Приключения : Природа и животные : Рассказы о животных Jutte loomadest : Рихард Рохт

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2

вы читаете книгу

В сборник известного эстонского детского писателя вошли три истории животных.

"Барсук Ураск" - рассказ о молодом барсуке, которому пришлось покинуть обжитую нору и искать новое жилье.

Вторая история знакомит читателей с прожорливой выдрой Удрас безжалостно уничтожающей обитателей большого озера. На помощь им приходит сын рыбака.

Завершает книгу история про ленивого кота Оту, которого хозяин отнес в лес. Пережив множество приключений, кот возвращается домой.

Для младшего и среднего школьного возраста.

Барсук Ураск

1

Посреди болота, под невысоким песчаным холмом, жил молодой барсук Ураск. Болота простиралось на несколько добрых километров в длину и на столько же в ширину. Песчаный холм на нем был как маленький островок. На островке росли красивые кусты и деревья - береза, осина, ива и ольха. А на самом болоте не росло ничего, кроме чахлых сосенок, потому что здесь всегда было сыро и топко; на болоте было много вязких, заполненных грязью ям, булькающих и хлюпающих оконцев, поросших сверху мхом, сквозь который, стоило туда ступить ноге человека или животного, просачивалась желтая холодная, вода, а иногда и вонючая ржавая жижа.

Барсук - зверь легкий, он без труда пробирался через трясину, а на болотном островке всегда было сухо и безопасно. Человеку трудно и неудобно ходить по болоту. Собака, если она побольше, тоже неохотно идет туда. Поэтому никто не беспокоил Ураска на островке, ну, а если и беспокоил, то очень редко. Бывало, иной охотник пытался изловить барсука в его норе, но это ему не удавалось - барсучья нора построена очень хитро: она имеет восемь входов-выходов, и если кто начинал тревожить Ураска через один вход, то он незаметно убегал через другой и исчезал на болоте. А на топком болоте выследить барсука человеку и даже собаке - невозможно.

Зимой барсук большую часть времени проводил в спячке, как медведь. На дне своей глубокой норы он устроил мягкую постель из мха и сухих листьев. И здесь, свернувшись калачиком, крепко спал. Даже когда на дворе трещал мороз и бушевала метель, барсук, не обращая на это внимания, лишь урчал сквозь сон и сладко причмокивал. А иногда, проснувшись, он с удовольствием прислушивался к тому, как на дереве каркает голодная ворона или ухает злой филин. Зевнет барсук разок-другой и спит себе дальше.

Барсук - большой обжора. Все лето нагуливает он жир. Питается улитками, насекомыми, ягодами, грибами, мышами, ящерицами, змеями, лягушками. Не брезгует корешками разных растений, а иной раз лакомится и птичьими яйцами, если нападет на какое-нибудь гнездо. Улитки, букашки, ящерицы, мыши и змеи - существа вообще-то вредные и противные; поедая их, барсук приносит немалую пользу, и кто же станет возражать, если он при этом поправится как следует. А ягод, грибов и кореньев в лесу хватает на всех, так что нет причин завидовать его хорошему аппетиту.

Откормившись за лето, барсук становится к осени толстым и жирным, как упитанный поросенок. Похож он на поросенка еще и другим: малым ростом, короткими ножками, тупорылой головой и маленькими глазками. И шерсть у него пестрая, как у поросенка. Даже хрюкает он, как свинья, а если испугается или попадет в беду, то визжит совсем по-поросячьи. Только шерсть у него помягче свиной щетины, и потому из барсучьей шкуры выделывают красивые вещи.

Нагуляв за лето жирку, барсук с наступлением холодов укладывается спать и спит почти всю зиму. Так обыкновенно поступал и Ураск. Люди о таких зверях говорят, что зимою они живут накопленными за лето запасами жира. И это верно. Во время спячки их организму требуется очень мало питания и получают они его из жировых запасов.

Ураск был доволен своею жизнью на болотном островке. Беспокоили его там редко, а пищи было вдоволь. На болоте всегда можно найти червей, ящериц, лягушек, а на островке водились лесные мыши. Росло на болоте и много сочной морошки, которую барсук особенно любил. И улиток было здесь предостаточно, потому что они тоже любят ягоды. Да и в окрестных лесах Ураск мог найти себе пищу: грибы, ягоды, коренья, слизняков, разные зерна.

Так что Ураску было не на что обижаться. К осени он всегда как следует отъедался и мог беззаботно спать всю зиму, до тех пор, пока весеннее солнце не расшевелит червей, лягушек и не пробудит к новой жизни и самого Ураска.

Но удивительное дело, в последнее время Ураску перестала нравиться его квартира, и он надумал переселиться. Это может показаться странным, но так оно и было. Ураск стал замечать, что в его квартире становится все более сыро. То ли на болоте начала прибывать вода, то ли еще что, но холм, в котором он вырыл нору, стал намокать, и в жилье Ураска начала просачиваться вода. В ту пору, когда Ураск рыл себе нору, холм был сухой, а песок - рыхлый и лишь чуть-чуть влажный, как обычно только что разрытая земля. Теперь же Ураск обнаружил, что нижние ходы его норы отсырели и покрылись плесенью, а порою их даже заливает водой. В самом нижнем помещении, где было устроено зимнее жилье Ураска, воды набралось столько, что он уже не смог там жить и вынужден был переселиться наверх.

Все это было очень неприятно, особенно то, что на зиму приходилось устраиваться повыше. Здесь, ближе к поверхности, зимой не так тепло, как внизу. Кроме того, сюда доносился малейший шорох сверху: клевала ли там птичка, прыгал ли заяц или ломалась ветка. Все это мешало спать. Вдобавок, наверху было куда опаснее. Зимой какой-нибудь охотник наведывался к норе Ураска, - сам-то он не мог добраться до барсука, но иногда с ним бывала собака, которая залезала в нору. И если Ураск спал слишком близко от входа, у него оставалось мало времени для встречи незваного гостя; он не успевал воспользоваться всеми замысловатыми ходами, чтобы обмануть пришельца, и вынужден был спасаться от собаки кратчайшим путем. Прошлой зимой жизнь Ураска не раз подвергалась опасности; выбежав из норы, он спросонья попадал в глубокий снег. Однажды, пока он там барахтался на своих коротких лапах, собака чуть было не настигла его. К счастью, собака тоже была маленькая и тоже не могла быстро бегать по глубокому снегу. Лишь это спасло Ураску жизнь. Он успел скрыться в кустарнике, прежде чем подоспел охотник. Конечно, собака одна не смогла бы одолеть Ураска, но вся беда в том, что она мешала барсуку спрятаться, так что охотник мог запросто настичь его. Однако в кустах Ураск умел петлять до того ловко, что охотник никак не мог его хорошенько разглядеть и поэтому так и не выстрелил. А тем временем стемнело и наступила ночь.

Но все-таки то были ужасные переживания, и сон Ураска на много дней был испорчен. А радость и удовольствие, которые он раньше испытывал, совсем пропали. И он решил весною обязательно подыскать себе новое место для жилья.

2

Весна в тот год была дружная: наступила большая оттепель, и за несколько дней все болото затопило. Оно превратилось в широкий водный простор, и выглядывавшие из воды карликовые сосенки напоминали несчастных утопающих. Ураск проснулся от шума и плеска воды. Ему почудилось, что она булькает не только на болоте, но и в его норе. Брр! До чего противно! Ураск спустился вниз и, к ужасу своему, обнаружил, что весь нижний этаж и даже нижние ходы залиты водой, - она лилась туда, как в пруд. Это даже показалось Ураску забавным: вот так штука, не в норе, а в пруду очутился! Однако шутки шутками, а дело принимало скверный оборот: вода в норе все прибывала, как прибывала она и на болоте, а поскольку нижние ходы оказались теперь ниже ее уровня, то их постепенно заливало все больше и больше.

Случилось все это, видимо, потому, что холм, где жил Ураск, был невысокий и только чуть-чуть возвышался над болотом; вода же в болоте начала застаиваться, так как прорытые для осушения канавы занесло илом и она не имела теперь стока, - от всего этого и пострадало жилье Ураска.

Вскоре Ураск сидел на своей норе, как человек на тонущем корабле, и в. отчаянии озирался вокруг: везде вода, вода и вода - даже в верхних ходах вода. А Ураск был голоден и перепуган.

Тихонько повизгивая, как маленькая пестрая свинка, он снова и снова давал себе клятву: коль выберется живым из этого проклятого места, построит новое жилище. В красивом сухом месте, только не на болоте!

Заморосил дождь, вода все прибывала, голод все сильнее мучил Ураска. Долго ли ему придется сидеть здесь и ждать, пока вода поднимется настолько, что затопит и его самого? Ураск жалобно скулил. Его роскошная шуба промокла насквозь, от промозглой сырости пробирала дрожь. Вообще-то Ураск был довольно ленив и изнежен. Жизнь его до сих пор текла легко и приятно - знай себе ешь да спи, - а удирать от собак приходилось не так уж часто.

Теперь же пришла опасность посерьезнее, и Ураск не мог придумать ничего лучшего, как только визжать и хныкать.

Наконец, когда вода уже подобралась к его лапам, отчаяние придало ему смелости и находчивости.

Он увидел вдалеке выступавшую из воды бровку канавы - когда-то, когда рыли канаву, на края ее выбрасывали землю и дерн. Бровка эта только местами выступала из воды, но все же по ней, кажется, можно было, где шлепая по воде, где вплавь, добраться до леса. Но и по этой дороге до леса с добрый километр, а то и больше. Ненадежная дорога! Опасная и холодная! Брр! Бедный Ураск уже и так продрог под дождем. А что будет, если он войдет в воду! Да и пловец он был не ахти какой.

Но приходилось рисковать. Жизни его угрожала опасность, и другого выхода не оставалось. От холма до канавы тоже сотни две метров, и здесь лишь глубокая булькающая вода. Это расстояние можно преодолеть только вплавь.

Ураск все еще трусил и колебался. Но когда все прибывавшая вода готова была поглотить его, Ураск набрался смелости, посмотрел разок-другой с отчаянием направо, налево - и прыгнул в воду.

Его так и обдало ледяным холодом. Фыркая и кряхтя, Ураск перебирал в воде короткими лапами, чтобы продвигаться вперед. Это удавалось ему с большим трудом. От холода перехватывало дыхание. Все же в конце концов он добрался до бровки канавы. Здесь тоже было предостаточно воды, встречались колдобины, и вода была не менее холодной, но зато тут попадались места и повыше - и это обнадеживало. Путь вел с одной кочки на другую, от одного глубокого места к другому. Шуба Ураска, как губка, впитывала воду, и от этого двигаться становилось все тяжелее. Но от движения вроде бы даже теплее стало, да и лесная опушка приближалась.

И вот Ураск выбрался на спасительную твердую землю, под большие деревья. Здесь тоже было не слишком сухо - шел дождь, да и дело происходило весной, когда в лесу полно талого снега. Зато можно не бояться, что утонешь. Дрожа как лист, Ураск принялся подыскивать убежище. Холодно ему было ужасно, да и голод за время купания меньше не стал. Ему казалось, что смерть его совсем близка - так скверно он себя чувствовал.

Наконец он нашел укрытие под корнями поваленного дерева. Тут тоже было мокро и холодно, но сюда, по крайней мере, не проникал дождь. Ураск сжался в этой убогой норе и продрожал там всю ночь. Смерть действительно была совсем рядом: для бедного зверька, голодного, продрогшего от холодного купания, такая ночь - дело нешуточное.

Но к утру дождь перестал, начало пригревать ласковое весеннее солнышко. Природа ожила. В лесу защебетали первые весенние птицы, вдалеке на полях зазвенел жаворонок, снег от теплого воздуха таял, как пена.

Под ярким солнцем быстро высохла шуба Ураска, и ему стало тепло и приятно. Только голод все еще мучил его. Но, побродив по лесу, он нашел на одной кочке большую змею, пригревшуюся на солнышке. Змея лежала на бугорке, свернувшись, как колбаса. Увидев такую колбасу, Ураск не стал мешкать. В короткой схватке он убил змею и съел ее всю без остатка. То была славная закуска - для барсука змея так же вкусна, как для человека настоящая колбаса.

После такого завтрака Ураск почувствовал, что силы вернулись к нему и что он снова здоров. Так молодой барсук убедился, что никогда не следует впадать в отчаяние, что всегда нужно что-то предпринимать для преодоления трудностей и невзгод. Если бы барсук с таким мужеством не боролся за свою жизнь, то наверняка погиб бы в студеной воде.

Сейчас он был сыт, силы вернулись к нему, погода тоже была хорошая - и кругом все было совсем иначе, чем на уходившем под воду холмике. И это благодаря находчивости и решительности, которые он проявил.

Ураск решил подыскать себе новую квартиру, так как ему, все же довольно крупному зверю, под корневищем было не слишком удобно. В длину Ураск был почти три четверти метра, да и хвост - сантиметров двадцать, уместить все это под вывороченными корнями и при этом чувствовать себя нестесненно было трудновато.

После долгих поисков Ураск нашел на пригорке, на краю луга, стог сена, оставленный там еще с прошлого лета и почему-то не вывезенный зимой. Помешала этому, верно, внезапно наступившая весенняя распутица.

Стог, правда, не очень понравился Ураску, привыкшему к своей удобной норе, где можно было поворачиваться и так и этак и даже прогуливаться. Но сейчас земля еще не оттаяла, и к рытью новой норы можно приступить не так скоро. Вот почему пришлось на первых порах довольствоваться стогом, тут, по крайней мере, тепло и сухо.

И Ураск забрался в стог, сделал в сене углубление, не у самой земли, а чуть повыше, - здесь можно было устроиться, не чувствуя под собой сырости и холода, - и сладко уснул после всех мытарств и бессонной ночи.

А поспать он был горазд!

Но и тут не все пошло так гладко, как надеялся Ураск. Проспав некоторое время, он почувствовал какой-то ужасный запах. Такой ужасный, что его затошнило и голова заболела.

Что же это такое?

Ураск вертелся и крутился на своем ложе, попробовал снова уснуть, стараясь не обращать внимания на зловоние, но это было невозможно. Одуряющий запах бил Ураску в нос и отгонял остатки сна.

Следовало что-то предпринять!

Ураск вылез из своего убежища и начал обнюхивать стог, пытаясь понять, откуда исходит зловоние. Наконец он нашел место, где пахло особенно сильно и едко. Ураск ткнулся туда мордой, но тут из стога мгновенно высунулось что-то черное и усатое, перед глазами Ураска щелкнул ряд острых зубов, - и опять все скрылось. Еще какой-нибудь сантиметр - и зубы эти схватили бы Ураска за нос.

Ураск был зверь молодой и неопытный, он не знал, что черный усатый нос и ужасное зловоние принадлежат зверьку, которого называют хорьком. Ростом хорек с кошку, он вдвое меньше барсука. Но зубы у хорька большие и острые, сам он злой и кровожадный и, вдобавок ко всему, испускает такое отвратительное зловоние, что любой зверь или человек, оказавшись поблизости, спешит поскорее убраться прочь.

Ураск не знал всего этого. Он здорово струхнул. Нападение было внезапным и смелым, да, кроме того, это противное зловоние... Кто знает, чего еще можно ждать! Ураск боялся, что в стогу сидит невиданное чудовище, огромный зверюга, который, чего доброго, съест его, Ураска. Лучше уж отступить потихоньку! Ведь барсук по природе - зверь довольно трусливый.

Тут Ураску припомнились вчерашние и сегодняшние события. Вчера он чуть не утонул, а ночью чуть не замерз. Сегодня вроде бы все стало налаживаться. Он убил змею, съел ее, нашел себе в этом стогу хорошую и теплую квартиру. Неужели теперь он должен отказаться от нее и снова провести ночь в какой-нибудь холодной дыре? Все было так хорошо, и вдруг - на тебе - такая неприятность! Нет, решил Ураск, будь что будет, а он не отступится от своей квартиры, он даже готов сразиться с неизвестным зверем, как бы ужасно тот ни вонял.

Ураск вздыбил шерсть и угрожающе заворчал. Этого будто только и ждали в стогу: снова щелкнули зубы, и раздраженное, сердитое фырканье выказало крайнюю злобу и презрение.

Ураск решил подождать и залег возле стога. Он чувствовал, что сидящий в сене зверь - капризный и нервный. Вероятно, он сам что-нибудь предпримет, чтобы излить свою злость и показать свое упрямство. И действительно, не прошло и нескольких минут, как из стога выпрыгнул на Ураска его противник, по характеру не выносящий спокойного ожидания. Кроме того, зверек этот был заносчив и считал себя гораздо сильнее Ураска, хотя и был в два раза меньше. Теперь и Ураск смог его разглядеть. Голова у зверька была небольшая, морда круглая, шерсть на спине темная, коричневая, на животе еще темнее. Вдоль живота шла рыжеватая полоса. Морда и кончики ушей были желтовато-белые, а нос черный. И в черной пасти сверкали белые острые зубы, а глаза сверкали заносчиво и нагло.

- Убирайся из моего дома! - прошипел зверь, оказавшись перед Ураском. - У, ленивый, глупый барсучище! Знаю я вашего брата! Ни зубов настоящих, ни ума у вас нет!

Барсук, увидев, что противник вдвое меньше его, осмелел. Он вскочил и, взъерошившись, проворчал:

- Ишь ты! Такой карлик - и смеешь ругать меня! Я хозяин этой квартиры - сам отсюда проваливай, мерзкий вонючка!

Вместо ответа хорек сделал быстрое движение, намереваясь вцепиться барсуку в зашеек. Это могло плохо кончиться для Ураска. Если б хорек прыгнул ему на спину, то Ураск бы погиб: хорек убивает даже молодых коз, когда ему удается вонзить свои зубы в шею жертвы: он не отпустит ее, пока не перегрызет большой артерии - и тогда жертва умирает.

Однако барсук успел увернуться, и нападение хорька сорвалось. Он зашипел и, присев, приготовился к новому прыжку. Но теперь атаковал барсук - в нем тоже вскипела злоба.

Хорек и подумать не мог, что Ураск - этот глупый барсучище - так проворен. Он только почувствовал вдруг, что попал в зубы барсуку. Зубы у барсука большие, но не очень острые. Зато довольно сильные челюсти - Ураск схватил хорька за спину и крепко сжал. Хорек пискнул от боли и злости. Он яростно дернул своими когтистыми задними лапами и полоснул барсука по животу, да так больно, что тот, в свою очередь, взвыл и выпустил хорька. А тут еще это страшное зловоние, которое вдруг стало гораздо сильнее! Прежнюю вонь еще можно было как-то стерпеть, но теперь стало совсем невыносимо. У хорьков есть особые железы, и если зверек раздражен или попадает в беду, он выделяет особую жидкость. И вот, когда Ураск схватил хорька, тот выпустил в него целый заряд зловония.

Чихая и фыркая, барсук отступил - и отступил, главным образом, из-за вони. А противник быстро юркнул в стог и принялся кричать и ругаться.

- Получил, болван! Ага! - визжал он. - Получил! С моими когтями и зубами не шути. Живо проваливай отсюда, иначе плохо тебе придется! Нападать на меня посмел! На хорька-то! Ого! Даже собакам, и тем со мной не справиться, а тут еще он вздумал! Я даже лису загрыз и съел, да-да! Побереги шкуру - не то еще хуже будет.

Отфыркиваясь, Ураск ответил:

- Не хвастайся! Может, зубы и когти у тебя и острые, да только ими мышей ловить, а не со мной или лисой драться. Ты можешь только своим ужасным зловонием гордиться. Тьфу! С таким вонючкой ни один порядочный зверь не захочет дела иметь. Поэтому я и уйду отсюда. Спать в одной квартире с таким, как ты, просто невозможно. Задохнешься вконец!

Чихая и фыркая, Ураск удалился от стога. Настроение у него было испорчено, но, несмотря на это, он остался доволен собой: ведь не убежал при первом испуге, а узнал, кто был этот вонючка, и даже проучил его за нахальство.

После долгих поисков Ураск нашел новый стог, воздух вокруг которого был чистым, здесь можно было и отоспаться.

3

Весна вступала в свои права, вскоре установилась теплая погода. Даже по ночам уже не было холодно. Лес наполнился ароматами цветов и распустившихся почек, птичьим щебетом и пением. На деревьях, в кустах и над цветами жужжали пчелы, ласково журчали ручейки, в озерах играла рыба.

Барсук Ураск тоже чувствовал себя отлично. У него, правда, не было еще нового жилья, но он усердно подыскивал для него место. Место должно быть хорошее и сухое - уж никак не болото. Ночевал Ураск по-прежнему в стогу, а днем бродил по лесам и лугам, добывая себе пищу. Иногда он грелся на солнышке, растянувшись где-нибудь под кустом, и беседовал с кем-нибудь из зверей или птиц.

Так, например, он крепко подружился с ежом. Еж был гораздо меньше Ураска, и все же у них нашлось много общего: оба любили червей, ящериц, мышей, лягушек и улиток. Вот и рассуждали они, какой червяк особенно вкусный и какая улитка жирнее.

Несмотря на малый рост, еж был очень умный зверек. Мордочка его пряталась в колючках, будто ее вовсе и не было, но острые черные глазки, похожие на ягодки, подмечали все, что творилось в лесу, хотя и казалось, что он постоянно смотрит под ноги. Впрочем, при необходимости он наверняка поднимал голову и оглядывался по сторонам.

Еж был в курсе всех лесных дел. Когда Ураск рассказал ему о встрече с хорьком, еж недовольно фыркнул:

- Ох уж этот хорек! Большой он мошенник и негодяй! Враг мой смертельный. Все время норовит съесть меня, да никак ему это не удается. Несколько раз обливал меня своей вонючей жидкостью, чтобы усыпить. Но у меня крепкая голова! Некоторых из моих сородичей он прикончил таким образом. Как станет еж терять сознание и опустит иглы, - это страшилище тут же набрасывается на него. Ужасный, ужасный зверь!

- А я не побоялся его! - с гордостью заявил барсук.

- Молодец, молодец! - похвалил еж. - Это действительно смелый поступок!

- Он ведь маленький... - проговорил барсук.

- Маленький, да коварный и противный, - фыркнул еж. - Даже лиса его боится.

- Неужели?! - удивился Ураск. - Он хвастался, что однажды загрыз лису, но я этому не поверил.

- И все же такое возможно, - подумав, ответил еж. - Он способен на все. Вот ты, например, можешь поймать белку?

- Нет, не могу. Да и не хочу.

- Ну вот, ты не хочешь. А он - этот гадкий хорек - поймает белку и слопает как ни в чем не бывало.

- Как же он это делает?

- Как? Залезает на дерево и прыгает с ветки на ветку так же, как белка.

- Ну и мерзкий зверь.

- Да! А знаешь ли ты, что он делает с птицами? Не знаешь? Ой, как боятся его птицы! Не маленькие, те его не интересуют. А большие - тетерева, рябчики, глухари. По ночам он подкрадывается к ним по веткам и душит. Даже ворон не щадит, когда те спят на деревьях. Но он такой лакомка, что воронье мясо не ест. Просто ему нравится убивать ворон - развлечения ради. Такой уж он злодей. Иногда зимой, когда под деревьями валяются мертвые вороны, думают, что они ночью замерзли. Нет. Это хорек задушил их и сбросил. Вот какой ужасный зверь.

Еж рассказал еще немало историй: знал он их множество - и о зверях, и о птицах. Например, о кукушке. Она только что вернулась из теплых стран и привлекала к себе внимание замечательным пением. Еж поднял кверху свой маленький черный носик, послушал кукушку и, глядя на нее, сказал:

- Хорошо поет кукушка. Все думают, что у нее легкая жизнь, знай себе порхает с ветки на ветку да поет. И все ее дела - никаких, мол, забот.

- Какие же у нее могут быть заботы? - удивился барсук. - Я слышал, что ей лень даже гнездо себе свить, поэтому яйца она кладет в чужие гнезда, и птицы, бедняжки, должны кормить и воспитывать ее птенцов, а сама она лишь распевает да время от времени еще и издевается над другими.

- Не совсем так, сынок, - серьезно ответил еж. - И у кукушки свои заботы, хватает у нее забот. Сколько трудов ей стоит хотя бы найти чужое гнездо и положить туда тайком свое яйцо!

- Ты шутишь, наверно, - удивился барсук. - Зачем ей тратить силы на поиски чужих гнезд? Свила бы сама гнездо!

- Да, но видишь ли, у природы странные законы, - вздохнул еж. - Мне как-то рассказывал старый дятел, - он сам птица и хорошо знает птичьи дела, - что если бы кукушка и свила себе гнездо - все равно толку бы никакого не было.

- Почему?

- А вот почему: кукушка несет по одному яйцу каждые шесть дней. Всего она откладывает семь яиц. Сколько будет, если семь помножить на шесть? Сорок два. Так вот, пока кукушка снесет все яйца, пройдет больше месяца. И если бы она стала высиживать своих птенцов сама, то старшие были бы уже взрослыми, а младшие только еще вылупливались. Что же ей остается? Приходится класть свои яйца в чужие гнезда. А все издеваются над кукушкой, даже ненавидят ее за это, хотя она не виновата. Посмотри, когда она летает, маленькие птички стаей гоняются за ней, кричат, возмущаются и ругают ее. Только она не виновата.

Такие вот истории рассказывал барсуку старый еж. Еж - зверь умный, хотя и кажется смешным.

Узнав, что барсук ищет себе новое жилище, еж сказал:

- Непонятные вы звери, барсуки. Удобства вам подавай. В земле, в норах живете. Чтоб и тепло, и мягко было. Но не всегда это хорошо.

- Почему? - спросил барсук.

- А вот почему. Коль придет беда, пожалеешь, что живешь в удобной норе.

- О какой беде ты говоришь?

- Беды бывают разные. Для барсука даже лиса - беда. Наверно, по себе знаешь?

- Слыхал я от сородичей, что лисы забираются в норы барсуков, выгоняют их и сами там поселяются. Но я этого не боюсь. Раз уж я с хорьком справился, то и лису одолею. Жил вот я на болотном островке, а лисы даже в глаза не видал.

- Туда она не пойдет, там для нее мокро, - промолвил еж. - Так что лучше не уходи с болота. На болоте тебе спокойнее будет.

- Но я там чуть не утонул?

- И все-таки не выбирай сухого места, - посоветовал еж. - Послушайся моего стариковского совета, сынок. Иначе тебе плохо придется!

- Нет, на болото я больше не пойду!

Барсук стал искать в лесу хорошее сухое место, несмотря на предостережение ежа. И нашел наконец такое. То был довольно высокий песчаный бугор на опушке леса. Окрест шумели сосны, шелестели осины, на склоне бугра цвели колокольчики, внизу, где начинался луг, журчал прозрачный ручей, и по всей опушке росла земляника.

- Вот где раздолье! - радовался своему выбору Ураск. - После обеда приятно полюбоваться с бугра красивым видом. Пить захочешь - ручей рядом! Ягод захочется - только лапу протяни! Ух! Ну и жизнь начнется! А отведав всего, и поспать можно в норе! Нора здесь будет теплая. Песок мягкий, словно мох!

И Ураск с превеликим усердием принялся рыть себе нору. Вообще-то он был ленив и любил вдосталь поспать, но сейчас не ленился. Отрывался от работы, лишь чтобы добыть себе пищу, ел, пил, немного отдыхал и снова брался за дело. Так продолжалось много дней и ночей.

Приходили звери, прилетали птицы взглянуть, как он трудится. Хвалили Ураска за уменье и старательность, но слишком уж восхищался его норой мало кто.

Заяц считал, что жить под землей ужасно, когда наверху светит солнышко, веет ветерок, плывут облака, шумят деревья. Птицы поют, цветы цветут, и повсюду зеленая травка и желтеющие хлеба.

- Так-то оно так, - ответил барсук, - но каково будет, если пойдет дождь?

- Дождь тоже дело неплохое, - возразил заяц. - И в дождь хорошо! Иногда не беда и промокнуть! Приятно после этого сушиться и ждать хорошей погоды.

- А зимние холода? - не соглашался барсук. - Мне в норе тепло, знай похрапывай в свое удовольствие. А ты сидишь, как чурка, в сугробе и мерзнешь.

- Ничего, - ответил заяц, - я заберусь под куст, вырою себе ямку - славно и уютно в ней. Смотри да любуйся, как восходит солнышко, как алеет на деревьях, как кружит вьюга, как по вечерам солнце снова садится за лес и на небе распускаются большие огненные цветы!

Барсук проворчал:

- Пустое болтаешь, на что мне это. Стоит ли глазеть на солнце, цветы да вьюгу, если лиса может найти тебя под любым кустом. Или какая-нибудь собака, а то и человек позарится на твою шкуру.

- Тогда, - возразил заяц, - я задам стрекача. Помчусь по заснеженным полям, только снег столбом. Никому меня не догнать. Ноги у меня быстрые.

Один крот был в восторге от норы Ураска.

- Вот где будет славное житье! - похвалил он. - Всегда темно, всегда тихо, всегда сыро. Ничего не слышно, ничего не видно. Глаза и уши там вообще ни к чему. Но зачем ты, Ураск, делаешь такую большую нору?

- Ну, чтоб было просторно и воздуха хватало, - ответил Ураск.

- Ни к чему это! - махнул лапой крот. - Чем теснее нора, тем лучше. А воздуха должно быть не больше, чем требуется для дыхания. И если ходы окажутся слишком широкими, не поймать тебе, Ураск, дождевых червей.

- А зачем они мне, - ухмыльнулся Ураск. - Зачем мне дождевые черви, если в лесу есть большие черви, настоящие змеи. Да еще морошка - ух, какая это вкуснятина! Потом разляжешься в норе - и только тогда поймешь, как прекрасна жизнь!

- Ну конечно, ты в своей норе бездельничаешь, а я тружусь, - обиделся крот, - работаю без передышки, добываю пищу - червей и личинок, - вот чем я занят. А ты только спишь там. Поэтому и не понять нам друг друга.

Мыши и землеройки тоже с одобрением отнеслись к норе Ураска. Они с завистью поглядывали на нее и не прочь были бы стать его квартирантами. Только Ураск, глядя на них, ворчал:

- Пошли, пошли отсюда, дорогуши! Кто без спросу залезет, того я тут же съем. Такое блюдо мне по вкусу.

И мыши и землеройки знали, что это правда, потому как Ураск ел их с не меньшим удовольствием, чем червей, ящериц, улиток и ягоды.

Но вот с луга прилетела маленькая жужжащая птичка, спинка у нее была коричневая, брюшко желтое. Она кружила около норы Ураска, иногда забиралась вовнутрь, ползала по стенам, выискивая маленькие углубления, и все время жужжала и шумела.

Поглядывал Ураск на эту птичку и ухмылялся. О, это была славная птичка, она нравилась Ураску. Вот если б она и правда у него поселилась!

- Ну, здравствуй, шмель! - сказал наконец Ураск, когда птичка, выглядевшая совсем старой, вылезла из одного отверстия, чтобы залезть в другое. - Что ты ищешь в моей норе?

- Зум-зум-зум! - ответил шмель. - Ах, это ты, Ураск! Здравствуй, здравствуй! Видишь, я занят. Ищу место для нового гнезда. Зум-зум-зум! Вечно я спешу, вечно тороплюсь. Потому что работы и дел у меня невпроворот. Зум-зум-зум! Жена ждет меня у речки на ольховом листочке. Она мечтает о новой квартире, чтобы растить там деток. А сама и понятия не имеет, где и как ее найти. Все мне приходится делать. Зум-зум-зум! Дух перевести некогда.

И шмель исчез в каком-то отверстии. Когда он оттуда вылез, У раек спросил:

- Ты что же, решил устроить гнездо в моей норе?

- Ах, это твоя нора? Зум-зум! - ответил шмель. - Мне все равно, чья она. Главное, чтобы мне подходила. Вижу, стены сухие, здесь можно жить. Только песок сыпучий, не сделать своды для гнезда. Зум-зум!

- Если хочешь, я принесу несколько камней, чтобы ты мог устроить хорошее гнездо, - предложил Ураск.

- Ах, камни... да, да, конечно, если бы между ними были просторные ходы... Зум-зум! А почему, Ураск, тебе так хочется, чтобы я поселился в твоей норе? - спросил шмель. - Или ты надеешься на мед из моего гнезда, зум-зум? Но на это не рассчитывай, у меня много детей, нам самим мед нужен.

Ураск махнул лапой.

- Твоей каплей меда не насытишься. Знаю, хозяйство у тебя небольшое. Того меда, что потребляет твоя семья, мне не хватит даже на то, чтобы его распробовать. Другое дело - пчелиное гнездо. Однажды я нашел колоду, в которой они поселились. Когда я ее разворотил - то-то был праздник! Жалили они меня, правда, нещадно, да у меня был порядочный слой жира под кожей, и они мне ничего не смогли сделать. Конечно, несколько дней я провалялся - в желудке - мед, а в коже - иглы. Однако я до сих пор облизываюсь! Нет, шмель, не из-за меда хочу я взять тебя в постояльцы, а из-за твоего жужжания. Понимаешь?

- Зум-зум, - пробормотал шмель. - Не совсем понимаю... Какое отношение имеет к квартире жужжание?

- Стало быть, имеет, - засмеялся Ураск. - Ты так приятно жужжишь и сладкий сон нагоняешь. Я буду лежать там, внизу, а ты будешь жужжать здесь, в коридорах, - просто замечательно! Вот это будет сон, настоящий сон.

- Ах, вот оно что! - прогудел шмель. - Это можно. Я согласен. Зум-зум. Сам я никогда не замечаю, жужжу я или нет. Мне кажется, что я вечно молчу, что я ужасный молчун.

Ураск довольно рассмеялся:

- Скажешь тоже! Жужжание все время следует за тобой, как песня. Лишь когда ты на месте сидишь, Тебя меньше слышно. Но и тогда ты не совсем замолкаешь. Тогда ты пищишь, верещишь и скрипишь. Хотя это случается редко. Большей частью ты жужжишь. И если еще солнце будет иногда светить через какой-нибудь ход в нору и ты где-нибудь будешь жужжать, то лучшего сна мне и не надо. Спи да слушай! Спи да слушай! Ну как, поселишься у меня? Платы я с тебя не возьму, а устрою тебе здесь, под сводом, хорошую квартиру из камней. Согласен?

- Согласен, - прожужжал шмель, - но ты мне больше не говори, что я всегда жужжу и что только из-за этого ты пускаешь меня на квартиру. По-моему, я очень тихий, всегда молчу. А ты говоришь, что я жужжу не умолкая. Это... это просто невежливо. Это неправда.

- Ладно, я не стану об этом больше говорить, - ухмыльнулся Ураск. - Ты самая молчаливая птичка из всех, кого я знаю. Хорошо! Возвращайся через два дня, к тому времени твоя квартира будет готова.

- Договорились, - ответил шмель и, жужжа, улетел. Нет-нет, он не просто жужжал, а бурчал, ворчал, бормотал, шептал - все вместе. И Ураск, слушая это, невольно оглянулся и усмехнулся лукаво. А может, он почувствовал, что от теплых солнечных лучей его клонит в сон.

4

К началу сенокоса нора была готова. Она имела восемь входов-выходов и два этажа. На верхнем этаже была большая просторная столовая, где Ураск мог отлично пообедать лягушкой, червяком, ящерицей, улиткой, заедая все это земляникой, морошкой или малиной. Внизу была спальня с широкой постелью, выложенной мягким мхом, прошлогодней травой и сухими листьями.

Ураск спал в своей новой квартире, а наверху, в проходах, гудели шмели. Их теперь было двое, и они жужжали почти целый день, так как никогда не сидели на месте, а все занимались делом: то строили гнездо, то запасались пищей. Ураск слушал их с удовольствием и думал о том, что вот и он может наконец расслабиться после тяжких трудов.

Жизнь Ураска была теперь, в общем, налажена: ночью он охотился, а днем спал. Только изредка он вставал и днем, чтобы сходить напиться к ручью, посидеть немного на солнышке да полюбоваться зеленеющими лугами. Потом он снова укладывался - и так то спал, то дремал. Стог, в котором он ночевал раньше, теперь исчез, и на лугу люди метали новые стога. Людей Ураск боялся: они уже причинили ему немало хлопот своими ружьями и собаками.

Однажды, когда Ураск сладко спал у себя в норе, он услышал шаги и шорох, доносившиеся сверху. Барсук тут же вскочил, прислушался, принюхался.

Да-да, то была наверняка собака! А где собака, там и человек поблизости.

Ураск тихонько пробрался в верхние ходы и украдкой выглянул в одно из отверстий.

Ага, это был всего-навсего маленький человек! Видно, детеныш человека, такой же детеныш, какие бывают и у зверей, - всегда гораздо меньше, чем они сами. Но с этим маленьким человеком оказалась и собака. Собака была тоже маленькая. И ружья у них не было. А это очень важно - с ружьем Ураск уже был хорошо знаком и знал его назначение. Без ружья ни человек, ни собака не могли Ураску ничего сделать. И Ураск приободрился.

Человек присел перед одним из входов и попытался заглянуть внутрь. Потом он взял камень и бросил в нору. Но это не причинило Ураску вреда. Он лишь усмехнулся.

Тогда человек стал науськивать собаку. Она с радостью пошла бы в нору, но у нее были длинные ноги, и ей пришлось бы продвигаться не иначе, как ползком. А так, разумеется, далеко не заберешься.

Долго они копошились возле норы, и Ураск ждал, что же они в конце концов предпримут. Следовало быть начеку.

Вдруг послышалось сердитое жужжание, ворчание, и шмели, как две разъяренные осы, набросились на мальчика и собаку. Мальчик стал отмахиваться от них руками, а собака прижала уши и опустила хвост. Не понравилось им это яростное жужжание. Мальчик считал, что укус пчелы - пустяк по сравнению с укусом шмеля. Быстро сбежали они с бугра и скрылись на лугу.

"Снова надвигается беда!" - тоскливо подумал Ураск, спускаясь вниз. Если они начнут его тут выслеживать, хлопот не оберешься.

Да, место здесь красивое, но ненадежное. На болоте было куда спокойнее и тише.

И Ураск решил быть настороже.

Ночью он пошел на охоту, но утром в нору не вернулся, а залег на некотором расстоянии, в густом кустарнике. Он и сам не отдавал себе отчета, зачем он это делает. Но что-то ему подсказывало, что нужно поступить именно так.

И вот около полудня, когда Ураск заснул, его разбудил шум шагов. Он заметил людей, идущих со стороны луга, и собаку. Эта собака выглядела совсем иначе, чем та, которую он видел вчера. У нее были короткие кривые лапы и большая морда, хотя сама она была маленькая. И людей было двое: маленький человек, приходивший накануне, и большой человек. У большого за спиной висело ружье!

Ураск задрожал, хотя погода была теплая. И тут же обрадовался: как хорошо, что он не в норе!

События разворачивались.

Маленькая кривоногая собака спустилась в нору Ураска и долго оттуда не вылезала. Люди стояли наверху и внимательно смотрели вокруг.

Ураск отлично понимал, что криволапая собака может свободно передвигаться в норе, ее короткие ноги как будто специально созданы для этого. Она облазила все там, но - впустую! Ураска-то в норе не было. А люди наверху внимательно следили, не выбежит ли Ураск из какого-нибудь хода, чтобы пальнуть в него из ружья.

Будь Ураск поближе, он услышал бы, о чем они говорят между собой и что приказывают собаке. Ураск, конечно, не понял бы их, но это было и ни к чему: Ураск и сам все знал.

- Его нет в норе, - сказал большой человек маленькому - это был хозяин покоса со своим сыном.

И крикнул собаке в нору:

- Ищи, ищи хорошенько, Такс! Ищи, ищи! Выгоняй! Не сдавайся, будь молодцом, Таксик!

Собака скулила внизу, но выгонять ей было некого.

- Должно быть, это покинутая нора, - решил хозяин. - Может, он переселился куда-нибудь... Или нет его дома?.. Ладно, завтра снова придем, посмотрим. И послезавтра. Если его и тогда не будет, значит, он перебрался в другое место или издох...

И люди с собакой спустились с пригорка, направляясь к лугу. Вскоре они исчезли за кустами.

Какое-то врожденное чутье подсказало Ураску: "Не ходи в нору! Не ходи!" И Ураск так и сделал. Ночью он раздобыл еду, но пить к ручью не пошел, - полакал воду прямо из лужи, а утром опять забрался в кусты.

В полдень, как и вчера, пришли люди с кривоногой собакой и ружьем. Собака залезла в нору, пробыла там довольно долго, но не лаяла, не урчала, не скулила и вылезла наконец разочарованная.

Большой человек сказал маленькому:

- Похоже, он переселился. Не иначе... Два дня подряд его нет... Ну что ж, завтра придем еще разок.

И повторилась та же история. Ураск не пошел в нору, ночью добывал пищу, ел и пил в стороне от дома и залег в кустах, где проспал до следующего дня.

Но ждать ему в тот день пришлось долго: люди все не появлялись. Наступил вечер, и Ураск хотел было направиться к норе, как вдруг увидел выходившую из кустов собаку, а за нею людей.

Собака сразу забралась в нору, но тотчас вернулась и больше не захотела туда идти.

- Вот так история! - сказал большой человек маленькому. - Он не живет здесь больше. Собака даже не хочет лезть в нору. Ей неинтересно. Ну и ладно. Сегодня поедем домой. Зимой можно будет опять приехать посмотреть. Может, вернется к зиме.

И они ушли.

Еще три дня и три ночи Ураск держался подальше от норы. Затем снова поселился в ней. Кругом было опять спокойно и тихо. Ни людей, ни собак. Косари исчезли с лугов. Там начала отрастать отава. По-прежнему утки плескались в ручье, косули паслись на лугу, и небо по ночам было усеяно звездами.

Ураск решил, что все опасности позади, и снова жизнь его потекла мирно и гладко. Днями напролет он спал в норе, время от времени грелся на солнышке, ночью ходил на охоту и по утрам, засыпая, слушал, как жужжат шмели. В ручье под холмом резвились рыбешки, старая щука плескалась наперегонки с утками. Однако это не тревожило Ураска.

Но вот однажды...

Однажды, когда Ураск возвращался с ночной охоты, сытый, разомлевший, мечтая, как растянется на своей мягкой постели, ему навстречу выскочило какое-то злое лохматое существо и крикнуло:

- Вон отсюда! Ураск опешил.

- Как это - вон?! Это же моя квартира!

- Ерунда, - ответило лохматое существо. - Это моя квартира. Понимаешь, ты, увалень?

Ураск немало удивился, а вместе с тем и испугался: ведь лохматым существом оказалась лиса.

Лиса - враг и соперник барсука: она тоже любит жить в норе, ест мышей, ягоды, а иногда червей и лягушек. Роста с барсуком они почти одного, но лиса более тонкая, стройная и гибкая, шуба у нее гуще, а кожа прочнее, но главное - зубы у нее куда острее барсучьих. Барсук рядом с лисой и впрямь увалень, туловищем похож на свинью, кожа у него нежная, а под кожей - толстый слой жира, отчего он еще неуклюжее. Он неповоротлив, у него ни гибкости, ни проворства лисы, а зубы хоть и большие, но гораздо тупее лисьих.

Все это вынуждает барсука бояться лису и отступать перед нею. Если он этого не сделает, то получит от лисы хорошую трепку. Лиса - настоящий хищник, она живет только охотой, не думая о завтрашнем дне и не делая никаких запасов. Нору ей рыть тоже лень, - такая работа ей не по нраву. Она считает себя барыней, живущей лишь для охоты и развлечений, - точно баронесса какая среди других зверей. Баронессу она напоминает еще и тем, что ведет себя надменно и нагло. Нахальства и плутовства у нее в запасе больше, чем у кого бы то ни было.

Про это Ураск слышал и раньше, а сейчас то же самое ему подсказывало чутье. Ведь и еж в свое время предупреждал Ураска, что лиса не оставит его в покое на новом месте, если только нора ей понравится. И вот беда нагрянула.

Ураск был молодым и сильным барсуком, ему еще не пришлось испытать на себе лисьи зубы. Он испугался, конечно, - это уж было у него в крови, - но все же не отступил, решив защищать свое жилище до последней возможности.

- Я построил эту нору, - пояснил он. - До сих пор я жил здесь. Почему же она твоя?

- Потому, - высокомерно заявила лиса, - что я сочла нужным сама здесь поселиться. Понял? Ты мог построить ее и жить в ней до поры до времени, но раз я взяла ее себе, значит, она моя, - и точка. Я не стану заниматься столь тяжелой и черной работой, как рытье норы, - это больше подходит таким, как ты. А теперь убирайся. Иначе...

И лиса оскалила зубы.

Ураск приготовился к бою. Лиса стояла в одном из ходов, высунув наружу голову. Нападать на нее было неудобно, потому что туловище ее было защищено и уязвимой оставалась лишь голова. А эта маленькая лохматая голова была вооружена острыми зубами.

Ураск прикинулся, будто собирается уходить. Лиса проводила его взглядом. Дойдя до противоположной стороны норы, Ураск вдруг вскочил в другой вход, надеясь внезапно очутиться за спиной у лисы.

Но лиса перехитрила его, она догадалась о намерении барсука. Не успел Ураск добраться и до середины норы, как лиса, оскалив зубы, бросилась ему навстречу и атаковала.

Последовала короткая яростная схватка, и Ураску поневоле пришлось отступить: лиса была ловкой, верткой и кусалась гораздо быстрее, чем барсук. Главное же, борьба происходила в тесной норе, где толстый неуклюжий Ураск не мог двигаться так проворно, как лиса.

К тому же кожа у барсука нежнее, шуба тоньше, а зубы тупее. Поэтому тело Ураска скоро покрылось ранами, тогда как сам он не везде мог прокусить покрытую густой шерстью шкуру лисы.

Боль и страх, что лиса может прикончить его, вынудили Ураска бежать. В панике выскочил он из норы и помчался к лесу.

Лиса засмеялась ему вдогонку:

- Спокойной ночи, куманек! Надеюсь, мы не скоро увидимся. Иначе... Сегодня тебе удалось спастись, но как в другой раз - еще неизвестно.

Жалобно повизгивая, Ураск пробежал несколько километров, потом бросился под куст и принялся зализывать раны.

Для Ураска наступили печальные, тяжелые дни. В норе его поселилась лиса-баронесса и теперь наслаждалась там плодами его труда, а сам он должен ютиться в кустах, страдая от холода и дождя. Правда, стоял еще только конец лета, но Ураску, привыкшему спать в норе, нелегко было коротать прохладные ночи под кустом.

Главное же - какая несправедливость! Кто-то явился, завладел результатами его долгих трудов, да еще и издевается. Обидно ужасно. Не за горами и зима, надо будет устраиваться на зимнюю спячку - таков уж закон природы. Но коли нет норы, куда денешься? Ураск спал зимой не потому, что был ленив. Такова необходимость - ведь зимой негде добывать пищу: нет ни червей, ни ящериц, ни лягушек, ни букашек, ни корешков. Поэтому бедный Ураск должен за лето хорошенько отъесться, накопить жиру, чтобы проспать всю зиму в своей глубокой норе. Ну, а если норы нет? Неужели делать новую? И успеет ли он построить ее до холодов? Если же успеет, то и ее может захватить какая-нибудь лиса. Ураск был в отчаянии.

Он поделился своим горем с другими лесными зверями и птицами. Но никто не знал, как ему помочь. Еж посоветовал обратиться к медведю. Но медведь тоже был барин, друг лисы, и хитрая лиса умела его обманывать. Пожалуется кто на нее медведю - лиса тут же принесет косолапому зайца или рыбу и перескажет все по-своему - врет бессовестно. А медведь, бестолковый, верил больше тому, кто умел ему угождать да льстить. Лиса была барыней и отъявленной пройдохой, медведь же считался владыкой лесов, так звали его и звери и птицы. Но верно и то, что хитрюгу барыню владыка лесов любил больше, чем других зверей, которые были честнее лисы. Значит, и сам владыка тоже был не без греха, брал подарки, где только мог, и правду находил там, где ему было выгоднее.

Посоветовали Ураску обратиться к волку. Но волк был еще большим врагом барсука. И если ему попадался барсук, он его просто-напросто съедал. Ищи у такого справедливости! Да и не было волка поблизости, что следовало считать немалым счастьем для Ураска: иначе, может, его и на свете уже не оказалось бы.

Однажды, печально слоняясь по лесу, Ураск набрел в чаще на собаку, которая лежала на земле и не встала, даже когда барсук приблизился к ней.

Это очень удивило Ураска, и он долго стоял в стороне, раздумывая, что ему делать - убежать или подойти. Собаки ведь тоже враги барсука, хотя не такие лютые, как лиса. Они могли иногда преследовать Ураска, но убивать его не хотели. Только маленькие коротконогие собачонки залезали в нору барсука и кусали его там, чтобы выгнать под пули охотников.

У собаки, лежавшей под кустом, ноги были длинные, - Ураск никогда не встречал ее прежде в лесу. Но почему она лежит - не встает и даже не собирается преследовать Ураска? Непонятно!

Ураск подошел поближе и наконец спросил:

- Почему ты не встаешь и не преследуешь меня? Собака ответила:

- Я ранена и не могу ходить. Я скоро умру! Ураск изумился еще больше и подошел почти вплотную к собаке.

- Странное дело! Такого я еще никогда не видал, чтобы собака умирала в лесу! Кто тебя ранил?

- Человек.

- Человек - собаку? Такого я никогда не слыхал!

- Да, это был чужой человек, не мой хозяин, - простонала собака. - Он увидел меня в лесу и выстрелил из ружья. Я пыталась спастись, но дальше бежать не хватило сил.

- А где твой дом?

- Мой дом там, на хуторе, за лесом. Я дворовая собака; так, шутки ради, побежала в лес погоняться за зайцем. Но чужому человеку это, видно, не понравилось. От других собак я слыхала, что нам не разрешается бродить по лесу. И вот я наказана. Что же делать. Никто не заставлял меня быть такой легкомысленной и гоняться за зайцем.

- А ты что, не ешь зайцев? - поинтересовался барсук.

- У меня дома хватает еды, - ответила собака. - Мне незачем есть зайцев. Легкомыслие погнало меня в лес. И теперь вот приходится умирать.

Барсуку стало жаль такую справедливую и честную собаку. Он впервые убедился, что собаки бывают разные.

- Может быть, ты не умрешь, - проговорил он.

- Да нет, - ответила собака. - Хотя рана моя и не очень серьезная, но я могу умереть от голода. Уже четыре дня у меня не было во рту ни крошки. Хорошо еще, что рядом лужа, из которой можно напиться.

- Как же так! - ужаснулся барсук. - Четыре дня не есть! Я бы на твоем месте давно умер! А что ты ешь? Я принесу тебе чего-нибудь.

- Хлеб ем... - сказала собака.

- Что это такое? - удивился барсук.

- Хлеб - это хлеб, - удивилась, в свою очередь, собака. - Разве ты не ешь хлеба?

- Понятия не имею, что это!

- Вполне возможно, что его нет в лесу, - согласилась собака. - Ну, конечно, ведь его делают люди. Ну, а суп...

- И этого я не знаю, - потряс головой барсук.

- Верно, и это делают люди. И кашу тоже... А что же ты ешь здесь, в лесу?

- Червей, - ответил барсук. - Улиток, ящериц, лягушек, ягоды.

Собака вздохнула.

- Я всего этого не ем! Червей! Фу! Мне даже дурно становится, как только об этом подумаю! Или лягушка! Ужас! Но разве у тебя нет здесь хотя бы мышей?

- Мыши есть! - обрадовался барсук. - Даже я их ем. И тебе могу принести. Ты, может быть, и рыбу ешь? Здесь в ручье водится рыба.

- Рыбу ем, - сказала собака. - Если пойдешь ловить рыбу, принеси из ручья длинный, похожий на осоку, омежник. Это для меня лекарство.

- С удовольствием.

Так барсук спас собаку от смерти.

5

Вскоре собака выздоровела, и барсук рассказал ей о своей беде, о том, что лиса выгнала его из норы и теперь он должен скитаться, не имея ни крова, ни пристанища.

Собака пообещала в благодарность помочь барсуку.

- Правда, я еще не совсем здорова, - сказала она, - но с лисой как-нибудь справлюсь. Покажи мне, где она живет, и я ее так проучу, что она побоится и близко подходить к твоей норе.

- А достанешь ли ты ее, - усмехнулся барсук, - у тебя ноги длинные, и тебе не влезть в нору. Хотя ты, конечно, сильнее лисы: ты ведь гораздо больше. Но это и плохо, потому что, если ты даже и залезешь в нору, все равно не сможешь там передвигаться. А лиса будет тебя кусать - с любой стороны доберется.

- Не беда, - ответила собака. - Я и не полезу туда. Я буду подстерегать лису около норы. А когда она выйдет - тут и схвачу ее.

- Неплохо придумано, - согласился барсук. И они принялись караулить лису.

Но лиса была хитрая. Она заметила, что Ураск подружился в лесу с собакой, и потому стала особенно осторожной. Теперь, выходя из норы, она долго принюхивалась и озиралась по сторонам. Вылезала лиса из какого-нибудь хода тайком и так бесшумно, что собака с барсуком ее не замечали. Лиса уже давно была в лесу, а они продолжали сидеть и ждать ее перед норой. Кумушка наблюдала за ними из-за куста и посмеивалась себе в усы.

Так же возвращалась лиса и обратно. Воровски, тайком проскальзывала в один из ходов и, сидя в норе, хихикала над теми, кто напрасно поджидал ее наверху, ведать не ведая, что умный противник уже дома.

- Так ничего не выйдет, - сказала наконец собака после нескольких дней пустого ожидания. - Она хитра и способна на всякие фокусы. Нужно поступить иначе. Ты, Ураск, садись перед норой, а я пойду в ближний лесок. Если она выйдет из чащи или из норы, то подумает, что ты один, и нападет на тебя. А ты задержи ее до тех пор, пока я не подоспею на помощь. И тогда уж я ей задам трепку!

Так они и сделали.

Но лиса есть лиса, и хитрости в ней куда больше, чем могли предположить ее противники. Когда она вышла из лесу и увидела сидящего перед норой Ураска, то сразу догадалась, что здесь что-то неладно. "Барсук один не отважился бы сидеть тут, значит, собака где-то недалеко", - подумала лиса и опять усмехнулась.

И правда, не будь собаки, барсук, конечно, не сидел бы там. Его бросало в дрожь при одной мысли о лисе, даже когда собака находилась поблизости, но ему стыдно было признаться своему новому другу, что он трусит.

Лиса забралась в нору, даже не обратив внимания на барсука, как будто его и не было. Ведь если бы она не поняла, что собака близко, то тут же набросилась бы на Ураска.

- Ну и мошенница! - рассердилась собака. - Никак ее не ухватить! Ладно, теперь сделаем так: ты зарой все входы, кроме одного, а я стану около него стеречь. Сейчас она в норе, но в конце концов голод должен выгнать ее оттуда. Больше ей деваться некуда. А там посмотрим!

Ураск зарыл семь входов-выходов, а перед восьмым засела собака.

Собака сидела день, сидела два, - время от времени барсук приносил ей поесть, но лиса и носа не показывала.

- Умерла она, что ли? Или боится наружу выйти? - удивлялась собака. - Так трусит, что готова скорее умереть?

И тут она увидела, как у дальнего хода мелькнул лисий хвост.

При осмотре выяснилось, что лиса потихоньку разрыла ход и, выбравшись таким путем, побывала в лесу - возможно, она проделывала это уже не первый раз. Разрыть рыхлый песок совсем нетрудно.

- Теперь, - сказала собака барсуку, - не остается ничего другого, как зарыть все ходы, но как следует! Чтобы она никак не могла выбраться! Пусть умирает с голоду - она это заслужила. Чего она издевается над тобой и меня дурачит! Ее злодеяниям нет границ. Она не только нас с тобой обманывает, - вся ее жизнь - сплошное жульничество.

Барсук согласился с собакой и начал заделывать отверстия - основательно и по возможности плотнее. Однако лиса - у нее на такие вещи тонкий нюх - догадалась, наверное, что творится наверху, и неожиданно, когда собака и барсук возились у одного из ходов, выскочила из норы и помчалась к лесу. Собака - за ней. Но собака после болезни еще не совсем окрепла и не могла нагнать ее. Лиса бросилась в кусты и исчезла. Собака долго бегала по следу, но поймать лису ей так и не удалось.

- Теперь она не скоро вернется, - решила собака. - На всякий случай зароем все отверстия, кроме одного, а сами засядем поблизости. Если она придет, то сможет попасть в нору только через этот вход - и мимо меня уже не проскочит.

Так и поступили. Но лиса не показывалась. Собака сказала барсуку:

- Я давно не была дома. Мне надо повидать хозяина. Иначе он подумает, что я умерла, и возьмет себе новую собаку, а меня больше не впустит во двор. Я схожу домой, побуду там несколько дней, а потом приду тебя навестить.

К тому времени, наверно, лиса явится и заберется в нору через этот незаваленный вход. А ты следи, чтобы все остальные отверстия были закрыты наглухо - тогда уж я изловлю ее.

- Я не смогу этого сделать, если не будет тебя, - печально ответил барсук. - Если я начну действовать один, лиса выйдет из норы, нападет на меня и прогонит... Без тебя я ничего не смогу.

Собаку это очень огорчило, но тем не менее она все же решила сбегать на несколько дней домой. Иначе ее собственные дела пострадают. Она ушла, пообещав вскоре вернуться. Но в тот же вечер возвратилась лиса, показала убегавшему барсуку зубы и снова поселилась в норе.

Наступила осень. Похолодало, зарядили дожди, сердце у барсука ныло. Где и как проведет он зиму? Перелетные птицы кружились в небе, еж строил себе на зиму гнездо, перебрались на зимние квартиры черви и лягушки. А у барсука не было крова.

Он ждал возвращения собаки, но время шло, а собака не появлялась. То ли с ней что-то случилось, то ли ее теперь не отпускали далеко от дома, - этого барсук так и не узнал. Дни становились холоднее, ночью земля нередко покрывалась белым инеем.

Тогда барсук набрался храбрости и решил: будь что будет, чему быть, того не миновать, но я должен сам отстоять свое жилье. Лучше погибнуть, чем такое терпеть: кто-то пользуется плодами твоего труда, а ты помирай на холоде.

Ураску вспомнилось, как он весной сражался с хорьком. Тот тоже, сидя в стогу, нагонял на Ураска страх, но когда они вступили в борьбу, хорек оказался не таким уж и сильным противником, каким мнил себя. Конечно, лиса гораздо крупнее хорька, лиса всегда побеждала барсука, - впрочем, барсук сам слишком робок. А если взять да решиться и не трусить... Или если даже бояться, то не забывать, что иного выхода нет: либо жизнь, либо смерть... либо замерзнуть, либо умереть от зубов лисицы... Будь что будет.

Ураск знал, что в общем-то он сильнее лисы, но он не такой ловкий и зубы у него не такие острые, как у лисы. А если противопоставить изворотливости противника и его острым зубам силу и крепость своих челюстей?

Прошлый раз они схватились в норе. Там было тесно, и лиса могла пользоваться своей гибкостью и ловкостью, тогда как Ураску мешало то, что он толстый и неповоротливый. Шкура Ураска оказалась очень нежной и чувствительной к укусам, не то что у лисы. Но если борьба произойдет в другом месте, где у лисы не будет таких преимуществ или где у нее не окажется возможностей так кусаться? Что тогда?

И однажды, когда лиса вышла из чащи и направилась к норе, Ураск набросился на нее из-за куста. Место тут было открытое, не то что тесная нора, и для барсука более выгодное. Лиса барахталась под ним, но Ураск крепко держал ее за шкирку и больно кусал. Для лисы уже одно то, что барсук осмелился напасть на нее, явилось большой неожиданностью. Она пришла в ярость, фыркала и визжала от боли и злости. Наконец ей удалось сбросить Ураска, И теперь напала она. Ловко подпрыгивая, лиса впилась зубами в Ураска и в нескольких местах прокусила его нежную кожу. Из ран заструилась кровь. Это была известная уловка лисы, благодаря которой ей удавалось до сих пор обращать барсуков в бегство. Однако Ураск решил стоять до конца - пока хватит сил.

Неожиданно барсук снова напал на лису и сбил ее с ног. То, что он был тяжелый, сейчас помогло ему, а лису ее легкий вес погубил. Ураск схватил своими крепкими челюстями упавшую на спину лису за горло. Как ни пыталась лиса освободиться, как ни вертелась, как ни царапала брюхо Ураска когтями, барсук не разжимал челюстей и стискивал их до тех пор, пока у лисы не перехватило дыхание.

Лиса жалобно заскулила, умоляя пощадить ее, но Ураск ответил:

- Знаю я тебя! Отпусти тебя и оставь в живых, так ты схитришь и скоро опять окажешься в моей норе - а там мне с тобой не справиться. Не жди пощады! Щадить можно честного противника, а не такого, кто стремится жить за чужой счет!

И барсук держал за горло своего врага до тех пор, пока тот не испустил дух.

И вот Ураск встал, торжествуя победу, и гордо отряхнул свою израненную шкуру. Смелость и решительность принесли победу. Не побори он в себе страха перед лисой, он лишился бы норы и погиб зимой от холода.

Ураск снова поселился в своей норе и с тех пор уже не боялся лисиц. А те вскоре узнали, что Ураск прикончил одну, им подобную, и не отваживались его беспокоить.

Ураск жил долго и прославился как храбрый зверь.


Содержание:
 0  вы читаете: Рассказы о животных Jutte loomadest : Рихард Рохт  1  Наказанная жадность : Рихард Рохт
 2  Дома и в лесу : Рихард Рохт    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap