Приключения : Природа и животные : 23 : Станислав Востоков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




23

А дни, как кони, пробегали…

Но нельзя сказать, чтобы проходили они зря. В дни последнего месяца мы успевали не только поработать в зоопарке, но и в библиотеке посидеть, и понаблюдать за животными, о которых писали курсовые.

Вольера, где обитали «мои» лемуры, располагалась так удобно, что я мог бы наблюдать за ними прямо из окна своей комнаты. Но я не ленился выйти и подойти поближе. Более того, каждый день после обеда я вытаскивал из гаража усадьбы Ле Ное неимоверной длины стремянку и не без трудностей устанавливал возле сетки «Лемурьего края». Затем я засовывал тетрадь с ручкой за пазуху и взбирался на значительную высоту.

Нельзя сказать, чтобы посетители зоопарка не удивлялись человеку, сидящему с тетрадкой на трехметровой стремянке. Они, понятно, ему удивлялись, потому что я был похож на пограничника, который наблюдает с вышки за рубежами Родины. Ведь с земли не было видно, есть у меня автомат или нет.

Зато уж «Лемурий край» я видел от кромки до кромки.

Сидя на стремянке, я прикидывал, какие именно стороны жизни лемуров мне нужно наблюдать и фиксировать? Задача моя была простая: узнать, на сколько процентов вари и катты используют территорию вольеры, и как относятся друг к другу. Я, конечно, и так мог сказать, что друг к другу они относятся плохо, а территорию используют хорошо. Но не это требовал от нас Фа! Ему нужны были не слова, а факты. Поэтому, чтобы доказать эту очевидную вещь, мне пришлось просидеть на стремянке три недели.

Я нарисовал себе подробную карту «Лемурьего края» и разбил ее на квадраты. Все лемуры были обозначены буквами, и через каждые десять минут я отмечал их месторасположение на своей карте. От этого можно было бы сойти с ума.

Однако со временем я обнаружил, что у этой работы есть не только отрицательные стороны. Имеются и положительные. В «Лемурьем крае» разворачивались такие драмы и такие комедии, что глядеть на них было захватывающе.

Членов семейства вари было шестеро: известная нам Бандерша, супруг Бандерши, три сына Бандерши и ее дочь. Бандерша была главной и держала родственников в «ежовых рукавицах». Особенно доставалось старшему сыну, поскольку мамаша считала его лоботрясом и паразитом.

— Паразит! — как бы кричала она, отвешивая старшему сыну очередную оплеуху. — Здоровый лоб вымахал, а все на материной шее сидишь. Тунеядец! В твоем возрасте другие уже сами себе на харчи зарабатывают. А ты все с матери тянешь!

— Так нас же бесплатно кормят, — как бы оправдывался старший сын. — Вы-то тут, мамаша, при чем?

— Матери грубить! — орала Бандерша, накидываясь на сына с новыми побоями. — Жизнь моя на тебя, лоботряса, потрачена! А благодарности никакой!

Супруг Бандерше в этом черном деле никогда не участвовал. Однако и остановить подругу не пытался. Он был из позорного слоя «равнодушных».

— А что я могу поделать? — думал, наверное, он. — И с женой драться неловко, и с сыном не хочется. А третьего не дано.

Средний сын и младший горячо сочувствовали старшему брату. Они понимали, что скоро вырастут и тоже превратятся в «паразитов» и «лоботрясов».

Дочь же всем сердцем была с матерью, старалась во всем походить на нее и за это пользовалась ее горячей любовью. На глазах она становилась такой же низкой, подлой и, позволю себе сказать, бесчеловечной, как ее мать.

Когда Бандерша колотила сына, дочь подливала масла и наскакивала на него с претензиями.

Печально, что такие постыдные явления еще встречаются в лемурьем обществе.

Однако катты сумели омыть бальзамом мою душу, израненную варями. Их семья оказалась образцовым коллективом. Главным девизом катт было: «Один за всех и все за одного!». Спаянные длительными невзгодами, обеспеченными соседями, они делили все поровну, и делали все сообща. Вместе они ели, грелись на солнце и даже убегали от варей. Можно сказать, что они жили артелью.

К выходкам соседей они относились философски, что обеспечивало им сохранность нервной системы и правильное пищеварение.

Однако отличить одного кошачьего лемура от другого не было никакой возможности. Они были похожи как Семь Симеонов.

С варями было проще. Правда, тела у них тоже были окрашены одинаково, но хвосты почему-то оказались разными. Вот по хвостам-то я их и различал. Я даже нарисовал себе эдакий определитель варей. Единственным ракурсом, который мог охватить расположение всех пятен на теле животного, был ракурс сверху. Черно-белые фигуры словно бы лежали, распластавшись на земле, руки в стороны, ноги на ширине плеч.

Джейн, увидев мой определитель, предложила добавить к нему надпись «Задавленные на дорогах Мадагаскара» и печатать на футболках.

— Ты станешь миллионером! — обещала Джейн.

— Входите в дело, — предлагал я. — Я нарисую, а вы договоритесь о производстве футболок. Доходы пополам.

Джейн подсчитывала возможные колоссальные доходы, но соглашаться не спешила.

— Почему же? Это пятьсот тысяч!

— Я работать не люблю, — призналась Джейн. — Я ленивая.

Собрав все нужные сведения о лемурах, я наконец слез с лестницы и засел в библиотеке. Там я чертил графики и сочинял к ним пояснения:

«Как видно из графика С, — писал я, — в 11.00 все лемуры-вари находятся в квадрате Б-2, потому что в это время в этом квадрате проводится кормление животных. В этот момент территория вольеры используется лемурами крайне не эффективно. Однако уже через десять минут вари наблюдаются в квадратах Г-2, Г-3, Д-3, Д-5, Ж-3. Они бегут к кошачьим лемурам с целью захвата их кормов. Использование площади вольеры, резко повышается».

Моя курсовая на глазах превращалась в качественную, научно обоснованную работу. И Фа был прав, когда утверждал, что опыт работы над курсовыми пригодится нам в жизни.

Теперь с помощью графиков я любому могу доказать все, что угодно. И в жизни мне это очень помогает.

Другие ребята тоже не ленились. Мриген наблюдал за ай-аями. Хотя при этом он сидел не на стремянке, а на стуле, наблюдать ему было сложнее, чем мне. Во-первых, потому что в «Ночном доме», где жили ай-аи было темно — не даром сказано «ночной». Кроме этого, ай-аи не любят, когда за ними наблюдают, и в такие дни почти не выходят из домиков. У Мригена тоже была карта, разбитая вроде моей на квадраты. И по этой карте выходило, что ай-аи используют только два квадрата из девяти. Как раз те, где домики стоят. Так что Мригену было работать сложно.

А Део — довольно легко. Потому что он сидел в библиотеке и ни за кем не наблюдал.

— А какая маза змей наблюдать, если до меня их вон сколько разных перцев наблюдали? Я лучше с других книг что-нибудь перекатаю, и все будет пучком.

Так Део и сделал. Он переписал в курсовую текст о змеях знаменитого зоолога Бернгарда Гржимека.

— Лучше-то все равно не напишешь, — сказал Део.

Однако он не совсем все переписал. Вместо имени Гржимека он свое поставил, и еще цветные картинки разных змей наклеил. Так что очень красиво получилось.

А Кумар писал не только о животных, но еще и о людях. Тема его курсовой называлась: «Взаимоотношения публики и полусвободных тамаринов».

Вот ведь, как интересно! Оказывается, не все животные Джерсийского зоопарка жили в клетках. Львиноголовые тамарины были полусвободными. Жили они в клетках, как и другие животные. Но только в клетках этих имелись окошечки, через которые полусвободные тамарины всегда могли выбежать наружу. Бегали-то они, конечно, бегали, но совсем никогда не убегали. Теплые домики и чашки с подкормкой всегда притягивали их назад. Вот и получалось, что тамарины эти — полусвободные. Окошечки им в клетках проделали, конечно, не из любопытства, а с определенной целью. Тамарины должны были показать, могут ли они без помощи людей спастись от хищников? Способны ли выжить в дождь, бурю и холод? Умеют ли отличить съедобное растение от ядовитого и не отравиться какой-нибудь волчьей ягодой? Если бы тамарины показали, что все это они умеют, то их можно было бы отправить в родную Бразилию, где они стали бы по-настоящему свободными. Между тем, опасности этого эксперимента были нешуточными. Целыми днями в небе над зоопарком висели чайки, высматривая какого-нибудь неосторожного тамарина. Осенью на острове бывали сильнейшие бури, а зимой — мощные снегопады. И волчьей ягоды в зоопарке хватало.

Но маленькие бразильские тамарины показали, что умеют побороться за себя и за свою полусвободу. Уж насколько чайка хитра и проворна, но тамарины оказались еще хитрее и еще проворнее. Потому что чайка — птица, а тамарин — обезьяна, дальний родственник человека. Тамарины чувствовали свое преимущество над чайками и доходили до крайней степени наглости. Они забирались на какую-нибудь крышу и начинали там как бы неторопливо прогуливаться. Они задумчиво поглядывали по сторонам, разминали пальцы лап, почесывались, будто не замечая чаек парящих над крышей. Чайки же, заметив тамарина, со свистом падали с неба, как самолеты-истребители. Казалось бы, падать вниз намного быстрее, чем бежать по земле. И все же, пока чайки падали, тамарин успевал спрыгнуть с крыши и юркнуть в какую-нибудь дырочку, куда чайка залезть не могла. Сидя в дырочке, он так глумился над пернатым хищником, что за него становилось даже неудобно. В бурю и в снег тамараины отсиживались в домиках, и ни бузины, ни белены не ели.

Тут бы возьми их, да и отправь в Бразилию. Но оказалось, что сделать этого все-таки было нельзя. Кроме хищников, непогоды и ядовитых растений им грозила еще одна страшная опасность — встреча с человеком. И если бы тамаринов выпустили на свободу, она стала бы для них смертельной.

Полусвободные тамарины были «щипачами» — так, кажется, называют мелких воров, которые занимаются хищением добра из сумок других граждан. Только настоящие «щипачи» стараются залезть в сумки незаметно, а наглые тамарины «щипали» их на глазах у хозяев. И приходили в бешенство, если хозяева им делать этого не разрешали. Не пропускали тамарины и карманов.

Многих посетителей такое поведение веселило. Некоторые специально раскрывали сумки и оттопыривали карманы:

— Боб, сфотографируй, как он мне в карман лезет. Смотри, смотри! Во, дает!

Но вряд ли также будет восторгаться бразильский крестьянин, у которого тамарины начнут воровать бананы и гуаяву. Нет, не будет он кричать: «Во дет!» и фотографироваться с тамарином на память. Скорее всего, он достанет ружье и прихлопнет грабителя на месте.

Так что, полная свобода полусвободным тамаринам пока не светит. Было, правда, интересное предложение — платить крестьянам за убытки, нанесенные обезьянами. Но ведь сначала крестьянина попросят доказать, что бананы его съедены именно джерсийскими тамаринами.

Можно предположить, что ответит он на такой вопрос. В том-то и дело, что ничего не ответит. Возьмет молча свое ружье и прихлопнет тамарина как таракана.

И крестьянина нельзя не понять. Хотя одобрить сложно.

Вот к каким неожиданным и печальным выводам пришел Кумар. Три недели он ходил за тамаринами, ожидая, не вступят ли они в какие-нибудь отношения с посетителями? И когда такое случалось, Кумар обращался к вступившим в отношения с просьбой назвать свое имя, адрес и, что интересно, национальность.

Замечательно, что посетители Джерсийского зоопарка, хоть и удивлялись таким вопросам, но все что надо рассказывали. Даже давали телефон — на тот случай, если понадобится дополнительная информация.

Когда нужные данные для курсовой были собраны, их следовало обработать на компьютере.

До приезда на Джерси я с работой на компьютере знаком не был. А тут вот познакомился. Возможности этой машины меня потрясли, потому что оказались намного выше моих собственных.

Начиналось все трудно. Каждый день работы с компьютером превращался в битву круглой головы с квадратной.

Со страхом я нажимал кнопки и в любой момент ожидал от компьютера какую-нибудь подлость. Он мог запросто отключиться в самый разгар работы или моргнуть синим глазом и сообщить, что произошел внутренний сбой. Другими словами это означало, что работы сделанной за неделю больше нет и ее нужно начинать сначала.

И хотя у компьютера был только один глаз, в такие моменты его очень хотелось этого глаза лишить. Чтобы не моргал, когда не надо.

Я восстанавливал свою уничтоженную курсовую раза три. И с каждым разом делал это все быстрее.

Заметив мои успехи, сокурсники стали просить, чтобы я восстановил и их курсовые. Вдруг меня стали называть «спецом».

— Да что вы! — возражал я. — Какой я спец? Я в компьютерах ничего не понимаю!

— Мало того, что «спец», а еще и скромный, — хвалили меня.

Только я что-то никогда скромных спецов не видел. Мастера бывают скромные, а спецы — никогда.

В последние дни курсов меня стали поднимать по ночам и просить, что-нибудь сделать с «зависшим» компьютером.

— Да что вы! — отвечал я. — Какие компьютеры? Ночью спать надо!

— Назвался груздем, — говорили сокурсники из-за двери, — полезай в кузов.

— Кто назывался? Я назывался?

— Ты не спорь, — говорили сокурсники, — ты иди на нужную кнопку нажимай.

А я не знал, какая нужная. Но часто я случайно нажимал именно нужную кнопку и компьютер «отвисал».

— Ты запомни, на что жал, — советовали однокурсники, — пригодится.

Только запомнить этой удивительной кнопки я так не смог.


Содержание:
 0  Остров, одетый в джерси : Станислав Востоков  1  1 : Станислав Востоков
 2  2 : Станислав Востоков  3  3 : Станислав Востоков
 4  4 : Станислав Востоков  5  5 : Станислав Востоков
 6  6 : Станислав Востоков  7  7 : Станислав Востоков
 8  8 : Станислав Востоков  9  9 : Станислав Востоков
 10  10 : Станислав Востоков  11  11 : Станислав Востоков
 12  12 : Станислав Востоков  13  13 : Станислав Востоков
 14  14 : Станислав Востоков  15  15 : Станислав Востоков
 16  16 : Станислав Востоков  17  17 : Станислав Востоков
 18  18 : Станислав Востоков  19  19 : Станислав Востоков
 20  20 : Станислав Востоков  21  21 : Станислав Востоков
 22  22 : Станислав Востоков  23  вы читаете: 23 : Станислав Востоков
 24  24 : Станислав Востоков  25  Использовалась литература : Остров, одетый в джерси



 




sitemap