Приключения : Природа и животные : 3 : Станислав Востоков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




3

Шофер был мною обижен. За такую обиду он мог завезти куда-нибудь в глухое место и… Хотя вряд ли нашлось бы на этом острове место, которое можно было бы назвать «глухим». Здесь все проглядывалось и, если так можно сказать, прослушивалось насквозь.

Кепка повернулась, нацелив козырек прямо на мое сердце.

— А зачем тебе зоопарк?

— Да как же? Учиться!

— А семья-то большая?

Здрасте-приехали! Я понял, что шофер перечеркнул нашу неудавшуюся автомобильную беседу и не отпустит меня, пока она не будет проведена, должным образом. С огоньком. На дружеской ноге.

Темы, интересовавшие шофера, говорили о том, что это человек широкого кругозора. Обстоятельно и подробно мы побеседовали о России, затем об Англии, обсудили международное положение. И, когда все земные темы уже были охвачены, переключились на внеземное. Постепенно шофер стал называть меня «сынком», а я его «отцом».

— Англичане верят в загробную жизнь, сынок. Они считают, что умирает только тело, а душа живет вечно. А что происходит с душой русского?

— Точно не известно, — отвечал я. — Только известно с давних пор, что русская душа — загадка. Но куда это ты завез меня, отец?

«Отец» посмотрел на меня глазами большими от удивления.

— Как куда? Ты что, сынок? Куда просил, туда завез. Поместье Ле Ное, Международный Центр, Обучающий Спасению Редких Видов. Короче — МЦОСРВ.

— МЦОСРВ?

— Куда просил, туда и привез. Идем.

Я вышел из машины и вслед за шофером поднялся по гранитному крыльцу, прошел в белую дверь.



В коридоре полукругом стояли четыре человека. Не понятно было, встречали они нас или им просто так нравилось стоять, полукругом.

Серьезнее и основательнее других стояла в полукруге крупная пожилая женщина. Ее седые волосы были коротко подстрижены и напоминали купальную шапочку, а нос походил на молодую летнюю картошку, На нем, будто всадник на лошади, сидели очки с линзами огромными как экраны телевизора. Но показывали по ним все время одно и то же — громадные голубые глаза с черными зрачками. Зрачки были глубокими, как нефтяные скважины.

Она напоминала сову.

За нею стояла дама помоложе. Стояла не так крепко, видно было, что жизненного опыта у нее поменьше.

Замыкали полукруг два индуса. И кроме национальности, ничего общего между ними не было.

Первый индус был низкорослым, с носом крепким как молоток. Над румяными щеками черными опрокинутыми полумесяцами висели брови. Его телосложение приближалось к сферическому. Вообще же, этот индус удивительно походил на узбека.

Второй индус, надо отметить, тоже был низкорослым. Впрочем, я и не видел никогда ни одного высокого жителя Индии. Глаза его смотрели, кажется, из самой середины головы. Сложно было увидеть их в темных колодцах глазниц и понять их выражение. Насколько первый индус был толст, настолько же этот был худ. На его лице не было никаких щек, губы сразу переходили в скулы. Не понятно, на чем держалась его голова, да и на чем держалась душа в этом теле, тоже было не ясно. Руки и ноги его походили на слабые морковные корешки.

Зато зубы его сияли как тридцать два бриллианта «Кох-и-Нор».

Мы с шофером приблизились к полукругу стоящих и замкнули его, преобразив в круг.

Шофер снял кепку. Но волосы его так точно повторяли очертания головного убора, что, казалось, кепка по-прежнему надета на его голове.

Чтобы нарушить это неуместное сходство, шофер провел ладонью по волосам и сказал.

— Вот, новенький приехал.

Ох, неудобно быть новеньким! Все на тебя смотрят и думают про себя: Оба-на, новенький, приехал!

Но в своих потертых джинсах и в своей потертой джинсовой куртке я, конечно, больше тянул на старенького. И совсем древним был мой рюкзак, болтающийся за плечами.

— Здрасьте!

Женщина-сова сняла очки-телеэкраны, и глаза за ними оказались совсем не большими. Она протерла линзы платком и вернула очки на место. Глаза снова увеличились.

— Как вас зовут?

— Востоков Станислав.

— Он из России, — добавил шофер. — У них там не верят, что у человека есть душа.

— Как это не верят? Да знаете, какая у нашего человека душа? На распашку!

Я разгорячился. Молния на моей куртке разошлась и полы раскрылись, как бы обнажая мою душу.

— На распашку говоришь? А вот сейчас заплатишь за извоз, и мы поглядим, какая у тебя душа. Широкая или нет.

— Плачу пять долларов!

Я залез в карман, вынул американский денежный знак и замахал им, как бы показывая широту своей души. В воздухе доллар ломался пополам как лист капусты.

— Узкая у тебя душа, — недовольно поморщился шофер. — Душонка.

— Мало? Десять плачу! На!

Я достал капустный лист покрупнее.

— Ты знаешь, что с этим салатом сделай? Ты его на грядке сади. А мне-ка давай джерсийские фунты. Сейчас мы посмотрим, какая у тебя душа. А-то размахался!

Нет, не называл меня шофер больше «сынком». Дружеский огонек в его глазах, перешел в багровое пламя гнева. Он понял, что его хотят обмануть и не заплатить за извоз. Крепко шофер стоял на своих ногах. Он знал, куда и что надо упереть. Догадывался и о том, как из кого чего можно вышибить.

Качнув плечами, он шагнул ко мне.

Но женщина-сова стояла на ногах все-таки покрепче. Все-таки она была хозяйкой дома и хотела, чтобы все это чувствовали. И шофер почувствовал.

— А ну-ка постойте, сэр! Что вы сразу давите? Что вы сразу давите? Молодой человек из другой страны приехал, порядков наших не знает. А вы навалились!

— Да я не сразу, — вдруг стал оправдываться шофер. — Я только когда неплатеж пошел.

— Какой неплатеж? Какой, я говорю, неплатеж? За молодого человека МЦОСРВ платит.

— Да?

Шофер совсем растерялся, одел кепку и тут же снял. И снова надел. Но чрез секунду все-таки снова снял.

Женщина-сова взмахнула рукой, и в руке ее появился кошелек.

— Сколько?

— Ну, четыре фунта и шесть пенсов.

— Вот вам пять. И можете выпить на шесть оставшихся пенсов три стакана чая.

— О! Совсем не нужно, мэм. А впрочем, выпью.

Шофер снова надел кепку и тут же снова снял.

— До свидания, мэм, до свидания, леди и джентльмены. Пока, сынок. Извини уж, погорячился.

— Ничего, отец. Бывает.

— Да уж, ну, гудбай.

И, наконец, окончательно утвердив шапку на голове, он вышел в белую дверь.

Женщина-сова вновь махнула рукой, и кошелек растворился в воздухе. Она сняла очки. Глаза ее снова уменьшились и затем снова увеличились.

— Ты, наверное, есть хочешь?

— Не очень. Нас в самолете кормили.

— Рис с горошком?

— Ага.

Женщина-сова обернулась к стоящим рядом.

— Видно, меню в авиакомпании менять не собираются. Но, будьте уверены, в этом доме вам кое-что повкуснее предложат. Дело в том, что я кулинар-искусник!

Запахи пряностей, которые просачивались в коридор, подтверждали, что в доме этом действительно живет большой кулинарный художник. Прекрасные представлялись натюрморты вдохнувшему дивный запах — супы с золотыми сухариками, взрезанные пироги с грибами и фрукты разноцветные, как елочные игрушки. Уютно и сытно жить в доме с такими запахами.

— Скоро будет обед, и вы сможете почувствовать разницу между кулинарной халтурой и высоким искусством приготовления пищи. Если у вас, конечно, есть вкус! Идемте!

За коридором, конечно, должна была быть комната, но за дверью оказался еще один коридор. Через него можно было выйти на улицу с другой стороны дома и при этом ни разу не зайти в первую комнату. Впрочем, сюда можно было и зайти. Можно было повернуть налево и зайти в гостиную, подняться по лестнице в комнаты для студентов или повернуть направо и войти в столовую.

Мы повернули направо и вошли в столовую.

Здесь, понятно, было много столов. Были здесь еще стулья, шкафчики, холодильник и камин.

Сквозь два огромных окна, которые опускались чуть не до самой земли, видно было зеленую лужайку. На таких лужайках часто изображают миллионеров, которые, лениво помахивая клюшками, играют в гольф.

— Имейте место! — сказала вдруг женщина-сова. Именно такими словами англичане предлагают своим гостям присесть. Так и говорят: «Имейте место!».

Я приглядел место за столиком у камина. Расселись и остальные.

На камине стояла фотография с изображением пляжа, который белым клином рассекал синеву неба и моря. Позже я узнал, что этот пляж находится в Анталии, где проводит каждый отпуск женщина-сова.

Однако самой хозяйки среди купающихся на фотографии видно что-то не было.

Все по-прежнему смотрели на меня. Мол, что нам новенький расскажет? Но я специально ничего не говорил, и только разглядывал белый берег анталийского жаркого пляжа.

Женщина-сова попробовала нахмурится. Но сделать ей этого не удалось. Лицо ее было гладким как свежий абрикос и, видимо, не хмурилось никогда.

— Вы, кажется, должны были приехать вчера? Я, между прочим, вчера ездила встречать вас в аэропорт. Два часа стояла там с плакатиком «Добро пожаловать, Станислав Востоков!» Как клен на Пикадилли.

— Понимаете, я опоздал на самолет.

— Понимаю. Но надо было позвонить и сообщить об этом. Чтоб люди не волновались.

Трудно было вообразить, что подобная мелочь может взволновать человека с таким гладким лицом. Даже девятибалльный шторм не смог бы нахмурить его поверхность.

— Впрочем, в аэропорту работает моя подруга, и мы с ней неплохо посплетничали. А теперь, вот, познакомьтесь с вашими товарищами.

Женщина-сова показала на индуса-узбека.

— Это Мигрень из Индии.

Не могу сказать, чтобы такое имя меня не удивило. Но за границей может быть всякое. Мигрень, так Мигрень.

Я кивнул индусу. Он помахал мне рукой. Ага. С одним познакомились.

Как я узнал позже, индуса звали Мриген. Но англичанам никак не удавалось выговорить его имя правильно. Поэтому до самого конца учебы его продолжали звать Мигренью. Но мы-то будем называть его правильно.

Тем временем женщина-сова перешла к худому индусу.

— Это Кумарагуру-буру-муру…

Худой индус поднял указательный палец и сказал:

— Кумарагурубаран.

Он улыбнулся мне, и я улыбнулся ему. И с этим познакомились.

Понятно, что произнести подобного имени никто кроме самого Кумарагурубарана не мог. Поэтому до конца учебы мы называли его просто Кумар, что, между прочим, означает «Великий». Конечно, обладатель такого имени не мог быть простым человеком.



А мы продолжали знакомство.

— Это Ханна, она из Канады.

— Значит, все-таки не племянница, — понял я и помахал ей рукой.


Содержание:
 0  Остров, одетый в джерси : Станислав Востоков  1  1 : Станислав Востоков
 2  2 : Станислав Востоков  3  вы читаете: 3 : Станислав Востоков
 4  4 : Станислав Востоков  5  5 : Станислав Востоков
 6  6 : Станислав Востоков  7  7 : Станислав Востоков
 8  8 : Станислав Востоков  9  9 : Станислав Востоков
 10  10 : Станислав Востоков  11  11 : Станислав Востоков
 12  12 : Станислав Востоков  13  13 : Станислав Востоков
 14  14 : Станислав Востоков  15  15 : Станислав Востоков
 16  16 : Станислав Востоков  17  17 : Станислав Востоков
 18  18 : Станислав Востоков  19  19 : Станислав Востоков
 20  20 : Станислав Востоков  21  21 : Станислав Востоков
 22  22 : Станислав Востоков  23  23 : Станислав Востоков
 24  24 : Станислав Востоков  25  Использовалась литература : Остров, одетый в джерси



 




sitemap