Приключения : Путешествия и география : ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Луи Буссенар

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  35  36  37  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  102  103

вы читаете книгу

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

«Мози-оа-Тунья», или «Там гремит дым». — Замбези. — Древняя империя Мономотана и Офир — город царя Соломона. — Водопад Виктория. — Острова Верхнего Замбези. — Великолепие природы. — Садовый Остров. — Александр становится лодочником, — Жозеф еще не удовлетворен своей местью. — На мели. — Легенда батоков. — Жертвоприношение баримам. — «Столбы богов». — Две акации, остров и базальтовая стрелка.


Бурные приключения, пережитые нашими героями, мешали нам до сих пор отметить характерную особенность тех мест, в которых происходит действие. Этой особенностью является беспрерывный глухой гул, который слышен уже в шестнадцати километрах от пункта, расположенного на 25ь41' восточной долготы и 17ь41'54″ южной широты. Он усиливается по мере приближения к реке Замбези. Но гул идет не из вулкана — это шумит южноафриканская Ниагара. Местные жители называют ее «Мози-оа-Тунья». На их языке это значит — «там гремит дым». Ливингстон назвал этот водопад именем английской королевы Виктории.

Автору очень хочется поскорей и как можно более верно описать это великолепное зрелище. Но он все же просит у читателя позволения на минуту задержаться: в интересах дальнейшего нашего повествования надо сказать несколько слов о великой африканской реке Замбези.

Прославленный английский путешественник Ливингстон установил, что ее истоки находятся немного южнее той точки, где 22ь восточной долготы по Гринвичу пересекает одиннадцатую южную параллель. Река течет с севера на юг, слегка отклоняясь на восток до Шешеке, который находится примерно в ста двадцати пяти километрах от Викторин.

Замбези имеет две тысячи пятьсот километров в длину и делает два изгиба, придающих ей форму латинской буквы S. В верхнем течении, до Шешеке, она называется Лиамбией и принимает имя собственно Замбези на всем своем дальнейшем протяжении, вплоть до устья.

Правда, различные племена, территорию которых она пересекает, называют ее по-своему — то Амбези, то Оджимбези, то Лонамбеджи, то Луамбези. Это создавало путаницу. Но неутомимый Ливингстон внес ясность.

Верхняя Замбези, или Лиамбия, орошает земли племен баротсе, баньетов и макололо. Главным городом является здесь Шешеке. Приняв чуть выше этого первобытного городка воды своего притока Хобе, река низвергается с огромной высоты в узкую базальтовую теснину, которую мы сейчас опишем, пересекает земли батоков, бапимпе, базизулу, батуков и баниаи и орошает португальские владения в Тете и Сенна. Многочисленные притоки Замбези еще мало изучены. Наиболее значительными являются слева: Надшита, Кафуэ, Лоангва и Ширэ, вытекающий из озера Ньясса. Справа в нее впадают Либа, Хобе, Чиайя и Луже. Наконец река впадает в Мозамбикский пролив, образуя широкую дельту. Наиболее значительными рукавами считаются Миламбо, Кугус, Восточный Луабо и Монсело.

Как и большинство африканских рек, Замбези имеет много порогов и водопадов и потому судоходна не на всем своем протяжении, хотя в период дождей суда могут проходить и по таким местам, которые в сухое время года для плавания недоступны. Таков, например, водопад Кебрабаса, наиболее значительный после Виктории. Периодические разливы реки подымают его уровень на двадцать пять метров. Так что здесь, равно как и через водопад Морумба, находящийся выше по течению, легко могут проходить суда и попадать, таким образом, прямо в Верхнюю Замбези.

Надо, чтобы цивилизация поскорей проникла на эти берега, на которых некогда находилось легендарное государство Мономотапа (в наши дни — земля племени баньети) и богатый город Офир царя Соломона (земля племени маника). Места эти изобилуют золотом; недавно здесь были найдены алмазные россыпи и залежи каменного угля. В XVI, XVII и XVIII веках португальцы плавали в бассейне Нижнего Замбези и с пользой для себя разрабатывали здесь богатства недр (кроме алмазов, разумеется). Об этом говорят заброшенные рудники и шахты, которые отдали примитивной технике того времени далеко не все спои богатства.

Проведут ли когда-нибудь англичане железную дорогу, которая свяжет эти моста с главным городом колонии? Утвердят ли они свое могущество на Нижней Замбези, вытеснят ли они португальцев благодаря какому-нибудь дипломатическому трюку, на что они великие мастера? Несомненно, их предприимчивым государственным деятелям есть чем здесь соблазниться. А пока что ничтожное насекомое, муха цеце, делает здесь неприступными огромные территории, и так будет продолжаться до тех пор, покуда железная дорога и пароход не придут на смену вьючному и тягловому скоту.

Как бы там ни было, вопрос о Замбези всплыл снова, ибо много смельчаков, как мы это показали выше, пришли рыться в этой земле, к которой туземцы и подойти близко боялись, такой великий ужас внушал им «дым, который гремит». Доктор Ливингстон был первым европейцем, чьи восхищенные глаза видели чудесное зрелище Замбези, которая со спокойным величием катит свои воды, низвергается в пропасть, разбивается там, рычит и обращается в пыль. Мы заимствуем у великого исследователя объяснение того названия, которое водопаду дали туземцы.

Ливингстон прожил некоторое время среди племени макололо. Однажды их вождь Себитуане спросил его, видел ли он у себя на родине дым, который гремит. «Никогда, — прибавил Себитуане, — наши люди не позволили себе подойти к водопаду близко. Они видели его только с большого расстояния и были так потрясены пятью столбами испарений и вечным гулом, что закричали: „Мози-оа-Тунья!“ — „Там гремит дым!“»

Испарения объясняются тем, что вода, ударяясь о базальтовые пороги, разбивается на мельчайшие частицы. Они поднимаются из глубины в виде исполинских султанов и слегка покачиваются на ветру, никогда, однако, не теряя ни своей круглой формы, ни своей силы сцепления. Они видны за десять километров при низкой воде и с расстояния вдвое большего в сезон дождей, когда вода поднимается. У основания они имеют светло-перламутровый цвет и темнеют кверху. Эти две особенности лишь усиливают их сходство с дымом.

Перед путешественником, который отважится спуститься в лодке хотя бы на три или четыре километра вниз по течению, откроется великолепная и волнующая картина. Он тихо поплывет среди множества островов и островков разных размеров. Это бесчисленные цветники, украшенные самыми восхитительными представителями тропической флоры. Они покрывают всю поверхность Замбези, во все полторы тысячи метров ее ширины. Исполинские баобабы, каждая ветка которых представляет собой отдельное дерево; темные мотсури, усыпанные ярко-красными плодами; стройные пальмы с пучком листьев на вершине; сребролистые могононы, хрупкие мимозы, — все переплелось на этой фантастически плодородной почве, все тянется к солнцу, все напоено благотворной росой.

Смелый лодочник, на которого не действует оглушительный шум водопада, медленно проберется между подводными камнями и водоворотами, которые не очень опасны, когда вода невысока. Несколько ударов веслами — и он достигнет острова, прилепившегося к порогам и по ту сторону которого лежит бездна.

Если он сумеет подавить свое волнение, если у него не закружится голова, если он дойдет до самого края бездны и взглянет вправо, то увидит, как Замбези внезапно всей своей массой проваливается в базальтовую трещину, имеющую всего шестьдесят метров в ширину; так бильярдный шар проваливается в лузу. Вся эта огромная водная масса беснуется и рычит в тесной клетке, она разбивается о ее скалистые стены и наконец, найдя себе узкий проход, всего в каких-нибудь сорок метров, гремя и грохоча, вырывается на полю.

Глаз не может уследить за всеми ее капризными изгибами. Он различает только облако, только клочья взбитой белой пены. От облака подымается струя пара вышиной в восемьсот метров, и две лучезарные, сверкающие радуги играют на этой алмазной пыли, отбрасывая свое сияние на деревья, воду и скалы.

Распыленная вода поднимается высоким столбом и снова падает дождем мельчайших брызг на кусты, на дикие финики, на ползучие растения, на листву и оживляет их густой темно-зеленый цвет; она постоянно обмывает ветви и корни деревьев, струится по ним и снова падает в раскрытую бездну, по дна не достигает, ибо движение воздуха, вызываемое водопадом, создает новое течение, которое снова ее поднимает.

Этот центральный остров, который доктор Ливингстон назвал Садовым Островом, расположен на верхней губе водопада и делит его на две части.

Когда путешественник взглянет влево, он сможет более легко заметить движение пенящейся массы: она стремится к холмам, стоящим по обе стороны бурлящего водного потока. Наблюдатель может измерить взглядом высоту скалы, с которой она падает. Обо стенки ущелья обрывисты и прямо перпендикулярны. В результате многовекового действия воды внутренняя стенка иззубрена, как пила, в то время как Другая совершенно гладкая. Сделав еще несколько шагов, можно увидеть темные скалы, размытые водой в периоды приливов и отмеченные светлой линией в трех метрах выше уровня. Здесь имеется естественное углубление, в котором наблюдатель может расположиться, как на балконе, если только он не боится промокнуть под мельчайшим дождем. Впрочем, солнце такое, что он быстро обсохнет. Чудесное зрелище вполне вознаградит его за перенесенные трудности и за опасности, которым он подвергался. Он увидит, как гигантский поток покидает свое русло, как он внезапно низвергается в бездну, как, разбившись о камни, он превращается в белую пыль и образует пену, сверкающую на солнце ослепительным фейерверком.

Наблюдатель как бы присутствует при образовании столбов пара, поднимающихся из глубины. Они, очевидно, образуются благодаря сжатию воды, благодаря тому, что ее вес помножен на быстроту падения и падает она в слишком тесное помещение.

Необычайная по красоте радуга, видимая только отсюда, окружает сиянием столбы пара.

С высоты своего наблюдательного пункта путешественник может увидеть внезапное и полное изменение характера почвы.

В нескольких метрах позади себя, на островах, он увидит великолепные образцы межтропической флоры, среди которой резвятся длинноклювые нежно-голубые калао, подвижные колибри, подобные ожившим драгоценным камням, и болтливые попугаи. А внизу земля обезображена геологическими процессами и совершенно бесплодна. Река ревет, стиснутая зубчатыми скалами. Ничего здесь нет — одни лишь красные пески, темные валуны, нагромождения шлаков и кварц, играющий на солнце зелеными, белыми и красными жилками. Нет больше зелени, нет цветов, одни молочаи, утыканные колючками, пыльные алоэ, кактусы, похожие на заградительные рогатки, иссушенные, почти безлиственные серые мопане.

Безрадостная земля. Путник обратит на нее внимание только потому, что очень уж она не похожа на соседние.

Но другой, безошибочный глаз очень быстро разглядел здесь богатства, скрытые в недрах.


Александр вел легкое суденышко не менее умело, чем самый искушенный в гребле туземец, и оно тихо скользило по волнам. Длинную лопату, какой обычно пользуются негры, он заменил парой легких весел и работал ими со всем мастерством лауреата Роуинг-клуба. Лодочка проворно шныряла между многочисленными тропическими цветниками, разбросанными в виде островков тут и там по течению реки, как если бы дело было на водных состязаниях в Аржантейле, Аньере или Жуанвиль-ле-Поне.[27]

Оба каталонца поражались.

— Эго! — воскликнул Альбер. — Да ты на все руки мастер!

— Тише! Не расхваливай мои таланты — как бы не сглазить.

— Ну, вот еще!

— Не веришь?.. А ты слышишь, как свистят пули?

— Верно, черт возьми! — заметил Жозеф. — Я их голоса отлично знаю. Сейчас они вырвались из револьвера системы «Смит и Вессон». Неплохое оружие. Но эти скоты не умеют с ним обращаться.

— Вы об этом сожалеете?

— Напротив, месье Александр. Если бы у американца, с которым я дрался на дуэли, был немного лучший глазомер, моя голова давно разлетелась бы на куски, как тыква!..

— Вот видите, а так у вас голова при себе, прямо под шапкой.

— Карай!.. Этот болван опрокинул мой стакан воды… Умышленно к тому же… Я ему ничего худого не сделал. А затем он смеялся надо мной, да еще прямо мне в глаза!

— Надо, однако, признать, что вы заставили его дорого заплатить за этот непочтительный поступок.

— Возможно. Я, видите ли, никогда не забываю ни обиды, ни услуги…

— Ладно, — сказал Альбер, к которому после чудесного спасения из крааля уже стали возвращаться силы и энергия. — Лучше расскажи нам, Александр, откуда ты взялся так кстати.

— Потом. Ты, видно, даже не подозреваешь, что мы сейчас пересекаем Замбези в каких-нибудь трехстах метрах от водопада. Это просто-таки фокус. К счастью, вода упала, иначе малейший толчок — и нас бросило бы в узкие протоки между островками. Тогда мы погибли бы. Я не смог бы править лодкой, и мы бы совершили небольшой прыжок вниз с высоты в полтораста — двести метров. Мне рассказывали, что негры из племени батоков, преследуемые своими непримиримыми врагами из племени макололо, неосторожно забирались сюда и гибли в пучине.

— Ты, оказывается, уже успел изучить историю этого края? Нет, что ни говори, а ты из того теста, из какого делают настоящих путешественников.

— Ну, это ты преувеличиваешь! Правда, я немножко знаю историю батоков. Они были коренными местными жителями, но после кровопролитной борьбы их прогнал отсюда Себитуане, вождь племени макололо и друг доктора Ливингстона… Ах!

— В чем дело?

— Мы сели на мель. Спокойно! Это не опасно. Правда, у нашей лодочки осадка не больше двадцати пяти сантиметров, но вода стоит так низко, что мы все время тремся дном о скалы и гравий.

Александр налег на весло, пытаясь снять лодку. Альбер удержал его:

— Подожди хоть несколько минут. Дай полюбоваться этой красотой. Сколько я ни шатаюсь по белому свету, я еще не видал ничего подобного.

— Любуйся сколько угодно, дорогой Альбер. Я вижу это чудо в двадцатый раз, но и меня оно волнует. Мы вознаграждены за все мерзости, которые нам только что пришлось пережить. Здесь мы не боимся погони, и никакие пули сюда не долетят. Можешь спокойно наслаждаться.

Альбер и Жозеф были потрясены величием зрелища, которое открылось перед ними.

— Позвольте, однако, обратить ваше внимание на одну вещь. Она скромна на вид, но достойна удивления, — сказал Александр.

— А именно?

— Смотри хорошенько, куда я показываю веслом. Что ты видишь?

— Два стройных дерева. Метров сто от того места, которое мы только что оставили на этом негостеприимном берегу.

— А ты знаешь, что это за деревья?

— Нет.

— Акации.

— Не возражаю.

— Я тоже не возражаю. Теперь повернись в мою сторону и смотри внимательно на другой конец моего весла. И постарайся мысленно продолжить его линию. Что ты видишь?

— Черную скалу. Она прямая, как обелиск, и внизу немного размыта водой.

— Прекрасно. А между этими двумя точками?

— Я вижу зеленый остров. Он прилепился к отмели.

— Вот и отлично! А эти три точки не наводят тебя ни на какие мысли?

— Нет!

— Ну и память же у тебя!.. Позволь, я тебе кое-что расскажу. Может быть, ты тогда вспомнишь… Это было в довольно далекие времена. Но память о них сохранилась, и мне даже посчастливилось встретить одного старика, который все помнит. Три вождя племени батоков избрали этот островок как место для молитв и жертвоприношений богам — баримам. Во время молитвы они становились лицом к облакам, которые поднимаются над бездной, и присоединяли свои заклинания к реву водопада. Естественно, захватывающая картина вызывала у них глубокое волнение и страх. Да и люди цивилизованные не могли бы чувствовать себя здесь достаточно спокойно. Батоки смотрели на эти пять дымящихся над пропастью столбов и считали именно их источником оглушительного грохота, который днем и ночью слышен на огромном расстоянии. Они не разбирались между причиной и следствием и думали, что столбами управляют невидимые гиганты-баримы и что это они беспрерывно бьют в дно пропасти. Поэтому их прозвали «Мотсе-оа-Баримос» — «Столбы богов». После молитв начинались человеческие жертвоприношения, возможно сопровождаемые людоедством. Никто из непосвященных не смел приближаться к этому островку под страхом смерти. Место считалось священным, и до Ливингстона сюда не ступала нога европейца. Затем здесь побивал охотник Болдуин; третьим был брат доктора Ливингстона, Чарльз; четвертым — знаменитый английский естествоиспытатель Томас Бейнс. Все это было двадцать лот назад, и я не знаю, заглядывали ли сюда с тех пор какие-нибудь белые до нас. Во всяком случае, последние батоки, изгнанные отсюда племенем макололо, должны были оставить здесь то, что у них было наиболее цепного. Я в этом уверен. Так что, Альбер, эти акации, эта остроконечная скала, которая одиноко возвышается над водой, весь этот островок… тебе это ничего не говорит?..

— Сокровища!.. Сокровища кафрских королей…

— Батоки такие же кафры, как макололо. Так что можно почти с уверенностью сказать, что мы находимся именно там, где зарыты неисчислимые сокровища их королей, если только верна карта местности твоего тестя, которую он составил по указаниям негра Лакми.

— Но он говорил о трех акациях!

— Еще неделю назад их и было три. Одну я свалил. На всякий случай. Не исключено, что и кроме нас есть искатели. Пусть они не нападут на след.

— Браво, дружище! Нельзя не похвалить тебя за такую предусмотрительность. Но раз уж мы здесь, то не проверить ли нам местность по карте?

— Пожалуйста, хотя я в этом по вижу надобности. Жозеф, вы сохранили документ?

— Я его храню, как зеницу ока, месье Александр, — ответил каталонец, торопливо роясь во внутреннем кармане своей охотничьей куртки.

— Дайте, пожалуйста.

Мертвенная бледность разлилась по лицу молодого человека, и он крикнул сдавленным голосом:

— Я… я… у меня его нет, украли… Меня обокрали… Вчера он еще был при мне. Карай! Горе мне! Его у меня вытащили сейчас же после дуэли с американцем! Это кто-нибудь из тех бандитов, которые носили меня на руках.

— Ну что ж, — философски заметил Александр, — теперь уж ничего не поделаешь. Теперь мы должны действовать, и как можно скорей, потому что не мы одни знаем тайну. И тот, кто выкрал карту, должен был знать, что он делает, какова ценность этого документа.

— Буры! — в ярости воскликнул Альбер. — Никто, как эти бандиты!..


Содержание:
 0  Похитители бриллиантов : Луи Буссенар  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Луи Буссенар
 3  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Луи Буссенар  6  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Луи Буссенар
 9  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Луи Буссенар  12  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар
 15  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  18  ГЛАВА ВТОРАЯ : Луи Буссенар
 21  ГЛАВА ПЯТАЯ : Луи Буссенар  24  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Луи Буссенар
 27  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  30  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар
 33  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Луи Буссенар  35  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Луи Буссенар
 36  вы читаете: ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Луи Буссенар  37  ГЛАВА ПЯТАЯ : Луи Буссенар
 39  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Луи Буссенар  42  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Луи Буссенар
 45  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  48  ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар
 51  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Луи Буссенар  54  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Луи Буссенар
 57  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Луи Буссенар  60  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар
 63  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  66  ГЛАВА ВТОРАЯ : Луи Буссенар
 69  ГЛАВА ПЯТАЯ : Луи Буссенар  72  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Луи Буссенар
 75  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  78  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар
 81  ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  84  ГЛАВА ВТОРАЯ : Луи Буссенар
 87  ГЛАВА ПЯТАЯ : Луи Буссенар  90  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Луи Буссенар
 93  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  96  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар
 99  ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ : Луи Буссенар  102  В. Финк. ЛУИ БУССЕНАР : Луи Буссенар
 103  Использовалась литература : Похитители бриллиантов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap