Приключения : Путешествия и география : Глава 12 : Кемпбелл Блэк

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12

вы читаете книгу




Глава 12

Остров в средиземном море

Беллок встретился с Молером только во второй половине дня. Он был очень недоволен тем, что Дитрих присутствовал при разговоре: этот умник, конечно же, сразу начнет задавать вопросы и дергаться по каждому поводу, выводя этим всех из себя.

— Все подготовлено согласно вашим инструкциям, Беллок, — сказал капитан Молер.

— Ничего не забыли?

— Ничего.

— Тогда немедленно доставьте туда Ковчег.

Молер, бросив быстрый взгляд на Дитриха, повернулся к солдатам, грузившим ящик в джип, и начал отдавать приказания.

Дитрих, молчавший во время разговора Беллока с Молером, вдруг взорвался:

— О чем это он тут говорил? Какие такие приготовления?

— Это тебя не касается.

— Меня касается все, что так или иначе связано с Ковчегом.

— Я хочу открыть Ковчег, — сказал Беллок. — Но необходимы определенные…определенные, так сказать, условия.

— Условия? Какие?

— Не волнуйся об этом, мой друг, ты и так сильно занят. Я не хочу, чтобы по моей вине ты подорвал свое драгоценное здоровье.

— Оставь сарказм при себе, Беллок. Боюсь, ты забываешь, кто здесь главный.

С минуту Беллок глядел на ящик.

— Видишь ли, Дитрих, нам не обойтись без своеобразного ритуала, ведь мы не ящик с ручными гранатами открывать собираемся. Требуется создать подходящие условия…

— Какого еще ритуала?

— Увидишь, увидишь, не волнуйся.

— Если что-то случится с Ковчегом, Беллок, хоть что-нибудь, я тебя лично, вот этими руками, задушу. Понял?

Беллок кивнул.

— Какая трогательная забота! Да не суетись ты, ничего с ним не случится, доставят в Берлин в целости и сохранности, чтобы твой фюрер присоединил его к своей чудо коллекции.

— Надеюсь, что так и будет.

— Не сомневайся.

Беллок еще раз взглянул на ящик с Ковчегом, потом перевел взгляд на зеленеющий тропический лес, расстилающийся вдали, за пристанью. Оно там, это место, где он откроет Ковчег.

— И еще, эта девчонка, — напомнил Дитрих. — Не люблю лишних свидетелей. Что нам с ней делать?

— Оставляю на твое усмотрение, — ответил Беллок. — Она меня больше не интересует.

И все остальное тоже; ничего не интересует, кроме Ковчега. Сейчас ему было непонятно, чего ради он так расчувствовался тогда, даже решил защищать девушку, охранять ее. Чепуха! Что значат человеческие симпатии в сравнении с Ковчегом? Да и вся человеческая жизнь? Будет она жить или умрет, его больше это не волновало.

Радостное предчувствие вновь охватило Беллока, он с трудом отвел глаза от ящика, который солдаты уже погрузили в джип.

Скоро я узнаю, что за секреты ты скрываешь, подумал он. Скоро, очень скоро я все узнаю.

Инди прятался среди деревьев, рядом с пристанью. Он видел, как фашисты затолкали Марион в автомобиль и повезли куда-то в сторону леса. Затем Беллок и немец залезли в другой джип и двинулись в ту же сторону, следуя за машиной, в которой везли ящик с Ковчегом. Куда это они все отправились? Скрываясь за деревьями, Инди начал пробираться в том направлении.

И тут прямо перед ним, словно из-под земли, вырос немец. Увидев Инди, он потянулся к кобуре, но достать пистолет не успел: Инди схватил в руки толстый обрубок сухой ветки и стукнул парня по шее. У того из горла хлынула кровь, и, закатив глаза, он медленно опустился на колени. Инди еще пару раз стукнул его по голове — и немец распластался на земле. Что же теперь с ним делать? — недоумевал Инди.

И тут ему в голову пришла идея. А почему бы и нет? Отличная мысль!

Автомобиль, в котором сидели Белок и Дитрих, медленно двигался сквозь ущелье.

— Не нравится мне этот ритуал, — сказал немец.

Скоро он тебе еще больше не понравится, подумал Беллок. Боюсь, эта процедура, которую ты так прозаично называешь ритуалом, последние мозги у тебя отшибет, мой друг.

— Он очень важен?

— Да.

Дитрих молча уставился на едущий перед ними джип с Ковчегом.

— Успокойся, завтра Ковчег уже будет ум фюрера.

Дитрих вздохнул.

Француз, кончено, спятил, теперь он в этом не сомневался, рехнулся на почве Ковчега. Достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы это понять, или послушать, как он говорит — в последнее время его речь стала отрывистой и неестественной. А его движения! Весь дергается, словно на шарнирах.

Скорее бы все закончилось, чтобы вернуться домой, в Берлин!

Джип выехал на открытое пространство. Кругом виднелись палатки, замаскированные укрытия, какие-то сараи, машины, радиомачты; туда и обратно сновали солдаты, кипела работа. Дитрих с удовлетворением рассматривал образцово-показательную немецкую базу, но Беллок, казалось, ничего не замечал. Его взгляд был прикован к каменному возвышению на другой стороне площадки. Это была остроконечная скала с плоской плитой на вершине. Вверх вели ступени, вырубленные, по-видимому, еще в те далекие времена, когда остров населяли представители какой-то древней, давно вымершей цивилизации. Все сооружение напоминало алтарь— это как раз и привлекло к нему внимание Беллока. Где же еще вскрывать Ковчег завета, как не в этом месте, словно специально предназначенном для такого ритуала.

На какой-то момент он потерял дар речи, не отрывая взгляда от жертвенника, пока, наконец, к нему не подошел капитан Молер и не похлопал по плечу.

— Можно начинать?

Беллок кивнул, и последовал за немцем в палатку, по дороге размышляя об исчезнувшем племени, вырубившем в скале ступени и оставившем на острове другие святыни— обломки статуй и различные предметы культа, — и о том, что он очень правильно поступил, остановив свой выбор на этом острове: священное место — достойное священной реликвии.

— Палатка из белого шелка, — произнес Беллок, протянув руку и коснувшись нежной ткани.

— Как вы приказали, — ответил Молер.

— Отлично, отлично. — И Беллок вошел внутрь. Посреди палатки на полу стоял сундук. Беллок откинул крышку и посмотрел на роскошно украшенные ритуальные одежды, лежащие внутри. Он наклонился, чтобы получше рассмотреть их, затем взглянул на Молера.

— Вы очень точно выполнили все мои распоряжения. Я доволен.

Немец протянул ему инкрустированный жезл из слоновой кости, около 5 футов в длину.

— Чудесно, — вновь похвалил Беллок. — Согласно священным обрядам, Ковчег надо открывать жезлом из слоновой кости, а человек должен быть облачен в подобные одежды, — объяснил он. — Вы все сделали очень хорошо.

Немец улыбнулся.

— Вы не забудете о нашем уговоре?

— Ни за что, — ответил Беллок. — Когда мы вернемся в Берлин, я поговорю о вас с фюрером и представлю в самом выгодном свете.

— Благодарю вас.

— Это я вас благодарю, — сказал Беллок.

Немец с минуту разглядывал роскошные парчовые одежды.

— В них есть что-то еврейское.

— Так и должно быть. Это еврейский наряд.

— Вы не боитесь, что здесь на вас поглядят не слишком благосклонно.

— Зрители меня не волнуют, Молер, — ответил Беллок и начал одеваться.

Молер смотрел на него с удивлением: прямо у него на глазах Беллок неузнаваемо изменился, казалось, в нем появилось даже что-то от святого. И чего только не бывает на свете, поразился Молер. Впрочем, даже если француз и безумен, это не мешает ему водить дружбу с Гитлером, а больше Молеру ничего и не требуется.

— Уже стемнело? — спросил Беллок.

Он чувствовал какую-то странную отстраненность от своего я, словно его личность вдруг начла распадаться, а душа и тело больше не представляли единого целого.

— Скоро стемнеет, — ответил немец.

— Начнем на закате, это важно.

— Ковчег уже подняли на скалу, как вы и просили, Беллок.

— Хорошо.

Он коснулся одежд, проведя пальцами по выпуклому узору на ткани. Беллок — даже имя вдруг стало чужим. Какая-то неземная, нереальная сила начала поглощать его, и, подчиняясь ей, он готов был покинуть свою оболочку. Это чувство — острое и одновременно неясное — напоминало наркотическое опьянение.

Он взял в руки жезл и покинул шелковую палатку.

Немцы мгновенно оставили все свои дела и уставились на него. Он почувствовал волну ненависти и враждебности, которую вызвал его наряд. Но Беллок, по-прежнему воспринимал происходящее словно во сне. К нему подбежал Дитрих и в бешенстве что-то затявкал. С трудом заставив себя сконцентрироваться, Беллок наконец разобрал, что он говорит.

— Еврейский ритуал? Ты в своем уме, парень?

Беллок не ответил. Он медленно двинулся к подножью скалы; над горизонтом, в красочном неистовстве вечернего неба, нависало солнце, бросая на окружающие предметы багровые, желтые и оранжевые отсветы.

Он подошел к нижней ступеньке. Скала, каменная плита и Ковчег освещались снизу сильными прожекторами. Беллок поднял голову, взглянул на Ковчег и вновь услышал тихий неясный гул. Ему показалось, что на этот раз он также заметил сияние, исходящее от священной реликвии. Но вдруг что-то произошло, что-то отвлекло его внимание, вернуло обратно на землю: то ли неясное движение, то ли скользнувшая тень — он не мог понять. Он обернулся и увидел, что один из солдат очень странно ведет себя. Парень шел, сгорбившись и надвинув каску низко на глаза, так что невозможно было разглядеть его лицо. Но не это насторожило Беллока — что-то знакомое почудилось ему в фигуре немца.

Что? Не может быть!В руках у солдата он вдруг заметил гранатомет, который не сразу разглядел в затухающем свете дня. Тревожное чувство не оставляло Беллока, он попытался понять, что происходит, но тут солдат снял каску и нацелил гранатомет на Ковчег, который уже вынули из ящика и поставили на каменную плиту.

— Стоять! — заорал Инди. — Одно движение, и я отправлю эту штуку обратно к Моисею.

— Джонс, ты меня удивляешь. Поразительное упрямство для жалкого наемника вроде тебя, — сказал Беллок.

Дитрих перебил его:

— Доктор Джонс, было бы нелепо рассчитывать на то, что вам удастся ускользнуть с этого острова.

— Все зависит от нашего с вами здравого смысла. Мне нужна девушка. Ковчег будет у нас только до тех пор, пока мы не сможем отплыть в Англию. Затем — забирайте его себе.

— А если мы откажемся? — полюбопытствовал Дитрих.

— Тогда Ковчег, а вместе с ним и кое-кто из нас, взлетят на воздух. Боюсь, Гитлеру это не понравится, — сказал Инди и начал пробираться поближе к Марион, которая в это время пыталась сбросить с себя веревки.

— Тебе очень идет немецкая форма, Джонс, — заметил Беллок.

— Тебе еврейские одежды тоже к лицу.

В этот момент что-то промелькнуло у Инди за спиной, Марион закричала, но поздно: капитан Молер набросился на него сзади, выбил оружие из рук и повалил на землю. Джонс — безрассудный смельчак, подумал Беллок — бросился на немца с кулаками, потом ударил его в пах. Капитан застонал и покатился по земле, но Инди уже окружили солдаты, и хотя он отчаянно сражался, противников было слишком много. Беллок покачал головой и слабо улыбнулся. Он взглянул на Инди, которого солдатам наконец удалось скрутить.

— Смелая попытка, Джонс.

Подошел Дитрих.

— Какая глупость, чудовищное безрассудство, — заявил он.

— Уж какое есть, — ответил Инди, все еще пытаясь вырваться из рук державших его солдат.

— Не бойся, я тебя быстро вылечу, — улыбаясь сказал Дитрих, вынимая из кобуры пистолет.

Инди взглянул на оружие, потом на Марион: девушка, зажмурившись, истерично всхлипывала.

Дитрих поднял пистолет и прицелился.

— Подожди! — грозно прозвучал голос Беллока, его лицо — зловещая маска в ярком свете прожекторов. Дитрих покорно опустил оружие.

— Этот человек много лет не давал мне спокойно жить, полковник Дитрих, хотя, признаюсь, иногда он меня забавлял. Я не против того, чтобы вы его отправили на тот свет, но до этого пусть испытает еще одно поражение — пусть поживет еще немного и увидит, как я вскрою Ковчег завета. Что бы там ни лежало, ему не дано будет узнать, никто ему не покажет, а ведь он мечтал об этом всю жизнь! Это будет достойная месть. А теперь привяжите его рядом с девчонкой. После того как я открою Ковчег, их обоих можно будет убрать. — Беллок засмеялся, и его смех зловеще разнесся в темноте.

Инди поволокли к статуе и привязали плечом к плечу с Марион.

— Инди, мне страшно, — прошептала она.

— Ничего удивительного, мне тоже.

Ковчег вновь тихо загудел. Инди увидел, как Беллок начал карабкаться вверх по ступеням, к алтарю. Почему-то его раздражала мысль о том, что этот полоумный француз коснется Ковчега, откроет его. А он? Неужели так и не узнает, что внутри? Человек всегда живет надеждой достичь заветной цели, и вот теперь, когда цель близка, на его долю пришлась только горечь поражения. Беллок, разодетый словно средневековый раввин, поднимался по ступеням к Ковчегу, а ему оставалось только смотреть.

— Если ты ничего сейчас не придумаешь, боюсь, нам придется умереть, — напомнила ему Марион.

Инди не ответил, что-то другое захватило его внимание: он вдруг услыхал гул — тихий, но вполне отчетливый, который казалось, шел от Ковчега. Что это могло быть? Он продолжал смотреть на Беллока, поднимавшегося все выше к каменной плите.

— Как же нам выбраться отсюда? — вновь задала вопрос Марион.

— Спроси у Бога.

— Ты считаешь, что сейчас подходящее время для твоих идиотских шуток? — Она повернула к нему усталые глаза. — И все же я люблю тебя.

— Любишь меня? — удивился Инди.

— Вот именно.

— Должен тебе сказать, что это взаимная любовь, — сообщил Инди, поражаясь самому себе.

— И обреченная, — добавила Марион.

— Ну, это мы еще посмотрим.

Беллок тихим, монотонным голосом начал распевать древнее иудейское заклинание, которое он вычитал когда-то в одном старинном пергаменте. Он поднимался все выше, и ему казалось, что Ковчег вторит его молитве. Гул становился ощутимей, слышней, постепенно заполняя собой темноту. Мощь Ковчега, безграничная мощь этой священной реликвии пронизывала Беллока, порабощая и подчиняя его себе. На верхних ступенях он помедлил, гул стал настолько сильным, что он больше не слышал своего голоса: только голос святыни звучал в тишине ночи, пронзая ее насквозь. Он взобрался на самый верх скалы и взглянул на Ковчег. Несмотря на древность, несмотря на пыль веков, он был прекрасен. И чем дольше Беллок смотрел на него, тем ярче становилось сияние, разливавшееся вокруг. Он стоял, не в силах оторвать от него взгляд, рассматривая херувимов, сверкающую золотую поверхность, и прислушиваясь к его голосу, который, отдаваясь внутри Беллока, заставлял вибрировать все его тело. Беллоку казалось, что он сейчас распадется на атомы и пространство поглотит его. Однако пространства не было, как не было и времени — существовал только Ковчег, вся его жизнь теперь зависела от этой принадлежащей Богу святыни.

Ответь мне. Открой мне свои тайны, поведай о смысле бытия.

Его собственный голос, казалось, шел не изо рта, а истекал из каждой клетки тела, а сам он как бы поднимался, парил над реальным миром, бросая вызов человеческой логике и презирая законы вселенной. Ответь мне. Говори со мной.Он поднял жезл из слоновой кости, всунул под крышку и надавил на него. Гул стал слышнее, Беллок уже не слышал, как взорвались внизу прожекторы, осыпав всех дождем битого стекла. Ответь мне. Ответь мне. Он все еще возился с крышкой, как вдруг почувствовал, что реальность исчезла, словно он никогда и не существовал раньше, до этого момента. Испарилось прошлое, ушли воспоминания, он слился с тишиной ночи, восстановив утраченную когда-то связь со вселенной: почувствовал, как плывут, расширяются и сжимаются небесные тела в самых отдаленных уголках космоса, как взрываются звезды и вращаются планеты, почувствовал таинственную непознаваемость бесконечности. Он перестал существовать. Беллока не стало, он слился с гулом, идущим из Ковчега, с голосом Бога.

— Он собирается открыть его, — сказал Инди.

— Этот шум, мне бы хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать его. Что это?

— Ковчег.

— Ковчег?

Инди молчал. Какая-то мысль крутилась в его мозгу, что-то важное, что непременно надо было вспомнить. Но что? Относящееся к Ковчегу — это точно, но что именно, он не знал.

На верхних ступенях каменной лестницы Беллок возился с крышкой. Лампы, вспыхнув, перегорели, даже диск луны, казалось, был готов распасться на части. Напряжение росло, ночная мгла — словно огромная бомба — грозила взорваться в любой момент.

Охваченный тревогой, Инди задавал себе все тот же вопрос.

Что? Что я должен вспомнить?

Крышка почти поддалась.

Взмокший в своих тяжелых одеждах, покрытый испариной, Беллок не выпускал из рук жезла, продолжая распевать заклинания, которые к этому моменту совсем потонули в грозном гуле Ковчега. Время настало, момент истины был близок — момент божественного откровения. Приложив последнее, решающее усилие, он наконец откинул крышку, и тут же яркий сноп света, вырвавшийся из Ковчега, ослепил его. Но Беллок не отпрянул, не бросился бежать, он даже не шелохнулся. Свет подействовал на него так же завораживающе, как раньше действовал гул. Все тело Беллока окаменело, и он застыл, словно изваяние. Откинутая крышка была последним, что он увидел.

Потому что в этот самый момент в небо из Ковчега взметнулся столб пламени, снопы искр пронзили ночную тьму; поднимаясь все выше, огненные языки уже грозили опалить небеса. Вокруг острова светящимся кольцом вспыхнуло сияние, море замерцало, заискрились водяные брызги, поднятые в воздух таинственной силой — силой света!

Ибо это был свет рождения вселенной; свет, только что созданный Богом — свет первого дня творенья!

Он словно молния пронзил Беллока, проникнув в самое его сердце с холодной безжалостностью алмаза. Как страшное неизвестное оружие, он пронесся по его телу, зажигая невиданной по мощности энергией каждую клетку организма. В этом электрическом шквале, Беллок стал сначала белым, потом оранжевым, голубым.

Он улыбался. То, о чем он мечтал, — сбылось. На какое-то время он сам сделался частью этой силы, слился с ней. Затем, внезапно, все закончилось, энергия поглотила человека: глаза потухли, оставив пустые черные глазницы; кожа, чернея и съеживаясь, словно опаленная огнем, начала кусками сползать с него. Однако он продолжал улыбаться. Улыбка не сходила с его лица даже тогда, когда само лицо стало терять человеческие очертания. Еще немного, и, сраженный гневом Господним, он превратился в горсть праха.

Когда пламя вырвалось наружу из Ковчега и устремилось к небу, Инди непроизвольно закрыл глаза, ослепленный этой силой. И неожиданно он вспомнил то, что все это время крутилось у него в голове — слова Имама: тот, кто откроет Ковчег и высвободит его мощь, не должен смотреть на нее, иначе он умрет… И сквозь оглушительный грохот слепящего фейерверка, который затмил и луну и звезды, Инди прокричал Марион: Не гляди! Закрой глаза!

Она отвернула лицо в сторону при первых вспышках пламени, охваченная благоговейным ужасом. И хотя ей очень хотелось взглянуть на божественный небесный огонь, на безумие взорвавшейся ночи, она послушалась и крепко зажмурила глаза.

Не гляди!Повторял он опять и опять. Не гляди! Не гляди!

Зависнув над островом, словно грозная божественная тень— тень, представляющая собой ясный чистый свет, — огненный смерч продолжал выполнять свою разрушительную миссию. Это было прекрасно… и жутко! Пламя ослепило всех, кто смотрел на него, безжалостно расплавив им глаза; оно превратило солдат в груду костей, в скелеты, одетые в фашистскую форму, выжгло землю и покрыло пепелище человеческими останками. Оно сожгло деревья, перевернуло лодки и уничтожило пристань. Огонь и свет не знали пощады. Божественное пламя опалило статую, к которой были привязаны Инди и Марион, и та рассыпалась в прах…

А затем крышка Ковчега вдруг захлопнулась, и опять воцарилась ночь, вдали замолкло море, вокруг разлилась тишина. Однако Инди еще долго не осмеливался открыть глаза. Наконец, он поднял голову.

Ковчег стоял все там же, на вершине скалы, распространяя сияние, в котором, казалось, таилось предостережение, смешанное с угрозой.

Инди взглянул на Марион.

Девушка безмолвно озиралась, разглядывая произведенные Ковчегом разрушения и не находя слов, чтобы выразить свои чувства.

Что тут можно было сказать?

Земля вокруг них не была сожжена, это был единственный уцелевший пятачок. Марион подняла голову, посмотрела на Ковчег, затем крепко сжала руку Инди.

Эпилог. Вашингтон, Округ Колумбия.

Кабинет полковника Масгрова был весь залит солнечным светом. Стояло ясное летнее утро, в одно виднелся кусок чистого бледно-голубого неба, лужайка с сочной зеленой травой, несколько вишневых деревьев. Масгров сидел за столом, Итон рядом, а у стены стоял какой-то мужчина, не проронивший ни слова. У него был настолько безликий вид, что признать в нем ответственного чиновника не представляло труда. Слуга народа, не иначе, подумал Инди.

— Мы очень ценим все, что вы сделали, — проговорил Масгров. — Надеюсь, денежное вознаграждение вы сочли достаточным?

Инди кивнул, взглянул на Марион, потом перевел взгляд на Маркуса Броди, который неожиданно спросил:

— а почему все же нельзя выставить Ковчег в нашем музее?

— Он сейчас хранится в надежном месте — уклончиво ответил Итон.

— Он обладает чудовищной силой, его надо исследовать. Поймите, это не игрушка.

Масгров кивнул.

— Сейчас им занимаются лучшие специалисты.

— Кто именно? — спросил Инди.

— По соображениям безопасности, я не могу их вам назвать.

— Мы договаривались, что Ковчег поместят в музей, а вы теперь болтаете о каких-то специалистах. Вот Маркус Броди — это же лучший специалист в этой области, почему вы его не привлекаете к работе?

— Инди, — прервал его Броди. — Перестань, не надо.

— Почему это? Я на этом деле, между прочем сильно пострадал— потерял мою любимую шляпу.

— Уверяю вас, Джонс, с Ковчегом все в порядке. Его мощь, — а мы приняли к сведению ваше описание, — в свое время будет всесторонне изучена.

— В свое время и всесторонне? Очень обнадеживает, ничего не скажешь, — фыркнул Инди.

— Послушайте, -голос Броди звучал несколько натянуто, -все, чего мы добиваемся, это поместить Ковчег музей. И, конечно, нам необходимы гарантии, что он не будет поврежден, пока находится в вашем ведомстве.

— Гарантии — пожалуйста, — перебил его Итон, — а вот насчет музея.. Боюсь, мы пересмотрели свои планы.

Воцарилось молчание. Ответственный чиновник вертел в руках запонки.

— Вы не очень хорошо представляете себе, с чем имеете дело, — произнес, наконец, Инди спокойным голосом.

Он поднялся и подал руку Марион.

— Мы будем держать вас в курсе, — сказал Итон. — Очень мило, что вы пришли. Мы высоко ценим ваши заслуги.

Они вышли на улицу, и Марион взяла Инди за руку. Броди тащился следом.

— Ничего они тебе не расскажут, — сделала вывод Марион, — так что лучше забудь о Ковчеге и займись своей личной жизнью, Джонс.

Инди взглянул на Маркуса, тот выглядел разочарованным.

— Я так понимаю, — сказал Броди, — у них есть причины, чтобы не выпускать Ковчег из рук, но, согласись, для нас это сильный удар.

Марион остановилась и повернулась к Инди.

— Ты можешь думать о чем-нибудь другом?

— Например.

— Например, об этом, — сказала она и поцеловала его.

— Это не Ковчег, — заметил он, — но тоже неплохо.

Деревянный ящик со стандартной надписью сбоку “Секретно Разведка 9906753. не вскрывать” стоял на тележке, которую толкал перед собой грузчик. На ящик он не обращал никакого внимания. Работая на складе, ему всю жизнь приходилось иметь дело с такими предметами, и все они были также грозно помечены. Числа, секретные цифры, коды — вся эта китайская грамота давно перестала его впечатлять. Это был сгорбленный старик, которого в жизни занимало не так уж много вещей. Ящики в круг его интересов не входили. На складе их были сотни, и, насколько он помнил, никто никогда их не вскрывал. Их просто складывали один на другой и спокойно оставляли пылиться и покрываться паутиной. Старик толкнул тележку и вздохнул. Вот и еще один. Он нашел для него место, поставил, затем неожиданно сунул палец в ухо. Черт, надо проверить слух.

Он готов был поклясться, что рядом с ним вдруг что-то тихо, но отчетливо загудело.


Содержание:
 0  Индиана Джонс и искатели потерянного ковчега : Кемпбелл Блэк  1  Глава 1 : Кемпбелл Блэк
 2  Глава 2 : Кемпбелл Блэк  3  Глава 3 : Кемпбелл Блэк
 4  Глава 4 : Кемпбелл Блэк  5  Глава 5 : Кемпбелл Блэк
 6  Глава 6 : Кемпбелл Блэк  7  Глава 7 : Кемпбелл Блэк
 8  Глава 8 : Кемпбелл Блэк  9  Глава 9 : Кемпбелл Блэк
 10  Глава 10 : Кемпбелл Блэк  11  Глава 11 : Кемпбелл Блэк
 12  вы читаете: Глава 12 : Кемпбелл Блэк    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap