Приключения : Природа и животные : III. КТО ТЫ? : Майя Валеева

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12

вы читаете книгу




III. КТО ТЫ?

Однажды утром щелочки глубоко посаженных глаз волчонка приоткрылись. Я поднесла Еву к ярко освещенному окну. Глазенки у волчицы были яркого темно-синего цвета.

— Смотри, Руслан, какие у Евы синие глаза! — удивилась я.

Светлый, непонятный, туманный мир хлынул в маленькие глазенки Евы. Большое, сильное, ласковое существо с теплыми руками — это, несомненно, была ее мать. Ева кряхтела и поскуливала от восторга, когда эти руки гладили ее по животу и загривку. Научилась ходить Ева быстро и незаметно. Она совсем не ползала, как ползают только открывшие глазки щенки. Она встала на лапки сразу и пошла, чуть заваливаясь то на один, то на другой бок и цокая коготками по линолеуму. В ее походке я не видела привычной щенячьей неуклюжести. Набегавшись по комнате, Ева забиралась под диван и засыпала. Свою картонную коробку она решительно отвергла, как только научилась видеть и ходить. А темная щель под диваном, наверное, напоминала ей логово. Ева вообще страшно любила всякие щели, ямы и дыры, особенно, если они были темные.

Вскоре на ее челюстях появились маленькие острые зубы, и тогда я попробовала дать ей кусочек сырого мяса. Волчица проглотила мясо, не жуя, и совершенно ошалело стала тыкаться мордой в ладонь, хватая пахнущие мясом пальцы. По всему было видно, что мясо было для Евы богом, и своему богу она готова была поклоняться в любое время и сколько угодно.

Самыми важными в жизни Евы были два запаха — запах мяса и запах ее приемной матери. А вот другой волчонок, — ведь Руслана Ева, конечно же, считала волчонком, — был для нее сверстником, другом и братом. У него был тоже свой, особый запах, добрый, мягкий, молочный. Он вселял в сердечко маленького зверя покой, беззаботность и уют. Ева начала затевать с мальчиком свои неловкое игры, то преследовала его, как на охоте, то пряталась от него в засаде, и, слыша его веселый и звонкий смех, поскуливала и покряхтывала ему в ответ. Они носились по двухкомнатной квартире, как угорелые, роняли стулья и вещи, и для волчицы это были настоящие лесные чащи. И еще у нее была своя настоящая стая — ее мать и ее брат.

Вся жизнь волка проходит в стае. Стая — это его семья. И какая была Еве разница, что эта маленькая стая затеряна в каменных джунглях огромного города… Она ведь еще не знала об этом.

Волчата, в отличие от щенков, растут потрясающе быстро: им нужно успеть окрепнуть до наступления первой в их жизни зимы. Так и Ева с каждым днем менялась, приобретала новые привычки и повадки, становилась все смышленее, все сильнее, и все больше. На крупной крутолобой голове стояли аккуратные ушки, а лапы стали длинными и толстыми. Ее чудесная густая шерсть посветлела, из густого подшерстка полез длинный и светлый остевой волос, что делало волчицу похожей на забавный одуванчик. Вдоль хребта появилась характерная темная полоса.

У Евы отчаянно чесались челюсти, и она кусала все подряд. Подчас я не могла удержаться от стона, когда клыки Евы, острые, как шило, игриво вонзались в мою руку. Эти клыки тоже были совершенно несобачьи: длинные, загнутые, как сабли, не белые, а розоватые и полупрозрачные, как коралл, — и даже в этих молочных клычках уже видилась первозданная, дикая сила.

Все чаще и чаще, глядя на играющих детенышей, я с тревогой думала о будущем волчонка. Ну хорошо. Поддавшись минутному порыву, я спасла ее от неминуемой гибели в ведре с водой. Выкормила молоком. Теперь волчонок растет не по дням, а по часам, как в сказке. Я не успею оглянуться, как Ева превратится в волчище. С ней уже и сейчас пора на улицу. Что там улица! Рядом с этим диким зверем — мой маленький сын. Это они сейчас как ровесники. Но через пару месяцев Ева будет считать себя сильнее и старше. А когда у нее прорежутся настоящие клыки? Огромные, волчьи, созданные для того, чтобы раздирать горла. Могу ли я довериться дикому зверю?! И правда ли то, что «сколько волка ни корми, он все будет смотреть в лес»? Как будет жить волк в центре города? Собаки просто не дадут прохода. Да и люди. Ведь даже дурак отличит волка от собаки. Никуда не спрячешь ни характерную волчью стать, ни хвост поленом…

От неразрешимости всех этих вопросов у меня начинала болеть голова. Я лихорадочно перебирала в памяти всех своих знакомых, кто как-то связан с лесом, с деревней, с природой. Мои однокурсники? Но большинство из них живет в городе, и даже теперь никак не связаны с биологией. А те, кто уехал — уехали далеко, кто на Байкал, кто в Туркмению… И лесника знакомого нет…

Больше всего меня беспокоило то, что с каждым днем мы с Русланом все сильнее привязывались к Еве, и Ева все больше и больше привязывалась к нам. Чем старше будет она становиться, тем труднее ей будет привыкать к новому хозяину. Если увозить ее — то сейчас. Но куда? И что я скажу Руслану, который жить без нее не может?

Только не отдавать ее в зоопарк, — это я решила для себя точно.

Проходила одна неделя за другой, я так ничего и не решила, зато научилась отгонять от себя эти беспокойные думы, тем более, что общение с Евой приносило мне пока лишь одну радость.

Так незаметно прошел месяц, и в июне я решила взять отпуск, чтобы спокойно пожить на даче, где будет хорошо и ребенку, и волчонку.

Ростом Ева была уже чуть крупнее полуторамесячного щенка овчарки, и пока мы ехали до вокзала в автобусе, она сидела у меня на коленях. Как ни старалась я сделать Еву незаметнее, люди тут же обратили на нее внимание. Казалось бы, щенок как щенок, таких серых щенков и среди овчарок полно. Но голова у волчонка была слишком круглой и крупной, а ушки слишком маленькими и слишком уж хорошо стояли. Да и вся она была такой пушистой, что напоминала светлый золотистый колобок.

— Что это у вас за порода, девушка? — умилялись пассажиры.

— Это что, волк? Или чау-чау?

— Это эскимосская лайка, — сказала я.

— Ух ты пуси-пуси, какой хорошенький!

— А можно погладить? — я даже не успела заметить, как накрашенная дамочка средних лет протянула руку и коснулась Евы. В то же мгновение она с визгом отдернула руку: с пальца тонкой струйкой стекала кровь.

— Безобразие, он же кусается!

— А зачем вы трогаете чужую собаку?

— Развели тут без намордника!

— Господи, да это же щенок! — сказала я.

— Я говорю вам, что это волчонок, а не собака! — встрял пожилой мужчина, по виду — явно бывший охотник, — Обнаглели, волков в транспорте возят!

Когда автобус доехал до вокзала, я была так измучена, будто целый день грузила мешки с мукой… Подтверждались мои самые плохие предчувствия: Ева была еще крохотным существом, но она уже разительно отличалась от щенков ее возраста, и уже успела стать чужой для окружавшего ее мира.

Лето было ранним. Уже в мае началась жара, и даже когда зацвела черемуха, листья деревьев и кустов распустились и потемнели, жара все не спадала, перемежаемая бурными и теплыми грозами. Мир преобразился, окутанный буйной зеленью. Леса, поляны и проселки покрылись цветущими одуванчиками, колокольчиками и гвоздиками, а волжская вода была теплой и ясной, совсем как в середине лета.

И без того запущенная дача зарастала с каждым днем, и я, попытавшись было отвоевать у травы хотя бы маленький клочок земли, вскоре махнула на это рукой: вся земля, давно не обрабатываемая, была пронизана корнями сорняков и трав, которые в тепле и сырости росли как на дрожжах. Да, честно говоря, больше всего мне хотелось отдохнуть от тех бесконечных забот, которые всегда окружали меня в зоопарке.

Зато для Руслана и Евы запущенный дачный участок был настоящим раем, где можно было валяться на мягкой траве, прятаться в густых зарослях малинника и вишни.

В отличие от щенка, который всегда на виду и надоедливо мельтешит под ногами, Ева любила затаиваться и прятаться, и, казалось, вовсе не нуждалась в том, чтобы я гуляла с ней или присматривала за ней. Наоборот, с каждым днем Ева становилась все независимее и самостоятельнее.

Как-то Руслан прибежал весь в слезах.

— Аника, Обезьянка пропала! Ее нигде нет, я везде искал…

С екнувшим сердцем я выбежала в сад. Искала Еву долго, под всеми кустами, на дороге, в соседних садах. Звала ее, но тщетно. Ева не отзывалась, хотя она уже прекрасно знала свое имя. Куда она могла убежать средь бела дня! Неужели в деревню?

Я сходила и в деревню, но никаких следов, ничего не нашла. Руслан плакал, и, кое-как успокоив его, я уложила его спать.

Я бесцельно сидела на крыльце, мне хотелось плакать. Я ругала себя за то, что так легкомысленно не следила за волчонком. Вдруг зашевелились кусты, и из-под соседнего дома вылезла, потягиваясь, Ева. Там, под домом, был лаз в подвал, темный и сырой, и вот его-то и присмотрела себе волчица в качестве логова. А теперь она проголодалась, и радостно побежала ко мне, жадно, игриво покусывая мои руки от голода и нетерпения.

Я не верила своим глазам, мне хотелось прыгать и кричать от радости.

— Ах ты, хулиганка! — я прижала к себе пушистое сильное тело волчонка, и Ева доверчиво, совсем как щенок, облизала мое лицо. Весь ее вид, казалось, говорил: " Ну и что такого, что я там спала? Ведь я никуда и не думала убегать.»

С этого дня я уже не беспокоилась, когда Ева пропадала. Ее всегда можно было найти в соседнем подвале.

Через некоторое время я решила, что пора познакомить Еву с лесом. Лес находился совсем недалеко, но нужно было перейти железнодорожное полотно, чтобы попасть в него. Ева, конечно, не умела ходить на поводке, и я взяла ее на руки. Она стала очень тяжелой, и нести ее было неудобно — мешали длинные лапы.

Поезд налетел с грохотом и неожиданно.

Ева рванулась в моих руках с такой силой, что я чуть не упала. Грохочущий состав вселил в душу волчонка ужас. Ева забилась словно в конвульсиях, выпучив глаза и тонко вереща. Ни ласковые слова, ни уговоры — не вернули волчице спокойствия. Она дрожала всем тельцем, совершенно обезумев от инстинктивного страха перед железным чудищем. И это был страх дикого зверя перед человеком, перед всем, что связано с человеком, — я поняла это сразу. Поняла я и то, что как бы Ева ни любила меня и Руслана, — все остальные люди всегда останутся для Евы чужими. Ведь мы с Русланом — члены ее стаи. А весь мир людей с их машинами, городами, запахами и шумом — также враждебен и непонятен Еве, как и любому другому волку… И никогда, никогда не привыкнет Ева к шуму электрички, к автомобильным гудкам, к выхлопным газам, — любая собака, любой щенок перестают бояться машин практически сразу.

Даже попав в тишину леса, Ева еще долго не могла успокоиться. Прижав уши, она боязливо осматривалась и жалась поближе ко мне.

Теперь, собираясь в лес, я выбирала такой момент, чтобы не было слышно грохота даже уходящего поезда.

В лесу Ева забывала все.

Она словно бы родилась и всегда жила в этом мире, наполненном запахами и звуками, и все эти запахи и звуки были живыми и понятными волчице. Она не открывала для себя ничего нового, она лишь словно вспоминала то, что знала всегда. Вот запах трав и цветов, на которых осы и пчелы собирают нектар, вот муравьиные тропки, ведущие к огромным муравьиным городам — муравейникам. Здесь пробежала полевка, тут — побывал еж, а кротиную нору можно попытаться разрыть, но крота все равно не поймаешь, — Ева знала и это. Из сырого оврага доносится до Евы запах лисьей норы, и Ева хищно вздрагивает, нервно облизывается, будто охотится на лису всю свою жизнь. Про лес Ева знает гораздо больше, чем ее мать и ее брат. Глупые, они ничего не видят и ничего не слышат. Они могут идти и не замечать заячьего следа; тень коршуна их ничуть не пугает, а на тревожный стрекот сороки они вообще не обращают внимания.

Вскоре Ева перестала удивляться их глухоте и слепоте. Ей было хорошо с ними и так. Но зачем только ее мать сильно беспокоится, когда Ева исчезает по своим лесным делам? Неужели она думает, что Ева может ее упустить из вида или потерять в лесу, — там, где каждая травинка, каждый комок земли все и обо всех рассказывают волчице?

Лес — это место для охоты. Но пока Ева маленькая, она может в охоту и поиграть.

И стоило нам троим углубиться в лес, как Ева затаивалась, исчезала, и потом выскакивала на Руслана или на меня из своей засады — всегда неожиданно и стремительно. Сколько я ни пыталась как-то предугадать то место, где должна появиться Ева, мне это не удавалось. Ева была непредсказуема и действовала молниеносно. Она бегала так неслышно, что казалось, просто растворялась в зелени леса.

— Ева, Ева, Ева! — начинали звать мы.

Но проказница и не думала появляться. Я прекрасно знала, что Ева где-то совсем рядом и наблюдает за нами. Но найти ее не удавалось никогда. Руслан первый начинал беспокоиться. И тут Ева появлялась где-нибудь сзади, неожиданно хватая острыми зубами за ногу или штанину.

Как-то, посмотрев на выскочившую прямо на нее Еву, я увидела, как она здорово выросла и изменилась. Каких-то два с половиной месяца было волчонку, а по движениям и повадкам, по уверенности, с какой Ева носилась по лесу, казалось, что она гораздо взрослее. Насколько беспомощнее бывают в такое же время щенки! Теперь у Евы были большие уши, стала длиннее морда, она заметно похудела и уже не походила на пушистый шарик. Настоящий маленький волк. Себе на уме, самостоятельный и уверенный в себе!

Но такой Ева была только в лесу.


Содержание:
 0  Чужая : Майя Валеева  1  I. СЛУЧАЙНОСТЬ, ИМЕВШАЯ ПРОДОЛЖЕНИЕ : Майя Валеева
 2  II. ДВА ДЕТЕНЫША : Майя Валеева  3  вы читаете: III. КТО ТЫ? : Майя Валеева
 4  IV. СВОИ И ЧУЖИЕ : Майя Валеева  5  V. КАМЕННЫЕ ДЖУНГЛИ : Майя Валеева
 6  VI. БЕЗ ЕВЫ : Майя Валеева  7  VII. В НЕВОЛЕ : Майя Валеева
 8  VIII. ВЫСТРЕЛЫ НА РАССВЕТЕ : Майя Валеева  9  IX. САФАРИ ПО-РУССКИ : Майя Валеева
 10  X. ДРУГОЙ БЕРЕГ : Майя Валеева  11  XI. ДОМОЙ! : Майя Валеева
 12  XII. ЮШУТ, ЖЕЛТАЯ РЕКА : Майя Валеева    



 




sitemap