Приключения : Природа и животные : 15 : Станислав Востоков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




15

Над Джерси повис последний тепло-опаловый лист. Он долго кружился над островом, пытаясь отсрочить время своего падения. Но падение было неизбежно. Тепло-опаловый лист попал в воздушную спираль над МЦОСРВом и, сложив рыжие крылья, ударился в стекло. Но пробить его не смог.

Последним, что видел тепло-опаловый лист, были столы, за которыми сидели вдумчивые студенты. А такое приятно увидеть даже перед смертью. Это как-то обнадеживает.

— Значит, не все еще потеряно! — думал лист, умирая. — Значит, еще поборемся!

Конечно, приятно, когда в тебе кто-то уверен. Но плохо, если при этом сам ты не уверен в себе.

Я оглядел зал и увидел, что в окружающих лицах уверенности тоже маловато. На них действительно была написана вдумчивость, но она, скорее, была связана с будущим, чем с настоящим.

Сознания студентов дружно переместились в грядущее, где пытались разглядеть свои итоговые оценки. В тумане, словно диковинный извилистый корень покрытый мхом, перед ними темнело какое-то слово. Иногда в серой пелене появлялись окна, и тогда становилось видно, что оканчивается это слово буквами — «н» и «о».

«Отлично!» — радовалась в грядущем Мелисса.

«Неудовлетворительно», — разбирал в тумане Део.

А бездумные тела студентов сидели за столами, аккуратно сложив руки на крышках. Создавалось впечатление, что зал внимательно слушает профессора.

Фа в тот день был неожиданно бодр и улыбчив. Все понимали, что это — не к добру.

Опустившись за свой стол, который специально был принесен из кабинета, Джон открыл ноутбук, напоминающий «дипломат», и стал что-то печатать. Руки Фа были похожи на двух куриц, которые очень быстро клюют пшено и никак не могут наесться.

Глядя на улыбающееся лицо Джона, можно было подумать, что он пишет сатирический фельетон. Но какие могут быть фельетоны, когда решается судьба?

Нет, Джон дописывал статью для журнала «Праймат биолоджи», которую не успел закончить в кабинете.

Мы глядели на него ужасными глазами, предполагая, что он использует в личных целях время, отведенное для экзамена.

Когда я готов был закричать, руки-курицы взмахнули пальцами, словно крыльями, и слетели с компьютера на кресло.

Лицо Фа поднялось над крышкой «дипломата», как солнце над горизонтом.

Профессор нахмурился, и теперь казалось, что в солнечный диск залетели две черные птицы и столкнулись в его центре клювами.

Необходимость отрыва от статьи его огорчала.

Джон пошарил в столе и выудил пачку анкет.

— Анкеты? — подумали студенты разом. — При чем тут анкеты?

Фа встал с места и прошел между рядами, раздавая чистые бланки.

Наянго взял анкету, вздрогнув.

— А за орфографические ошибки оценку снижать будут?

— За ошибки оценку снижать будут, — ответил Фа. — Но несильно.

Трудно не сделать ошибки, если пишешь на иностранном языке. К счастью преподаватели это понимали.

Анкеты были сделаны интересно. Напротив каждого вопроса уже имелось четыре ответа с пустыми окошечками. Оставалось только поставить в одно из окошечек галочку. Главное — чтобы в правильное окошечко.

И лишь самые сложные задания требовали, чтобы студент ответил своими словами. Для этого ниже заданий имелись пустые прямоугольники, похожие уже не на окошечки, а на целые ворота.

И как же можно было не волноваться, ставя галочки и заполняя прямоугольники?

От волнения строчки вместо того, чтоб идти горизонтально, бежали по диагонали или выпирали из прямоугольника, как бревно из ворот.

Анкета, начиналась легкими, простыми вопросами и вселяла в студента ложную уверенность в себе. Но едва он расслаблялся, как на него наваливались задания, о которые сломал бы зубы сам Чарльз, извините, Дарвин.

Над этой анкетой работал целый коллектив ученых, которые сделали все, чтобы в науку не попали недостойные.

Но, надо думать, что и достойных она погубила немало.

Погибшие переживали душевный кризис, порывали с наукой и уезжали в село, где отдавали жизнь культивированию картошки.

В науке оставались только достойные.

Фа опустился за стол и строго поглядел на свое запястье.

— У вас три часа!

Три часа, три часа! Много это или мало? В начале кажется, что много, а потом все-таки понимаешь, что мало. Ужасно мало! И вроде бы не три часа, а всего десять минут прошло с начала экзамена, но уже нужно сдавать работу и начинать тоскливое ожидание результатов. Ждите, как говорится, ответа!

Интересно, что хотя пользоваться книгами на экзамене запрещалось, смотреть в конспекты Фа разрешал. И в этом, конечно, не было ошибки профессора. Гениальный педагог, он прекрасно понимал, что конспекты делает лишь человек жаждущий и стремящийся. Лентяи в такие записи заглянуть, понятно, не могли. Хотя в чужие посмотреть пробовали.

Это послабление профессора мне сильно помогло, и я легко ответил на простые вопросы. Однако, перейдя к сложным, я понял, что не понимаю в них ни единого слова. Вернее по отдельности все слова понимаю, но предложение целиком понять не могу. Смысл ускользал из рук, как скользкая рыба язь, а время текло между пальцев как вода.

И вот тут на меня и снизошло вдохновение. Вдруг слова соединились в словосочетания, словосочетания образовали предложения, и пошло-поехало!

Но, взглянув на часы, я на секунду остолбенел. До конца экзамена оставалось полчаса.

Полчаса, полчаса! Это много, или мало?

За эти полчаса можно было поднажать и затем получить Диплом. Или не получить Диплома.

Диплом означает, что ты не просто любишь животных, а знаешь их как специалист. Его же отсутствие говорит о том, что ты — просто любитель. Специалистов уважают, а вот любителей почему-то не любят.

К ним относятся свысока. «Птичек держит», — говорят про таких, или, — «рыбками занимается». Про специалиста такого не скажут. Любитель может стать знатоком, но специалистом — никогда. Для этого нужно иметь Диплом.

И можно себе представить, как возвышает человека Диплом в той стране, где никаких дипломов сроду не видывали. И каким горем оборачивается его неполучение!

Только Томи отсутствие диплома не могло навредить. У него и так их было два.

За двадцать девять минут до конца экзамена я приступил к решению задачи о павианах. Будучи поставлены в определенные условия, они должны были отреагировать на это правильным образом. Если павианы отреагируют неправильно, я останусь без Диплома.

Удивительно, но от поведения несуществующих павианов зависело мое будущее.

Между тем в ответе я сильно сомневался. А минуты как ласточки пролетали.

К такому заданию на хромой козе не подъедешь. Здесь нельзя было выбрать готовый ответ. Писать нужно было из головы. У меня в голове имелось предположение, что павианы, поставленные в определенные условия, отреагируют положительно и увеличат свое поголовье. Это я и написал.

Я поглядел на часы и понял, что закончил экзамен на пятнадцать минут раньше срока.

К этому моменту в зале осталось только пятеро из нас.

Сдав работу Фа, я вышел за дверь и присоединился к окончившим экзамен, которые огромными глотками пили в вестибюле кофе.

Лица окончивших были светлыми и чистыми.

Они еще не скоро узнают, какие оценки поставят за сданные ими анкеты. Но они сделали все, что было в их силах, и изменить что-либо уже было нельзя. Эта мысль почему-то успокаивала и даже радовала.

Солнце, небо и чистый воздух, которых до этого вроде бы и вовсе не существовало, вдруг разом обрушились на меня.

— Радость-то какая! — подумал я. — Как красива наша Земля!

Тут дверь лектория открылась, и потный, взволнованный, из нее вышел Мриген. Его грудь вздрагивала от ударов сердца. Можно было подумать, что под его красным свитером сидит не до конца прирученный мангуст.

Мриген непрестанно оглядывался, словно опасался, что сданная им анкета соскользнет со стола Фа и снова накинется на него — со своими окошками и воротами.

Я видел, что Мриген хотел обсудить свои ответы. Но еще больше он желал пить.

Мриген навалился на термос и сунул ему под нос бокал. Термос, не выдержав, пустил черную горячую струю.

В это мгновенье из-за дверей лектория прилетели страшные слова:

— Финиш! Экзамен окончен!

В лектории находились еще четыре наших товарища, и нам оставалось только снять шляпы в память о погибших.

На выходящих из зала стоящие в вестибюле старались не смотреть.

Результатов пришлось ждать долго. Для проверки анкеты были отправлены в университет.

Сначала Джон заверил нас, что в университете это дело обтяпают в две недели. По истечении этого срока мы снова поинтересовались, как там анкеты? Не проверены ли?

— НЕТ!!! — рявкнул Фа, и мы в ужасе скатились со второго этажа. То ли в этом университете работали уж очень неторопливо, то ли ответы наши были очень неоднозначными.

Уже ветер смел желтые листья с острова и бросил их в помутневший от холодов пролив. Уже служители зоопарка вынесли все каштаны, попадавшие в клетки. Уже из Франции, в конце концов, приплыла сизая туча и начала обсыпать остров снегом. А мы все ждали ответа, как зрители — балета.

Время обучения уже подходило к концу, когда, вернувшись из зоопарка, я вдруг столкнулся в коридоре с толпой студентов. Не сразу я разобрал, что происходит, то ли все они разом обуваются, то ли, наоборот, раздеваются.

— Анкеты прислали, — обернулся ко мне Наянго. — Вон оценки на стене висят.

И верно, на стене висел листок с фамилиями, и напротив каждой стояла оценка. Тут было и «отлично», и «неудовлетворительно».

Лица студентов, рассматривающих листок, были разными: сердитыми, радостными, отстраненными. Но больше всего было лиц печальных.

Не будем говорить, кому эти лица принадлежали. Хотя догадаться об этом несложно.

Но, надо сказать, что эта оценка не являлась итоговой.

Наше обучение разделялось на практическую часть и теоретическую. Экзамен подводил итоги теоретического курса. Практические навыки мы должны были получить, поработав под началом служителей зоопарка. По окончании работы служители должны были написать на каждого из нас характеристику, где были бы отражены даже такие наши черты, как пунктуальность и мотивировка.

Сдал студент экзамен или не сдал, он в любом случае должен был написать курсовую.

Хотя Фа охотником не был, курсовой убивал сразу двух больших зайцев. Если студенты экзамен выдерживали, их курсовые могли вырасти в докторскую диссертацию. Остальные за время написания курсовой получали представление о том, как пишутся научные работы.

Тема курсовой избиралась студентами, правда, с учетом пожеланий Фа. Романтически настроенные студенты хотели исследовать обезьян и крупных хищников. Однако Фа таких студентов приземлял и объяснял — писать надо только о том, что может пригодиться твоей Родине. Африканцы должны изучать горилл, бразильцы — попугаев-амазонов.

А кого же изучать русскому? Надо бы медведей. Но в зоопарке есть только бразильский очковый медведь. Что же делать?

Этот вопрос обдумывался долго и не одной головой. Особенно старалась голова Фа. Решение, к которому пришли задействованные головы, казалось странным и даже диким.

Неужели Фа ошибся? Неужели его железная логика на этот раз оказалась не такой уж железной?

Нет. Сапер ошибается один раз, а Фа — никогда.

Хотя, гуляя после экзамена во дворе, мы, конечно, не задумывались ни о каких курсовых.

Я весело поднял тепло-опаловый лист и снова подбросил его в воздух.

— Лети!


Содержание:
 0  Остров, одетый в джерси : Станислав Востоков  1  1 : Станислав Востоков
 2  2 : Станислав Востоков  3  3 : Станислав Востоков
 4  4 : Станислав Востоков  5  5 : Станислав Востоков
 6  6 : Станислав Востоков  7  7 : Станислав Востоков
 8  8 : Станислав Востоков  9  9 : Станислав Востоков
 10  10 : Станислав Востоков  11  11 : Станислав Востоков
 12  12 : Станислав Востоков  13  13 : Станислав Востоков
 14  14 : Станислав Востоков  15  вы читаете: 15 : Станислав Востоков
 16  16 : Станислав Востоков  17  17 : Станислав Востоков
 18  18 : Станислав Востоков  19  19 : Станислав Востоков
 20  20 : Станислав Востоков  21  21 : Станислав Востоков
 22  22 : Станислав Востоков  23  23 : Станислав Востоков
 24  24 : Станислав Востоков  25  Использовалась литература : Остров, одетый в джерси



 




sitemap