Приключения : Природа и животные : 20 : Станислав Востоков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




20

Иногда за обедом мы вдруг замечали, что в столовой появился лишний стул. Но потом оказывалось, что стульев столько, сколько обычно, а вот студентов не хватает.

Это означало, что кого-то из наших товарищей пригласили на званый обед, который здесь называют политическим словом — «парти».

Приглашать студентов на парти — давняя местная традиция.

Но студенты ходить на парти не любили. Потому что за день мы уставали и хотели спокойно посидеть в столовой, а во время парти, как ни странно, нужно стоять. Но это полбеды, другая ее половина состоит в том, что на парти нужно «вращаться».

Просто вращаться умеет каждый человек. Чего же тут сложного? Стой на месте и вращайся. Но «вращаться в обществе» способен не любой. Потому что в этом вращении главное — не ловкость, а умение беседовать. Причем — на любые темы. Почему-то особенно популярны среди «вращающихся» темы политические.

— О! Вы из России?

— Из деревни Мамоново.

— А правда ли, что в России большие беспорядки?

— Конечно, правда. У нас все большое, и беспорядки — тоже.

Самое ужасное, что есть тут и третья «половина». Она связана с едой. Приглашенный на парти должен есть оливки. А это не все любят. Потому что, скажем прямо, в оливках есть нечего. На вид они — сочные, мясистые, как сливы. Но под их черными шкурами скрывается невиданных размеров кость, о которую, надо думать, ломался не один зуб. Иногда «вращающимся» кроме оливок могут предложить минеральную воду. Но берегитесь! Минеральная вода и оливки — страшная комбинация! От нее можно начать вращаться в самом прямом смысле этого слова.

Чаще других на парти приглашали Кумара и Мригена.

— Почему нас не зовут? — удивлялся Родриго. — Я сильно любить «вращаться».

— А ты знаешь, кто их пригласил?

— Нет.

— Общество друзей Индии.

Наши африканские товарищи нередко принимали участие в вечерах Общества друзей Африки.

— Нет ли тут Общества друзей Бразилии? — интересовался Родриго у Олуэн.

— Не слышала.

Однажды за Наянго даже прислали машину. Черную и большую. Он быстро переоделся в национальное платье и покинул усадьбу. Появился Наянго лишь вечером.

— Парти был, да? — завистливо спросил Родриго.

— Нет, — ответил Наянго, зевая, — преступника из Нигерии поймали и в тюрьму посадили. Просили, чтоб я его убедил во всем чистосердечно признаться.

— Ну и как?

— Я ему говорю: «Признайся, что ты не из Нигерии, по тебе же сразу видно». «Признаюсь, — отвечает, — паспорт у меня фальшивый, и на самом деле я из Камеруна. Но, если б не ты, они б этого в жизни не просекли. Век воли не видать».

Жил на Джерси один дядя с английским именем Боб и с французской фамилией Ле Суа.

Он был великим краеведом и большим учителем.

Познакомить иностранных студентов с историей джерсийского края он считал своей первейшей задачей.

Он приезжал на такой машине, каких российские краеведы не видели даже по телевизору. Формой она напоминала пулю. Двери ее открывались в невероятную сторону — вверх. С поднятыми вверх дверями автомобиль больше напоминал дельтаплан. Казалось, что сейчас он замашет дверьми и взлетит.

На экскурсии Ле Суа брал не всех. Сначала он подолгу разговаривал со студентом, прикидывая, обогатит ли его знакомство с прошлым острова? Наполнит ли это его духовную жизнь?

Я, например, интересуюсь краеведением, люблю этнографию, и Боб это сразу заметил.

— Вы знаете, — сказал он мне, — как много у нас общего с вашей Скандинавией!

— С какой Скандинавией? Я из России.

— Очень на шведа похож. Какие у вас корни?

— Прадедушка у меня туркмен.

— Как интересно! Не хотите ли посмотреть на руины римской крепости?

— Опять меня не зовут? — обижался Родриго. — Я, может, мир поглядеть хочу.

— Ты телевизор смотри, — советовал Наянго. — Передачу «Сегодня в мире».

— Пошли к машине, — зовет Боб меня, Наянго и Томи, — она у меня заведенная стоит.

Как увидел я машину, так сразу и подумал:

— Ничего себе машина! И цена у нее, наверное, ничего себе. Вот так дядя!

Заглянул внутрь. А там кресла — как в самолете. Приборы даже светятся. И хотя дверей всего две, кресел — четыре.

— Как же четыре человека через две двери войдут?

Боб какую-то кнопку в машине повернул и передние спинки на сидения легли. Наянго и Томи на задние сидения залезли. Я на переднее место сел, рядом с Бобом.

Вдруг я понял, что сижу на водительском месте.

— Что же такое, мне машину вести? А руль где?

А руля нет. Он с правой стороны. У Боба в руках.

Тут я вспомнил, что в Англии левостороннее движение, и поэтому водитель — справа. Хорошо! А-то я водить не умею.

Дверцы опустились, и под машиной что-то загудело с нечеловеческой силой.

— Ох, — думаю, — полетим!

— Джентльмены! — объявил Боб. — Краевед Боб Ле Суа приветствует вас на борту своего автомобиля. Наша машина проследует по маршруту Зоопарк — Сент-Элье. Остановки: Большие руины, далее везде.

Кресло со страшной силой надавило на спину, барабанные перепонки слиплись где-то в центре головы, шум стих.


Я повернулся к окну и увидел, что мы летим высоко над полями.

— А фермеры не ругаются, что вы над их полями летаете?

— А у нас в частной собственности только то, что ниже ста метров. Небо — общее. Вот, в чем удобство!

— А как тут движение в воздухе? Напряженное? — поинтересовался Наянго с заднего сиденья.

— Да нет, у нас только две машины на острове летающие. У меня и у хранителя краеведческого музея. Он на ней по четвергам в Лондонскую библиотеку летает. Одно только есть неудобство.

— Какое же тут неудобство?

— Посадочных полос мало. Приходится на поля садиться. А с них осенью взлетать трудно. По причине грязи.

— Осторожно, джентльмены, начинаю снижение — станция «Большие руины»!

Разбрызгивая осеннюю коровью грязь, мы опустились рядом с каким-то холмом. Изрытый норами, он походил на огромный перевернутый дуршлаг.

— Кто же это нор нарыл, — спросил я. — Барсуки, наверное?

— Какие барсуки? Пещеры вырыли героические защитники острова, боровшиеся с римским вторжением. Эта крепость овеяна преданиями и легендами. Скрываясь в пещерах, героические защитники совершали смелые вылазки и доходили чуть не до Рима! Здесь же находятся серия наскальных рисунков, относящихся к каменному веку. Они рассказывают о том, как была одомашнена джерсийская корова.

— Улетать отсюда скорее надо, — сказал вдруг Томи.

— Почему это? — не согласился я, — Надо взглянуть на наскальные рисунки.

— У меня коленные чашечки ноют. А если у меня, коленные чашечки ноют, будет дождь. А если мы не успеем взлететь до дождя, то нам придется лезть в пещеры, и тогда уж мы будем смотреть наскальные рисунки до обалдения.

— Почему это?

— Почему, почему? — вдруг крикнул Наянго, — В грязи утопнем — вот почему. Объявляйте взлет, господин капитан. Какая следующая станция?

— Следующая станция — «Замок Елизаветы», — сказал Боб и поднял машину вверх.

Высоко над землей мы столкнулись с дождем, который летел вниз. Его струи были невероятно толсты и походили на стволы водяных деревьев. Хотя стволы шевелились и даже иногда скрещивались, Боб так ловко умел их облететь, что машина оставалась сухой. Казалось, что мы едем по какому-то невиданному стеклянному лесу. И не понятно было, откуда куда растут его прозрачные деревья, снизу вверх или наоборот.

Я посмотрел вниз, глянул вверх, но ничего не увидел кроме какой-то хмари и мути.

Где земля? Где небо? Что можно увидеть в этой каше?

Вдруг далеко внизу, видимо все-таки у корней деревьев, появились желтые точки, похожие на жуков-светляков.

Боб крутанул руль, и я так нажал плечом на стекло, что чуть не выдавил его наружу.

Наянго навалился на Томи.

— Наянго, отсядь от меня, пожалуйста, — попросил Томи. — Дышать нечем.

— Погоди, сейчас машина встанет ровно, и я отсяду.

— Зачем ты ешь так много чеснока?

— О! Чеснок придает силы и сжигает болезни. Чтобы быть здоровым, нужно есть много чеснока.

— Тогда не дыши, пожалуйста.

— Сент-Элье! Джентльмены, приготовьтесь к посадке! — объявил Боб и, не дав нам приготовиться, ввел машину в штопор.

Мир завертелся с бешеной скоростью, а когда он снова остановился, я увидел перед собой море. Приятно было сидеть в неподвижной машине и смотреть на прибегающие от горизонта волны.

— Ты отсядешь от меня, наконец, чесночник? — раздалось сзади.

— Отсел, отсел.

— Фу! Мне стыдно за тебя! Теперь у господина Боба вся машина из-за тебя вонять будет.

— Чеснок не воняет, — скромно заметил Наянго. — Он сильно пахнет.

— Станция «Замок Елизаветы». Время стоянки — десять минут. Не хотите ли подышать свежим воздухом?

— Большое спасибо, господин Боб. Вылезай Наянго, нужно машину проветрить.

— О! Как сильно вертелось! Я думал, мне станет дурно! Представляешь, Томи, какой у тебя был бы вид, если бы мне стало дурно?

Я выбрался из машины и подошел к морю. В наступившей темноте оно шевелилось как огромная медуза. Она лениво пыталась выбраться на берег, цепляясь за него волнами, но каждый раз съезжала обратно вниз.

Ветер гулял по морю и откуда-то издалека подгонял кораблики. Подплывая к берегу, они превращались в огромные пароходы и баржи.

Где-то на море, на одном из кораблей что ли, играл оркестр.

— Ва! — сказал Томи, подойдя ко мне и прислушиваясь. — В лодке музыку играют!

— Это радио, наверное.

Наянго вылез из машины, но к морю не пошел:

— Концерт передают.

— Какой концерт? — удивился Томи.

— «По вашим просьбам».

Затем, обтирая руки масляной тряпкой, подошел и Боб.

— Сэры, перед вами панорама самого большого по площади залива нашего острова — Сент-Обин-Бэй. Посмотрите налево…

Мы посмотрели налево.

— А теперь направо…

Мы взглянули направо.

— От края до края залив имеет около двух миль! Это излюбленное место времяпрепровождения серфингистов и яхтсменов.

Сейчас, ночью, трудно было поверить в слова Боба. Невидимые в темноте волны накатывались на скалы с такой силой, будто бы хотели разбить их, но разбивались, конечно, сами. Небо опустилось так низко, словно хотело заглянуть под воду. Какие серфингисты? Какие яхтсмены?

— А теперь обернитесь, пожалуйста.

Я повернулся назад.

Томи дернул Наянго за рукав.

— Тебя попросили повернуться?

— А я еще, может, на море не насмотрелся. Вот сейчас насмотрюсь и повернусь!

В конце концов, все лица обратились к Бобу.

— Вы видите одну самых больших достопримечательностей острова — замок Елизаветы I.

— Ничего не вижу! — возразил Томи. — Где?

— Посмотрите за мое левое плечо.

Действительно за левым плечом Боба темнело что-то, напоминающее сломанный зуб мудрости.

— Нельзя ли подойти поближе? — попросил я. — Что-то отсюда ничего не разберу.

— А стоит ли? — ответил Боб. — Я и так все расскажу.

Он поднес к лицу кулак и громко в него кашлянул. Кашель повторился в кулаке эхом.

— Добрые сэры, джентльмены, господа! Замок Елизаветы I, как вы догадались, был построен при Елизавете I, но продолжает существовать и при Елизавете II. Более четырехсот лет он служил острову надежным щитом от оккупантов разных мастей. Теперь мировое положение изменилось к лучшему, и в замке разместился музей. Экспозиция музея включает показ аудио— и видеоматериалов, костюмированные шествия. К вашим услугам магазин и ресторан. Скидки — для членов Королевского гольф-клуба. Вы не члены гольф-клуба?

— Нет, — ответил Томи. — Скажите, вы, действительно, думаете, что мировое положения изменилось к лучшему? Так я с вами не согласен!

Теперь Наянго дернул Томи за куртку.

— Не обижай господина Боба. Он не виноват, что мировое положение не улучшилось.

— Я понимаю, но так вот заявлять об этом общественности?! Нет, никак не могу согласиться. А ты, Стас, почему молчишь? Почему не высказываешь свое мнение?

— Почему не высказываю? Высказываю. Ситуация тяжелая, но определенные подвижки наблюдаются.

— Какие подвижки? — закричал Томи. — Какие такие подвижки-задвижки? Люди умирают! Животные гибнут!

— И мы умрем, — сказал печально Наянго.

Боб шагнул к Томи, лицо его блестело от слез как хрустальный шар. Вытирая хрустальный шар масляной тряпкой, он протянул Томи ладонь.

— Разрешите мне пожать вашу руку, сэр!

— Подай руку господину Бобу! — зашипел Наянго.

Черная рука двинулась навстречу белой, и они соединились над пляжем, как символ братства и сотрудничества.

— Вы — настоящий патриот Земли!

— Чего уж… — застеснялся Томи. — Вы вот, тоже…

— И я тоже! — обрадовался Боб. — Все мы единомышленники и соратники в деле борьбы за мир во всем мире! И, как единомышленников и соратников, я приглашаю вас к себе.

— Может, не стоит? — засомневался я, — поздно уже. Нам завтра на работу.

— А может, ты не хочешь мира во всем мире? — спросил Наянго, который явно хотел везде мира. — Раскольник!

— Нет, я не раскольник!

— Тогда, сэры, прошу занять свои места! Автомобиль проследует до станции «Дом Ле Суа» без остановок!

Спаянные одной мыслью, мы забрались в машину как братья.

— Не надо сэров, — говорил Боб, заводя мотор, — будем братьями! Ты не «против», брат Томи?

— Нет, брат Боб, я «за».

— И мы с братом Томи «за», — сказал Наянго. — Я ничего не перепутал, брат Томи?

— Нет, брат Наянго, но, как брат, хочу тебя попросить, сделай одолжение, не ешь столько чеснока!

— Сделаю, сделаю одолжение, брат Томи. Я ради брата даже лука в рот не возьму!

Земля оторвалась от машины и провалилась вниз вместе с замком и с заливом, который так невероятно любят серфингисты.

Вслед нам откуда-то с моря донеслось:

— Все хоккей!

И неизвестно было, кто это кричит. И непонятно, как это все может быть хоккеем?

Одно за другим мы пронзали созвездия Большой Медведицы, Кассиопеи, Лебедя. Потревоженные нами созвездия меняли свои очертания и становились ни на что не похожими.

Едва не сбив с неба серп месяца, Боб заложил крутой вираж, и автомобиль боком рухнул в воздушную яму. Яма эта оказалось глубока и широка. Мы никак не могли долететь ни до дна, ни до ее противоположного края. И все падали, падали, падали. Машина пыталась нащупать колесами воздух, но ощущала совершенную, первобытную пустоту. Оставалось надеяться, что на дне ямы все же скопилось немного воздуха.

Когда уже показались какие-то крыши, машина нащупала слабый воздушный поток и по нему скользнула на землю.

— Братья, вы не возражаете, если остаток пути мы проедем по земле?

— По земле, по земле! — раздался голос Наянго. — А-то в небе самолеты вон каких ям навертели! Не держит совсем.

— Ниже земли не упадешь, — подтвердил Томи.

— Почему же не упадешь? — удивился я. — Можно упасть. Под землей-то еще кое-что есть.

— Что? — удивился Наянго. — Камни?

— Магма.

— Как же ты туда упадешь?

— Можно, если в вулкан, например.

Томи этот разговор начал раздражать.

— Хватит! А? Завели, на ночь глядя, упадешь-не-упадешь.

— Разговор-то принципиальный, — не согласился я. — Надо знать, куда упасть можно. Чтобы как раз туда и не упасть.

— Брат Боб, есть у вас вулканы?

— Нет, вулканов у нас нет, но это такая вещь, которая может в любой момент появиться. Как прыщ.

— Что все про гадости разные говорите перед сном? Не можете о чем-нибудь другом?

— Тогда, брат Томи, нужно поговорить о целебных сернистых источниках.

— Зачем?

— Они помогают избавиться прыщей.

Дорога бежала под машиной, гранитные стенки мелькали сбоку и улетали куда-то назад. Шевеля кронами, мимо проносились деревья. Вдруг прямо нас из-за какого-то куста выскочил дом и прыгнул к самому бамперу.

Машина затормозила, качнулась вперед, затем назад и, наконец, выровнялась.

— Станция «Дом мистера Ле Суа»! Просьба — освободить салон.

Я вышел и принялся разглядывать дом Боба, но ничего кроме освещенного крыльца разглядеть не сумел. Не понятно было, кончается ли дом сразу за крыльцом или продолжается дальше?

Боязно было заходить в такой дом. Из такого можно и не выйти.

Однако табличка на дверях утверждала обратное: «Гостеприимный хозяин Боб Ле Суа».

На коврике перед порогом имелась надпись: «Добро пожаловать!».

По колокольчику, что висел у двери, бежали кругом слова: «Не стесняйся!».

Боб взошел на крыльцо, дунул на табличку и протер ее рукавом.

— Заходите, не стесняйтесь, — пригласил Боб.

Мы вытерли ноги об «Добро пожаловать!» и вошли.

— А можно позвонить в колокольчик? — спросил вдруг Наянго. — Я с детства в колокольчики не звонил.

— Звони! — разрешил Боб.

Наянго вернулся на крыльцо и дернул за шнурок «Не стесняйся!».

— Спасибо, брат Боб!

— Мой дом, брат Наянго, твой дом. Ты понял?

— Понял, спасибо брат Боб, я тогда еще раз позвоню?

— Хоть десять!

— Наянго, уже двадцать два часа, — намекнул Томи. — Поздно.

— Я десять раз не буду, только один.

— Ох, Наянго, дозвонишься ты.

Мы послушали звон колокольчика еще раз.

Я разглядывал дом. Помещение, в котором мы стояли, начиналось как прихожая, но заканчивалось как холл. У него было три каменных стены и одна стеклянная. За нею виднелась лунная дорожка, перечеркнувшая залив. На ее конце, как желтый цветок на стебле одуванчика, сидела луна. Постепенно цветок побелел, отделился от стебля и поплыл в небо.

— Не стесняйтесь, — толковал Боб, — снимайте обувь, одевайте тапочки и чувствуйте себя как дома.

Одев тапочки, мы действительно почувствовали себя по-домашнему.

По коридору, длинному как подземный переход, Боб привел нас на кухню и усадил за круглый стол. На круглом столе, в круглой вазе, лежало множество круглых фруктов: яблок, апельсинов, винограда.

Абажур над круглым столом тоже был круглым. Квадратный шкаф в этой, круглой в остальном, обстановке огорчал.

— Не стесняйтесь, ешьте!

Наянго взял апельсин и задумчиво посмотрел на него.

— Он напоминает мне солнце Нигерии, брат Боб, я не могу его есть.

— Виноград! Ешь тогда виноград!

— Нет-нет! Брат Боб! Его ягоды похожи на глаза моих детей! А их у меня так же много, как этих ягод!

— А яблоки, что тебе напоминают яблоки?

— Яблоки похожи на холмы, покрытые зеленой нигерийской травой. Дайте мне лучше хлеба с маслом.

— Э-э! Наянго, — сказал Томи и откусил яблоко, похожее на зеленый нигерийский холм. — Вечно ты что-нибудь придумаешь!

— И вовсе не всегда, а только, когда мне грустно и гложет печаль.

— Скажи: хлеба с маслом захотелось.

— Захотелось, ну и что?

— Ешьте, Наянго, хлеб с маслом. Главное, не стесняйтесь.

— Скажите, — спросил я Боба, — почему у вас все круглое, а шкаф квадратный? Может, вы этим шкафом хотели что-то сказать?

— Да нет, собственно. Просто в круглый шкаф неудобно ставить квадратные пачки с чаем и солью.

— Очень интересно, — заметил Томи, — но не пора ли нам? Все-таки уже двадцать два часа.

— Но вы еще не видели главного!

— Расскажите, брат Боб, — попросил Наянго.

— Слова тут бессильны, это нужно увидеть. Глазами! Следуйте за мной!

Боб поднялся с круглого стула и нырнул в коридор, длинный как канализационная труба. Мы нырнули следом за Бобом, проплыли вдоль темных стен и вынырнули в холле-прихожей.

— За мной! — крикнул Боб, приближаясь к проходу в противоположной стене.

Мы вновь окунулись в темноту и последовали за Бобом стилем баттерфляй.

Вскоре впереди появилось зеленое пятно, и мы вплыли в странную комнату. Тут уж все было квадратное. Даже огромная ваза, стоящая прямо на полу, имела углы и грани. В кадке на окне сидел плоский квадратный кактус. Параллелепипедами с пола поднимались стопки книг.

Боб провел в воздухе рукой, как бы охватывая комнату, и сказал:

— Это мой мозг.

— Нет, брат Боб, — не согласился Наянго, — этого не может быть. Мозг, он в голове!

— Это верно, брат Наянго, но всегда ли тебе хватает твоего мозга? На все ли вопросы жизни он дает ответ?

— Ты прав, брат Боб, на многие вопросы мой мозг ответить не может.

— А когда мой мозг не находит ответа, тогда я обращаюсь к книгам. Так почему я не в праве их назвать своим мозгом?

— Ты в праве их так назвать.

— А уж, если и он не может дать ответа, тогда я складываю вещи и отправляюсь в путешествие.

— Расширять кругозор! — догадался Наянго.

— Именно. Друзья! Братья! Нужно расширить наши кругозоры и объединить их в один супермозг. Тогда нам не страшны никакие вопросы!

Тут Томи посмотрел на меня, показал глазами на Боба и сделал усталое выражение лица, какое бывает у грузчика в конце напряженного рабочего дня.

— Вы, кажется, хотели нам что-то показать? — напомнил я Бобу.

— Да, да, — засуетился Боб. — Вам обязательно-необходимо-жизненноважно это увидеть.

— Что же такого важного вы нам хотите показать?

— Фотографии моей туристической поездки в Африку.

— Ва! — удивился Томи. — Вы собираетесь показывать Африку коренным африканцам?

— Да Боб, — согласился Наянго, — это вы не рассчитали.

— Да как же? — суетился Боб, настырно доставая слайдоскоп и вставляя вилку в розетку. — Я же столько километров проехал! Это же мечта моей жизни! Я же должен это кому-нибудь показать!

Наянго посмотрел на Томи.

— Ты знаешь, не уважать мечту человека это большой грех. Давай посмотрим фотографии.

Томи посмотрел на часы, и глаза его сделались грустными как у спаниеля.

— Твоя правда, Наянго, но, боюсь, нам сегодня не поспать.

Наянго придвинулся к Томи и зашептал черными губами в черное ухо.

— Сейчас свет погасит, и поспим.

— Гашу свет, — объявил Боб, — занимайте места.

Пока мы рассаживались на квадратные стулья и табуретки Боб вынес киноэкран и повесил его на стене. Такого экрана я в жизни не видел. Он был круглый. Круглый экран! На это стоило посмотреть!

— Это дно от детского манежа, — объяснил Боб, — Но можно считать, что это Восточное Полушарие Земли. Ведь именно там находится Африка.

Когда же свет потух, освещенное проектором дно манежа стало больше напоминать Луну. Вдруг на поверхности земного спутника появилось что-то вроде пляжа. Были видны вода и берег, на котором, между прочим, стоял Боб.

— Озеро Виктория, — сказал Боб. — Один из величайших пресноводных водоемов мира, его глубина…

Глубина. Глубина.

Я постепенно погружался в синюю глубину озера Виктория, а голос Боба затихал где-то наверху. Мимо меня проплыли две невиданные рыбы. У них были лица Наянго и Томи. Рыбы громко храпели, и своим храпом поднимала со дна тучи ила. Вскоре я уже не мог различить странных рыб, вокруг только муть, муть, муть.

Один лишь храп продолжает свое существование в безграничной бесплотной мути. Теперь я понимаю, что это не просто храп, а слово:

— Хур-ма-а! Хур-ма-а!

Чудовищное и странное слово. Как оно попало на дно африканского озера?

Вдруг меня накрыли какие-то сети, протащили по дну и вытянули на берег. Африканский рыбак, внешне напоминающий Боба, достал меня из невода и сказал:

— Однако точное назначение пирамид до сих пор неизвестно. Предполагают, что они служили для притяжения космической энергии.

Я открыл глаза и оглянулся на Томи.

Он спал, склонив голову на плечо Наянго.

— Томи, ты заснул что ли? — я ткнул его локтем.

— Нет, — соврал Томи, поднимая голову, — я думаю, как это пирамиды могли притягивать энергию из космоса?

— Не знаю, чего они там притягивали, но меня лично тянет в МЦОСРВ. Спать хочется.

— Спасибо, Боб, — сказал Томи. — Вы нам рассказали много интересного, но как я завтра проснусь, я не знаю. Вы уж отвезите нас домой.

Прощаясь с краеведом на гранитном крыльце родного Ле Ное, мы жали Бобу руку, приглашали приезжать в Африку и в Россию.

— Обязательно приезжайте, — советовал я. — Ростовские звоны послушаете. Матрешек купите. Хохлому.

Боб пообещал приехать ко всем в будущем августе, сел в машину и улетел.

— Вот сейчас мой мозг не может ответить на один вопрос, как брат Боб приедет в будущем августе сразу к нам троим? И никакая книга тут не поможет.

Усталые мы открыли дверь и вошли в дом.


Содержание:
 0  Остров, одетый в джерси : Станислав Востоков  1  1 : Станислав Востоков
 2  2 : Станислав Востоков  3  3 : Станислав Востоков
 4  4 : Станислав Востоков  5  5 : Станислав Востоков
 6  6 : Станислав Востоков  7  7 : Станислав Востоков
 8  8 : Станислав Востоков  9  9 : Станислав Востоков
 10  10 : Станислав Востоков  11  11 : Станислав Востоков
 12  12 : Станислав Востоков  13  13 : Станислав Востоков
 14  14 : Станислав Востоков  15  15 : Станислав Востоков
 16  16 : Станислав Востоков  17  17 : Станислав Востоков
 18  18 : Станислав Востоков  19  19 : Станислав Востоков
 20  вы читаете: 20 : Станислав Востоков  21  21 : Станислав Востоков
 22  22 : Станислав Востоков  23  23 : Станислав Востоков
 24  24 : Станислав Востоков  25  Использовалась литература : Остров, одетый в джерси



 




sitemap