той глубине, где воды создают особый канал дальней звуковой связи. По такому волноводу песню кита могут услышать его сородичи, находящиеся за многие сотни километров и даже в любой точке Мирового океана! Сам факт существования таких фантастических способностей теперь не вызывает сомнений, а вызывает лишь восхищение и изумление ученых.

Киты поют, слушают и разговаривают. Столь же разнообразны голоса дельфинов-белух, косаток и многих других китообразных, умеющих обмениваться сложной информацией и способных сообщить друг другу также и о сильных эмоциональных ощущениях. Специалисты и дрессировщики утверждают, что их язык несёт большую смысловую нагрузку; безусловно, коммуникативные сигналы, которыми они обмениваются, выходят далеко за рамки чисто биологических потребностей и ситуаций.

Известно, что косатки умеют чётко согласовывать свои действия и слаженно их выполнять. Такая осмысленная согласованность явно выходит за границы сформированных тысячелетиями стадных инстинктов. Выявлены некоторые закономерности языка косаток: оказалось, что при общении друг с другом они используют несколько сот звуковых сигналов. Примерно таким же количеством слов оперируем мы в обыденной житейской беседе.

Но косатки понимают друг друга не только в пределах их обычного словарного запаса. Что-то новое, необычайное, чрезвычайное сразу так же находит имя и место в их языке, вызывая различные характерные звуки. Таким образом все косатки оказываются в курсе малейших изменений в обстановке. Доктор Липли утверждает, что косатки обладают языком, заменяющим им человеческую речь и позволяющим описывать события, а также предупреждать о них других косаток. Они сознательно, осмысленно обмениваются информацией с помощью отвлечённых понятий.

С утверждением Лилли перекликаются слова знаменитого дрессировщика тигров и других диких зверей, - В. Запашного: «Мой опыт работы с животными показал, что они могут передавать друг другу своё намерение, свои замыслы, какие-то свои планы... Вероятно, не так уж просты эти звери, как мы склонны иногда думать».

Установлено, что гигантские морские черепахи понимают язык дельфинов. Сотни черепах приплывают для откладки яиц к побережью Никобарских островов в Индийском океане. Но они не сразу выходят на берег, а ждут особого сигнала от дельфинов. В результате постоянного наблюдения дельфины оценивают обстановку на побережье: погоду, есть или нет поблизости враги. Если обстановка благоприятна, с помощью специального звука они как бы подают черепахам указание двигаться к берегу, и только тогда вся армия пресмыкающихся выходит откладывать яйца. Причём новорождённых черепах дельфины охраняют, отгоняя от берега их возможных врагов. Если бы мы прочли об этом не в научном журнале, а в «Естественной истории» Плиния или у Теофраста, то, несомненно, сочли бы простодушным вымыслом.

Но всё же: что такое язык китов? О чём они говорят между собой? Это окутано непроницаемой тайной. Учёные не выходят за пределы поисков, надежд и разочарований. А ведь разгадка могла бы показать нам такие удивительные отношения живых существ друг с другом и с Матерью-Природой, каких мы даже не подозреваем и, быть может, приоткрывшиеся тайны разрушили бы самые устои современных научных и религиозных догм.

Но все попытки расшифровать язык китообразных заканчиваются неудачей. Здесь главным препятствием для межвидового понимания является не сложность расшифровки, а непреодолимая психологическая несовместимость, глубоко чуждый и далёкий от нашего не стиль, а весь образ мышления.

Язык, речь, слово свойственны только людям. Даже самую сложную сигнализацию других животных нельзя отождествлять с речью. Язык человека - вот та главная пограничная линия, которая, согласно воззрениям современной цивилизации, отличает людей от «бессловесных тварей, рождённых на уловление и истребление» (II поел. Петра, гл.2/12).

Действительно, другие биологические виды не разговаривают, но лишь в том смысле, который мы вкладываем в это понятие. Они всё-таки не люди. Но значит ли это, что их общение между собой носит менее совершенный характер? Скорее наоборот. Лишь в разговоре со своим детёнышем-дельфиненком его заботливая мамаша употребляет более 800 различных звуков! Что она ему напевает, о чём рассказывает, чему учит?

Да так ли уж беден звуковой язык, например, птиц? Слышали ли вы любовную песню токующей вороны? - Она издаёт воркующий звук обаятельной мягкости и силы, и почти невозможно поверить, что её обычный голос - это хриплое карканье. Орнитологи выявили более 300 различных возгласов в языке ворон, причём смысл подавляющего большинства из них не раскрыт.

Зачем птицы поют, какие психологические факторы определяют их пение, строго говоря, никто не знает. Одно время считалось, будто песня птицы не более чем заявка на территорию. Позднейшие исследователи обнаружили, что помимо попыток отстоять право на занятый участок и брачных песен, существует ещё много и других, неизвестных причин для пения. Дрозд исполняет более 50 различных песен. Соловьи поют и зимой, и во время миграций, когда нет нужды в защите территории. И даже некоторые соловьи женского пола тоже поют. Зачем? На сей счёт есть много замысловатых теорий. Не додумались лишь до самой простой и естественной причины: птица выражает свои чувства; она поёт, потому что радуется Жизни, славит Жизнь! Привычка даже в пении жаворонка искать строго деловую подоплёку - это следствие механистического подхода к объяснению жизни животных.

В середине прошлого века венгерский ученый П. Сёке, применив метод замедленного (в 16-64 раза) воспроизведения магнитофонных записей голосов птиц, обнаружил у разных птиц, как певчих, так и непевчих, музыкальные структуры, нередко напоминающие по звучанию и мотивам народные песни. По мнению Сёке, в Природе птицы именно так и воспринимают эту «орнито-музыку», а для нашего слуха, отличающегося от птичьего значительно меньшей разрешающей способностью, отдельные быстро чередующиеся элементы музыкальной структуры сливаются, и мы воспринимаем их как щебетание, чириканье и т.п., то есть совсем не так, как птицы. Сёке и другие исследователи считают, что пение птиц является развитым средством звуковой коммуникации и сигнализации.

Этолог Салли Кэрригер в своей замечательной книге «Дикое наследство Природы» пишет о хоровом пении гиббонов, приветствующих на верхушках деревьев первые лучи восходящего Солнца: «Это была настоящая мелодия. Звуки были в высшей степени музыкальны... Дж. Уотерхоуз записал ноты этой песни».

У волков нет того, что мы называем речью. Зато они обладают другим способом обмениваться мыслями. Только человеку волчий вой кажется заунывно-однообразным и нагоняет на него сверхъестественную жуть. Вой - многозначительный способ общения волков. Родителей с волчатами, волка с волчицей, стаи со стаей. Различными по высоте тембра мелодиями, протяжённостью, силой голоса и другими тончайшими приёмами волки выражают любовный призыв и угрозу, радость дружеского общения и скорбь по погибшему товарищу, приказ и подчинение. Когда волки воют вместе, всей семьёй, или стаей, получается нечто вроде хора. Сперва кажется, будто поют они и не слаженно, и не в унисон, а вслушаешься - и поражаешься великолепной первобытной гармонией. Своими волнообразными трелями передают волки неизвестную нам звуковую информацию. Такой знаток поведения этого зверя, как Ф. Моуэт, в книге «Не кричи: «Волки!», утверждает, что посредством воя волки разговаривают между собой.

В самом деле - почему система общения у какого-либо биологического вида должна быть такой же, как у человека или у другого биологического вида? Она прежде всего служит интересам САМОГО ВИДА, а ему - виднее (прошу прощения за невольный каламбур). На системе общения во многом основывается целостность вида.

Формы общения могут быть самые разные. Кроме языка звуков в Природе существует безгласный язык запахов, «электрический» и «световой» языки, язык окраски кожи, язык танца, язык мимики, взглядов, поз, жестов и т.д.

Помимо этих видов взаимообщения у животных имеются ещё некие загадочные каналы передачи и восприятия информации, условно называемые телепатическими или биомагнетическими.

Знаменитый дрессировщик и выдающийся зоопсихолог В.Л. Дуров был убеждён, что животные обладают врожденной телепатической способностью понимать поведение друг друга. Эта способность настолько у них развита, что, в известном смысле, заменяет им язык и речь. Более того, Дуров категорически утверждал наличие у животных способности понимать мысли человека без слов. Работая в цирке, Дуров неоднократно наблюдал у льва, медведя и других животных эту способность воспринимать на расстоянии мысленные приказы человека. По собственным словам Дурова, он вступал в «психический контакт» с животными. Свою методику опытов внушения животным произвольных мысленных заданий Дуров изложил в книге «Дрессировка животных. Новое в зоопсихологии», изданной в 1924 г. ничтожным даже по тогдашним меркам тиражом. Номера Дурова на арене до сих пор никем не превзойдены. В русских и заграничных цирках он показывал опыты дрессировки собак, которые называл телепатическими. Эти опыты произвели чрезвычайное впечатление на академика Бехтерева, и он пригласил Дурова повторить их в Психоневрологическом институте в Петрограде. В 1920 г. Бехтерев опубликовал в научном журнале «Вопросы изучения и воспитания личности» (№ 2) свою статью «Об опытах мысленного воздействия на поведение животных».

Подобные опыты успешно проводил и один из крупнейших авторитетов в области этологии Реми Шовен: об этом он рассказывает в своей работе «О возможности парапсихологиче-ских явлений у животных». Книга Шовена «Когда сверхъестественное смыкается с наукой» ещё раз подтверждает, что зоопсихология - это сложнейшая «туманность», хотя она и не удалена от нас на миллионы световых лет.

Известно, что животные, особенно дикие, прекрасно понимают и верно истолковывают настроение человека. Они чрезвычайно восприимчивы даже к мимолётным признакам его внутреннего душевного состояния. Совершенно непостижимым для нас образом улавливают они малейшие изменения в нашей психике - тончайшие аурические вибрации, от нас исходящие.

В своей неподкупной оценке людей они руководствуются самым естественным и справедливым мерилом - НРАВСТВЕННЫМ. Неким ясновидческим, необманывающим чутьём прозревают они нравственную сущность человека, его истинный характер и его действительные намерения. Тому, кого животные признают ДОБРЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, они сразу выражают свои симпатии, а других людей инстинктивно боятся и избегают.

Наденьте на себя благообразную личину святоши или даже маску ангела; зверь не проявит к вам никакого доверия, если вы замыслили недоброе, если в вашей слащавой улыбке затаилась ложь.

Дикие звери с их обострённой чувствительностью умеют определять искренность человека по выражению его глаз. Ведь глаза - это «зеркало души»: они отражают подлинные чувства человека, и зверь отлично в них разбирается.

Глаза, безмолвный взгляд и сейчас играют большую роль в человеческом общении. А некогда играли ещё большую. Об этом свидетельствует наш язык: глубокий и давно забытый смысл скрывает в себе такой речевой оборот, как «беседа с глазу на глаз». Каждый замечал, что разговаривать с человеком в непроницаемых тёмных очках не очень-то приятно.

В Квивленде педиатры Дж. Кеннелл и М. Клаус снимали на плёнку матерей и новорождённых в первые часы после родов. Сделанные ими кадры свидетельствуют о том, что в первый час после появления на свет новорождённый не спит и глаза его открыты. Если мать неотрывно смотрит ему в лицо, то, по мнению этих врачей, подобный ранний контакт с глазу на глаз помогает установлению тесной психологической связи между ними на всю жизнь.

С другой стороны, психоэнергетические излучения человеческого зрачка способны оказывать мощное воздействие на слабую натуру. Пронизывающая гипнотическая сила так называемого дурного глаза - это не суеверие, а факт. В Природе наблюдаются примеры дистанционного биомагнитного воздействия одних живых существ на другие. Так, известно парализующее влияние целенаправленного змеиного взгляда на птиц, впадающих в оцепенение.

У многих животных прямой, пристальный, упорный взгляд служит предостережением, угрозой. Именно поэтому Берегини-Покровительницы наделили беззащитных бабочек концентрическими кругами на крыльях, точь-в-точь похожими на глаза хищной птицы.

Что такое сглаз, или порча? Это передача невидимым и неуловимым флюидическим путём болезней и смерти людям, животным и даже растениям. Если верить евангелиям, то Иисус умертвил смоковницу без прикосновения, одним лишь своим ядовитым взглядом.

Во взгляде человека таинственным образом выражается вся его сокровенная суть, и звери читают наши взоры так же, как мы читаем объявления. Зоолог Дж. Шаллер, проведший много дней и ночей в тропическом лесу бок о бок с гориллами и много раз встречавшийся с ними лицом к лицу, в книге «Год под знаком Гориллы» пишет: «Теперь я совсем перестал бояться горилл. В их поступках ни разу не проявилась ни свирепость, ни явный гнев. Гориллы - добрые, мягкие и дружелюбные создания». Необходимо добавить, что Шаллер находился в лесу без оружия, и гориллы это, безусловно, понимали. Натуралисты-наблюдатели, находящиеся среди диких зверей, не возбуждают в них тех враждебных чувств, которые вызываются встречей с охотником.

Зоолог Салли Кэрригер пишет: «Я отправлялась без оружия к опасным животным и жила среди них. Эти дикие животные редко были раздражительными и зачастую относились ко мне удивительно дружелюбно». Те, кто разглагольствует об агрессивности диких зверей, просто забывают, что все живые существа склонны защищаться от несущего смерть врага. По словам жителей Конго, лев никогда не трогает человека, прошедшего мимо него с почтением.

Е.П. Блаватская, посетившая загадочное племя тоддов, пишет в книге «Из пещер и дебрей Индостана», что тодды - прирождённые целители. Но лечат они далеко не каждого. Чтобы распознать злого от доброго человека среди принесённых больных, их кладут перед буйволом-вожаком: если больного следует лечить, то буйвол станет его обнюхивать; если же тот не годится, то буйвол приходит в ярость, и больного скорей уносят... «Мы лечим любовью, льющейся из Солнца» - говорят тодды, - а на такого злого человека она не подействует». У тоддов нет ни оружия, чтобы защищаться от диких зверей, ни даже собак, чтобы давать знать о приближающейся опасности. Несмотря на это, не было ни одного случая умерщвления или даже поранения тодды тигром или слоном. Это всеми замеченный, всем известный факт.

Писатель-натуралист Ф. Моуэт, чтобы иметь возможность наблюдать за жизнью волков в естественных условиях, два года провел в канадской тундре, поселившись в палатке недалеко от волчьего логова. Много раз оказывался он безоружным перед хищниками, и проникся глубочайшим уважением к этим сильным, красивым и благородным зверям, Моуэт развенчивает басни об их якобы врождённой свирепости и жестокости и настойчиво подчёркивает в своей книге, что неоднократно испытывал чувство стыда перед ними за человечество.

Услышав от Моуэта историю о Маугли, эскимос Утек ничуть не удивился волчьему миролюбию. Он рассказал, что когда ему было пять лет, отец отвёз его в волчье логово, и волчья семья приютила человеческого детёныша. Он там играл с волчатами, а взрослые волки его только обнюхивали, не причиняя ни малейшего вреда. На следующий день отец приехал за ним и привёз домой. Надо заметить, что эскимосы никогда не убивают волков.

Я не учёный, не охотник, не дрессировщик. Я просто натуралист-любитель, и мой опыт общения с дикими животными весьма невелик.

Свою предыдущую книгу я закончил словами: «Именно естествознание, изучающее чудесные творения Природы, скорее всего открывает мыслящему человеку путь к признанию ПРОМЫСЛА ПРИРОДЫ, ибо естествознание даёт видение той изумительной (в буквальном, забытом смысле этого слова) гармонии, того бесподобного совершенства и дивной красоты, что согласуется лишь с присутствием РАЗУМНОЙ ТВОРЧЕСКОЙ ВОЛИ».

Природа - это моё Светилище, и потому моё обожание Природы - не блажь, не забава, не отдых, не забота о здоровье и даже не духовная потребность, а СВЕЩЕННОДЕЙСТВО И ТАЙНО-ДЕИСТВО.

Вот уже 13 лет, как я наконец-то осуществил свою давнишнюю мечту и поселился в заброшенной лесной деревушке, по соседству с бобрами и выдрами. Дикая Природа подступает к самому порогу моего жилища. Из окна я вижу лисиц и тетеревов, зайцев, горностаев и журавлей. Под крышей вьют гнёзда ласточки, и их негромкая воркотня журчит как чистый ручеёк в камешках.

В подворье обитает Ласка, всегда с любопытством на меня взирающая. Ласка - имя не собственное, а иносказательное, вызванное древним языческим запретом на подлинное имя этого смелого и изящного зверька, с которым сопряжено множество поверий. В них ласка - хтоническое животное-оборотень, наряду со змеями, ящурками и лягушками, связанное с Ящурами-Пращурами, а также с самой Хозяйкой подземной стихии и её тайнами. И потому я чувствую себя немного скованным, когда она приподнимается на задних лапках и внимательно меня изучает.

Весенним утром я встречаю Ярилу вместе с пернатыми: дикие голуби, чибисы, кулики, скворцы и множество других птичьих голосов. Я даже не знаю, как называются все те птицы, кому принадлежат эти голоса, но это не мешает мне наслаждаться их музыкальной перекличкой.

Кукушка прорицает мне долгие дни жизни. Ворон, пролетающий надо мной, делает круг и приветствует меня своим «Крру!», а я в ответ желаю ему удачной охоты. Ведь в языческой древности ворона почитали свешенной всеведущей птицей-оберегом, и лишь в иудохристианских небылицах ворон стал зловещим спутником и пособником чернокнижников. Кстати, современные исследования этологов, в частности Конрада Лоренца, подтвердили: в птичьем царстве ворон - умница номер один. Ручные говорящие вороны опровергают распространённое мнение, будто они просто подражатели. Лоренц пишет: «Мне известна лишь одна птица, которая научилась пользоваться словами человеческой речи для достижения своего конкретного желания, иначе говоря - установила причинную связь между произносимым ею звуком и определенной целью. Эта птица оказалась вороном».

А в сумерках появляются летучие мыши. Потом совы. Эти безобидные ночные ведьмы всегда очень любознательны и подлетают вплотную, едва не касаясь. С давних пор сова снискала себе славу необычайно мудрого создания.

Круглая, большая, почти человечья голова. Круглое лицо. Огромные, круглые, горящие каким-то загадочным огнём глаза. Пристальный, немигающий взгляд, как бы проникающий в сокровенную суть вещей. Впечатление чего-то потустороннего усиливается ещё больше, когда наблюдаешь полёт совы. Птица почти не движет широко распластанными крыльями. Она то парит, то скользит по наклонной к земле. И при этом - ни малейшего шума, ни малейшего шороха. Словно бесплотный дух, словно призрак, возникший внезапно из ночной мглы.

Почитание совы отразилось в мифологии, поэзии и живописи, в ваянии и зодчестве, в прикладном искусстве разных народов. Сову запечатлели в мозаиках и фресках храмов и дворцов. Она красовалась в египетских росписях и индейских тотемах, в средневековых каббалистических трактатах. Изображение этой диковинной птицы чеканили на монетах, вырезали на камне. В Афинах убийство совы каралось законом. Ни одна другая птица не удостоилась такой чести. И ни одна не удостоилась впоследствии стольких вымыслов и басен о себе,

Иудохристнанские демонологи и тут приложили свою руку. Профессор Бернгард Гржимек пишет, что самый старый том в библиотеке Цюриха под названием «Описание животного мира» издан в 1557 г. В книге можно прочесть: «Филин помогает некоторым женщинам в чёрной магии и колдовстве». И далее Гржимек пишет: «И наши предки действительно верили во всякую чёрную магию. Последствия от этого были самые ужасные. Так, в нашем небольшом городке Герольухофене, в котором тогда было примерно 3 тысячи жителей, с 1616 по 1619 год было сожжено 260 «ведьм»!».

Филин, как любимец Лешего, был свещенной птицей у многих народов, в том числе и у древних славян. Не случайно Константин Васильев изобразил именно Филина на своей многозначительной картине, которую сам он называл «Грядущий Гой». Об этих птицах орнитологи достоверно знают очень и очень мало. В их жизни столько всего неизученного и необъяснимого. И когда Филин подаёт свой голос из лесной чащобы, я всегда шлю ему привет.

А под домом живёт громадная старая Жаба. Вылезая на порог, она предсказывает мне изменение погоды. Угро-финские народы считали жаб и лягушек носительницами мудрости. Пермяки, например, признавали настоящим шаманом того, кто прошёл сквозь огромную пасть «лягушки-матки», которая появляется из воды ровно в полночь. А в русской волшебной сказке старая колченогая лягушка оказывается единственной, кто знает, как «дойти туда - не знаю куда, принести то - не знаю что». Я отношусь к Жабе с большим почтением, и она так ко мне привыкла, что лишь досадливо морщится, когда я через неё перешагиваю. Помню, с каким отвращением прочитал я однажды «рецепт» Ванги, где она предписывает использовать кожу, содранную с жабы.

В моём саду, в Заповедной Роще, в Долине Духов и вообще повсюду здесь много гадюк. Я заметил: где живут гадюки, там не водятся ужи, и наоборот. Окрестные жители ходят в лес только в высоких сапогах и убивают змей при первой возможности.

В Заповедную Рощу я хожу босиком. В норе у подножья Свещенной Березы, которой не менее 250 лет, живёт Змея. Она часто греется под лучами Солнышка. Постепенно мы с ней перестали друг друга опасаться. Бывает, что когда я подолгу стою, прислонившись к Березе, Змея скользит по моим голым ногам. А однажды она свернулась в клубок на одной из них. Сказать, что я был тронут до глубины души - это значит не сказать ничего. Я замер, ожидая какого-то чуда, и только спустя несколько минут осознал, что чудо уже свершилось. Это событие я отметил в дневнике красными чернилами.

В архаических традициях всех народов (кроме иудеев), змея - существо благостное. Она почиталась египтянами и толь-теками, индусами, кельтами и скифами. Она была спутницей Афины и Персефоны, Дианы и Эскулапа. Название «змея» -лишь иносказание, способ сокрытия некоего свещенного имени путём его табуирования. Наше слово «змея» - производное от «земля». Змеи обладают вещим знанием и магическими способностями, ибо они ближе к Матери-Сырой-Земле и Её могущественным животворящим силам. Иудохристиане, поместившую под землю свой ад, объявили змею его исчадием, воплощением зла, и превратили её в библейского дьявола-искусителя.

Однако, какое необыкновенное, волнующее, даже жутковатое чувство испытываешь, когда вдруг ощущаешь, что это «дьявольское отродье» доверительно с тобой общается! Словно приоткрывается дверца в волшебный мир... Поневоле чувствуешь себя польщённым: ведь такое надо заслужить!

Я верю Эмерсону, который в воспоминаниях о Торо рассказывает, что лисицы прятались у него в хижине от охотников. Потому что однажды хорёк так же искал у меня спасения и прожил несколько дней, ничуть меня не стесняясь.

А какие восхитительные, небывалые, непередаваемые переживания охватывают, когда мышонок играет у тебя на ладони, когда синичка безбоязненно садится на твою голову, когда белочка, словно собачонка, скачет рядом с тобой по тропе.

Правда, зимой мне иногда досаждает полевая либо домовая мышь: не даёт спать по ночам. Но я терпеливо жду: рано или поздно она попадёт в ведро с водой и не сможет сама выбраться. Тогда я делаю ей внушение: «Сейчас я тебя выпущу, но чтобы ты забыла сюда дорогу и всем своим заказала». После этого я сплю спокойно, хотя следующей зимой всё повторяется сначала.

Всю весну, лето и осень брожу я по лесам, лугам и болотам, созерцая необъятно-прекрасный мир и упиваясь благоуханием трав и деревьев. Целительные силы и вдохновение, исходящие от цветов, нельзя ни увидеть, ни измерить, но тем не менее, они весьма ощутимо претворяются в жизненную энергию и дарят такую божественную отраду, что порой в горле щемит от благоговения перед неисповедимым Чудом Жизни.

Раз в 7-10 дней я хожу за 6 км на почту: следующий день или два отвечаю на многочисленные письма. Но затем тот мир снова отступает далеко на задний план до следующего посещения почты. А зимой, когда вьюги заметают мою избу и все дороги, я работаю за письменным столиком, стремясь открыть людям глаза НА КРАСОТУ И БОЛЕЗНЕННУЮ РАНИМОСТЬ КАЖДОЙ ЗВЕРУШКИ.

Мое уединение отнюдь не означает одиночества. Это не уход и не бегство, а УСТОЙЧИВОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ.

Шабалинские леса - это медвежий угол в прямом смысле слова. Охотники сеют овёс для приманки и понастроили лабазы в полукилометре от нашей деревни, а приезжающие ко мне гости не раз встречали отпечатки когтистых лап прямо на дороге. Местные жители удивляются, что наша корова с телёнком (а раньше и лошадь) из года в год сами пасутся целые дни, а то и ночи, и их не трогают ни волки, ни медведи. А в прошлом году корова с бычком и вовсе потравили весь овёс.

Медведь требует к себе уважения. Входя в лес, я всегда приветствую его как Хозяина; ведь я пришёл в его угодья, в его владения. Один раз я уже слышал его рык, от которого засосало под ложечкой. В другой раз мы встретились. Памятуя, что взгляд в упор считается у медведей вызовом, я сделал вид, будто его не замечаю и «невозмутимо», не убыстряя и не замедляя шаг, пошёл дальше своей дорогой, моля Духов, чтобы вблизи не оказались медвежата.

Иным было моё знакомство с волками. Волк всегда был моим любимым зверем, но лишь по книжкам: Лобо, Акела, Белый Клык... Я очень мечтал увидеть его наяву. Но такой встречи, какая произошла, никак не ожидал.

Надо сказать, что зимой волки таскают собак с улиц и даже из дворов в Указне. Но Весенёво они почему-то обходят стороной и нашу собаку Кутьку не трогают; может быть, потому, что в ней наверняка есть и волчья кровь.

Семь лет назад, в декабре, я вышел из дома в 4 часа утра, чтобы успеть на автобус, отправляющийся из Указны в Шабалино. Было полнолуние. Дорогу с обеих сторон обступали зубчатые стены леса, И на полпути, выйдя на открытое пространство, я попал в окружение волков. Они, как будто, поджидали меня по обе стороны дороги. Их было 5 или 6, и они молча перебегали с места на место.

Тысяча мыслей мгновенно пронеслась в моей голове, но одна задержалась. «Очень хорошо, - сказал я себе, - сейчас наконец-то ВСЁ решится! Если они разорвут меня, значит я жил никчёмно, не так, как надо, и вся моя борьба бессмысленна и напрасна. А раз так, то ничего другого я и не заслуживаю, и дальше мне жить незачем».

И, призвав на помощь всю свою любовь, всё своё сочувствие гонимым и бесправным, я в полный голос обратился к зверям. Я приветствовал их так же, как обычно приветствую Ярилу-Солнце, Мать-Землю, Деревья, Вихри, Снегурок, Птиц, Бабочек, Мухоморы и вообще всё на свете: «Слава Волкам! Мы одной крови - вы и я! Мы одного духа - вы и я! Простите, чем вам досадил. Даруйте мне силы, даруйте мне вдохновение: не ради хитрости, не ради мудрости, не ради корысти, не ради гордости, а на Доброе Дело!»

Я говорил ещё и ещё: «Мир вам! Я вас люблю. У меня нет оружия, и я никогда не убивал вас. Я вам не враг, я - ваш друг. Дайте мне пройти».

То были не просто слова, то был беззаветный сердечный порыв, чувственно-силовой поток, обуявший меня и выплеснувшийся наружу. А потом я еще поведал волкам распевное ЗАКЛЯТИЕ НА ПОБЕДУ, навеянное мне однажды Лесными Берегинями. Там есть такие слова:


Гой еси вы, Волки-Оборотни!
Выходите-ка из дремучего леса
Грызть живьём черноризных бесов;
Мстить за стоны Природы-Матушки,
За сожжённых волхвов - наших батюшек,
Гусляров-ведунов четвертованных,
Скоморохов-певцов колесованных...

И пока я всё это волкам воодушевлённо излагал, произошло вот что: они уселись и, подняв головы кверху, внимательно, как мне казалось, слушали. Не знаю, что на них подействовало: возможно, интонации, не заискивающие, выражающие моё внутреннее состояние, мою решимость и убеждённость. Но, скорее всего, они неким шестым чувством уловили эманации невредительства, от меня исходящие. Во всяком случае, они меня не тронули и даже не сдвинулись с места, когда я, окончив заклятие и не оглядываясь, беспрепятственно прошёл мимо.

В какой-то мере такое шестое чувство было изначально свойственно и людям, но они утратили его в ходе «прогрессивной» эволюции. Однако оно наблюдается иногда ещё у отдельных представителей племён, стоящих на «низком уровне развития», т.е. еще не полностью утерявших волшебный дар общения с Живой Природой.

Загадочный аппарат передачи и приёма экстрасенсорных сигналов чрезвычайно стар, он гораздо древнее самого человеческого рода. Звуковой язык возник позже неслышимого телепатического языка чувств и мыслеобразов. Если человеческая речь могла быть понятна только соплеменникам, то телепатическая передача не требовала знания какого-либо языка. Такой способ общения намного превышал возможности и качество речи.

Все наидревнейшие предания повествуют, что человек в его нынешнем, неправедном состоянии являет собой вырождение некогда совершенного Человека, жившего в полюбовном согласии с Матерью-Природой, но «падшего» из-за пагубной попытки подчинить Её своим прихотям.

И во всех легендах и мифах о Золотом веке с поразительным единодушием утверждается, что изначально человек обладал способностью понимать зверей и птиц, но, злоупотребив их доверием, лишился этого дара. Звериная справедливость была первым из законов Природы, нарушенных человеком.

В сказаниях разных народов связь с вещими животными и понимание их языка считались существеннейшим признаком мудрости и ведовства. В те времена познание мыслилось как переживание, т.е. слияние с познаваемым - с Природой. Такое не умственное, а непосредственное знание - проникновение в суть явления - называлось ВЕДЕНИЕМ, а обладавшие им люди -ВЕДЬМАМИ И ВЕДУНАМИ.

Умение мыслить без слов, чистыми чувственными образами позволяло им понимать другие живые существа и быть ими понятыми. Именно такой, самый древний и самый совершенный язык чувств подразумевался в волшебных сказках, где птицы, звери, растения и человек свободно разговаривали между собой на общем языке.

Интуитивное, вещее знание бессловесно: оно сродни чувству. Его очень трудно выразить косноязычной человеческой речью. «Знающие не говорят, говорящие не знают», - гласит даосская мудрость. Откровения Природы, переложенные на слова, неизбежно профанируются («Мысль изречённая есть ложь»). Суть дара ведения, распыляясь в словах, всё более и более улетучивается. Как выразить такие впечатления, такие переживания, что «ни в сказке сказать, ни пером описать»? Можно ли объяснить слепому от рождения, как выглядит радуга?

Развитие речи - это следствие ДУХОВНОГО ОСЛЕПЛЕНИЯ человечества. Когда естественно-бытийные связи человека с Природой начали рваться, тогда и возник словесный язык как искусственный способ общения. Речь, как таковая, появилась вследствие необходимости в обмене мыслеобразами опосредствованными путями, когда способность к непосредственному общению между людьми была утрачена. Унаследованный нами от животных биомагнетический язык чувств вырождался по мере того, как совершенствовался язык словесный.

Нам внушили, будто язык - это важнейший эволюционный фактор, способствовавший появлению «Человека разумного», символ превосходства его над всем живым. Мышление, дескать, напрямую связано с речевой деятельностью, а она присуща только человеку. Вывод: животные, не обладающие речью, не обладают и разумом, мышлением.

Но ведь речь - это самый грубый, «толстокожий» и малоэффективный канал связи, причём только речь допускает наличие лжи и двусмысленности. Талейран верно заметил, что язык дан дипломату, чтобы скрывать свои мысли.

Первобытный человек, будучи открытым, прямым и мужественным, прекрасно обходился и без кружева словесных хитросплетений. Все его чувства, настроения и намерения красноречиво и правдиво проявлялись в жестах, взглядах, мимике, непроизвольных возгласах и напевах. Язык появился тогда, когда вследствие «грехопадения» у отчуждённого от Природы человека возникает потребность лгать, лицедействовать.

Ложь противоречит самой сути Природы, которая лгать не способна. Человек - единственное существо, обладающее способностью сознательно лгать и лицемерить. Получается, что мы, может быть и вершина Природы, но и исчадие Ее: мы - нечто, противоречащее Её сути.

Примечательно, что белых колонизаторов и миссионеров, приобщавших так называемые низшие расы к библейским «ценностям» и к «огненной воде», всегда поражало настолько полное отсутствие лжи у этих неискушённых детей Природы, что во многих туземных языках для обозначения этого понятия даже не было подходящего слова. Не было его за ненадобностью и у народов евразийского Севера до знакомства с белой цивилизацией.

Ф. Моуэт свидетельствует, что канадские эскимосы до появления белых «просветителей» не знали, что такое воровство и обман, и тоже не позаботились обзавестись подобающими определениями столь безнравственных, презренных поступков.

Е.П. Блаватская указывает: «Тодды совершенно незнакомы с ложью. На их языке не имеется даже таких слов, как «неправда» или «ложь».»

О подобной же «первобытной простоте» индейцев писал в своём труде «Древнее общество» знаменитый учёный-этнограф Л.Г. Морган, усыновлённый родом Ястреба из ирокезского племени сенека. Причём краснокожие прекрасно понимали, что именно их нравственная чистота, их нестяжательство, их ЕСТЕСТВЕННАЯ БЛИЗОСТЬ К ПРИРОДЕ служили показателем неполноценности, дикости, ставившей индейцев почти наравне со зверями в глазах белых охотников за скальпами.

Датский этнограф Йене Бьерре в книге «Затерянный мир Калахари» пишет, что по той же причине буры охотились на бушменов, как на диких зверей.

Племена и народы, не развращённые влиянием колонизаторов, всегда являли собой образец чистоты и искренности в отношениях к сородичам и к окружающей Природе. Их культура всегда была КУЛЬТУРОЙ ЖИЗНИ НА ЗЕМЛЕ. Только цивилизованный человек стал считать, что чем дальше от естества, тем ближе к богу.

Иногда и в нас просыпаются древние представления о былом человеческом достоинстве. Ведь они всегда внутри нас, мы получили их вместе с генами наших далёких, праисторических предков, а те, в свою очередь, восприняли их у вольных диких зверей, в Золотом веке гармонии дикого Человека и дикой Природы.

Все попытки установить «контакт» с дельфином, найти с ним «общий язык», будут безуспешными, пока человек высокопарно будет считать мерой мышления иного биологического вида способность воспринять свою систему отображения внешнего мира и свою логику.

Мы совершенно бессильны понять, как киты строят свои отношения с Разумом Природы. Единственное, что можно сказать -они делают это гораздо успешнее нас. И мы просто-напросто не в состоянии постичь присущий китам образ мыслей на односторонней основе только наших умозаключений. Он ведь так не похож на человеческий, что совершенно естественно. И, разумеется, было бы заблуждением полагать, будто киты мыслят такими же категориями, как мы.

Никто из нас не видел и не сможет увидеть мир таким, каким его воспринимает косатка; поэтому и невозможно сказать, что «у неё на уме». Во всяком случае, у неё - своё видение мира и своя логика. Впрочем, косатка настолько по-своему совершенна, что просто не нуждается в разуме, подобном человеческому.

Но если мы не можем обмениваться с ней мыслями, то почему бы нам не общаться на более глубинном и чистом уровне чувств? Ведь для восприятия чувств неважно, на каком языке вы говорите: главное - чтобы чувства были неподдельными и добросердечными. Увы, повышенный интерес к дельфинам весьма своеобразен: в нём нет и следа «бескорыстной дружбы», весь он сводится к вопросу о том, как дельфинов выгоднее использовать «на благо человечества».

И ДЕЛЬФИНЫ ЭТО ЗНАЮТ, ПОНИМАЮТ...

Люди полагают, что исследуют дельфинов. Но ведь и дельфины наблюдают человека, оценивают его НРАВСТВЕННУЮ ГОТОВНОСТЬ К ОБЩЕНИЮ.

Все попытки «заговорить» с дельфином провалились. Он не желает «контактировать» на уровне безжалостных опытов-пыток в лабораторных застенках, когда животному загоняют под черепную коробку в мозг электроды в поисках гипотетических центров радости или угнетённости, снимают электроэнцефалограммы, которые практически не поддаются расшифровке. Дельфин во время этой болезненной операции издаёт сигнал бедствия, означающий крайнюю опасность, связанную с возможным смертельным исходом. О характере и объёме операции можно судить, например, по тому, что электроды закрепляют на кости черепа с помощью гайки. Когда «поведение животного нормализуется», начинается собственно исследование. Оно считается безболезненным. Во всяком случае, «...посмертное вскрытие черепа животных показало, что электроды жёстко закрепляются на черепе дельфинов, не происходит больших разрушений мозга». Так было написано в статье Л.М. Мухаметова, зам. дир. Института им. Северцова. Ещё одна выдержка: «...обследовать практически всю доступную кору мозга дельфинов, что удобнее делать при обнажении больших участков черепа подопытного животного. Это потребовало применения методики острого опыта».

Острые опыты на дельфинах проводятся под местным обезболиванием. В результате, как писал в 1975 г. в научной публикации руководитель лаборатории Утришской биостанции А.Я. Супин, «...двигательная активность животного резко снижается, что создаёт благоприятный фон для проведения экспериментов... Однако при этом большая чувствительность частично сохранялась». Это надо понимать так: дельфин не мешал вивисекции, но ЕМУ БЫЛО БОЛЬНО!

Для обоюдного добровольного общения требуется иная первооснова, чем павловские условно-безусловные рефлекторные судороги и спазмы. Подлинный контакт - это не бездушный «обмен информацией», а непосредственная, интуитивная, сочувственная связь - сопереживание двух видов живых существ, которых при всей их непохожести объединяет главное: СПОСОБНОСТЬ ИСПЫТЫВАТЬ РАДОСТЬ И СТРАДАНИЕ.

А что делает человек? Сначала он ловит задыхающихся и корчащихся в муках дельфинов в огромные сети. Потом он подвергает «объекты исследования» пожизненному тюремному заключению и дрессировке, где в роли «пряника» выступает дохлая рыба, а в роли кнута - удар электрического тока.

Дельфинов давно пытаются использовать в военных целях. Ещё в Первую Мировую войну американский физик Роберт Вуд предложил применять их для обнаружения немецких подлодок. В 1972 г. американские ВМС использовали дельфинов как «пушечное мясо» в боевых операциях в Тонкинском заливе. Ныне звёздно-полосатая военщина расходует свыше 500 млн. долларов в год на тщательнее исследование дельфинов и их специальное обучение в засекреченных океанариумах. Омерзительны и методы и сама цель этих дрессировок - применение дельфинов-смертников в качестве живых торпед.

Во многих странах дипломированные мясники практикуют «изучение» анатомических особенностей живого дельфина хирургическими методами. Начало подобному живодёрству было положено доктором Юджином Нейгемом из университета Майами.

Мораль современного общества строилась на монотеистической идее противопоставления человека Природе, его царственности, его исключительного первенства как вида и как индивида. Антропоцентризму во всех его проявлениях, религиозных или научно-рационалистических, всегда присуща жестокость, как неотъемлемое свойство. Сказывается библейская отрыжка, - убеждение, будто единственный смысл и назначение Живой Природы заключается в жертвенном служении человеку. Куда уж дальше, если даже Дж. Лилли пишет: «Мы должны примириться с тем, что пока мы не узнаем больше о дельфинах, многие из них станут жертвами наших опытов».

А каков смысл «опыта», проведённого Кусто? Он загарпунил дельфина и пронаблюдал, как отнеслась к раненому стая акул: пока дельфин был жив, акулы к нему не приближались, но как только он погиб, сразу набросились.

По сути, рядом с нами существует параллельная цивилизация качественно иного уровня развития. Людям бы у дельфинов учиться, а они их калечат и убивают. Сами же ждут визитёров из Космоса и с тоской вглядываются в звёздное небо, где они такие никому не нужны.

Меркантильная этика поборников вивисекции основана на порочном принципе: нравственно то, что полезно и выгодно человеку. Однако, при встрече с гипотетической суперцивилизацией, последняя может рассматривать людей примерно так же, как люди рассматривают других животных нашей планеты. Она будет из самых высших (с её точки зрения) соображений ставить над людьми эксперименты, руководствуясь своими, галактическими нормами морали. А то и вовсе поступит с хомо сапиенсами так, как те поступают с так называемыми вредными насекомыми в своих садах.

Уэллс в «Борьбе миров» изобразил спрутообразных монстров-марсиан, питающихся человеческой кровью. Напрасно было бы взывать к их совести, обвиняя в людоедстве; ведь их этика гласит: нравственно то, что целесообразно для блага марсиан, ушедших вперёд в своей эволюции.

Автор «Алисы в Стране чудес» Л. Кэрролл, в 1875 г. писал в статье «Вивисекция - знамение времени»: «Может ли человек причинить боль какому-то живому существу без всякого умысла? Ещё совсем недавно мы бы ответили: «Нет, этого он сделать не может». В свете более современных открытий мы, к сожалению, скажем: «Он может». Боль и в самом деле зло, но она в конечном счёте может быть оправдана, если исходить из принципа «через твои страдания обогащается мир моих знаний».

Спустя полвека Бернард Шоу заметил по поводу опытов Павлова: «Если вы не можете достичь знаний, не мучая собак, обойдитесь без знаний».

Но всё дело .в том, что никаких положительных знаний не было добыто таким путём, и все многотомные «груды» Павлова по изучению собачьего слюноотделения не представляют собой сегодня почти никакого научного интереса, а лишь чисто исторический. Доклады Павлова на XIII Международном медицинском конгрессе в Париже и на XIV - в Мадриде не вызвали даже возражений, дискуссии. Они просто прошли незамеченными вследствие их полной несостоятельности.

Вивисекция антинаучна по своей сути, и потому она - главный враг истинной науки. Она - чудовищная ложь, зло и преступление; результат засилья невежественных механистических методов в исследовании загадочных явлений Жизни. Последующее развитие биологии, новые и новейшие научные концепции давно опровергли всё убожество, всю полнейшую бессмысленность вивисекционного мучительства во имя так называемой науки.

Современный учёный Д. Хьюбел в своей книге «Мозг» (Москва, «Мир», 1982) пишет: «Пожалуй, нейробиология особенно склонна к увлечениям, из-за которых она порой чуть не сходит с рельсов. Несколько лет тому назад возникла мысль, что следы памяти могут откладываться в форме крупных молекул... Мало кто, знакомый с высоко упорядоченной специфичностью связей в головном мозге, принял эту идею всерьёз, и тем не менее, немало времени было потрачено во многих лабораториях на то, что животных обучали выполнению какой-либо задачи, затем растирали их мозг, а далее находили или химические отличия в их мозге, или ... усиление способности обучаться тем же задачам у животных, которым был введён экстракт мозга обученных животных. Увлечение это угасло, но факт тот, что не всегда нейробиология двигалась вперед или даже стояла на месте - временами она даже откатывалась назад».

Каким только изощрённым терзаниям не подвергаются живые существа ради мнимой научной пользы: их замораживают и умерщвляют жаром, лишают еды, воды и сна, пытают электротоком и удушают газами, испытывают на них яды и болевой шок, подвергают радиации и другим облучениям, «моделируют травмы» - или по-русски говоря, увечат в костодробилках и мясорубках...

Сколько почек удалили у собак только для того, чтобы доказать, что при удалении почек кровяное давление повышается! Продвинуло ли это поиски физиологических причин гипертонии? Лабораторных собак теперь называют просто модельными объектами. Но сами вивисекторы признают, что полное, адекватное моделирование болезней человека на животных невозможно. Можно смоделировать лишь отдельные проявления болезней человека, отдельные симптомы и синдромы, но невозможно воссоздать на животном человеческую болезнь в целом. Ведь организм человека очень сильно отличается от организмов других биологических видов. Слишком велика анатомическая и физиологическая разница. Да и связи людей, особенно социальные, с окружающей их средой существенно отличаются (в худшую сторону) от всех подобных форм связи у животных. Вследствие этого и болезни человека возникают и протекают иначе, чем у животных, хотя они вроде бы и внешне похожи. Кроме того, есть много таких психосоматических, тяжелых, сугубо человеческих болезней, которые вообще в естественных условиях у животных отсутствуют, и попытки вызвать у них эти заболевания искусственным путем вызывают серьёзные трудности. Психосоматические болезни - это болезни тела, причиной которых являются нарушения психической деятельности человека. По оценкам медиков - это до 70% всех известных им болезней. По существу всё, кроме травм и наследственных заболеваний, - психосоматика.

Врачи в США изучают проблемы ревматизма и сердечнососудистых заболеваний на дельфинах. Ещё 30 лет назад в американскую печать просочились сведения, что специалисты намерены искусственно вызывать у них пороки сердца, исследовать влияние физических перегрузок на состояние сердечнососудистой системы обучаемых дельфинов-афалин. Ставятся и другие вопросы, например, как нервные раздражения стимулируют язвенные заболевания.

Все заявления, будто животное должно терпеть мучения ради больных людей, звучат как софизмы. Все уверения, что смерть подопытных жертв якобы помогает учёным в поисках путей исцеления миллионов людей, есть не что иное, как дешёвая демагогия. Стремление любыми средствами, даже ценой жизни других живых существ, продлить человеческое существование, есть прямое насилие и издевательство над Природой.

Высшим и последним мерилом оценки любого человеческого деяния является его НРАВСТВЕННАЯ ЦЕЛЬ. В силу своего безнравственного метода вивисекция никогда не сможет принести действительного облегчения страждущему человечеству, что мы и видим на примере появления всё новых и новых неизлечимых болезней. Невозможно построить своё здоровье и счастье на страданиях невинных существ. ЭТО ПРОТИВОРЕЧИТ ЗАМЫСЛУ ПРИРОДЫ.

Некоторые биологи, ещё не совсем потерявшие совесть, предупреждают друг друга перед острым экспериментом: «Не смотрите животному в глаза: они - человеческие, иначе не сможете провести опыт...» Нет, глаза как раз НЕ человеческие, ибо из всех живых существ на такое умышленное, осознанное истязание способен именно человек.

Следует заметить, что произвол вивисекторов был строго ограничен соответствующим законодательством лишь в Германии в 1933-1945 гг.

Полагают, что человек отличается от животных ещё и тем, что удручён сознанием смерти. Или одухотворён, поскольку пределы земной жизни устремляют мысль к высоким Идеалам. А животные, якобы, о смерти не ведают. Но так ли это?

До сих пор не найдено сколько-нибудь удовлетворительного объяснения загадочному явлению массового преднамеренного самоубийства зубатых китов (кашалотов, косаток и др. дельфинов), когда они по неизвестным причинам целыми стаями выбрасываются на берег, где сотнями гибнут от удушья, что в последнее время наблюдается в разных частях света. Самая массовая гибель крупных дельфинов произошла в Аргентине в 1946 г.: на песчаный пляж городка Мар-дель-Плата выбросилось 835 малых косаток.

В течение многих лет эти драматические события тревожат учёных и не только учёных. Насчёт мотивов самоубийства выдвигается много предположений, но нет вразумительного, непротиворечивого, правдоподобного объяснения. Примечательно, когда некоторых дельфинов стаскивали в море, они вновь упорно стремились к берегу. Отдельные учёные пытаются истолковать такую реакцию как «зов предков», как поведение, обусловленное генетической памятью о далёких временах жизни на суше.

Другие видят причину гибели в том, что эхолокатор почему-то даёт «осечку» и животные, потеряв ориентацию, попадают на отмель. Но ведь не может же этот орган выйти из строя сразу одновременно у многих десятков китов?

Ещё одна распространённая версия - у животных проявляется стадное чувство: за вожаком на берег устремляются все его сородичи. А почему сам вожак решил выброситься? Неясно. К тому же наблюдаются случаи, когда большое стадо дробится на группы, которые сами по себе выбрасываются на сушу. Так, 13 июля 1979 г. в гавань городка Пуэнт-о-Голь на п-ве Бьюрин (Канада) вошло стадо дельфинов гринд, насчитывавшее около 135 животных. Разбившись на две группы, они расположились в 1,5 км друг от друга, вслед за чем первая группа численностью до 100 дельфинов начала выбрасываться на берег. Через 6 часов за ней последовала вторая группа. К ночи 15 июля все дельфины были мёртвыми. Прибывшая на место трагедии группа биологов причины её не установила.

Следующее предположение - животных поражают неизвестные смертельные заболевания или психические расстройства. Не дожидаясь рокового исхода, они кончают жизнь самоубийством. Это объяснение также оказалось несостоятельным. Обследования животных на берегу показывают, что они вполне здоровы психически и физически. Кроме того, после спасения некоторых из них помещали в океанариумы, где они жили долгие годы и ничем не отличались от своих собратьев, пойманных в открытом море.

Достоверно одно: наблюдая китов, мы столкнулись с нечеловеческим мышлением и с психикой, может быть, более сложной, чем наша. В сознательных самоубийствах китов сосредоточилось всё загадочное, что связано с их жизнью.

Учитывая их необычайное миролюбие по отношению к человеку, не являются ли эти участившиеся трагедии своеобразными идеологически-непротивленческими акциями? Ведь они выражают определённую настроенность китов, их отчаянную решимость показать человеку свою готовность погибнуть, сохранив присущее им чувство свободы и справедливости. Самопожертвование китов - это бессильный протест против осквернения Природы, попытка воззвания к состраданию, надежда хотя бы такой страшной ценой воздействовать на совесть несущего всюду смерть человека.

Безусловно, киты шлют нам свои телепатические позывные SOS, только мы, глухие, их не слышим, не ощущаем, не воспринимаем, пока не разовьём в себе им соответствующих благородных чувств. Канули в Лету те времена, когда племена и народы обожествляли дельфинов. Теперь на китов охотятся ради пищи для собак. Бизнес на китообразных процветает.

Человек обрёк китов (как и всё живое) на уничтожение. И все свои волнующие тайны они унесут с собой. Мы никогда их не узнаем. НИКОГДА. За этим словом простирается бездна...

Если человек - властелин на Земле, то косатка - «царь морских просторов», говоря словами Эзопа. Как же сложились отношения этих двух незаурядных хищников?

Могучий «тигр океана» питает к человеку исключительно дружественные чувства и порой даже оберегает его от акул. Человек же, признавая право на жизнь только для представителей своего биологического вида (да и то не для всех), объявил косатку вне закона, как злейшего убийцу. То есть лицемерно свалил всё с больной головы на здоровую. В истории человеческого рода подобное бывает, когда один народ, возомнивший себя богоизбранным, претендует на всемирное господство и считает своим моральным правом и первейшей обязанностью все другие народы обращать в своих рабов, а непокорных вырезать под корень, как «врагов божьих».

Дрессировщик Эдвард Гриффин первый убедился, что косатка безопасна для человека: однажды она вместе с рыбой втянула в пасть ногу тренера, но тут же вытолкнула её обратно. Всё это произошло так быстро, что Гриффин даже не успел испугаться. Прикосновения от зубов он так и не почувствовал, не было следов от зубов и на коже.

Джеральд Браун, участвовавший в экспедициях «Калипсо», достаточно изучил косаток: он считает, для их приручения главное не пища, а живой контакт. Пленённая косатка не только терпит надоедливую букашку, она может даже привязаться к человеку и «работать» с ним, хотя бы он и не участвовал в её кормлении. В практике дрессировки диких зверей это уникальный случай.

Психическая жизнь косаток - это феномен, к которому нельзя подходить с привычными человеческими мерками. Здесь - проявление недоступной для нас логики мышления. Каждую косатку следует рассматривать как личность. А ведь известно, что межличностное общение даже среди себе подобных крайне затруднительно (по сути, человек всегда одинок, но ему очень нравится себя утешать).

Лет 25 назад в СССР показывали американский фильм «Орка» (режиссёр - Майкл Андерсон), получивший в советском прокате название «Смерть среди айсбергов». Орка Гладиатор - это латинское наименование косатки.

Отрадно, что даже в такой вампирической империи зла, как США, на фоне голливудского маразма появилось столь глубокое, многомерное, притчево-философское произведение вселенского уровня, поднимающее на щит идею правоты дикого зверя, точнее - правоты Природы перед человеком.

Это - как бы «Моби Дик» наоборот: если в романе Мелвилла человек преследует кита, то здесь кит преследует человека. Кит Орка в фильме вершит беспощадную кровную месть за свою убитую подругу и неродившегося детёныша. Но шире - косатка олицетворяет собой справедливое возмездие самой Природы за все те истязания, которые чинит Ей человеческая алчность.

Надобно заметить, что косатки, как и многие другие киты, моногамны. Эти звери - однолюбы и способны на Великую Любовь. Семью косаток, где обычно не более одного новорождённого, скрепляют нерасторжимые брачные узы. Можно лишь удивляться, насколько сильна и трогательна взаимная привязанность этих животных, насколько нежны и преданы они друг другу. Существует немало достоверных свидетельств о проявлении беззаветной родительской любви у косаток: смертельно раненные, они до последнего вздоха защищают малыша от китобоев.

Известно, что среди китообразных смерть одного из супругов подчас влечёт за собой самоубийство другого. Такие случаи наблюдаются только в неволе. Например, в сентябре 1969 г. в открытом бассейне биостанции на Чёрном море, куда привезли двух дельфинов-белобочек - Адама и Еву. Через некоторое время Адама нашли мёртвым. Ева на глазах сотрудника станции В.М. Лекомцева покончила с собой: она с налёта дважды ударилась о каменные стены бассейна, разбила себе голову и через 20 минут скончалась.

Безумный рёв Орки, оплакивающего свою возлюбленную, проникает до мозга костей. Орка с собой кончать не будет: Орка прикончит убийцу. Кит бросает смертельный вызов человеку. Вызов, который тот принимает. И начинается затяжной поединок разумного человека и разумного зверя, где на стороне первого - достижения современной техники, а у другого - лишь право на самозащиту, первобытная сила и свещенная ненависть. Но не только сила и ненависть.

На стороне Орки - ВЫСШАЯ ПРАВДА ПРИРОДЫ, протестующая против человеческого насилия, И потому Орка побеждает. Остаётся лишь ещё сказать о чувстве собственного достоинства и высокой духовности кита, пощадившего женщину-учёного, непричастную к трагедии Орки.

Достойно удивления, что небезызвестный В. Шеффер называет негодяем и хулиганом раненного кашалота, оказавшего сопротивление китобоям и напавшего на их судно. «Что это -физиологическая или психическая патология?» - вопрошает почтенный учёный. По его мнению, «иногда кит-агрессор набрасывается на корабли без всякого повода, а иногда - лишь после того, как его ранят». Подумать только, какова наглость: ведь гуманные цивилизованные китобои хотят всего-навсего быстро и по возможности безболезненно прикончить его ради мяса и жира, а он смеет им противиться! Великолепно выразился на эту тему Бернард Шоу: «Когда человек хочет убить тигра, он называет это спортом: когда тигр хочет убить его, человек называет это кровожадностью».

Что известно охотникам о диких животных, кроме размеров шкур?

С лёгкой руки миссионеров и колонизаторов славой свирепого убийцы стала пользоваться и чистый вегетарианец - горилла. Но вот уже упоминавшийся зоолог Дж. Шаллер сообщает: «За месяцы, проведённые с гориллами, ни одна из них на меня не напала». А ведь Шаллер встречался с гориллами каждый день, порой даже ночуя вместе с ними, и каждую особь узнавал в лицо.

Другой зоолог, Эмлен, также наблюдавший горилл на свободе, в их родных местах, тоже развенчивает миф о гориллах, как злобных и чрезвычайно опасных созданиях. Эти животные -очень мягкие и миролюбивые по натуре существа; не следует только вести себя вызывающе и враждебно. Их «свирепость» -всего лишь естественная защитная реакция.

Зато вознесённый до небес морализатор Альберт Швейцер, видавший живую гориллу только за решёткой, в своих «Письмах из Ламбарене» пересказывает байки «бывалых» охотников:

«Стоит только им увидеть, что их заметили, как они сразу же переходят в нападение и, прежде чем охотник успевает схватиться за ружьё, впиваются ему в горло». Известно, что у страха глаза велики. Далее «великий гуманист» пишет: «...мы привыкли к обезьяньему мясу. Один из миссионеров регулярно делится с нами добычей. Обезьянье мясо вкусом напоминает козлятину, только оно слаще». Справедливости ради следует сказать, что имеется в виду не мясо гориллы. Кстати, как пишет Лоуренс Грин в «Последних тайнах старой Африки», габонское племя фанг разделяет людей на три расы - белых, черных и горилл.

Известно, что обезьяны по своему анатомическому строению (у них нет гортани) не способны к голосовой речи. Но учёным удалось научить их разговаривать с людьми на языке жестов глухонемых.

В марте 1979 г. в Найроби проходила международная научная конференция по проблемам существования сознания у животных. Участников конференции поразил фильм, героиня которого - шестилетняя горилла Коко. Профессор Стэнфордского университета Фрэнсис Паттерсон обучила её пятистам знакам-жестам глухонемых (с тех пор словарный запас гориллы постоянно увеличивался и через 6 лет приблизился к тысяче). Об этом феномене строят догадки лингвисты и психологи, этологи и би-хевиорисгы. Коко формулирует фразы, причём выражает в них не только конкретдые, но и, что особенно важно, такие абстрактные понятия, как скука, воображение и т.п. Но главное - горилла понимает чужие страдания! Взять хотя бы её трогательные переживания в отношении других животных. Увидев лошадь с удилами во рту, она сигнализировала: «Лошади плохо». - «Почему?» - спросила жестом Френсис. - «Зубы», - знаками ответила Коко, догадываясь, что удила мешают лошади.

Когда гориллу накануне её 13-летия спросили, что ей подарить на день рождения, она прижала пальцы к щекам, что значит - котёнка. Счастливая, она буквально не спускала его с рук и даже засыпала с ним в обнимку. «Нэшнл Джиогрэфик» сообщал, что это произвело настоящую сенсацию в научных кругах. Когда позже Коко знаками объяснили, что её любимая кошка погибла, горилла заплакала...

Особенно трагична судьба волков - давних соперников человека в хитроумии и отваге. Люди вынесли им смертный приговор и почти всюду их добивают - без жалости, без угрызений совести и с наивным сознанием полезности этого чёрного дела.

После чудесных повестей-былей Сетон-Томпсона и Чарлза Робертса никто, пожалуй, не писал о волках с такой пронзительной любовью, с таким проникновением в звериную душу и с таким знанием дела, как Льюис Крайслер. Её книга «Тропами карибу» - героическое воззвание в защиту Волка, и она многим открыла глаза.

Волки, оказывается, и улыбаться умеют! Все, кто идут не убивать волков, а наблюдать их вблизи, поражаются: ведь улыбка - это выражение лица, признак богатства психической жизни и ума. Улыбка бывает разная: нежная, общительно-весёлая, хитроватая, открытая, застенчивая. «Волчья улыбка - несомненно одна из самых милых и подкупающих улыбок на свете», - утверждает Крайслер. По свидетельству очевидцев, мимика волка, живо передающая малейшие оттенки его чувств, выразительнее и одухотворённее, чем у многих охотников.

Я не оговорился, употребив слово «одухотворённее». Коренное отличие человека от животных принято искать в духовной сфере. Но разве не обладают волки ярко выраженным индивидуальным характером, волей, самосознанием, разумом, честью, чувством справедливости, памятью, психическими способностями - всеми этими и другими трудно определяемыми внутренними свойствами, практически совпадающими с тем понятием, которое издревле вкладывалось в одно слово - «душа»?

Разве не одарены эти звери теми же душевными переживаниями, теми же чувствами любви, радости, тоски и печали, которые присущи и человеку?

Разумеется, такая точка зрения академическими учёными будет сочтена наивным антропоморфизмом самого дурного пошиба: ведь ещё набожный христианин Павлов, отрицавший у животных какие-либо свойства, кроме рефлекторных механизмов, штрафовал своих сотрудников за выражения «собака подумала», «собака захотела», «собака почувствовала». Но мне решительно безразлично, к какой «антинаучной» графе отнесут «высокоинтеллектуальные» снобы мою любовь и уважение к прекрасному Дикому Зверю. Великий натуралист Сетон-Томпсон, носивший почётное индейское имя Чёрного Волка, писал: «Жизнь дикого животного может быть даже гораздо интереснее, разнообразнее и значительнее, чем жизнь многих людей».

Попав однажды в свои же ловушки, Сетон-Томпсон так описывает охватившие его переживания: «Так вот что чувствует волк, когда попадает в капкан; сколько мучений причинил я им на своём веку! Теперь я расплачиваюсь за это... Я лежал, распростёртый на земле и беспомощный, и думал, что будет очень справедливо, если они сейчас явятся сюда и растерзают меня на части».

Для Плутарха, посвещённого в древние мистерии, вопрос об отношении к животным являлся проблемой нравственной: «Если же вы, люди, думаете, что тут не годятся слова «сознание» и «рассудок», ищите более подходящие и почётные, поскольку поступки животных действительно изобличают более высокие и поразительные способности».

Волк - любимый зверь Поля Верлена и Виктора Гюго, Киплинга и Кэрвуда, Есенина и Ватагина, Альфреда де Виньи и Джека Лондона. У многих северных народов убийство волка считалось дурным поступком, сулящим беду. Эскимосы не только никогда не убивают волков, но и вообще стараются не причинять им ни малейшего вреда. На Камчатке, по поверьям местных жителей, волк - ипостась человека, и могучий дух, и глава рода. Древнеславянские волхвы считали Волка собакой Лешего.

Полулегендарный герой и тотемный, культовый зверь многих коренных народов, Волк стал ныне символом страха цивилизованного человека перед дикой, девственной Природой.

Волк убивает, чтобы жить, чтобы кормить волчат, своих детёнышей. А для чего убивал зверей ещё один «пацифист и гуманист» - Хемингуэй? Как садизм и глумление над здравым смыслом воспринимаются его охотничьи воспоминания об африканских сафари. С поразительным, разнузданным цинизмом, с каким-то психопатологическим сладострастием, захлебываясь от восторга, преподносит этот подонок учинённую им кровавую бойню как весьма весёлое развлечение, как времяпровождение, приносящее моральное удовлетворение.

Лилиан Росс, биограф Хемингуэя, сообщает, что в послевоенные годы он жил на своей вилле около Гаваны с женой и девятью слугами. Там же жили 52 кошки, 16 собак, 200 голубей и 3 коровы. Как видим, привычка к домашним животным-рабам, низведённым до вещей, до предметов обихода, отнюдь не свидетельствует о подлинной любви к Живой Природе.

Владимир Набоков был не только известным писателем, но и страстным коллекционером бабочек. Но как можно умерщвлять прелестные создания, накалывать их на булавки и потом все эти мумии называть красотой?

Канадские охотники каждую весну отправляются в залив св. Лаврентия за новорождёнными тюленями, за чей мех платят бешеные деньги жёны и любовницы толстосумов. Как и все маленькие дети, чьё простодушие само по себе может быть средством самозащиты, тюленьи детёныши не ведают, что такое опасность, и относятся ко всем живым существам с полным доверием, а также с огромным любопытством. Они подпускают охотников совсем близко, и тогда начинается даже не бойня, а живодёрство в самом прямом смысле слова: детёнышей оглушают дубинами и тут же сдирают с них кожу, причём во время этой «операции» они нередко ещё живы и пищат. Их матери в момент нападения спасаются в море. Но после ухода людей возвращаются, чтобы прильнуть к останкам своих малышей...

Правы девушки из Движения в защиту животных, шествующие под лозунгом: «Лучше ходить голой, чем в мехах!»

Артур Шопенгауэр, вдохновлённый своим могучим северным гением, писал: «...бесправие животных, ложное мнение, что наше поведение по отношению к ним лишено морального значения, или ... что по отношению к животным нет обязанностей, есть прямо возмутительная грубость и варварство запада, источник которых лежит в иудействе. Та особенность иных языков, что они для еды, питья, беременности, родов, смерти и трупа животных имеют совершенно особые слова, чтобы не приходилось употреблять те, какими обозначаются эти акты у человека... ...так как древние языки не знают подобной двойственности выражений, а откровенно отмечают ту же вещь тем же словом, то эта жалкая уловка несомненно есть дело европейских попов, которые, в своём невежестве, не считают никаких средств достаточными при отрицании и поношении вечной сущности, живущей во всех животных».

Современным людям очень трудно отказаться от навязанных им теологических и плоско-рационалистических (что по сути одно и то же) предубеждений в исключительности человека на Земле, от расхожих обывательских мнений о некоем качественном, непереходимом различии между человеком и прочими животными.

Слишком легко, просто и свысока рассуждая о поведении животных, человек сплошь и рядом проявляет чванство: ему кажется, будто, поскольку он - высшее, сложно мыслящее существо, то, скажем, психика лошади уже совершенно автоматична, элементарна, ограничена считанным количеством условных рефлексов, лишена какой бы то ни было загадочности и доподлинно ему понятна. Зоопсихологию нынче даже называют просто этологией. Ведь очень трудно не кичиться, а подходить к животным с чувством, что они нисколько не хуже нас.

Действительно, чем они хуже нас? На каком таком абсолютном и принципиальном различии пытается человек построить теорию своего мнимого превосходства? На каком основании выделяет он себя из всех прочих земных созданий? Неужто только потому, что у него нет хвоста, он менее волосат и ходит на двух конечностях?

Эмоциональные различия? Но по богатству эмоций иные высокоразвитые животные человеку ничуть не уступают.

Философские словари толкуют человека, в отличие от животного, как существо социальное. Но социальная организация присуща и многим животным. Достаточно указать разделение труда, чёткий порядок и сложнейшую иерархию индивидуумов у муравьев и термитов, прайды львов, слаженность и сплочённость дружной волчьей стаи.

Мишель Монтень, один из крупнейших писателей и учёных эпохи Возрождения, писал в своих «Опытах»: «Какую именно из наших способностей мы не замечаем в действиях животных? Существует ли у нас столь правильно устроенная общественная жизнь, с таким разнообразием обязанностей и должностей, с таким постоянством и точностью, как у пчёл? Можем ли мы представить себе столь правильно распределённую смену деятельности и отдыха без общения посредством речи и без обдуманности?» Заметим, что это было написано в XVI веке, а о пчелином «языке танца» наука узнала лишь недавно.

Люди в своём самодовольном тщеславии полагают, будто животные неразумны. Но что вообще современный цивилизованный человек знает о диких животных, кроме того, что они пригодны в пищу или на пушнину? Достаточно ли глубоко и тщательно изучены их мыслительные способности? Достойно сожаления, но многие просто-напросто считают, что раз у животных нет такого «чистого» интеллекта, как у них, то, следовательно, нет вообще никакого.

Разум животных отличен от человеческого и организован по-иному. И поэтому именно со стороны человека неразумно подходить к животному со своим аршином. Снова предоставим слово Монтеню: «Каким образом человек может знать усилием своего разума о внутренних и тайных мотивах животных? На основании какого сравнения их с нами он приписывает им глупость? Почему не приписать тот недостаток, который препятствует их общению с нами, столько же нам, сколько и им? Ещё вопрос, кто виноват в том, что мы не понимаем друг друга: потому что мы настолько же не понимаем животных, насколько они не понимают нас. На этом основании, ведь, и они могут считать нас такими же животными, какими мы считаем их». Понятно, почему труды Монтеня были включены Ватиканом в 1676 г. в индекс запрещённых книг.

Но если различия в образе мышления не могут служить сколько-нибудь весомым доводом в пользу того, чтобы хоть как-то оправдать человеческий беспредел, то, быть может, таким доводом послужит отсутствие у животных того, что у л


Содержание:
 0  вы читаете: Безбожные чудеса живой природы : Алексей Добровольский    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap