Приключения : Путешествия и география : ГЛАВА 9 : Луи Буссенар

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  68  69  70  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  101  102

вы читаете книгу

ГЛАВА 9

Дальнейший маршрут. — Очередной отказ Жака от плавания по морю. — Подготовка к путешествию в Андах. — Погонщик мулов. — Проводник-мажордом. — Тасаджо. — Сахар-сырец как основной продукт питания. — Край вулканов. — Тамбо. — Оптимистическое заявление Жака. — Чимборасо. — Горная тропа. — В преддверии Ареналя. — Ежедневный ураган в Андах. — Рычащий «король». — Вихрь. — Ужасный катаклизм[572] . — Улучшение погоды. —Исчезновение проводника. —Зов о помощи.

Несмотря на трудности, с которыми они, несомненно, должны были столкнуться, и опасности, подстерегавшие их, друзья решили все же пересечь Перу и Боливию.

Понимая, что обстоятельства смогут внести изменения в их планы, они тем не менее наметили дальнейший маршрут, первый этап которого пролегал через Куаякиль, маленький перуанский городок Тумбез, Трухильо, Лиму, Арекипу, Пуно, озеро Титикака и Чукисаку. Далее путешественникам предстояло подыскать наиболее удобное и эффективное средство передвижения по пустынным районам Боливии, Республики Аргентины и Бразилии, с тем чтобы достичь наконец 49° западной долготы, считая от Парижского меридиана, и 21°50' южной широты, ибо здесь, в этой именно точке, и располагалась фазенда Жаккари-Мирим.

Жюльен считал, и вполне резонно, что, хотя этот путь и проходил через воюющие страны, он, однако, не был столь тяжелым, как другой, пересекавший огромные безлюдные пространства вдоль Амазонки, и, кроме того, нашим друзьям, если они изберут его, не придется испытывать нужды в продуктах питания.

К тому же Перу и Боливия — цивилизованные государства, в то время как области к востоку от этих двух республик — бразильские только по имени: покрытые непроходимыми лесами и орошаемые полноводными притоками Амазонки, этой крупнейшей в мире реки, они населены в основном дикими племенами индейцев.

Подобно секретарю французской миссии в Мехико, французский консул в Кито тоже попытался уговорить Жака и Жюльена отказаться от путешествия по суше, сесть в Гуаякиле на корабль, добраться Тихим океаном до Магелланова пролива и, пройдя им, доплыть по морю до Рио-де-Жанейро.

— Таким образом, — убеждал он их, — вы сможете завершить свой вояж менее чем за двадцать пять дней. Ну а если вы все-таки пойдете сухопутным маршрутом, то затратите, заявляю я с полной ответственностью, уже не двадцать пять дней, а двадцать пять недель.

— Благодарим вас за вашу заботу о нас, — улыбнулся Жак. — Но при выборе пути мы исходили исключительно из соображений чести, поскольку, как я уже говорил вам, качка на море более не страшит меня. И вы как француз должны понять нас лучше, чем кто-либо другой, не так ли? Мы полны решимости и впредь, не делая себе уступок, упорно двигаться к намеченной нами цели и во что бы то ни стало достойно закончить наше путешествие из Парижа в Бразилию по суше.

Непоколебимые в своем намерении твердо придерживаться разработанного еще во Франции плана, друзья в последний раз обсудили маршрут и взялись за приготовления к путешествию.

Не так-то легко, поверьте, собрать и уложить надлежащим образом предметы, необходимые в подобном странствовании. Ведь в тех цивилизованных странах, через которые, как мы уже говорили, пролегал маршрут отважных парижан, города отстоят далеко друг от друга и соединяются между собой — а точнее, разъединяются, — практически непроходимыми дорогами. Сознавая, что населенные пункты будут встречаться в пути довольно редко, друзья обзавелись весьма внушительным багажом, для транспортировки которого потребовалось соответствующее число вьючных животных.

К счастью, у них были деньги, и Жюльен, знавший по опыту, как сложно нанимать мулов у предпринимателей, занимающихся перевозками грузов, принял мудрое решение купить дюжину этих животных.

Проводник, к которому французы крепко привязались после драматического эпизода с коралловой змеей, в свою очередь проникся к ним глубокой симпатией. И когда метис попросил у друзей позволения оставаться с ними и впредь, они с радостью согласились. Обладая огромным опытом, трудолюбием и смекалкой, он взял на себя покупку вьючных животных и вербовку погонщиков мулов.

Представитель этой профессии — лицо оригинальное. Повсюду в Андах — на севере ли, на юге или в центральных районах — он являет собою единый, колоритный[573] типаж. Одежда его — это своего рода униформа, состоящая из закатанных до колен тиковых[574] панталон и клетчатой рубахи, короткой, ниспадающей на брюки и схваченной в талии поясом, с которого свисает длинное, внушительных размеров мачете. На плече, свернутое вдвое по длине, висит пончо, которым он может укрыться как одеялом. Бронзовое лицо и шею, задубевшие от дождя и солнца, защищает от дневного светила широкая соломенная шляпа, на которую сверху прочно насажена тыквенная тарелка, служащая ему и чашкой и миской. Погонщик редко позволяет себе роскошь иметь пару сандалий из кожи, а сапоги ему и вообще не ведомы. Обычно он ходит босиком, опираясь на регатон — regaton, как зовется здесь длинная палка с железным наконечником шириной в четыре или пять сантиметров, используемая для многих целей: ею расчищают дорогу и рыхлят почву на слишком скользком склоне, чтобы облегчить путь мулу, а когда приходится пробираться по краю пропасти, то вовремя воткнутый в землю шест спасает нагруженное животное от падения вниз. Наконец, в заключение краткой характеристики бесценного спутника путешественника в Андах, добавим, что он точен, собран, работящ и честен, причем исключения из этого правила крайне редки. Никто никогда не слышал, чтобы погонщик мулов украл тюк, а если ему поручат купить вьючных животных, то он старается израсходовать на это как можно меньше вверенных ему денег.

Проводник-метис, этот мажордом, выторговав мулов и наняв людей для их сопровождения, занялся вкупе с Жюльеном покупкой съестных припасов и необходимого в пути снаряжения.

Поскольку высоко в горах бывает иногда довольно холодно, парижанин, зная, что тамбо[575] встречаются отнюдь не на каждом шагу, а лежать под открытым небом не так-то приятно, приобрел довольно легкую холщовую палатку, чтобы не отвлекаться на строительство шалашей из веток и листьев, как это приходится делать в случае отсутствия поблизости указанной выше придорожной гостиницы. Он также велел проводнику раздобыть несколько кусков энсерадо — просмоленной холстины, напоминающей наш брезент, но более легкой, чтобы прикрывать ими несомые мулами тюки для защиты груза от дождя или, с наступлением ночи, стелить их на земле вместо матраса. Позаботился Жюльен и о реджо — кожаных ремнях, медном сосуде для кипячения шоколада, железном горшке, топорах, мачете, тыквенных тарелках и мешках из растительного волокна, в которых держат провизию.

Что касается продуктов питания, то француз счел нужным обеспечить путников солидным запасом муки из поджаренных зерен маиса и фасоли, нарезанных тонкими ломтями печеных бананов, тасаджо, с которым мы познакомим читателя чуть позже, тростникового сахара-сырца, или панелы, шоколада, соли и кофе. Все это было упаковано в тыквенные миски или куски бамбуковых стволов, заткнутые с обеих сторон широкими листьями, уложено в толстый слой соломы и завернуто в непромокаемые холщовые полотна.

Только что упомянутое тасаджо — всего-навсего кусок мяса, разрезанный на тонкие ломти, посоленный и высушенный на солнце. Блюдо не слишком нежное, иногда с сильным запахом, но зато обладающее тем преимуществом, что стоит недорого и быстро готовится, почему оно и получило в этих краях столь широкое распространение. Если его положить в петаку — нечто вроде коробки из кожи, то оно может храниться, не портясь, много месяцев.

Сахар-сырец панела — другой экзотический продукт — входит важной составной частью в рацион жителей Анд. Шахтер или фермер, например, потребляет его от трехсот до четырехсот граммов в день. Местные жители, направляясь на дальнее расстояние, часто берут с собой только маисовый хлеб и панелу. Погонщики мулов нередко питаются в дороге одним лишь сахаром, смоченным свежей водой, поскольку он помогает путнику наладить дыхание и поддерживает его энергию.

В общем, маис, наиболее богатый из всех злаковых азотом, какао, немного мяса и панела обеспечивают полноценное питание человека[576].

Путешественник, заботясь о своем муле, не должен бояться нагрузить его лишними килограммами панелы: животные очень любят сахар-сырец и, время от времени лакомясь им, выказывают необычайную живость и проявляют исключительную выносливость, не чувствуя усталости при подъеме в горы.

Уложить в тюк описанные выше разнородные предметы, заключенные в различные, неправильной формы сосуды и прочие емкости, — дело весьма трудное, которое под силу лишь обладающим исключительной ловкостью погонщикам мулов. Тюки не должны иметь более восьмидесяти пяти сантиметров в длину, сорока пяти — в высоту и столько же — в ширину. Желательно также, чтобы вес их не превышал пятидесяти килограммов, шестьдесят же — это почти недосягаемый предел. Правда, в обстоятельствах совершенно исключительных приходится порой взваливать на спину животного и куда более объемистый и тяжелый груз, но и в этом случае максимально допустимый вес — семьдесят пять — восемьдесят килограммов.

Чтобы предохранить ящики и тюки от ударов и дождя, следует, как мы уже говорили, обернуть кладь в толстый слой соломы и прикрыть ее сверху энсерадо.

Наконец все приготовления остались позади, и ранним утром второго ноября небольшой отряд, состоявший из двух французов, проводника-метиса, погонщика мулов, двух пастухов и двенадцати вьючных животных, покинул столицу Эквадора город Кито.

Двигаясь с севера на юг, по восемьдесят первому градусу западной долготы к первой параллели Южного полушария, путешественники пересекли удивительный в сейсмическом[577] отношении район, над которым вздымаются кратеры потухших вулканов Атакасом, Кора-сон, Иниса и Руминьяуи и где ворчит грозный Котопахи[578], разрушивший два года назад окрестные поселения. По дороге, извивавшейся между пеплом и камнями, выброшенными во время яростного разгула этим эквадорским гигантом, отряд добрался до городка Токунья и, не задерживаясь в нем, продолжил свой путь, пока не оказался перед постоялым двором, где и было решено заночевать. Этот тамбо, возвышавшийся на берегу реки Рио-Амбато, выглядел просто роскошно по сравнению с теми, что встречались нашим друзьям до сих пор.

Подойдя к двустворчатым решетчатым воротам, призванным надежно удерживать скотину во дворе придорожной гостиницы, уставшие мулы выжидающе подняли головы. Проводник открыл ворота и, когда отряд оказался за оградой, окружавшей тамбо, бросился помогать своим товарищам в обустройстве бивуака[579]. После того как снятые с мулов тюки разместили под навес, а животным задали корм, можно было подумать и об ужине.

Метис, как всегда неутомимый, принес в кожаном ведре, висевшем во дворе на стояке, воду. Его приятель, погонщик мулов, положил прутья в очаг, сооруженный из четырех обломков горных пород, и разжег трут из волокон агавы, и вскоре под горшком, содержавшим куски вяленого мяса — тасаджо — с порезанными на кружочки бананами, весело загудел огонь.

Через четверть часа сытная и, прямо скажем, довольно вкусная похлебка была готова. Путешественники дружно расселись у очага и с аппетитом, разыгравшимся на воздухе, особенно бодрящем на эквадорских плато, набросились на незатейливое блюдо, заслужившее у них высшую похвалу. На второе они отведали по кусочку сахара-сырца, а на десерт — шоколад, смешанный с маисовой мукой.

Преисполненный оптимизма Жак не преминул возгласить, что все к лучшему в этом лучшем из миров, а ужин удался на славу. Однако Жюльен, чувствуя себя совершенно разбитым после ужасной верховой езды на муле, не разделял энтузиазма своего друга. Вытянувшись на своей просмоленной холстине и закутавшись в одеяло, он зажег сигару, которой, Однако, насладиться ему так и не удалось: сон моментально овладел измученным трудным переходом французом.

Проснулись путники на заре, бодрые и освеженные. После столь же незатейливого, как ужин, завтрака сопровождавшие наших друзей слуги надели на животных упряжь и погрузили на них кладь. Проводник повесил кожаное ведро на место, аккуратно уложил в очаге головешки, с тем чтобы путешественники, которые остановятся здесь потом, смогли бы без особого труда разжечь огонь, и, выйдя со двора последним, тщательно закрыл за собой ворота.

Проделав нелегкий путь, отряд приблизился к возвышавшейся в виде усеченного конуса горе Кариуаяраю — потухшему еще в 1699 году вулкану, поднявшемуся на пять тысяч сто метров над уровнем моря и увенчанному вечными снегами. А спустя короткое время наши друзья имели удовольствие лицезреть и Чимборасо, именуемого местными жителями «королем» и вознесшего свою вершину необыкновенной белизны, оторвавшуюся от уровня моря на целых пять тысяч шестьсот метров[580], в ярко-голубую поднебесную высь.

Неровная дорога, местами перегороженная огромными глыбами трахита[581], выброшенного вулканом, вскоре перешла в узкую тропинку, извивавшуюся сперва между отвесными холмами, а затем заскользившую вдоль стены из вулканического туфа[582], на которой кое-где были начертаны имена прошедших тут ранее путников. Из проделанных в рыхлом материале отверстий выглядывали странные, гримасничавшие, оправленные черным шлаком человеческие черепа, лежавшие в окружении костей людей и животных.

Заметив недоумение Жака, погонщик мулов сказал:

— Ах, сеньор, не удивляйтесь: мы ведь находимся сейчас в самом страшном месте!

— Правда?

— Да, мы приближаемся к Ареналю.

— О, это та самая знаменитая песчаная площадка, по обе стороны которой располагаются страшные пропасти, извергающие ежедневно, после полудня, настоящие ураганные ветры, сокрушающие все на своем пути! — воскликнул Жюльен.

— Вы знаете Ареналь, сеньор? — изумился туземец.

— Да, черт подери, столь же хорошо, как и Кебраду-де-Тоторильяс, мимо которой нам предстоит пройти завтра, и как можно быстрее, а для этого мы должны поскорее миновать это проклятое место.

— Но все это отнюдь не объясняет, откуда здесь взялось столько костей, — не успокаивался Жак.

— Да это просто-напросто останки неосторожных путников и их животных, ставших жертвами бурь, беснующихся тут каждый день, — проговорил Жюльен.

— Ах, сеньор!.. Сеньор! — закричал вдруг испуганно проводник.

— Что случилось?

— Нам не добраться завтра до Тоторильяса… ибо на нас движется ураган.

— Не может быть!

— Взгляните на облака… Прислушайтесь, как воет ветер… Смотрите, солнце скрывается!.. Ох, и «король» зарычал!.. Святая Мадонна, смилуйся!.. Мы погибли!

И впрямь, поднялась жуткая буря. Внезапно, как это часто случается в районе экватора, и бешено, словно смерч, закружились воздушные потоки, опровергая столь ужасным образом восклицание Жюльена: «Не может быть!»

Ни в одном другом районе мира нет ничего подобного тому, что можно наблюдать в некоторых областях Кордильер, где практически каждое утро или в послеполуденный час неистовствует самый настоящий ураган.

Не успел Жюльен найти объяснение этой аномалии в вулканической деятельности Чимборасо, как ужасающей мощи вихрь, в котором смешались воедино воздух, дождь и град, захватил его в свои цепкие объятия, швырнул наземь и покатил к распластавшимся на тропе мулам: жаркий пояс, и особенно Эквадор — страна, где природа конвульсирует особенно часто, любит преподносить подобные сюрпризы путешественникам из стран с умеренным климатом. Ослепленный, оглушенный, разбитый, не в силах шевельнуться, парижанин как бы перестал ощущать самого себя среди этого хаоса.

Раскаленное небо низвергало потоки пламени, разбивавшиеся о вулкан, впадины в горах словно выплевывали молнии, раскаты грома сотрясали все вокруг. Буря с ревом вырывала из почвы валуны, тут же скатывавшиеся в бездну. Град обрушивался на землю картечным шквалом. Все, что еще недавно двигалось, дышало, теперь словно бы перестало существовать.

Этот ужасный катаклизм продолжался два часа. А затем тучи, душившие гору, рассеялись, вой ветра постепенно стих, дождь прекратился, и солнечные лучи окрасили в пурпуровый цвет снежный купол, венчавший вулкан-исполин.

Поскольку мулы, руководствуясь инстинктом, вовремя разлеглись плашмя на земле, ураган не смог закрутить их и сбросить в бездну, словно соломинку.

Жюльен, вскочив на ноги, обнаружил, что друг его был прижат ветром к огромному камню. Жак издал радостный крик при виде товарища — целого и невредимого. Погонщики мулов, прятавшиеся от бури среди своих подопечных, поднялись и стали радостно перекликаться.

— А где же проводник?! — воскликнул вдруг Жюльен, не приметив своего спасителя.

И тут из пропасти раздалось жалобное стенание — отчаянный зов, в котором звучали и страх и боль:

— Ко мне, мэтр!.. Ко мне!.. Спасите своего слугу!..


Содержание:
 0  Из Парижа в Бразилию по суше : Луи Буссенар  1  ГЛАВА 1 : Луи Буссенар
 3  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар  6  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар
 9  ГЛАВА 9 : Луи Буссенар  12  ГЛАВА 12 : Луи Буссенар
 15  ГЛАВА 15 : Луи Буссенар  18  ГЛАВА 18 : Луи Буссенар
 21  Часть вторая ПО СЕВЕРНОЙ АМЕРИКЕ : Луи Буссенар  24  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар
 27  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар  30  ГЛАВА 10 : Луи Буссенар
 33  ГЛАВА 13 : Луи Буссенар  36  ГЛАВА 16 : Луи Буссенар
 39  ГЛАВА 19 : Луи Буссенар  42  ГЛАВА 2 : Луи Буссенар
 45  ГЛАВА 5 : Луи Буссенар  48  ГЛАВА 8 : Луи Буссенар
 51  ГЛАВА 11 : Луи Буссенар  54  ГЛАВА 14 : Луи Буссенар
 57  ГЛАВА 17 : Луи Буссенар  60  ГЛАВА 20 : Луи Буссенар
 63  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар  66  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар
 68  ГЛАВА 8 : Луи Буссенар  69  вы читаете: ГЛАВА 9 : Луи Буссенар
 70  ГЛАВА 10 : Луи Буссенар  72  ГЛАВА 12 : Луи Буссенар
 75  ГЛАВА 15 : Луи Буссенар  78  ГЛАВА 18 : Луи Буссенар
 81  ГЛАВА 1 : Луи Буссенар  84  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар
 87  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар  90  ГЛАВА 10 : Луи Буссенар
 93  ГЛАВА 13 : Луи Буссенар  96  ГЛАВА 16 : Луи Буссенар
 99  ГЛАВА 19 : Луи Буссенар  101  Эпилог : Луи Буссенар
 102  Использовалась литература : Из Парижа в Бразилию по суше    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap