Приключения : Природа и животные : продолжение 18

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу





А когда мы все-таки увидели лося, то совершенно случайно и до того близко, что задним числом я поражаюсь, до чего мы рисковали, фотографируя его как безумные, но хотя бы у нас есть доказательства, что это действительно произошло.

Мы уже видели вапити, чернохвостых оленей и толсторогов, мы видели столько барибалов, что потеряли им счет, и еще мы видели беркута, которого Чарльз углядел в бинокль на скале над озером Эмеролд. А кроме того, в чаянии лося мы часами поджидали у лизунцов, отдавали себя на съедение комарам у болотистых оконечностей озер, прятались за стволами в тех уголках леса, где они паслись (так, во всяком случае, нас заверяли), но так и не сумели увидеть хотя бы одного.

А впрочем, я не думала, что в этой встрече может быть что-то особенное. Судя по фотографиям, лось был попросту крупным, неуклюже сложенным оленем. Безобразно карикатурный из-за огромного носа, смахивающего на футбольный мяч. И настолько плодовитый, если верить книгам, что в этих краях число лосей почти не уступало числу рогатого скота. И только потому, что нам не удавалось его увидеть, встреча с ним обрела такую важность. Но когда она все-таки произошла…

К этому времени мы уже порядочно попутешествовали. Побывали в Британской Колумбии, пересекли Великий водораздел, перебрались через реку Кикинг-Хорс и прошли пешком по следам истории по железнодорожным путям вниз по каменистым склонам Биг-Хилла. Сколько раз мы пели «Сорвался поезд под уклон, и он гудел, и он гудел» и даже ни на секунду не задумывались, что это действительно произошло с реальным поездом на крутом склоне в Британской Колумбии, и нам в голову не приходило, что в один прекрасный день мы окажемся на месте этого происшествия и увидим внизу опрокинувшийся паровоз. Во всяком случае, один из паровозов. Видимо, случалось это не так уж редко.

В восьмидесятых годах прошлого века, когда строилась Канадская Тихоокеанская железная дорога через всю Канаду, инженеры обнаружили в обрывах перевала Кикинг-Хорс залежи цинковой руды, необходимой для производства латуни, и там быстро вырос большой рудничный поселок. И вместе с железнодорожными рабочими в поселке по соседству рудокопы образовали одно из тех буйных сообществ, форпостов цивилизации, которые описаны в стольких романах, — мирок бесшабашных молодчиков, тративших свои заработки на выпивку и азартные игры. Мирок, где не было места женщинам.

Человеческая жизнь ценилась так дешево, что они играли даже на нее. Они бились об заклад, заложил ли человек, бросивший работу на прошлой неделе, последнюю динамитную шашку в забое или нет. А если да, забьет ли тот, кто занял его место, костыль в нее или нет. Сумеет ли машинист остановить поезд на спуске, если он сорвется с тормозов. А сами машинисты заключали пари, какое расстояние они сумеют преодолеть вверх по склону, не подбрасывая топлива.

Теперь внутрь горы пробит спиральный туннель, но прежде Биг-Хилл был одним из самых опасных перегонов на Западе. Таким крутым, что от главного пути ответвлялись три запасных, чтобы в случае необходимости машинисту было куда свернуть. Если поезд начинал катиться вниз слишком быстро и единственный ручной тормоз не срабатывал, машинист пытался воспользоваться такой веткой у стрелок, где стрелочник дежурил круглые сутки. Если он определял, что поезд спускается нормально, то переключал стрелку, если же нет, он оставлял ее в открытом положении и машинист сворачивал на ветку. Но если поезд успевал развить слишком большую скорость, это помогало мало — паровоз несся по ней так, что сходил с рельсов. Но, как объяснил нам местный историк, «они не загромождали главный путь».

Он же показал нам под откосом среди бурьяна проржавевший паровоз, так и не лишившийся старомодной высокой трубы и остатков деревянной решетки скотосбрасывателя. И, он же показал нам чуть дальше внушительную скалу, расколовшуюся пополам, когда в нее ударился другой сошедший с рельсов паровоз, — на ней еще видны пятна копоти и масла. И он же рассказал нам историю, которая не была переложена в песню, — историю о машинисте, который повел свой паровоз вверх по склону, заключив самое дерзкое пари из всех.

Поспорив, что он одолеет подъем без остановки (до тех пор пределом была половина склона), он развел пары, завинтил предохранительные клапаны — хотя нормально, чем сильнее поднималось давление в котле, тем шире их открывали, — заключил еще пару пари и повел паровоз на подъем.

— И как высоко он поднялся? — спросила я.

— Куда выше, чем рассчитывал, — был ответ. — На полпути чертов котел взорвался. И найти удалось только его золотые часы, и то в трех милях отсюда.

Естественно, все это происходило до того, как через Скалистые горы было открыто движение пассажирских поездов, — еще в те дни, когда железная дорога только строилась и паровозы были узкоколейными. Тем не менее и позднее на Биг-Хилле произошло несколько катастроф с товарными поездами, нагруженными рудой, и в 1905 году началась постройка спирального туннеля. Закончена она была в 1910 году, и поезда проходят через него за четыре минуты, оповещая об этом свистками, наводящими жуть. Свист поезда, проходящего через перевал Кикинг-Хорс, — один из самых тоскливых звуков, какие можно услышать в Канаде. Чарльз запомнил его еще в шестилетнем возрасте, когда его везли из Нью-Брунсуика в гости к тете в Ванкувер.

Мы записали свистки на пленку, нашли себе на память гладкую круглую палочку известняка — их высверливали для закладки динамита, после чего, полные мыслей о поездах, сорвавшихся с тормозов, о стихах Роберта Сервиса и (это касалось только Чарльза) воспоминаниями о днях, когда ему было шесть лет, мы вновь переехали реку Кикинг-Хорс — Брыкающуюся Лошадь, как ее назвал человек, нанесший ее на карту, в честь лошади, которая сбросила его в воду, — и вернулись в Альберту. И почти сразу же встретились с лосем.

Вот так, без всяких хлопот. «Обязательно остановитесь, если увидите машины у обочины, — предупредил нас сотрудник парка в Джаспере. — Это значит, что кто-то увидел что-то интересное».

И когда мы увидели три машины на обочине шоссе в Банф, Чарльз притормозил, и, пока он маневрировал, чтобы припарковать фургон (фургон ведь был не наш, и Чарльз всегда проявлял крайнюю осторожность), я выскочила, вооружившись фотоаппаратом, и на цыпочках устремилась к деревьям. Не помню, что именно я думала увидеть. Во всяком случае, не медведя — не то люди остались бы в машинах, но машины были пусты. Оленя? Олениху с парочкой пятнистых оленят? В лесах они никого не подпускали к себе близко, но в парках были гораздо менее пугливыми.

Как и огромный лось, который, когда я обогнула вторую ель, оказался на поляне прямо передо мной. Безобразен?! Глянцевитая черная шерсть, высота добрых семнадцать ладоней, изящнейшие задние ноги, как у скаковой лошади… Лось — несравненный красавец! Если бы мы встретились не в парке, лось тут же обратился бы в бегство. Да и в парке они чаще всего убегают. Но у этого, несомненно, достало ума понять, что здесь люди всего лишь смотрят на него, а потому он продолжал ощипывать ветки.

И позволил мне фотографировать себя, не обращая внимания на щелчки фотоаппарата, и переходил с места на место с величавостью монарха леса, каким он и был. Чарльз, благополучно припарковав фургон, подкрался ко мне сзади и шепнул:

— Бога ради, как ты могла подойти так близко! Тебя же предупреждали, что они опасны! — И добавил, глядя на лося, который застыл, словно позируя художнику-анималисту: — Быстрей! Это надо снять. Дай аппарат!

Все получилось отлично. Теперь к лосю между деревьев подкрадывались другие люди — трое или четверо, — держа фотоаппараты на уровне глаз. Нам очень повезло. Чарльз притормозил точно напротив лося, так что я вышла прямо на него, пока остальные крались наискосок. Да, очень повезло, потому что первым крался толстячок с кинокамерой, и едва лось услышал ее жужжание, как с неторопливым достоинством начал удаляться. Толстячок поспешил за ним. Лось продолжал удаляться. Толстячок следовал за ним шагах в шести, увлеченно жужжа кинокамерой.

— Счастье, что лось ручной, — сказал кто-то из опасливых фотографов. — Ух как этот жирняга улепетывал бы!

Только лось ведь вовсе не был ручным, а всего лишь терпеливым. И вскоре ему надоело отступать, он опустил рога и ринулся в атаку. Так что жирняге пришлось-таки броситься наутек. Вижу словно сейчас, как он в рубашке в красную клеточку и шортах мчится между деревьями, а камера и сумка с принадлежностями летят на своих ремнях горизонтально за его плечами. Ну, просто кадр из фильма Мака Сеннета, в котором все друг за другом гоняются. И лось, наклонив голову, нагоняет его.

К счастью для толстячка, лось сохранил хорошее настроение и бежал вполсилы, точно лошадь, отгоняющая надоедливую собачонку. Затем, когда толстячок — и поделом ему! — очутился на древесном суку, лось неторопливо удалился в лес. Величавый черный силуэт слился с деревьями и исчез.

— Жалко, что у нас не было кинокамеры снять, как удирал этот толстяк, — сказала я.

— Черт! — восторженно воскликнул Чарльз. — Какого лося мы увидели!

Потом мы видели их еще несколько. Но всегда вдали — на болоте или на расчистках по берегам озер. Но не такого красавца и не с такого сказочно близкого расстояния. Нам выпал один шанс на миллион.

Как и в случае с росомахой. Однако эта встреча была еще в будущем. А пока наш желто-белый фургон с розовой розой, эмблемой Альберты, на номерах доставил нас лишь с редкими аварийными остановками, когда в жилом помещении у нас за спиной распахивалась дверца какого-нибудь шкафчика и из него вываливались либо сковородки с нижней полки, либо консервы с верхней (единственный недостаток, который нам удалось обнаружить в нашем фургоне: ненадежные задвижки на дверцах)… доставил нас в Банф по берегу красивейшей реки Боу в Калгари, а оттуда на юг по шоссе, заменившем старинную дорогу на Форт-Маклеод, и круто на запад в предгорья Скалистых гор.

Теперь мы оказались в знакомом краю. Вот то самое место, где в прошлый наш приезд мы остановились полюбоваться хребтами при луне и перед нами на дорогу вышел койот. А впереди на пересечении нескольких дорог стояла небольшая белая школа, обшитая тесом… Не на деревенской улице, где вроде бы место школе, а в безмятежном одиночестве на склоне.

На белой деревянной колоколенке все еще висел школьный колокол, теперь хранящий безмолвие, а внутри красовалась большая пузатая печка, которая зимой согревала единственный класс. Сколько детей учили тут уроки — над ручьем с бобровой плотиной! Сколько взрослых чаепитий и молитвенных собраний видели эти стены в дни, когда до ближайшего города можно было добираться только на лошадях! Уже много лет школа стояла пустая, но окрестные жители берегли ее как любимую достопримечательность.

Мы проехали через ручей по деревянному мосту мимо белого столба с указателями, к какому ранчо ведет какая дорога. Кто-то, забавляясь, изрешетил указатели пулями — штришок Дикого Запада. Мы на развилке свернули влево на дорогу к ранчо Юингов. И все ехали, ехали, иногда останавливаясь, когда на рыжем от пыли проселке путь нам преграждали бродящие на воле герефорды — стада нашего друга Шерма Юинга паслись тут повсюду куда хватал глаз. Наконец мы въехали в огромные бревенчатые ворота корраля, за которыми в уютной долине виднелся дом. Клэр Юинг, такая тоненькая в джинсах западного стиля, выбежала навстречу. Казалось, мы вернулись домой.

И не только поэтому. В первый наш приезд мы прожили тут довольно долго, и каждый уголок был нам знаком. Да и местность вокруг походила на нашу. Пологие холмы, словно созданные для верховых прогулок, темный сосновый бор — хотя он, разумеется, был гораздо обширнее нашего, а фоном ему служили снежные вершины Скалистых гор. На ранчо имелись кошки и еще собака Умник — он нас сразу узнал. Не хватает только Аннабели, сказали мы, смеясь. И тут появился Шерм с Чарли, их сыном. Простучали с крыльца высокими каблуками своих западных сапог и сдернули ковбойские шляпы.

— Мы сразу догадались, что это вы, по фургону во дворе, — сказал Шерм. — А потому задержались и кое-кого оседлали. Подумали, может, вам захочется прокатиться перед ужином. Парочка ваших приятелей ждет у дверей.

Да, вот она — Шеба, кобылка с примесью арабских кровей, на которой я ездила два года назад. Все те же бочкообразные бока, которые вогнали бы в стыд чистокровную арабскую кобылу, но она-то спокойно использовала их сполна, когда решала перекосить седло. Сколько миль проехала я, скособочась на этой своевольной кобылке, потому что седло на ней съезжало набок, как туго ни затягивали подпругу. Вверх по склону, вниз по склону — направление выбирала Шеба, а я, вся в поту, сосредоточивалась только на том, как удержаться у нее на спине.

— А теперь у тебя ничего не выйдет, красавица моя, — сообщила я ей, вспоминая свои упражнения на Мио: вверх по крутой Тропе Слэггера, стоя в стременах и раскинув руки, быстрой рысью вниз к конюшням, скрестив руки на груди, сознательно бросив поводья…

Из-под своих темных арабских ресниц Шеба посмотрела на меня точь-в-точь как Аннабель, потом фыркнула и потерлась мордой о Биза, крупного гнедого, привязанного рядом с ней. Я просто услышала: «Ну вот, опять они тут. Так что мы им устроим? Хочешь попробовать первым?»

Во всяком случае, я не нахожу иного объяснения тому, что Биз, который в прошлый наш приезд вел себя так, словно прошел подготовку к Олимпийским играм, а Чарльз был их чемпионом, теперь, едва Чарльз вставил ногу в стремя, вздыбился, замахал передними ногами и начал панически пятиться.

Чарльз впился в него как пиявка и секунды через две перекинул через седло другую ногу. Биз встал на все свои четыре, и Чарльз наклонился потрепать его по шее. Биз вновь взвился и начал пятиться Чарльзом вперед прямо в открытую дверь амбара, а Шеба одобрительно за ним наблюдала. «Вот погоди, когда на меня сядет эта! — просемафорили кончики ее ушей. — Я тоже начну пятиться. Мы будем словно танцевать в балете… А еще это будет похоже на смешные кинокадры, которые прокручивают назад».

Наверное, дошло бы и до этого, но только Чарльз — отличный наездник, и внезапно Биз против воли затрусил вперед, и Шеба, увидев это, позволила мне сесть в седло и последовала за ним. «Так где же мы повеселимся? На холме?» — снова фыркнула она. Я выехала из ворот, как прирожденная наездница. Но как, как мне хотелось бы идти пешком!


Содержание:
 0  Появление Сесса : Дорин Тови  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Дорин Тови
 2  продолжение 2  3  ГЛАВА ВТОРАЯ : Дорин Тови
 4  продолжение 4  5  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Дорин Тови
 6  продолжение 6  7  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Дорин Тови
 8  продолжение 8  9  ГЛАВА ПЯТАЯ : Дорин Тови
 10  продолжение 10  11  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Дорин Тови
 12  продолжение 12  13  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Дорин Тови
 14  продолжение 14  15  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Дорин Тови
 16  продолжение 16  17  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Дорин Тови
 18  вы читаете: продолжение 18  19  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Дорин Тови
 20  продолжение 20  21  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Дорин Тови
 22  продолжение 22  23  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Дорин Тови
 24  продолжение 24  25  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Дорин Тови
 26  продолжение 26  27  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ : Дорин Тови
 28  продолжение 28  29  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ : Дорин Тови
 30  продолжение 30    



 




sitemap