Приключения : Природа и животные : Глава 17 : Игорь Голубев

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40

вы читаете книгу

Глава 17

В этот вечер Соломон Погер рано выключил телевизор. Сегодняшний герой дня был не его герой.

До ужина оставался один час, именно то время, чтобы выпить стакан теплой воды с ложкой меда. Это хорошо сказывалось на функциях желчного пузыря. Камни... камушки... они бывают разные, одних в жизни не хватает, а других вообще лучше не иметь. У Соломона были и те и другие. Одни с годами перестали радовать, оставаясь такими же, как и много лет назад, другие за это же время стали огорчать, увеличиваясь и в количестве, и в размерах. Первые обещали спокойную старость, вторые наоборот. Их следовало выводить любыми способами.

Звук закрывающегося холодильника послужил сигналом для Раши, к подготовке вечернего моциона. Она схватила в зубы ботинок хозяина и потащила на кухню, где в это время Погер пил свой раствор. Сейчас допьет и...

– Знаю, знаю, сейчас пойдем, – успокоил он собаку, тронутый заботой, и начал собираться.

Сборы обычно не занимали много времени. Не на бал же. Но сегодня они прерывались воспоминаниями о вчерашнем инциденте в подъезде и прогнозированием в связи с этим различных ситуаций на будущее. Эти прогнозы касались как ближайшей перспективы, так и всего существования в доме-корабле.

– Нам бы только ночь простоять да день продержаться, – охарактеризовал Соломон задачу фразой из книжки про Мальчиша-Кибальчиша.

Это ничего, что книжка детская. В жизни ему удавалось объединить два слова «простоять» и «продержаться» в одно – «отсидеться». Адвокат любил цитировать Гайдара, потому что, во-первых, эти слова укрепляли дух, а во-вторых, помня пафос конца сказки, всегда верил в светлый конец происходящего наяву, в то, что простоит и продержится, то есть отсидится. И он бы отсиделся на этот раз, благо помощники есть и телефон, а вот Раша... Ее надо выводить. Не бесконечно же гонять секретаря! Нельзя мучить любимицу – надо рисковать.

– Получается, Аркадий Гайдар писал книжки только для моего поколения, – вслух рассуждал Погер. – В наших домах практически нет неблагополучных семей. Все рассуждают о беспорядках, а в их же квартирах вырастают эти возмутители спокойствия. Попробуй приди к родителям этой (он не знал, что обидевшая его девочка носит красивое имя Лолита) и скажи, что их дочь меня за хрен держала. Но держала же, и есть свидетели. Ее мама в обморок упадет, а папа в милицию потащит. Живут и не ведают, что дочка – маркиза ангелов.

Он почему-то вспомнил Мишель Мерсье, бывшую когда-то женщиной его мечты, а заодно её ангелов.

Конечно, про Анжелику написана сказка, но красивая сказка. А эти дети какие сказки читают? Да ничего они не читают. Толкутся в подъездах да видики смотрят. Боевики они знают все. А в детстве, наверное, и эта хотела быть Золушкой. Разве можно стать Золушкой с такими глазами?

Он опять не смог подобрать нужного слова, потому и называть вещи своими именами не получалось. Общепринятые в России понятия «будет день, будет пища» или «поживем – увидим» не были жизненным кредо адвоката Погера. Жизненный опыт Соломона обычно довольно точно подсказывал, какая будет пища и что он увидит, если ничего не предпримет. В данный момент отлично представлял свою неминуемую встречу со вчерашней молодежью и не мог гарантировать, что в следующий раз «маркиза» только схватится за что-нибудь, а не оторвет это «что-нибудь» совсем. Нужны контрмеры. Милиция не годилась – пока гром не грянет, ничего делать не будет. Нанимать охрану – дорого и неудобно. Оставалось поднимать массы – бить в набат. Опыт подсказывал, что месяца на полтора сплотить людей, возмущенных проделками тинэйджеров, можно, а там все утихнет, к шмакодявка про свой прокрученный Владимиром Евсеевичем нос забудет.

Собака принесла второй ботинок.

«Ну что за люди за такие... Мыслители. Что тут размышлять. Я пожалуюсь Геркулесу, он сам этим паршивцам все пооткусывает. И вот ноет, ноет, ноет. Тот, в ботинках из грубой кожи, взял да и выкрутил носяру у говнюка... Гав, гав, тяф», – думала Раша, всем существом ощущая переполненность жидкостью и переваренным обедом. «Срочно надо на улицу».

Под её повелительный лай он все же оделся, но перед выходом рискнул потерять пару минут.

– Береженого – Бог бережет, – пробубнил и набрал номер.

Прошло не меньше десяти сигналов, прежде чем ужинавший Валерий снял трубку и принял приглашение соседа погулять с собаками.

– Смотрите, до чего довели запасной выход, – обратил внимание соседа Погер. – С этим надо как-то бороться.

Он специально отклонил предложение воспользоваться лифтом, и теперь они спускались по лестнице. Соломон надеялся на встречу со вчерашней компанией. Нет, ему не нужны были никакие разборки, просто хотел, чтобы вторая встреча с ними прошла в присутствии Валерия, чтобы они усвоили своими куриными мозгами, с кем Соломон водит дружбу – с Геркулесом!

– Я согласен с вами, Соломон Наумович, надо что-то делать, а то расписали, как стены рейхстага.

– А что делать? Милиции нет дела. Раньше хоть дружинники были. Люди сами себя от шпаны защищали. Кстати, вот на этом месте меня вчера жидовской мордой обозвали. Ну да я, кажется, рассказывал.

– Вы мне про другое рассказывали. А за жидовскую морду надо по морде дать. Не люблю национальные вопросы. Я бы за это и у своих хлопцев чубы рвал. Считаю, что в каждой нации дерьма хватает. Конечно, у одних больше, у других поменьше, – с нескрываемой гордостью за свои демократические взгляды ответил Чуб.

Какое-то время спускались молча. Соломон не стал выяснять позиции собеседника по национальному вопросу. И не столько из-за опасности оказаться среди тех, у кого плохих больше, сколько из убеждения, что в Москве все приезжие из стран СНГ – интернационалисты и этот хохол не исключение.

– А как вы, Валерий Остапович, отнесетесь к предложению организовать дежурство в подъездах нашего дома?

– Это что, вечер тратить, охраняя покой мирных жителей? Так я их два года и три месяца охранял. Пусть милиция охраняет, ей за это деньги платят. А если что, не волнуйтесь, Соломон Наумович, разберемся.

– Ну, если вам трудно раз в месяц вечером погулять с собакой у подъезда с кем-нибудь из соседей или соседок, тогда конечно, – произнес адвокат.

Он давно заметил, что владелец ротвейлера неровно дышит к хозяйке безобразного НЕЧТО, бывшего когда-то бассетом. Вот и пусть уразумеет несложную проекцию, начертанную для него старым Погером.

– С кем-нибудь – нетрудно, потом посмотрим, – ответил Валерий, придерживая рвущегося на улицу Геркулеса.

Он таки вспомнил Ольгу Максимовну, уразумел открывшуюся возможность попасть в пару с ней, и Погер понял – попал в яблочко.

Погода была по-весеннему приятной. Нельзя сказать, что очень тепло, но ветер, холодный в последнее время, накануне сменился на бодрящий, и гулять было хорошо. Об этом говорило и большое количество собак, и такое же хозяев, удача для проведения кампании по записи добровольцев.

– Добрый вечер, – приветствовал Соломон продавщицу из продуктового магазина, за огромным псом которой побежала его Раша, и пошутил: – Не бойтесь, моя вашу не съест. Она уже ужинала.

– Без защитника сейчас нельзя, – уже серьезно сказал адвокат. – Вчера шпана в подъезде напала на моего клиента и порвала дорогой пиджак. Представляете?

– Чего здесь представлять. Они моего мужа на прошлой неделе оскорбили. Милиция-то один раз за вечер проезжает. Тем более весна, кровь гуляет, – она игриво стрельнула глазами на Валеру. И чего на дуру Машку время теряет, подумала она, но сказала совсем другое: – Встречать теперь с собакой хожу.

– Может, нам дежурства у подъездов организовать? И не пускать внутрь. Они, считай, все из того дома с консьержем. Семьдесят две квартиры, по два человека, всего один раз в месяц, – начал агитировать Соломон, но соседка прервала его:

– Я, пока внуков нет, и чаще смогу. В паре с Валерием Остаповичем.

Корова, подумал хозяин ротвейлера и, чтобы не отвечать, позвал собаку.

«Ну что еще? Опять к тебе эта корова пристает?»

Мысли собаки совпали с мыслями человека.

– Вот и хорошо. Вы поговорите с покупателями, к вам же в магазин весь дом ходит. Сегодня суббота. Давайте на ближайшую среду назначим общую встречу, вон там, у березок, часов на восемь и составим график. Всего доброго, – попрощался Погер.

Начало хорошее. Иметь агитационный пункт в магазине представлялось очень перспективным. Отойдя немного, он обернулся. В китайском пуховике и высокой шапке баба выглядела впечатляюще мощно. Вот такие коня останавливают и в избы горящие без страха, подумал он в умилении.

– Есть женщины в русских селеньях, вилы бы ей, – чуть слышно пробормотал адвокат, находя большое сходство продавщицы с легендарной Василисой Кожиной.

Набор рекрутов продолжался. Следующей была соседка по площадке с ирландским сеттером. Эта не откажет, тем более адвокату, мало ли что. Ее собака весело резвилась с стаффордширским бультерьером. То, что предки собаки родом из английского города Стаффорда, Соломон узнал из разговора с хозяином, приехавшим, как выяснилось, из Узбекистана. Отсюда же он узнал и о футболе со шляпой около подъезда, и о желании Сардора навести порядок.

Валерий молча выслушал узбека, которого Соломон, изменив маршрут движения, представил незамедлительно.

Приятный мужчина, думал о новом рекруте Погер, направляясь к пожилой женщине с овчаркой, вот только как можно держать в доме четвероного дауна?

Бультерьерша понюхала ботинки адвоката и подняла на него маленькие свиные глазки, казавшиеся равнодушными. Тем не менее внутри у неё бродили несложные мысли: «И чем это он свои ботинки вымазал таким? Мой тоже не бедняк, но гулять в простых ходит и не выдрючивается «Саламандрой».

Солнце ещё только опустилось за горизонт, а собрание уже обещало быть многолюдным. Уж так повелось. Живем – терпим, терпим, а потом достаточно искры, чтобы схватились за топоры да вилы... И запылало. А то, что материал горюч, адвокат понял сразу. Это видно хотя бы по тому, что рассказывали о накипевшем, и по тому, как загорались глаза новобранцев, рвущихся добраться до возмутителей спокойствия, и по тому, что многие предлагали перенести собрание на более ранний срок, так как не терпелось поскорей встать в строй. Погер не делал различия пород. Подходил ко всем. Ему даже в голову не приходило, что дежурить юной особе с карликовым пинчером будет совсем не в кайф.

– У вас можно записаться на дежурство? – спросила женщина средних лет, преградив путь Погеру.

Она держала на поводке собаку, отдаленно напоминающую его Рашу, только раза в три больше.

– Но я могу только по четным дням в этом месяце, Соломон Наумович. Кажется, вас так зовут?

– А вы? – спросил он, растерявшись от такой активности.

– Она будет нам помогать, – ответила, улыбаясь, Ольга Максимовна за свою подругу, – когда приедет в гости. Правда, Катя?

– Разумеется, если вы, Соломон Наумович, будете третьим в нашем ночном дозоре, – ответила Катя ж засмеялась.

Настроение у подруг отличное. Они были чуточку навеселе, и пьянящий воздух наступающей весны подогревал желание раскрепоститься, пошалить, сбросить хоть на некоторое время груз лет и совершить сегодня что-нибудь такое, о чем завтра будешь вспоминать как о невозможном.

Погеру, также ощущавшему прелесть этой поры, было понятно настроение своих собеседниц, и он искренне посмеялся вместе с ними. И уже потом, после нескольких ответных шуток, спросил:

– А вас что, тоже достали? – и затем предложил: – Приходите в среду вон к тем березкам к восьми часам и приводите желающих. Там все и решим.

– Достали? Не то слово – достали. Они же облюбовали площадку на моем этаже. Вы поднимались на шестой этаж? – спросила уже серьезно Ольга Максимовна.

Дело сделано. Можно возвращаться домой с чувством исполненного долга. Но это только так казалось адвокату. Впрочем, по порядку...

Постольку поскольку господин Погер общался е женщинами и агитировал преимущественно среди них, хотя это и не означало, что пожилой еврей – дамский угодник или любитель клубнички, но факт остается фактом – мужское население дома, а именно хозяева наиболее крупных собак, скучковались в отдельную группировку и, отпустив своих любимцев на волю, обсуждали создавшуюся ситуацию по-мужски, то есть покуривая, поплевывая и иногда матерясь в нужном месте. В сущности, во время вечерних прогулок молодежь их не доставала. Тинэйджеры точно знали, кого можно задеть, а кого – себе дороже. Крупная собака способна остановить даже «отморозка», а местные из дома с консьержкой ещё не настолько «замерзли». Мнения высказывались самые разные. Даже антисемитские, вроде: куда этот старый, пархатый... лезет. Или: так нельзя, господа, мы и так всю Россию про... И даже: а на хрена мне все это нужно? Пусть соберут с каждой квартиры по баксу, и я с моей Маруськой после работы буду заглядывать в подъезды. Делов-то... Самые консервативные уповали на милицию, но их никто не слушал, как нормальные люди не слушают треп коммунистов в Госдуме. И все-таки во всем этом что-то было. А ещё внутри некоторых собачников поднималась, вырастала и крепла, наливаясь кровью, как в юности, когда подглядывали за соседкой в душевой, страстная мыслишка: а не взяться ли мне за это дело, не травануть ли засранцев, заодно посмотрю, что мой кобель или сука сделает. Тренировки с кинологом давно в прошлом. Вот и проверю-ка животное, тем более что уже всем осточертели газетные статьи о налогах на собак, о необходимости не штрафовать, а сажать хозяев, если их псина порвала кому-то ж... В то, что именно его собака может запросто загрызть невинного, не верили. Значит, была такая ситуация. Сам виноват. Не становись между собакой-охранником и тем, кого она охраняет. Не маши руками. Не передавай блестящих предметов, похожих на оружие, и так далее. Мыслей таких эти немногие ублюдки не озвучивали, но глаза от разговоров под сигаретку и с матерком затуманивались.

И тут произошло событие, в корне изменившее жизнь не только отдельно взятого человека, но и всей группы мужиков, зацепило крылом женщин, а потом охватило жутковатым покрывалом весь дом: из подъезда на пустырь вышел Иванов. И не один...

– А это кто?

Никто не мог дать вразумительного ответа.

По пустырю, вернее, по его кромке гордо и независимо шествовали двое. Он – мелкий человечек с серыми, невыразительными глазами, редкими, аккуратно зачесанными волосами, в китайской или турецкой ветровке. У правой ноги вышагивал Зверь. Уже потом, когда будет точно известна кличка собаки, все согласятся, что именно она пришла на ум в тот момент.

Трепещите, несчастные.

Умойся, человечество.

По кромке пустыря идут двое.

Самое интересное, что собаки, обильно и беспорядочно справляющие свои нужды весь отпущенный им богами-хозяевами срок, моментально перестали заниматься своим делом и застыли, как в детской игре «замри-отомри». Пауза это или страшный сон, но почти одновременно очнулись все – и люди, и животные. Люди заговорили на своем, собаки на своем языке.

– А это кто?

Он вел на коротком поводке собаку. То, что обратят внимание, Иванов предвидел, а сейчас убеждался в своей правоте. Правда, в планы Николая не входили смотрины, как таковые. Он специально вышел, когда стемнело и прошедший недавно дождь расквасил глинистую почву. Расчет был верен только наполовину. Николай думал, что только самые отчаянные решатся месить грязь и пачкать свои квартиры следами собачьих лап. Не учел новоиспеченный владелец только безмерной любви человека и животного. Лапы всегда можно помыть.

Видно, действительно шила в мешке не утаишь. Значит, так тому и быть. Рассчитывая только посмотреть поведение пса на улице, на его реакцию по командам, теперь он, переполненный гордостью, шел вдоль пустыря по утрамбованной ногами собачников, единственной нераскисшей дорожке, как по подиуму, делая вид, что не замечает устремленных на них взглядов. Человек так устроен: стоит одному остановиться и посмотреть внимательно на что-нибудь, как тут же остановится другой. Элементарное любопытство или просто стадное чувство – не важно, важен факт.

– А это кто? – висело в воздухе, как дым в комнате, где гуляет хорошая мужская компания.

Впрямую Иванов не слышал, но внутренним чувством осознавал, что все они теперь задают себе этот вопрос. Осознавал. Обижался. Злился. Кипел. Ах, вы меня раньше ни во что... Ну так смотрите, гадайте, завидуйте, недоумевайте.

И пошел разброд мыслей, чувств, ощущений, а главное – догадок. Он недавно переехал? Нет, в последнее время никто не въезжал. Он приехал к кому-то в гости? Кто потащит такого зверюгу с собой? Может, уехали за границу и оставили на присмотр? Это высказался студент, сам выгуливающий чужого пса. В их обществе к мнению студента не прислушивались. Пришлый. Хотя чужого сеттера содержал образцово.

– Я такого мастодонта впервые вижу. Даже для мастифа великоват.

– Может, это филобразильеро?

Никто не видел, кроме как на картинке, настоящего фило и потому задумались.

– У фило задние ноги длиннее передних, и потому мастиф прет напролом, а бразильеро прыгает сверху и валит массой.

– Ладно вам... Как бабы. Собака действительно хороша, но надо бы поинтересоваться, где он её взял, сделал прививки или нет? Тяпнет наших, и выкладывай за лечение...

Последним высказался Валерий. Чужая, да ещё такая мощная псина нанесла ему удар в самое сердце. До этого никто не мог сравниться с Геркулесом. Бывают среди собачников черные завистники. Бывают белые. Таким вопросом мастер шиномонтажа никогда не задавался и потому не мог отнести себя к той или иной категории. Но факт остается фактом – Чуб оказался черным завистником. Кроме того, оставалась ещё Ольга Максимовна. Но тут у Валеры был перевес – новый автомобиль.

– Да кто он такой?.. – как Паниковский, воскликнул кто-то.

– Это с четвертого этажа, – ответила ему пожилая дама с овчаркой, проводившая все свободное время на лавочке у подъезда. – У него жена Виолетта, маленькая такая.

– Как у Конан Доила, собака Баскервилей, – сравнила девушка в очках, придерживая рвавшуюся с поводка болонку.

– Нет, там дог, а этот покрупнее будет, – возразил широкоплечий мужчина с прижавшимся к его ноге пуделем.

– Литературу надо читать, – сказала Катя. В ней ещё бродил хмель, и она не меньше, а может, даже больше других заинтересовалась кобелем.

– Я-то что... – пожал плечами мужик. Было уже почти совсем темно, и от этого собака казалась больше и загадочнее. Со всего пустыря начали подтягиваться люди, чтобы собственными глазами посмотреть на диковину.

– Это мастиф, порода, выведенная в Англии, – блеснула своими знаниями Ольга Максимовна.

Она только что подошла и потому не слышала начала спора о породе.

А может, сейчас и провести собрание?.. Самое время, возникла мысль у Соломона, но, немного подумав, адвокат от неё отказался.

Не всех допекло. Владельцев крупняка, казалось, вовсе не греет идея создания общества. Глупые, Погер определял из истории, рано или поздно доберутся и до динозавров. Сначала на коврики сделают, как дворничихе Ринате, потом ящик почтовый раскурочат, как в шестом подъезде. По нарастающей, по нарастающей. Безнаказанность поощряет. Соломон не был ни кровожадным, ни злопамятным. Просто знал человеческую натуру, и потому вся надежда на владельцев мелочи.

– Надо обязательно пригласить их в среду, – не то распорядился, не то выразил пожелание Погер, обращаясь к Ольге Максимовне и её подруге.

Адвокат не стал дальше наблюдать за триумфатором и поспешил домой.

– Вот это класс! – искренне восхищалась Катя Зверем.

– Знаешь, я, когда такую псину прошлым летом у одного мужика увидела, тоже обалдела, – призналась Ольга Максимовна.

– Так пойдем выполним просьбу твоего Соломона Наумовича, а заодно и поближе посмотрим, что за зверь, – предложила Катя и, схватив под руку подругу, потащила к Николаю.

– Добрый вечер, я ваша соседка по подъезду, Ольга, – представилась Ольга Максимовна и, улыбнувшись, спросила: – А вас как звать-величать?

– Зачем вам?

– То есть... – опешила Ольга Максимовна, а Катя так и впилась глазами в дерзкого владельца собаки – так с её подругой ещё не разговаривали, годы – это естественно, но не мымра же...

– Зачем? Я десять лет живу с вами в одном подъезде. Только этажом ниже и напротив. Иногда утром мы вместе вынимаем из почтовых ящиков газеты. Я помню, вы уронили в прошлом году сумку с продуктами, когда ключ в замке застрял, и мы уже знакомились. Зачем же вторично?

– Бывает...

– У вас постоянно падают сумки и мужчины на коленях собирают продукты?

– Мужчины стоят передо мной на коленях по совершенно другому поводу, – наконец поняла, что проигрывает, Ольга Максимовна.

– Хватайся, лопух, она правду говорит, – прорезалась Катя.

– В среду вечером собираются владельцы собак нашего дома, и мы бы очень хотели видеть вас в своих рядах.

– Вообще-то у меня на дачу поездка намечена, – сообщил Николай, делая вид, что все это его не интересует.

Сегодня он играл великолепно. Ничто не выдавало внутреннего состояния. А внутри все торжествовало... Забегали, зашевелились. Наблюдатели. Тоже мне новость сообщила.

Иванов узнал о готовящейся акции полчаса назад, когда только входил в подъезд. Об этом уже говорил весь Бабком на лавочке. Внутренне он был согласен. Пора приструнить пришлую молодежь. Догадывался и о том, что его с собакой непременно позовут в компанию. Пойти можно, но не сразу. Пусть вон тот с ротвейлером лично попросит.

– А как зовут вашего массива? В жизни не видела ничего подобного, – кокетливо вступила в разговор Катя, не обращая внимания на тихие замечания подруги о том, что массив и мастиф не одно и то же.

– Зверь, – коротко ответил Николай, всем своим видом показывая, что разговор не получится, так как он не готов к столь стремительным темпам популярности своего питомца.

Но не на ту напал – когда Катерине что-то хотелось, не было силы, способной помешать. Ей сейчас хотелось иметь такого зверя. Она отчетливо представляла себя гуляющей с гигантом, провожаемая восхищенными и завистливыми взглядами. Или молящий взгляд надменной мымры из соседнего подъезда в момент капитуляции её противного черномазого дога.

– А услугами какого клуба вы пользуетесь? – продолжала Катя, не обращая внимания на поведение хозяина собаки.

– Да никакого, мы независимый профсоюз. Правда, Зверь?

– Что же вы щенков без документов отдаете? —с нескрываемым удивлением спросила Катя. – Это уке невыгодно.

– А я животными не торгую, я их безвозмездно отдам, и это мой принцип, – понес не желающий выглядеть идиотом Иванов и для чего-то добавил: – И только в хорошие руки. А пока Зверь – мальчик. Большой.

– Как интересно... А хозяин?

– Катя... Придержи язык.

Ну и идиот, подумала Катя.

– А когда ЭТО произойдет, вы мне не могли бы подарить щенка?

За идиота держите, почти вырвалось у Коли, но он вовремя остановился.

– Вряд ли получится, понимаете, многим обещал. Зверь, пойдем домой, – ответил Николай, понимая, что надо заканчивать, иначе окончательно заврешься.

Но Катя могла щелкать и не такие орешки, как этот. Удавались задачки и посложнее.

– А не можете ли вы познакомить меня с хозяйкой его будущей подружки, может, я у неё выкуплю щенка? – спросила как бы между прочим Катя, кивая на собаку, и добавила: – А документы мы через клуб «Веселый лай» оформим, у меня там председатель по племенной работе очень хороший знакомый.

Она специально сказала «выкуплю» и теперь ждала ответного хода.

– Я думаю, договорюсь с хозяйкой, а нет, так и быть, полагающегося мне отдам, – начал откручивать Николай, услышав о возможности получить родословную. – Давайте телефонами обменяемся...

Чуть дальше, на пустыре, Ольга Максимовна, заразительно смеясь, общалась с прибалдевшим Валерием. Прибалдеть было от чего. Сегодня вдруг ни с того ни с сего эта женщина его мечты вместо занудливых нравоучений весело рассказывала совсем не смешную, по мнению механика, историю. Он никак не мог собраться с мыслями, а ведь ждал этого момента уже около года. Теперь приходилось смеяться, не понимая ни слова из её рассказа, чтобы не держали за идиота. Конечно, от неё попахивало, но не настолько, чтобы все случившееся приписать выпитому. Не знал, что за ними краем глаза наблюдает увлеченно беседующая с Ивановым женщина. А Ольга Максимовна знала.

– Мне уже пора, а то поздно будет одной возвращаться, – подошла к смеющейся паре Катя.

После быстрого прощания подруги поспешили к троллейбусу.

– Хорош!

– Это ты о ком?

– О собаке, конечно, – смеясь, ответила Катя. – Давно это у вас?

Ольга Максимовна сделала неопределенный жест, который подсмотрела в «Кабаре» у Лайзы Минелли. Они даже внешне были чем-то похожи.

– Чем занимается? Вид у него, как у премьер-министра.

– Что-то связанное с автомобилями... Дилер, – неопределенно ответила Ольга Максимовна и помахала подруге.


Содержание:
 0  Собачья площадка : Игорь Голубев  1  Глава 1 : Игорь Голубев
 2  Глава 2 : Игорь Голубев  3  Глава 3 : Игорь Голубев
 4  Глава 4 : Игорь Голубев  5  Глава 5 : Игорь Голубев
 6  Глава 6 : Игорь Голубев  7  Глава 7 : Игорь Голубев
 8  Глава 8 : Игорь Голубев  9  Глава 9 : Игорь Голубев
 10  Глава 10 : Игорь Голубев  11  Глава 11 : Игорь Голубев
 12  Глава 12 : Игорь Голубев  13  Глава 13 : Игорь Голубев
 14  Глава 14 : Игорь Голубев  15  Глава 15 : Игорь Голубев
 16  Глава 16 : Игорь Голубев  17  вы читаете: Глава 17 : Игорь Голубев
 18  Глава 18 : Игорь Голубев  19  Глава 19 : Игорь Голубев
 20  Глава 20 : Игорь Голубев  21  Глава 21 : Игорь Голубев
 22  Глава 22 : Игорь Голубев  23  Глава 23 : Игорь Голубев
 24  Глава 24 : Игорь Голубев  25  Глава 25 : Игорь Голубев
 26  Глава 26 : Игорь Голубев  27  Глава 27 : Игорь Голубев
 28  Глава 28 : Игорь Голубев  29  Глава 29 : Игорь Голубев
 30  Глава 30 : Игорь Голубев  31  Глава 31 : Игорь Голубев
 32  Глава 32 : Игорь Голубев  33  Глава 33 : Игорь Голубев
 34  Глава 34 : Игорь Голубев  35  Глава 35 : Игорь Голубев
 36  Глава 36 : Игорь Голубев  37  Глава 37 : Игорь Голубев
 38  Глава 38 : Игорь Голубев  39  Глава 39 : Игорь Голубев
 40  Глава 40 : Игорь Голубев    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap