Приключения : Природа и животные : Ей снились тигрята : Сергей Кучеренко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Ей снились тигрята

В уссурийской тайге они жили давно. Жили хотя и не вместе, и все же этакой странной для нас, хотя и вполне супружеской парой. Они встречались ненароком на охотничьих тропах, не проявляя радости, однако при этом не злились и не конфликтовали. Обнюхивались, хвостами дружелюбно поводили по спинам, головами и шеями терлись, мурлыкали даже. Но скоро расходились по своим делам. Расходились, не оглядываясь и не сожалея о мимолетности встречи… А еще делились добычей, если кому из двоих на промысле не везло. В некотором роде вместе одолевали бедственное время в многоснежье и скудокормицу…

Но в узаконенные природой сроки, если не случалось терять детей раньше поры их самостоятельности, он и она блаженно проводили, не отходя друг от друга, половину лунного круга, пребывая в полном благостном повиновении и безропотном согласии с могучим и красивым инстинктом продолжения себя в потомстве… Потом опять расходились, чтобы жить собственными интересами. Чтобы, отдохнув, соскучиться.

Взращиванием и воспитанием у великолепных полосатых наследников мощи, отваги и охотничьего мастерства занималась мать. Отец не уклонялся от отцовских обязанностей, нет, но не хотел мешать отлично знавшей свое дело супруге. Добыв крупного зверя и вдосталь наевшись, отдавал остальное ей и им. Даже прокладывал свой пахнущий свежениной след к самому логову близких, чтоб легче было жене и детям воспользоваться родительским подношением. Иногда он и сам приводил их к мясу. Бывало, приносил увесистые части добычи к логову и ложился поодаль, довольно жмурясь и мурлыкая.

Но становилось год от года зверя меньше, потому что все больше было людей, а от них — насилия и беспокойства. Никогда не сулили добра тиграм, как и прочим лесным обитателям, встречи со всесильными и беспощадными двуногими существами. Особенно остро это стало проявляться после того, как еще молодой самец, не зная вражьей силы, не сошел с дороги вовремя, не замер, маскируясь, и принял в грудь заряд картечи. А полгода спустя, на глазах еще совсем молодой тигрицы, ее стареющая мать пала под выстрелами затаившихся у солонца охотников.

С каждым годом становилось все труднее людей избегать… И вот настало время, когда их можно было чувствовать почти в любое время сезона и суток — рев и гул моторов на земле и в воздухе, лязг железа и тяжкие вздохи спиленных деревьев, стрельбу и голоса. А тайгу пропитывал смрад из дыма и всяких чуждых природе запахов.


…Тигрятам не исполнилось и полугода, как завалили тайгу погибельные для зверей снега, страшные даже для могучего тигра: ни пройти, ни добычу сыскать. Белая напасть, накрыв по пояс леса, похоронила косуль и кабанов, изюбры собирались табунами в потайных местах и не давали следов в стороны — попробуй их отыщи, добреди до них, утопая в снегу по плечи.

И двинулся глава семейства по наезженным проселкам к людским жилищам, увлекая за собою мать с детьми. Пошел, по опыту прошлых лет зная, что можно там пережить бедственное время на бесхозных собаках и скотомогильниках. Однако шли они туда без радости, прислушиваясь к шуму машин, приглядываясь к проблескам света от них, чтобы вовремя и незаметно разминуться, спрыгнув с дороги в заснеженные и закоряженные кусты, и затаиться там.

Обосновались они совсем неподалеку друг от друга. На каменистом склоне сопки, с которой на крутяках снег сполз и обвалился. Зоркому кошачьему глазу с высоты открывались плотно обжитые людьми просторы с селами, полями, дорогами. С густыми дымами, гулом и скрежетом. Обосновались во враждебном вольному зверю мире ради спасения собственных жизней и тигрят. До лучших и не таких уж далеких времен.

Тигрица устроила удобное скрытое логово в глубокой, в меру просторной нише под нависью каменного козырька, в суши которой за вереницу лет скопился толстый слой палого листа. Он же приглядел себе яму под прикрытием разлапистого, вздыбленного над землей корневого шатра — от семьи на расстоянии слышимости предупредительного рыка.


Тигрица устроила удобное скрытое логово в глубокой, в меру просторной нише под нависью каменного козырька, в суши коорой за вереницу лет скопился толстый слой палого листа


Жили здесь на пределе скрытности. Глава семейства, а за ним и мать, приказав детям ждать, ночами спускались с сопки, близко меж собою не сходясь, на закипевшую наледью грязную речку, по ней выбирались, стараясь не оставлять следов, к проезжей дороге и осторожно подходили ею к сельским околицам. Тенями возникали здесь в самое глухое время ночи, когда гасли окна в домах и замирали дороги, а об уснувшей жизни напоминал лишь редкий собачий брех.

Промышляли осмотрительно, поодиночке, избегая людей. На время роста луны от узкого кривого мазка в небе до светящегося свежим снегом кома хватило найденной на скотомогильнике падали, среди которой оказались хотя и каменно смерзшиеся, но жирные чушки, и даже лошадь… Потом, когда белоснежный шар луны стал от ночи к ночи выщербляться в мазок, пришлось перейти на собак. Сначала ловили вольно рыскавших, затем настал черед вытаскивать из конуры тех, что свободы не имели. Людей и скот не трогали. В сараи не ломились.

Эти пришельцы из тайги долго не догадывались, что уже обнаружены обитателями сел, что за ними настороженно следят, что запрошено и получено разрешение высокого начальства на ликвидацию «опасных хищников», и дело за разработкой коварного плана погибельной для них операции. Узнали, когда спасаться было поздно.

Ясным, уже заметно потеплевшим к весне днем, когда тигр умиротворенно грел на солнце свой бок на сухой плешине сопки, прилетела огромная и шумная винтокрылая птица, быстро отыскала его по четким на предательской ночной пороше следам, с ходу взяла в тугой круг и зависла, метко изрыгая смерть.

Он не убегал, потому что с рожденья был горд и независим, он всего лишь встал, вздыбил на спине шерсть и оголил клыки. Получив резкий и сильный удар в плечо, он успел в яростной, но слепой и беспомощной жажде мести взреветь и прыгнуть на врага. Но тот был недосягаем. А в следующий миг его прожгло огнем от головы до хвоста, и свет потух в глазах.

А что же тигрица? Она хорошо видела ту железную птицу, слышала стрельбу, пробившийся сквозь нее предсмертный рев своего единственного друга и все поняла. И приняла самое благоразумное из всех возможных в создавшейся обстановке решение: из логова не выходить ни при каких обстоятельствах.

Она не знала, что вражина способна сесть на землю, но ей повезло: железная птица не смогла приземлиться на крутом, усеянном камнями и деревьями склоне сопки. Долго кружила та во зле, стараясь заглянуть под темный навес каменного козырька, пугала стрельбой, да так и осталась при собственных интересах, усомнившись даже в присутствии там тигриного семейства.

А как только истлела заря и загустела темень, повела мать детей прочь и подальше. Повела, на ходу решая другую трудную проблему: куда? И где пережить оставшиеся дни белой напасти? Не в омертвелой же тайге, для детей погибельной.

Да, в тайгу возвращаться пока не было смысла… И к концу ночи, побродив семьей по притихшим дорогам, надежно запутав при этом следы, оказались они на другом склоне той же сопки. Противоположном. По прямой линии на расстоянии полудневного перехода взрослого, ничем не связанного тигра.

Здесь было меньше каменных глыб, но больше деревьев, между которыми густился орешник. И нашлось достаточно удобных для устройства логова укрытий под выворотнями и корчами. А с рассветом выяснилось, что под сопкой дымят и шумят два других села, у которых, должно быть, тоже можно кое-чем поживиться.

Но падали здесь не нашлось, и оставалось с ходу приниматься за собак. Как и прежде, тигрица ловила двух: одну съедала на месте, другую несла детям. Подстерегала псов на околице, но опять-таки со временем пришлось по огородам подходить к домам, чтобы брать более трудную добычу из конуры. Хватала дрожащих, до немоты и окоченения обмерших, с цепи. Крала, не встречая сопротивления хозяев домов, и потому вскоре стала безбоязненно проходить через словно тоже оцепеневшие в страхе села улицами.

Однако и на этот раз не знала тигрица, что следят за нею и готовят операцию. Другую: ее поймать в клетку, тигрят пленить живыми.

…Она эту клетку обнаружила сразу же, как только ее приспособили у полуразрушенного сарая на сельской околице. Но изучив новый объект, тигрица ничего опасного в нем не увидела. А следующей ночью, идя на тоскливые завывания, нашла собаку в этой клетке, неосторожно вошла в нее и оказалась в очень тесном плену — позади хвоста с грохотом упала неодолимая преграда… Ревела, бесновалась, ломала и крошила о железо зубы — все было тщетно.

Утром за нею приехали. Всласть налюбовавшись на безопасную в клетке могучую владычицу уссурийской тайги да весело поудивлявшись неукротимой злобе пленницы, погрузили ее вместе с клеткой на грузовик, потом увезли и определили в темень крепкого каменного строения. А через пару дней такая же железная птица, как та, убившая друга и выследившая ее, подняла несчастную ввысь, оглушив грохотом, и помчала в неведомые дали.

…Она не знала, что освободили ее из плена в трехстах километрах от той сопки, на которой остались дети. Что если быстро возвращаться к ним прямой легкой тропой, и бесснежной, разумеется, потребуется много-много дней и ночей. Но если б и ведомо было ей это, все равно она незамедлительно ринулась бы в ту сторону, чтобы поскорее найти самое дорогое, что есть в жизни каждой матери, — детей.

В ту сторону… Легко сказать… Привезли-то словно кота в мешке… И она растерянно кружила. Ходила по околицам и не могла определить, в какой же стороне этого огромного и незнакомого горно-таежного мира ее терпеливо ждут оголодавшие и промерзшие котята.

Ей достало благоразумия для того, чтобы не ринуться по первому, всего лишь грубо предположительному направлению, а тем более — куда глаза глядят. Она долго лежала, обдумывая проблему… Взобралась на высокую, увенчивающую ближнюю гору скалу и опять долго думала, оглядывая дали и к себе прислушиваясь. И наконец не столько решила, сколько получила из неосознанного своего естества приказ: идти в ту сторону, куда уходило на ночной покой за горами и тайгою уставшее за день светило.

И хотя снега было все так же по плечи, а долгая неволя измотала, и к тому же давно пусто в животе, она тяжело пошла на вечерний багровый шар на краю неба, решая другую проблему: как далеко еще идти? И двигалась до тех пор, пока не выдохлась и не провалилась в тяжелый сон, на последнем дыхании забравшись под толстый комель накренившегося после долгой жизни некогда богатырского кедра.

Ей снилось благостное лето с детьми и сытой спокойной жизнью. Ей мерещилась былая уверенность в завтрашнем дне. Могучий муж. Стареющая мать. И сопка с последним логовом, железная птица, железная клетка, железно безжалостные, даже тигриной мощи неподвластные люди… Ей снились тигрята. В ее сознании они то резвились, забавляясь материнским хвостом, то терпеливо ждали ее в семейном логове.

А они и в самом деле устали ее ждать. Выдохнувшись в голоде, тигрята в ту ночь грызли трухлявый пень. Они трижды уходили по тропе матери к селу, но ничего не могли ни добыть, ни просто найти мало-мальски съедобное. Брезгливо жевали и натужно глотали вонючие тряпки, лизали давно вылизанные собаками и кошками консервные банки… А к концу ночи, повинуясь внутреннему голосу, упорно возвращались в то логово под большим выворотнем, где мать, уходя в последний раз, как всегда приказала ее ждать, сколь долго бы ее не было. Возвращались, чтоб уже долгим днем дрожать от холода, терзаться голодом, маяться резями в животе, поносом и рвотой, не освобождаясь и при этих недетских страданиях от тоски по матери.

Они настораживались на шорох сухого листа в орешнике и выползали ему навстречу, но то, оказывалось, забредал в сопку вольный ветер. Прислушивались к едва уловимому даже острым слухом скрипу снега и радостно высовывались наружу, надеясь увидеть, наконец, мать, а замечали проходившего дальней стороной человека… Им вдруг казалось, что подала голос непозволительно надолго задержавшаяся, а теперь повинно спешащая к ним мать. Ждали его повторения, ждали… И обессиленно роняли на лапы головы, ничего не дождавшись. И обморочно засыпали, колотясь крупной дрожью, чтобы увидеть во сне и ее — теплую, сильную и заботливую, и свежее нежное мясо… А потом, проснувшись, вновь забарахтаться в своих недетских страданиях.

Она прекрасно понимала, что дети без нее долго не протянут, и потому спешила к ним, на каждом переходе выкладываясь до изнеможения. Она не позволяла себе отдыхать до полного восстановления сил и каждый раз поднималась, почувствовав, что уже способна идти. И трудно брела, раздвигая и подминая ставший тяжелым снег, исходя тоской и беспокойством, за которыми вроде бы забывался голод.

И все же голод жестко напоминал о себе: сил не станет — не станет и тигрят. И потому в просветах между материнскими страданиями приподнималась она у какого-нибудь дерева и замирала, надеясь почуять добычу. Но мир звенел равнодушной тишиной и могильным покоем. Миру не было дела до ее беды.

Она вполне могла выдохнуться и замерзнуть. Выжить помог случай: набрела на свежие следы кабана-одинца и через полчаса догнала его, оказавшегося при последнем издыхании. Остудив на неожиданной добыче разгоряченное погоней и короткой борьбой тело, тигрица ела сначала жадно, но потом неторопливо и обстоятельно, чувствуя, как быстро наливается силой. Ела до конца дня, ела весь вечер и ночью принималась за еду. Продремав до утра, потрапезничала еще и понесла отяжелевшее тело вдоль шатающейся впереди собственной тени.

Помог ей и другой случай. Спускаясь с хребта к речке, она наткнулась на широкий твердый след в поперечных рубцах, глубоко промятый в снегу и определенно пахнущий человеком. Тот след вел не совсем туда, куда ей нужно было, — чуть в сторону, но она все же устремилась по нему, удивляясь, как легко и быстро можно идти, когда не мешает снег.

Вышла по этой счастливой находке к одинокой охотничьей избе, обогнула ее стороной, спустилась на речку. Ее заснеженная гладь вела на закат солнца, и тянулась по ней такая же траншейно глубокая, широкая и твердая тропа в поперечных рубцах.

Бывает же такое: по реке — тропа, а по речным берегам табунятся изюбры, которых согнал с гор завальный снег. Согнал на спасительные наледи и тальниковые заросли. Добыть одного из них тигрице ничего не стоило, потому что олени в снегах по брюхо были куда беспомощнее.

Потом все гуще пошли дороги, все накатаннее. И тигрица с каждым днем все увереннее чувствовала, что идет куда нужно, а заветное логово с детьми все ближе.

Она не знала, что в эти дни тигрят в том логове уже не было: их нашли люди с собаками и переловили. Искусанных сильными, злобными псами и грубо помятых рогулями ловцов, их вынесли туго связанными в село и определили в тесные клетки. Давали пить, и есть давали, но зверенышам уже ничего не надо было. Всяким страданиям, любому долготерпению есть предел, из-за которого возврата нет. И до того вконец вымученные, они не смогли перенести грубого и жестокого пленения. Их теперь могла отходить только мать, вернись она вовремя. Она спасла бы их, приди к ним даже перед последними их вздохами. Она успела бы вернуть их к жизни, ус-пе-ла!

Но ее опередили люди с иными устремлениями…


Мать пришла в пустое логово с густо истоптанным вокруг него людьми и собаками снегом. В отчаянии и злобе спустилась к селу и долго бродила вокруг него, и проходила по улицам между домов. Прислушивалась, приглядывалась, принюхивалась — тщетно. Откуда ей было знать, что с погибших тигрят накануне сняли ножами их детские шкурки, а порубленные на куски тела предназначили на корм собакам и свиньям.

Она, все еще надеясь на что-то, ночами неприкаянно бродила по сопке и вокруг нее, около села и по нему — в самую глухую ночную пору, конечно. Бродила, пока над нею не закружила с ревом та самая, уже очень хорошо знакомая ей, большая винтокрылая птица.

Ей казалось, что она хорошо усвоила охотничьи повадки и способности той прирученной людьми железной птицы, что достаточно скрыться от нее под нависью каменного козырька, а еще лучше в глубокой нише или пещерке, и улетит та ни с чем. Но птица, покружив, присела поодаль, выпустила из своего нутра охотников. Те встали на лыжи и направились к ней.

Почуяв беду, тигрица своими прежними, теперь уже затвердевшими в снегу тропами быстро пошла прочь, решив наконец: детей не вернешь и пора убираться от людей как можно дальше, и никогда больше к ним не подходить. Но теми минутами взревела и взмыла в небо грозная птица и стала ее с легкостью настигать.

В последние минуты жизни она не убегала и не металась. Теперь она уже не пряталась. Она хотела честного поединка. Она хотела отомстить за гибель мужа и детей в открытом сражении один на один, как это принято у тигров. Но у двуногих повадки совсем другие: семеро одного не боятся. Расстреляли с земли и воздуха.

А в ее угасающем сознании играли малыши.

Будто бы живые.


Содержание:
 0  Встречи с амурским тигром : Сергей Кучеренко  1  Можно ли забыть такое? : Сергей Кучеренко
 2  Страх : Сергей Кучеренко  3  Тигриное презрение : Сергей Кучеренко
 4  Полосатый забавляется : Сергей Кучеренко  5  В тигриных владениях : Сергей Кучеренко
 6  На таежной тропе : Сергей Кучеренко  7  Глаза в глаза : Сергей Кучеренко
 8  В осаде : Сергей Кучеренко  9  Полосатый под нарами : Сергей Кучеренко
 10  Бродяга : Сергей Кучеренко  11  вы читаете: Ей снились тигрята : Сергей Кучеренко
 12  Месть ценою жизни : Сергей Кучеренко  13  Здравствуй, амба! : Сергей Кучеренко
 14  Вечерние беседы : Сергей Кучеренко  15  И на владыку находится сила : Сергей Кучеренко
 16  Свобода или смерть! : Сергей Кучеренко  17  Пять дней по следу тигра : Сергей Кучеренко
 18  В черте большого города : Сергей Кучеренко  19  Тоска тигрицы : Сергей Кучеренко
 20  Такие они разные — тигры : Сергей Кучеренко  21  Откровение промыслового охотника : Сергей Кучеренко
 22  Не преступи закон? : Сергей Кучеренко  23  Вооруженный нейтралитет : Сергей Кучеренко
 24  У последней черты : Сергей Кучеренко  25  И тигры шутят : Сергей Кучеренко
 26  Последняя встреча : Сергей Кучеренко  27  Амурский тигр Экологический портрет : Сергей Кучеренко
 28  Если вы встретили тигра : Сергей Кучеренко  29  Без тигра мы все обеднеем Вместо заключения : Сергей Кучеренко



 




sitemap