Приключения : Природа и животные : Глава четвертая

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  4  5  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  136  137

вы читаете книгу




Глава четвертая

В первый же выходной день Витька отправился на Горячие ключи. Там даже зимой, среди снега, можно было искупаться в горячей воде. К тому же идти туда надо было по берегу океана и по тайге. Все это ему не терпелось увидеть, поэтому в субботу утром он был уже на берегу океана.

На земле лежали сугробы, а по океану катились волны. Между снегом и водой тянулась прибойная полоса, «прибойка» — ровный, как асфальт, черный морской песок. «Наверное, перегорел в вулканах», — подумал Витька. Он стоял на черном песке на грани, где самый большой материк соприкасался с самым большим океаном. Белые пенистые языки подкатывались к ногам. На бесконечные спины волн, идущих из далекой дали, можно было смотреть без конца, как на огонь костра. Как нескончаемый водопад, шумел прибой. Излучиной до синей дали выгибался берег. Далеко впереди сквозь кисею туманной дымки просвечивали скалы Кроноцкого полуострова. Под ногами хрустели ракушки, обломки панцирей крабов. На волнах стайки зимующих уток словно катались с гор, только не сверху вниз, а снизу вверх — утки, как поплавки, всплывали на каждый новый вал.

Вдруг проглянуло солнце. Как будто с переводной картинки сняли серый слой, и краски обнажились во всей их чистоте и яркости. Редкие зеленоватые льдинки сверкали на пепельном, усыпанном мелкими звездочками ледяных кристалликов песке. Сизокрылые чайки, замерев, стояли на «прибойке», а в стороне, отливая черным пером, важно прохаживался ворон. Совсем близко всплыли на волне расцвеченные солнцем утки–морянки. Маленькая стайка черных турпанов, похожих на тетеревов, с белыми отметинами на крыльях, пролетела мимо Витьки и, брызнув сверкнувшей на солнце водой, опустилась неподалеку от морянок. Нерпичья голова показалась за третьей волной. Осматриваясь, нерпа поднялась повыше, показала из воды не только голову, но и часть груди. Издали она была похожа на полузатонувшую в воде большую толстую бутылку.

На песке, как громадная елочная игрушка, лежал стеклянный шар в ярко–лимонной капроновой оплетке — поплавок трала. Такой красивый, хоть бери его с собой и вешай дома под потолком как украшение. Рядом лежал абажур от настольной лампы с бежевым лучистым рисунком. Витька хотел взять его в руки, но абажур примерз к «прибойке». Тут только догадался, что это замерзшая медуза. Неподалеку вмерзли «абажуры» еще крупнее.

Слева, вдали, поднимались горы. Они были такими крутыми, что на склонах не мог удержаться снег, и горы стояли высокой красноватой стеной. За ней курился дымок. Трудно было свыкнуться с мыслью, что дымит не какой‑нибудь заводик, а настоящий вулкан, который вдруг может извергнуть реки лавы.

К берегу подступала каменноберезовая тайга. Вершины берез, которые стояли ближе к океану, были будто подстрижены, причесаны ветрами. Камчатская тайга оказалась совсем не такой, как представлял ее Витька. Не было ни одного хвойного дерева. Только серые каменные березы, почти не похожие на те березки, которые остались дома. Здесь они как старые яблони — корявые, растопыренные. Кора потрескалась, как будто на стволы налипли серые щепки. Деревья стояли редко, как в парке. Снег утопил весь подлесок. Иным деревьям было не по одной сотне лет, и, может быть, какие‑то из них видели бывавшего в этих местах Крашенинникова. Эти деревья и дали название тайге в этих местах — каменноберезовая.

На склоне распадка тени деревьев разрисовали снег, как шкуру зебры. Из‑под наклонной березы как будто из пращи бросили зайца. Длинным прыжком он выскочил с лежки и поскакал поперек теней. Но поскакал не очень быстро, словно пробуксовывал.

Витька увидел след, похожий на след куницы, только крупнее, и понял — пробежал соболь. Его следы он видел первый раз в жизни и пошел по ним посмотреть, что делал в тайге настоящий таежный зверек. Соболь шнырял из стороны в сторону, пока не поднял с лежки зайца и не погнался за ним.

Снег после метели был странным: на нем печатались все следы, но под легкой порошей образовалась тонкая корочка наста, которая держала соболя и совсем не держала зайца. Он глубоко пробивал лапами снег, а соболь бежал поверху. И вскоре Витька нашел прикопанного снегом зайца. Есть его соболь не стал.

Витька долго петлял по соболиным следам и отыскал еще двух зайцев, тоже закопанных в снег. У каждого за ушами были отметины зубов — капельки крови. Соболь заготавливал зайцев впрок.

Вдруг Витька увидел заметавшегося впереди зайца. Зверек бежал не прямо, а прыгал из стороны в сторону. На него, подобрав крылья, пикировал белоплечий орлан. Заяц мотнулся назад, а орлан только повел крылом и точно угодил на него.

Присев отдохнуть на низкий кривой сук, Витька увидел странного, совсем неизвестного ему зверька. У него была непомерно большая голова и белое, гибкое туловище… Только когда зверек подбежал совсем близко, оказалось, что это всего–навсего ласка, тащившая в зубах пойманную полевку. Она юркнула с добычей в продушину под наклонным стволом.

В другой раз, когда Витька тоже тихо сидел на месте, к нему припрыгнул заяц. На человека он обратил внимание, только когда был от него шагах в десяти. Сел и недовольно стал топотать попеременно то одной, то другой задней ногой. Витька не шевелился. Заяц посидел и принялся умываться, как кошка, только не одной лапой, а сразу двумя. Потрет мордочку, часто–часто помашет перед собой лапками и опять умывается…

А к концу дня Витька увидел рысь. Она шла у самого края обрывистого каньона. У Витьки застучало в висках. Пятнистая шерсть крупной, высоконогой кошки показалась ему изумрудной. Он хотел подойти ближе. Но рысь заметила его, спрыгнула с обрыва и затаилась где‑то среди выступов скалистой стены. Вроде бы и негде спрятаться — все видно. А рыси не было. Она была, пока не знала, что рядом человек. А только узнала — и нет ее. Сколько ни вглядывайся в камни — не найдешь.

После недавней пурги не осталось никаких примет лесной тропы. Витька неуверенно шел по просвету между деревьями, похожему на тропу. «Не задавайся далеко влево и не жмись к океану» — вот все, что мог сказать Гераська о том, как пройти на ключи. Он был уверен: приметы тропы остались, и не вдавался в подробности. Может быть, опытный глаз и нашел бы среди ровного снега тропу. Но Витька чем дальше шел по тайге, тем больше сомневался, правильно ли идет. В редкой каменноберезовой тайге в какую сторону ни глянешь, всюду можно рассмотреть уходящий вдаль просвет, вроде бы похожий на тропу. Витька пошел напрямую, надеясь, что наткнется на Горячие ключи. Ведь это не только маленькое озерцо, но и впадающая в океан речка, километра четыре длиной.

Выбираясь из глубокого распадка, Витька понял, что окончательно сбился с пути. Не могли же люди карабкаться по таким распадкам, чтобы попасть на ключи. Он не боялся заблудиться в тайге, где с одной стороны почти всегда виден хороший ориентир — горы, а с другой — доносился шум океанского прибоя. Правда, уже едва слышный. В крайнем случае можно было по «прибойке» ночью идти в поселок.

Получилось так, что ночь наступила раньше, чем Витька ожидал. Случалось, лыжи начинали скользить в распадок по незаметному в темноте уклону, и, чтобы не разбиться о деревья, приходились падать в снег.

Пришлось повернуть к океану, чтобы по «прибойке» брести назад, в поселок. Но до берега еще надо было дойти. Океан шумел уже близко, когда на пути встретился еще один глубокий распадок, на дне которого чернел ручей. Витька пошел вдоль него по самому краю, где не было берез. Но не было там и земли. Он шел по снежному козырьку и понял это, только когда рухнул вниз и в груде снега покатился в распадок. «Внизу вода!» Витька лихорадочно хватался за снег, но не смог удержаться на склоне и спиной упал в воду. Тут же вскочил на ноги, выбрался из ручья — он был мелким, чуть выше колена. С перепугу не сразу понял, что вода в ручье теплая. И воздух над ним пропитан теплом и паром.

Это был Горячий ключ. Где‑то в его верховьях стояла избушка. Идти по распадку на лыжах нельзя — склоны круто опускались к воде. В высоких резиновых сапогах Витька зашел в воду и, лыжей щупая дно, побрел по ручью. В мокрой телогрейке было холодно. Брюки тоже промокли, вода хлюпала в сапогах, но ноги не мерзли — вода теплая.

Ноги подкашивались. Витька хотел упасть в снег, полежать, отдохнуть. Но подумал: «Почему же на снег?» — и стал раздеваться. Снял всю одежду, горкой сложил на снегу, а сам лег в теплую воду ручья. Она была даже горячей! Среди снегов такая вода казалась чудом. Лежал, как в ванне. Пододвинул под голову плоский камень, и, если бы не плечо, которое выступало из воды и мерзло, о лучшем отдыхе нельзя было и мечтать. А так приходилось то и дело переворачиваться с боку на бок, греть то одно, то другое плечо.

Усталость брала свое. Витька задремал. Над распадком сверкали колючие звезды. Ворочаться уже не хотелось. Чтобы не мерзло плечо, в полусне рукой плескал на него воду…

По берегу что‑то быстро двигалось. Витька приподнял голову и с облегчением увидел, что это лисица. Опустив к снегу нос и так же низко держа хвост, она бежала по берегу. Витька потихоньку шлепнул по воде рукой, и лисица тут же пропала.

В ручье Витька хотел только немного отдохнуть, потом напялить полумокрую одежду и идти дальше. Но подумал, что лучше и не надо ночлега. Совсем не хотелось вставать с отполированного водой ровного каменного ложа… Витька дремал, открывал глаза, всматривался в темноту и опять дремал. Проснувшись среди ночи, он видел, как луна разбрызгала по речке серебро, потом убрала его, скрывшись за тучку…

Когда Витька окончательно проснулся, ему показалось, что он попал в сказку. Было уже совсем светло, он лежал в теплом ручье, а к голубому небу вздымались ослепительные от снега сопки. Между ними по зеркальной воде маленького озера грациозно плавали лебеди. Неспешно, один за другим, они плыли вдоль берега. Первый задевал ветки прибрежных кустов, с них сыпался иней, и над белыми птицами вспыхивала маленькая снежная радуга. Лебеди зимовали на крохотном озерце среди снегов, на котором в незамерзающей теплой воде и полоске травы сохранился кусочек лета. Сочная, яркая зелень подсвечивала изумрудным светом сугробы берега…

Такая же полоска травы тянулась и вдоль теплого ручья. На зеленых листочках, как летом, сверкали росинки. Витька привстал. Лебеди шумно захлопали крыльями и улетели.

Вверх по ручью он увидел избушку. Ночью не дошел до нее совсем немного. Из избушки вышел дед, случайно взглянул вдоль ручья и опешил, приоткрыв беззубый рот:

по ручью, время от времени окунаясь в воду, шел голый человек.

Витька вышел из ручья и до избушки пробежал босиком по снегу.

— Здрасть, — сказал он деду.

В избушке Витька облачился в дедову одежку и сходил за своей.

— Где бы посушить? — спросил он, не видя в доме печки.

— Печки нету, — подтвердил дед. — Ключом отапливаемся. От самого Горячего вода самотеком по батареям идет и с другого конца сливается. Не больно жарко, не больно холодно.

Отогревшись, Витька поведал деду, что с ним приключилось, как заночевал в теплом ручье.

А дед с охотой принялся рассказывать, от каких болезней лечат эти ключи.

— Охотник есть в Туманове. Простыл, парализовало и руки и ноги. На нарте привезли. А обратно сам ушел, на лыжах. У того вон ключа лет сорок назад проказу лечили. Я там ревматизм выгнал… Другому мужику медведь кожу с головы спустил. Трое суток изодранный лежал. Помирал совсем, пока нашли. А потом только полоска на затылке заметной осталась. Все приросло.

Деду показалось, что Витька слушает с сомнением.

— Вот и врач у нас новый все сомневался. А как сам с какой болезнью не сладит, стал на ключи посылать, для пробы. Теперь в газетах за эти ключи пишет. Иные жалуются: «Не помогает». Искупается два раза и думает — все болезни вылечил. Профессор и тот, поди, сразу не вылечит. Только у ребятишек все царапины, все порезы за день, как живой водой, затягивает. А серьезную болезнь прогреть надо, пропарить с месячишко. До меня тут семья жила. Куры у них были. Зайдут, где помельче, и стоят. Медведица с медвежонком ходила. Скрюченная, как горбыль. Значит, целебная вода: зверь зря сидеть не будет.

В полдень, когда высохла одежда, Витька пошел назад, в поселок. Оказалось, со стороны ключей на деревьях сохранились у тропы старые затески.


Содержание:
 0  Мой знакомый медведь: Мой знакомый медведь; Зимовье на Тигровой; Дикий урман  1  Мой знакомый медведь
 3  Глава третья  4  вы читаете: Глава четвертая
 5  Глава пятая  8  Глава восьмая
 12  Глава двенадцатая  16  Глава шестнадцатая
 20  Глава двадцатая  24  Глава двадцать четвертая
 28  Глава двадцать восьмая  32  Глава третья
 36  Глава седьмая  40  Глава одиннадцатая
 44  Глава пятнадцатая  48  Глава девятнадцатая
 52  Глава двадцать третья  56  Глава двадцать седьмая
 60  Глава вторая  64  Глава шестая
 68  Глава десятая  72  Глава четвертая
 76  Глава восьмая  80  Глава вторая
 84  Глава шестая  88  Глава десятая
 92  Глава четырнадцатая  96  Глава восемнадцатая
 100  Глава двадцать вторая  104  Глава двадцать шестая
 108  Глава первая  112  Глава пятая
 116  Глава девятая  120  Глава тринадцатая
 124  Глава семнадцатая  128  Глава двадцать первая
 132  Глава двадцать пятая  136  Глава двадцать девятая
 137  notes.html    



 




sitemap