Приключения : Природа и животные : Глава первая УБИЙЦЫ, СОЗНАЮЩИЕ СЕБЯ ТАКОВЫМИ : Гарет Паттерсон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава первая

УБИЙЦЫ, СОЗНАЮЩИЕ СЕБЯ ТАКОВЫМИ

Смерть Батиана всколыхнула многих – дети и взрослые изо всех стран юга Африки и разных других слали нам с Джулией сердечные, сочувственные письма. Моего Батиана любило множество людей всех социальных групп и рас. Хотя никто из них не видел его в реальной жизни, только на фотографиях, и никто не знал его так, как мы с Джулией, их любовь была безмерной. Один из приславших соболезнования писал: «Гарет, когда пойдешь посидеть у поминальной пирамидки, сложенной в память Батиана, положи туда еще один камушек – от меня». Из соседнего с нами заповедника Тули-сафари на территории Зимбабве, где Батиан повстречал свою подругу, пришло письмо от директора Дэвида Мупунгу: «Гарет, у меня сжалось сердце, когда я узнал, что Батиан уже не составит компанию ни тебе и никому другому из тех, кто любит природу… Все содеянное против Батиана подлежит осуждению – особенно если вспомнить историю, связанную со львами Адамсона». А вот еще одно письмо: «Тебе, без меры расточавшему заботу и любовь, теперь приходится столько страдать. Не падай духом – ведь многим из нас нужна уверенность в том, что есть люди, подобные тебе способные воплотить мечты в реальность и пережить все связанные с этим радости и скорби».

Я был потрясен, когда прочел письмо своего друга – телепатического медиума: «Я давно знал о неизбежной смерти Батиана… Я знал это, когда писал тебе свое последнее письмо… Перечти последний абзац, где содержится намек на неизбежную смерть: тот, кто губит хищников из жадности, будучи лишенным благородства и чистоты души, которыми обладают звери, разрушает мир».

Необыкновенно мудрыми и искренними были детские письма. Вот что писал один юный автор: «Когда я услышал о Батиане, у меня по щекам ручьями потекли слезы. Но прошел месяц, и я понял, что ты дал ему шанс быть Свободным – и он воспользовался им. Он и сам наверняка предпочел бы умереть молодым, но среди дикой природы, чем дотянуть до старости за решеткой зоопарка».

Открытки и стихи, которые шли в наш адрес, помогли мне понять, что – в духовном отношении – значил для людей Батиан до и после своей гибели. Чем была вызвана такая реакция на его смерть? Не тем ли, что в человеческой истории львы – больше чем просто животные? С древних времен до наших дней лев считался символом мужества, силы и многих других добродетелей. Человек примеряет к себе из природного мира то, что считает достойным восхищения, и немало таких качеств он видит во львах. «Они столь глубоко запечатлелись в человеческом сознании – если не в крови, – что их могучая грива стала считаться символом души» – это слова Эвлин Эймс. Джордж Адамсон верил, что кодекс поведения львов заслуживает нашего уважения: «Право же, иные заповеди, заложенные в их генетике, выглядят не хуже наших и соблюдаются львами чаще, чем людьми. Уверенность в себе и мужество, упорная и при этом трезвая защита своего владения, готовность позаботиться о младших и вообще о других, чувство братства, верность и преданность – вот семь заповедей, достойных похвалы».

Батиан принадлежал к числу последних из эпохи «рожденных свободными». А первой из «свободных» была львица по имени Эльса, повесть о которой оказала колоссальное воздействие на людей. Благодаря ей возродилось сознание того, что окружающая среда нуждается в защите, ее история внесла свой вклад в появление движения «зеленых». Распространение философии «рожденных свободными» пробудило в людях черты, дарованные самой природой: доброту и сочувствие всем формам жизни. Эти черты противостоят мифу о людском владычестве над окружающим миром – этому самообману, который обусловливает и наше хищническое поведение по отношению к животным и природе в целом, и нашу враждебность по отношению к себе подобным, но принадлежащим к другим расам. Поэтому не считаю случайным совпадением то, что запрет иа работорговлю, установленный Британией в 1807 году, совпал с первыми дебатами в парламенте по вопросу о жестоком обращении с животными.

Нельзя отрицать, что историческая связь человека со львами оказала на первого свое влияние. Сегодня символика «рожденных свободными» дает людям возможность развеять миф о своем господстве над природой, и чем быстрее это произойдет, тем скорее мы осознаем, откуда исходит угроза нашему собственному существованию. Вот, по моему мнению, главное, чему учат истории жизни Эльсы, Батиана и тех, кто придет после них. Картина гармоничной жизни человека и могучего архетипа – льва полна впечатляющей символики, пробуждающей в человеческом сердце осознание своего родства с иными формами жизни и вызывающей в нем раскаяние за причиненную другим боль. Это чувство шевелится в нас, когда мы, оглянувшись вокруг и увидев, как разрушается наша земля, понимаем, что мы – убийцы. Убийцы, сознающие себя таковыми.

«Давайте поплачем по львам», – сказал мой друг, гид по заповеднику Дэвид Марупан, когда узнал о судьбе Батиана и других погибших львов. Его профессия – возить любителей природы по заросшим кустарником землям, и успех этой деятельности в значительной степени зависит от того, как будут жить львиные прайды и львы-одиночки, которых он и другие гиды успели так хорошо изучить за годы работы.

«Давайте поплачем по львам!» – воскликнул он, когда мы однажды встретились на дороге, бегущей вдоль реки Лимпопо, на противоположном берегу которой Батиан и многие другие львы расстались с жизнью. Я спросил Дэвида, какие львы ему теперь встречаются, когда он ездит по дорогам заповедника. Он ответил, что никакие. Разве что изредка Фьюрейя или Рафики.

В начале этого оказавшегося столь трагичным года – 1991-го – мы с Джулией подсчитали, что за последние несколько лет популяция львов Тули на территории Ботсваны выросла до сорока четырех особей, из которых, по нашим оценкам, сорок процентов составляли детеныши. Мы чувствовали, что наша антибраконьерская работа и другие действия, предпринимаемые в этих краях, дают плоды. В какой-то момент даже показалось, что популяция львов достигла оптимального для данного региона уровня. Но последующие отстрелы львов, забежавших на чужую территорию, наглядно продемонстрировали, сколь хрупка и чувствительна к воздействию человеческого фактора оказалась львиная популяция Тули. При этом она была изолированной: окружавшие ее зоны интенсивной человеческой деятельности делали невозможными как миграцию львов извне, так и передвижение других животных.

Смерть Батиана знаменовала собой наступление тяжкого времени. Все наши попытки предотвратить гибель других львов наталкивались на противодействие бюрократов, политиканов и людей с корыстными интересами, что делало нас беспомощными. Точное число львов, погибших в Северном Трансваале, мы так никогда и не узнаем. Из группы, состоявшей из двух львиц и шестерых львят, – той самой, которая увлекла Батиана в Южную Африку, – назад вернулась только одна львица с единственным детенышем, причем мать была ранена из огнестрельного оружия. Мы с Джулией потом долго пытались отыскать их, но безуспешно. Впрочем, кто-то из гидов по заповеднику видел, как львица зарезала импалу, – прекрасно, значит, она по-прежнему могла добывать себе пищу. Наш друг-ветеринар отговорил нас от попыток отловить львицу с целью оперировать ей рану: это могло только навредить. Если она способна свободно передвигаться и даже охотиться, следовательно, у нее хороший шанс выжить. В течение последующих недель нам еще не раз сообщали, что видели эту львицу, а затем она исчезла вместе с детенышем. Какова ее дальнейшая судьба, доныне неизвестно.

Несколько львов, которых заманили в Северный Трансвааль, избежали смерти и оказались в относительной безопасности в созданном алмазной компанией «Де Бирс» заповеднике «Венеция», граничащем с частными владениями. Но им никогда не вернуться назад, на заросшие кустарником дикие земли, и их потеря драматическим образом сказалась на динамике структуры львиной популяции Тули.

В тот год эта популяция понесла колоссальные потери – вдобавок ко львам, погибшим в Северном Трансваале, на западной границе заповедника, соприкасавшейся с территорией скотоводческих ферм и не обнесенной непроницаемым для львов забором, погибли самец, а затем самка с двумя детенышами (позже я видел их шкуры, «украшавшие» стены усадьбы одного из фермеров). Затем нам сообщили, что застрелены еще две львицы. Близ отдаленной северозападной границы были найдены жалкие останки молодого самца. Судя по всему, он умирал долго и мучительно – то ли попавшись в капкан, то ли от пулевого ранения в ногу. И наконец, в том же году исчез легендарный лев Темный, возглавлявший прайд Нижней Маджале в течение десяти лет. Исчезновение его до сих пор окутано тайной.

Время от времени мы с Джулией наезжали в небольшой южноафриканский городок Мессину для закупки запчастей, горючего и продуктов. По дороге нам приходилось проезжать через ворота той самой фермы, где был застрелен Батиан. Когда мы в первый раз после его гибели оказались здесь, нам обоим сделалось тяжко, как никогда.

Предыдущие несколько недель были для нас настоящим кошмаром. Возвращаясь назад в лагерь, я по привычке искал его следы на тропах копытных животных, где он так любил охотиться. В первые дни после его смерти было странно и больно видеть старые следы, отпечатавшиеся на мягкой почве или на дне пересохшей реки. Батиан составлял такую важную часть нашей жизни, что мы были почти убеждены: он не мертв, он вот-вот появится в лагере – счастливый, добродушный и милый, как прежде. Да, ветер постепенно сотрет последние следы его лап на земле, но из нашей памяти этот золотой юный принц не изгладится никогда. Все пространство вокруг было заполнено напоминавшими о нем звуками и знаками – вот дерево, которое он так любил метить, вот лужайки, где он любил отдыхать, а когда по ночам я просыпался от доносившегося с севера львиного рева, мне представлялось, что это его голос.

В то время мы с Джулией часто обсуждали, как будут реагировать Фьюрейя и Рафики на исчезновение брата. Поймут ли они в какой-то момент, что он никогда больше не придет? Поначалу, посещая наш лагерь, они относились к его отсутствию спокойно: возможно, думали, что он в очередной раз ушел на север на свидание с возлюбленной. Львицы приходили, звали его на своем львином языке и какое-то время ждали ответа, затем обнюхивали дерево, которое он имел обыкновение метить, и шли к бочкам с водой пить. Потом с энтузиазмом приветствовали меня – и снова уходили вдаль. В дикую страну, которая принадлежит им и где каждую из них ждало родное гнездышко и детеныши.

Однажды по возвращении из Мессины мы увидели Рафики у лагерной ограды, и то, что за этим последовало, приподняло мое настроение. Въехав в лагерь, я вышел из машины и отправился за ворота позвать ее. И тут – поверите ли – львица подскочила ко мне, встала на задние лапы, а передние положила мне на плечи, словно заключая в объятия! Джулия не могла оторвать глаз от такого зрелища, но приветственная церемония на этом не закончилась: несколько секунд спустя Рафики встала на все четыре лапы, издала радостный рев и потерлась головой о мои ноги, я же ответил ей нежными словами. Потом я последовал за ней к бочке, где она попила воды, и мы уселись рядом в предвечерней тишине. Глядя на нее, я гадал, о чем она размышляет. Ее глаза сомкнула дрема, но чуткие уши ловили каждый звук, доносившийся издали. Джулия наблюдала за нами из-за ограды, и мне хотелось разгадать ее мысли не меньше, чем мысли львицы.

Когда солнце село, Рафики зевнула несколько раз и принялась умываться, после чего поднялась, потерлась о мои ноги и пошла прочь. Я двинулся за нею. Сначала мы направились вдоль высохшего русла, к могиле Батиана, затем перешли на другой берег, и, когда прошагали еще сотню метров к востоку, она издала особый гортанный звук – сигнал для детенышей, что она рядом и скоро появится. Я остановился, ожидая, что она войдет в самую гущу кустов, где у нее, должно быть, спрятаны львята. Но то, что я увидел, потрясло меня – она легла на полянке возле старой норы земляного волка. И вдруг – я не мог поверить своим глазам – из норы показалась одна голова, затем другая, и вот уже все трое детенышей вылезли наружу, взволнованно приветствуя мамашу. Скрытый от львиных глаз, я любовался этим волшебным зрелищем, едва смея дохнуть. Чуть позже я тихонько вышел из укрытия, улыбнулся на прощание счастливому семейству и побрел к могиле Батиана. Посидев там немного, я поспешил обратно, чтобы до сумерек поспеть в лагерь к Джулии.

То, что Рафики прятала детенышей в волчьей норе, явилось для меня открытием. Я никогда не встречал упоминаний об этом в литературе. Львята обычно хоронятся в гуще кустов, в высокой траве, но – в норе посреди лужайки? Удивительно!

Увиденное мной на следующий день заставило задуматься о том, что ждет два прайда – мой и обитавший южнее – после потери их вожаков – Батиана и Темного. А увидел я одну из последних львиц прайда Нижней Маджале за пределами ее территории, в центре владений, занимаемых моим прайдом, – именно там, где я часто встречал Батиана и его сестричек. Она лежала в тени возле сухого русла Питсани и оглядывалась вокруг, словно кого-то искала. Я хорошо знал эту львицу. Она была далеко не молода, и ее легко было узнать по шишке на могучей шее.

Глядя на нее, я заподозрил, что у нее течка и она ищет Батиана. Ее детенышам последнего помета скоро исполнялось два года, и она оставила их в своих владениях на юге – тело подсказывало ей, что она снова может зачать. Она просидела так целый день, периодически нежно подзывая кого-то. Но все вокруг было пустынно. Отсутствие Батиана ощущалось везде. Это странное чувство – представьте, что изо дня в день вы любуетесь ласкающим взор пейзажем и вдруг в одно прекрасное утро обнаруживаете исчезновение впечатляющей цепи холмов, которая нравилась вам больше всего, отчего картина сразу теряет очарование.

Наблюдая за ней, я подумал, что Близнецы – отцы детенышей Рафики и Фьюрейи – теперь отправятся на юг, к двум прайдам, оставшимся без вожаков. Не причинят ли они зла детенышам моих львиц? В львином мире часто случается, что в случае ухода или гибели вожака новые самцы убивают зачатых от него детенышей. Знают ли Близнецы, что это их дети, или убьют их? Вот такие сложные вопросы приходили мне в голову, пока я наблюдал за львицей, лежавшей на берегу Пицани, – ответить на них могло только время.

В первый раз мы с Джулией заподозрили, что Фьюрейя и Рафики осознают исчезновение Батиана, когда однажды вечером сестрички подошли к ограде лагеря. Я вышел, уселся между ними и, как когда-то Батиан, почти бессознательно начал звать по-львиному:

– У-у-у-вы! У-у-у-вы! У-у-у-вы!

И тут же обе львицы удивленно уставились на меня. Джулия, наблюдавшая эту картину, позже запишет: «Как будто они подумали о Батиане – так внимательно они слушали Гарета. Странно было наблюдать эту сцену. Теперь Гарет стал у них за вожака прайда».

Несколько дней спустя Джулия вновь стала свидетельницей необычной сцены. Ранним вечером я услышал невдалеке от лагеря мягкое призывное завывание обеих львиц и вышел за ворота, ожидая их появления. А вот и они – пришли меня поприветствовать, требуя моего внимания и даже ревнуя из-за этого друг к другу. Потом они бросили взгляд на Джулию, стоявшую поблизости за оградой лагеря, и вдруг обе замерли на месте, уставившись в одну точку слева от нее. Мы с Джулией переглянулись и тоже посмотрели туда, куда были устремлены их взоры, но ничего не увидели – только след от машины и стену нашей хижины-столовой. Львицы же по-прежнему смотрели в одну точку, причем не тем удивленным взглядом, какой бывает у них, когда они наблюдают что-то необычное, и не напряженным, как во время охоты, а открыто и искренне, будто перед ними не враг и не добыча, а что-то нейтральное и знакомое. Они видели то, чего наши чувства постичь не могли; но мы с Джулией подумали об одном и том же. Затем они – куда медленнее, чем в прошлый раз, словно их занимало что-то важное, – поприветствовали меня, время от времени вновь обращая свой взор к некоей таинственной точке.

Три недели спустя я снова заметил, что одна из львиц смотрит так, будто заметила чье-то невидимое присутствие. Я пошел по следу львицы и трех детенышей (я не мог с уверенностью сказать, была ли то Фьюрейя или Рафики) в долину Питсани и увидел, что она подвела детенышей к норе земляного волка, куда те и спрятались. Затем след потянулся вверх по течению притока Питсани. Я медленно двинулся вперед. Пройдя около километра, я увидел сквозь густые кусты львицу, отдыхавшую на берегу. Она лежала на боку, положив лапы под щеку, и казалась такой одинокой, что меня охватило странное чувство печали. Я тихо позвал ее; она оглянулась – сперва с удивлением, потом совершенно спокойно. Это оказалась Фьюрейя. Она шагнула было вперед, но тут ее внимание привлекло что-то в нескольких метрах позади меня, и она скользнула туда. Секунд пять она стояла, замерев, с остановившимся взглядом, а затем медленно вернулась ко мне. И снова мы оба ощутили чье-то присутствие. Я покинул Фьюрейю в каком-то оцепенении, которое странным образом успокаивало меня.

Не успели высохнуть слезы по Батиану, как новая смерть – на этот раз человека – потрясла дикие земли Тули. Работник заповедника Андреас Энгельбрехт был убит слоном, когда пешком возвращался в лагерь из магазина. По духу и характеру Андреас не отличался от жителей этих суровых мест, и его смерть явилась шоком для многих из нас. Андреас много лет назад переехал сюда из Южной Африки и говорил на африкаанс; он женился на девушке из тсванов и какое-то время работал на скотоводческой ферме, граничащей с дикими землями, а затем в одном из заповедников. Именно на скотоводческих землях мы встретились и работали вместе, пытаясь забрать оттуда львов Тули, которым угрожали смертью под тем предлогом, что они режут скот.

Смерть от слона – не столь уж редкое явление в этих диких землях. За два года, предшествовавшие трагедии с Андреасом, было зафиксировано еще три подобных случая. Я говорю «зафиксировано», потому что на самом деле их могло быть больше, просто они не установлены. Ведь каждый год сотни зимбабвийцев осуществляют нелегальные переходы через эти земли в поисках работы на соседних южноафриканских фермах. Наткнуться на стадо слонов в густых кустах по берегам Шаше и Лимпопо – вполне реальная опасность, и риск, на который идут эти люди ради куска хлеба, чудовищен.

Смерть Андреаса была тем нелепее, что он хорошо знал, чего можно ожидать от слонов. Он был искушен в науке жизни в этих краях, но закон для всех, кто там живет, один: чем больше времени ты проводишь среди дикой природы, тем больше шансов стать жертвой нелепой случайности, каким бы богатым опытом ты ни обладал. Естественно, для людей неопытных эти шансы увеличиваются во много раз.

Помню, в начале 80-х годов я стал свидетелем последствий ночного нападения слонов на зимбабвийцев. Я тогда работал в лагере на берегу Лимпопо, у границы с Южной Африкой. Как-то утром я услышал истошные крики по другую сторону реки, и мы с егерем отправились взглянуть, что случилось. Находившийся на противоположном берегу человек кричал нам, что его отец лежит мертвый в нескольких километрах отсюда. Прошлой ночью он наткнулся на стадо слонов.

Я и несколько егерей поехали туда, где, как нам объяснили, произошла трагедия. Добравшись до места, мы свернули с дороги и поехали медленнее, оглядываясь вокруг в поисках признаков слонов. Вырулив на небольшую лужайку, мы были потрясены царившим там разорением – деревья и кусты поломаны и выворочены с корнем, а среди них, прислонившись к большому дереву, неподвижно стоит старик. Мы приблизились, и егеря попытались успокоить его. Он явно находился в состоянии шока, но, по счастью, избежал телесных повреждений. Через некоторое время, немного оправившись, он повел нас туда, где встретил смерть его товарищ. Тогда я впервые в жизни увидел покойника – он лежал уткнувшись лицом в землю, переломанные руки и ноги вывернуты под самыми немыслимыми углами. Сначала я не поверил, что он мертв. Он казался спящим, хотя и не подавал ни малейших признаков жизни. Я присмотрелся – посреди спины зиял след от пронзившего ее бивня.

Пожилой зимбабвиец рассказал нам, что накануне ночью они с товарищем, сами того не зная, забрели прямо в середину большого стада слонов. Как ни трудно в это поверить, но слоны подчас бывают совершенно неслышными. Несчастные обратились в бегство, но уцелел только он один. Слонов охватили страх и ярость – они принялись трубить, реветь, вытаптывать кусты, а затем убежали на север, подальше от места неожиданной встречи. Потом мне не раз приходилось смотреть в лицо смерти, но при воспоминании об этом случае у меня и поныне кровь стынет в жилах.

Не будем удивляться, что слоны в Тули подчас проявляют агрессивность, – лучше вспомним историю преследования их человеком. Многие старые слоны были свидетелями проводившейся три десятилетия назад с санкции правительства «выбраковки» на большой территории на северо-западе заповедника, жертвами которой стали члены их семейств. Тогда, чтобы уступить место человеку и его поселениям, полегло свыше тысячи слонов. Во время этой бойни было обнаружено, что около шестидесяти процентов подвергшихся «выбраковке» слонов имеют старые или свежие огнестрельные ранения. Так что если слоны в Тули подчас убивают человека, это результат не злого умысла, а страха за свою жизнь и стремления защитить потомство.

Никто не ходил пешком по этим диким землям столько, сколько я. Благодаря выработанной в походах бдительности, а также счастливой судьбе мне всегда удавалось избежать опасных для жизни столкновений со слонами, хотя порой я слышал их зов в опасной близости. Джулия любила повторять, что у меня, должно быть, есть ангел-хранитель, который меня бережет. Так или иначе, но мне всегда несказанно везло, тем более что в то время в течение многих месяцев я не располагал огнестрельным оружием.

Известие о смерти Андреаса потрясло меня. Я снова и снова вспоминал о нашей совместной работе, когда мы тщетно пытались спасти львов, пробравшихся на скотоводческие фермы. Вот что я писал тогда в отчете, стремясь пролить свет на проблему и ускорить акцию по защите львов: «Пятого февраля раздались выстрелы, и львица, бывшая на сносях, рухнула на землю. Кровь обагрила ее золотую шубу у плеча и потекла по лапам. Напуганные шумом, остальные львы тут же схоронились в темноте кустарника; к счастью, надвинувшиеся сумерки уберегли их от дальнейшего преследования. На следующее утро мне показали мертвое тело львицы, с которого уже сняли шкуру; отвратительное зрелище повергло меня в уныние. Лишенная былого величия, она лежала в грязи куском освежеванной плоти. Погибшая львица была матерью львенка-самца; когда его возраст приблизился к двум годам, она встретилась с вожаком прайда и снова понесла. При вскрытии ее изувеченного тела были обнаружены два неродившихся львенка, которые при иных обстоятельствах через месяц появились бы на свет».

Отстрела львов на скотоводческих землях можно было бы избежать, если бы владельцы заповедников осуществили одну простую вещь. В течение многих лет запах и вид домашнего скота по ту сторону западной границы привлекали львов, и они зарились на легкую добычу. Спасти львов и уменьшить потери скота могла бы находящаяся под небольшим напряжением проволока, протянутая понизу существующих оград. Как показывает опыт, львы, пытаясь пробраться на скотоводческие фермы, проползают под оградами, а не прыгают через них. Электричество быстро отучило бы их делать это. А так львиное племя каждый год несет потери; более того, урон, наносимый скоту, неизбежно вызывает враждебное отношение к ним людей, живущих по ту сторону границы.

В 1985 году мы с Андреасом потратили немало времени, выслеживая особо падкий на домашний скот прайд, который проживал на территории заповедника, но ушел туда, где в избытке было желанной добычи. Наш план был таков: выведать местонахождение львов, двигаясь по их следам пешком, а затем приманить к определенному месту и ночью попытаться отловить их и перевезти назад в заповедник. Мы изрядно намерзлись зимними ночами, и все напрасно: этот прайд держался особенно настороженно и подозрительно по отношению к человеку. Но однажды ночью прайд выказал нам чуть больше доверия и в конце концов привык к нашему присутствию и к машинам. В полчетвертого утра Андреасу удалось отловить молодого самца, но остальные львы пустились наутек. Вскоре мы уже подъезжали к заповеднику, где находились законные владения нашего прайда; юный красавец преспокойно сидел в машине, но нас одолевали сомнения, сможем ли мы добиться желаемого, – мы чувствовали, что молодчик при первой возможности удерет к своим, которые в это время хозяйничали на скотоводческих землях. Так и случилось: в первую же ночь его и след простыл.

Однажды ночью Андреасу удалось поймать молодую самку. Он решил посторожить ее, пока команда попытается отловить остальных животных, а потом уже выпустить всю группу сразу в центр ее владений. Он чувствовал, что так будет легче побудить зверей остаться на родной земле, а не шататься по чужой. Именно тогда произошел случай, который лишний раз доказал, что от смешного до трагического – один шаг.

Погрузив львицу в машину, Андреас понял, что не знает, где ее держать, пока появится возможность выпустить вместе с другими членами прайда, – он надеялся, что это удастся уже на следующий день. Загона для львов в заповеднике не было, и с отчаяния Андреас решил запереть львицу в складском помещении с прочными стенами. Так он и сделал, оставив пленницу преспокойно сидящей под замком.

Этой ночью мы с Андреасом вновь намерзлись, и вновь напрасно: львы стали осторожнее и больше не удалось отловить ни одного. Как только на горизонте забрезжили первые лучи солнца, мы, усталые и продрогшие до мозга костей, отправились в обратный путь. Добравшись до лагеря, мы решили (совершенно справедливо), что держать пленницу взаперти больше не имеет смысла.

К несчастью, дверь складского помещения открывалась только изнутри, так что освободить львицу оказалось не так-то просто. Андреас забрался на плоскую крышу, чтобы открыть дверь с помощью кола, ибо не видел другого выхода. Я стоял с другой стороны двери с группой егерей, держа наготове ружье на случай, если придется пугнуть львицу выстрелом, – вдруг она бросится на Андреаса, возящегося на крыше? Операция удалась блестяще, и дверь отворилась. Мы ждали, что животное тут же вырвется на волю. Не тут-то было: изнутри не донеслось ни звука. Андреас пожал плечами и принялся топать по крыше в надежде выгнать львицу из помещения. Как бы не так! Тревога нарастала. Андреас, по-прежнему находившийся на крыше, решил пальнуть по ней вхолостую из ружья, которое стреляет наркотическими зарядами, необходимыми при отлове зверей. Просунув ствол сквозь крохотное оконце, он выстрелил, но и это ничего не дало.

Тут я предложил Андреасу хитрый план. В полусотне метров от склада находился водопроводный кран. А что, если я подам ему шланг и он сквозь это же оконце окатит львицу водой? Андреас был в восторге, сказал только, что возьмет шланг сам. Он спустился с крыши, а я с беспокойством следил за отворенной дверью.

Добежав до крана, Андреас пустил струю на полную катушку. Но не успел он схватиться за конец шланга, как из двери выскочила желто-коричневая фигура и кинулась прямо на него. Я прыгнул вперед, крича на хищницу не своим голосом. Все решило мгновение – видно, испугавшись моих криков, она повернулась и дала стрекача, споткнувшись перед тем, как исчезнуть в кустах. Никогда не забуду Андреаса, замершего на месте со шлангом в руках, – вода хлещет, земля под подошвами раскисает, а он застыл и смотрит в ту сторону, куда умчалась львица… его лицо было пепельно-бледным. Но я был рядом! Вздохнув с облегчением, мы принялись хохотать как сумасшедшие.

К несчастью, многочисленные последующие операции по отлову львов также не принесли успеха. Животные, которых нам удавалось возвращать в заповедник, неизменно удирали туда, куда их манила легкая добыча – и где подстерегала смерть. В 1986 году я пришел к такому заключению: «Ситуация остается горестной и безнадежной… В силу того, что пока не сооружены ограды с током, а также в силу многих других причин я не в состоянии сделать для спасения львов больше, чем делаю сейчас. Между тем месяц за месяцем мало-помалу их число трагически убывает».

…Теперь на дворе 1995 год, а оград с током по-прежнему нет. Львы продолжают резать скот, а люди продолжают убивать львов. Сейчас, правда, потери и скота и львов численно снизились, но, очевидно, это лишь потому, что уменьшилось число львов – убегать из заповедника и учинять разбой на чужих землях стало почти некому.


Содержание:
 0  Я всей душою с вами, львы! : Гарет Паттерсон  1  j1.html
 2  ОТ АВТОРА : Гарет Паттерсон  3  ПРОЛОГ : Гарет Паттерсон
 4  вы читаете: Глава первая УБИЙЦЫ, СОЗНАЮЩИЕ СЕБЯ ТАКОВЫМИ : Гарет Паттерсон  5  Глава вторая В КОТОРОЙ РЕЧЬ ПОЙДЕТ О КОНФЛИКТАХ : Гарет Паттерсон
 6  Глава третья ЖИВЯ ОДНОЙ ЖИЗНЬЮ СО ЛЬВАМИ… : Гарет Паттерсон  7  Глава четвертая ПРО ОБЕЗЬЯНКУ ПО ИМЕНИ СТИКС : Гарет Паттерсон
 8  Глава пятая МОЛЕБЕН О ДОЖДЕ : Гарет Паттерсон  9  Глава шестая ПЕРЕСЕЛЯЕМСЯ В НОВУЮ ТАВАНУ : Гарет Паттерсон
 10  Глава седьмая МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ : Гарет Паттерсон  11  Глава восьмая ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО ЗАЩИТЕ : Гарет Паттерсон
 12  Глава девятая МРАК, ИМЯ КОТОРОМУ – СМЕРТЬ : Гарет Паттерсон  13  Глава десятая СЛЕЗЫ СКОРБИ : Гарет Паттерсон
 14  Глава одиннадцатая НА ПУТИ К УСТАНОВЛЕНИЮ ИСТИНЫ : Гарет Паттерсон  15  Глава двенадцатая Я СОЧИНЯЮ ПЛАЧ ПО ЗОЛОТЫМ ДУШАМ : Гарет Паттерсон
 16  Глава тринадцатая У ВРАТ НЕБЫТИЯ : Гарет Паттерсон  17  Глава четырнадцатая Я ВСЕЙ ДУШОЮ С ВАМИ, ЛЬВЫ! : Гарет Паттерсон
 18  ЗАКЛЮЧЕНИЕ БУДУЩЕЕ ТУЛИ: ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СОЗДАНИЮ ПАРКА МИРА : Гарет Паттерсон  19  ПЛАЧ ПО ЗОЛОТЫМ ДУШАМ : Гарет Паттерсон



 




sitemap