Приключения : Путешествия и география : Горакпур : Морис Эрцог

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




Горакпур

Постепенно экспедиция привыкает к той бродячей жизни, которую мы ведем в течение многих недель. Иногда мы пробиваемся по скользким низким стенкам, разделяющим рисовые поля, но носилки слишком широки, и их приходится нести прямо по полю. Мне вспоминается, как в детстве я представлял себе средневековых феодалов, топтавших для собственного удовольствия созревший урожай. Иногда мы движемся гуськом по тропинкам, проходящим посреди странных маисовых полей с гигантскими растениями, возвышающимися более чем на метр над нашими головами.

Во время привалов носильщики на корточках усаживаются вокруг нас, по очереди затягиваются одной и той же сигаретой. Религия запрещает им дотрагиваться губами до сигареты, к которой уже прикасался другой, но они нашли способ преодолеть это затруднение: охватывая кончик сигареты большим и указательным пальцами, они прижимают губы к этому подобию трубки, вдыхают дым и таким образом, не прикасаясь к бумаге, получают невинное удовольствие.

При приближении к Тансингу погода улучшилась. Теперь мы жестоко страдаем от солнца. Мухи роями кишат на моих пропитанных гноем бинтах, и я ничего не могу с этим поделать.

Подходит какой-то брамин и обращается ко мне с какой-то длинной просьбой. Я бездумно отвечаю: "Атча! Атча!" Насколько я понимаю, он называет себя солнцепоклонником – не слишком удачный момент для такого признания: я от души желаю ему провалиться вместе с его солнцем!

Непрерывно жестикулируя, он продолжает свою длинную речь. Он меня утомляет, и я устремляю рассеянный взгляд на свежее, омытое дождем небо. Внезапно мое внимание привлекает некий предмет: если я не ошибаюсь, это зонтик, который брамин держит под мышкой!..

Во мне немедленно просыпается огромный интерес к его речам, и через несколько секунд мне удается втолковать ему, что его зонтик мог бы быть для меня весьма полезен. Мы продолжаем беседу в приятной тени: он держит зонтик надо мной, легкой рысцой двигаясь с носилками.

Через два часа мы приходим на место. В то время как Саркэ заставляет меня проглотить огромное количество бананов, до нас доносятся протестующие крики – это Анг-Таркэ бесцеремонно выпроваживает брамина.

Я спрашиваю нашего сирдара:

– В чем дело?

Он объясняет как может:

– Бара-сагиб, это вор, а не носильщик! Хочет, чтобы ему заплатили четыре рупии за переход. А где его груз, хотел бы я знать?

Мой брамин, видя, что я беспокоюсь о нем, подходит и бормочет что-то непонятное. Анг-Таркэ продолжает:

– Бара-сагиб, он говорит, что он работал, когда шел, и что он очень устал, и что ему следует заплатить за труд.

– Give him two rupus[111]. Горькое разочарование!

Мы уже приближаемся к Тансингу, и можно не опасаться, что носильщики сбегут. Все они мечтают дойти до "большого города" и бодро шагают вперед.

– Это Панзи!

– Не может быть!

Панзи, с которым мы расстались давно и о котором уже начали беспокоиться, подходит с невозмутимым видом со своей обычной приятной улыбкой, как будто он отлучился всего на несколько минут.

Все бросаются поздороваться с этим великолепным шерпом, совершившим девятнадцатидневный переход с одной лишь остановкой – в Дели, где он оставался в течение 48 часов.

– Почта!

Все в один голос восклицают:

– Почта?!

Это невероятно! В первый раз за все время мы получим свежие известия из Франции! Письма розданы, и лица скрываются за листами бумаги.

– Моя жена не вполне здорова, – поверяет мне Ишак. – Последнее письмо написано давно. Меня беспокоит, что с ней.

– Эй, послушайте! Организуется еще одна гималайская экспедиция!

Новость вызывает удивление.

– Вот это да!

– А много их?

– А куда они собираются?

Возникает перекрестный огонь вопросов и ответов. Не все получили хорошие известия, некоторые участники экспедиции озабочены и обеспокоены.

Вдали показывается зеленый холм. Саркэ указывает пальцем:

– Тансинг, Бара-сагиб, Тансинг! Неужели конец?

На следующий день после сильного ливня, хотя нам приходится спускаться по страшно грязной тропинке, полной рытвин, носильщики не идут, а летят на крыльях. Тансинг всего в нескольких сотнях метров, мы уже на окраине. Снова маленькие домишки, пестрая и любопытная толпа. Мы пересекает город и наконец выходим на широкую, ровную площадку, где разбиваем лагерь. Террай с воодушевлением перетаскивает вещи, во все горло распевая (хорошая примета) единственную известную ему песню: "А u son joyeux des balalaikas…"[112]

У всех легко на душе.

Для контраста Удо после обеда оперирует. При этом я лишаюсь последнего большого пальца на ногах и большого пальца правой руки.

Начинается дождь. Меня кладут в палатку. Больше часа я с ужасом слушаю крики Ляшеналя, подвергающегося первым ампутациям. Его страдания производят на меня ужасное впечатление, особенно когда я слышу его протестующее "нет! нет!", как будто он не может смириться с потерей того, что для него так дорого.

На следующий день в лагерь прибывают "власти". Губернатор, производящий на меня самое благоприятное впечатление, кажется, весьма расположен к нам. Почему бы ему не помочь нам набрать носильщиков? Он обещает сделать это немедленно. Сейчас утро 4 июля: через несколько часов носильщики будут в нашем распоряжении – какое облегчение!

В принципе миссия Ж.Б… кончается послезавтра в Бутвале, но мне хочется, чтобы он сопровождал нас до Катманду. Несомненно, он будет нам весьма полезен, но главное то, что это явится для него вполне заслуженной наградой. Ж.Б… соглашается на наше предложение и обещает провести необходимые переговоры с магараджей. Несколько часов спустя он, сияющий, врывается в палатку и объясняет, что магараджа дал свое согласие на его поездку в столицу.

Перед последним этапом нашего путешествия, когда мы готовимся к выходу в Бутвал, мне хотелось бы хоть немного привести себя в порядок. Я прошу достать парикмахера, ибо у меня отросла борода, как у древнего пророка. Ординарец Ж.Б… берется все устроить. Вскоре он возвращается в сопровождении непальца. Я с опаской слежу за его приближением, однако с восторгом предвкушаю, как бритва нежно заскользит по моей коже. Приносят воду, и парикмахер начинает меня намыливать. Он пользуется каким-то странным составом, не способным ни мылиться, ни давать пену, которым он решительно натирает мое лицо. Все десять пальцев, а также ладони энергично гуляют по моей физиономии – массаж довольно болезненный.

– Бештари, бештари![113] – взываю я. Но он, кажется, уверен в себе.

Вскоре все готово для бритья. Порывшись в своем ящике, он извлекает сомнительного вида орудие. Это маленькое стальное лезвие, очень короткое, зажатое между двумя бамбуковыми прутиками. В целом эта штука выглядит крайне подозрительно. Парикмахер берет мое лицо и начинает "брить". Лезвие тянет волосы, и он пальцами старательно вырывает их один за другим… Я испускаю дикие вопли… Он ворчит и не обращает на мои протесты ни малейшего внимания.

Удо просовывает голову в палатку. На его лице почти торжествующее выражение.

– Я перенес бы еще одну ампутацию, – кричу я, – чем услуги этого "парикмахера"!

Через час мои щеки и подбородок приобретают более или менее приличный вид. Теперь усы! Я особенно забочусь об их форме. Он принимается за дело, и на этот раз я чувствую, что лезвие режет самым настоящим образом! Я сжимаю губы – от усов не осталось и следа! Процедура окончена.

Ляшеналя отправляют в Бутвал в первой партии, руководимой Ребюффа. Я следую во второй. Вокруг нас столько зелени, что я не узнаю дорогу, по которой мы прошли три месяца назад. К вечеру мы оказываемся на вершине какого-то холма. Ишак рядом со мной.

– Взгляни, Морис! – говорит он и просит шерпов повернуть мои носилки так, чтобы я мог видеть покидаемую нами страну. В этот час все дышит какой-то неясной печалью. Возникает ли это чувство при виде высокогорных долин, грандиозных вершин, виднеющихся на горизонте, или при воспоминании о нашей почти невероятной борьбе, или это происходит потому, что мы чувствуем, что реальность незаметно переходит в мечту? Мы с Ишаком молчим.

Через несколько минут мы снова соприкоснемся с внешним миром.

Волнующая эпопея, связавшая нас с этими горами, вскоре отойдет в прошлое. Носильщики готовятся меня поднять: длинная процессия должна продолжать свой путь. Я пытаюсь дотронуться локтями до лица, мне кажется, что оно все изрезано морщинами. Должно быть, у меня совершенно седые волосы… Мое сердце переполнено, и я отворачиваюсь. Мы молча отправляемся искать ночлег.

На следующий день перед Бутвалом мы встречаем Нуаеля, вернувшегося из своей поездки в Горакпур.

– Хэлло, ребята! – едва завидев нас, кричит он издали. Вскоре он присоединяется к нам.

– Как поживаешь? Как в Индии – жарко?

– Угнетающе – настоящая баня!

Нуаель сообщает, что вагоны будут на станции Наутанва 6 июля, то есть завтра. Нельзя терять ни минуты. В сильную грозу, под проливным дождем мы прибываем в свой старый лагерь в Бутвале, где застаем Ляшеналя. Только тот, кто страдает, может понять страдания другого. Вот уже несколько дней Ляшеналь с бесконечным терпением и поразительным искусством возится с моими пропитанными гноем бинтами. Конец дня отводится для операции. Несколько раз я почти теряю сознание.

Весь груз собран. Но вопрос в том, достанем ли мы на следующий день грузовики, чтобы добраться до начала индийской железнодорожной линии, куда мы должны прибыть к 10 часам? Я прошу Ж.Б… сделать все, что в его силах. Он немедленно отправляется в путь среди ночи сквозь дремучие, гнилые джунгли, чтобы добраться до Бетсари. Утром 6 июля грузовики прибывают. Это триумф Ж.Б… и я его горячо поздравляю. Мы расплачиваемся с носильщиками и отправляемся в Наутанву. В джунглях полно обезьян; наше появление их нимало не смущает. У одного грузовика лопается камера. Нашему – не хватает бензина. Однако все устраивается: из двух вышедших из строя машин можно сделать одну действующую.

Наконец мы прибываем в Наутанву и размещаемся в двух вагонах, кажущихся нам настоящими дворцами. Вскоре после полудня весь багаж погружен, и поезд отправляется в Горакпур. Строятся всевозможные планы. Все мечтают как можно быстрее вернуться во Францию. Все члены экспедиции, в течение трех месяцев проявлявшие исключительное мужество и терпение, сейчас готовы на что угодно, лишь бы выиграть сутки. Однако трудно увязать самые разные желания. Что касается меня, я намерен во что бы то ни стало сдержать обещание, данное в самом начале экспедиции, и нанести визит магарадже Непала. Удо будет сопровождать меня в Катманду. С нами поедут также Ишак и Нуаель. Остальные отправятся в Дели, где будут ждать нас несколько дней. Ляшеналь же, чтобы избавиться от сильной жары, поедет на один из высотных курортов, например в Муссори.

Пока обсуждаются эти планы, Удо занят своим обычным делом. С ножницами в руках он «очищает» руки и ноги, несмотря на жару 45°С в тени и полчища москитов. Мы приближаемся к Горакпуру. Теперь очередь Ляшеналя.

Через два часа экспедиция разделится, и почти неделю он будет лишен заботы нашего доктора.

Нас невероятно трясет; как Удо трудно оперировать: для ампутаций он пользуется остановками. На перегоне все приводится в боевую готовность: разматываются бинты, раскладываются все необходимые вещи, готовятся лекарства, ножницы держатся наготове, чтобы Удо смог приступить к работе, как только поезд остановится.

– Давай, Бискант, твоя очередь! – торопит Удо. – Саркэ!

Ляшеналь предусмотрительно снял свои бинты сам и, готовый к жертве, протягивает палачу свою ногу. На станции перед Горакпуром он теряет два пальца на правой ноге. С тремя другими будет покончено в самом Горакпуре.

– Осторожней, Удо! Пожалуйста, поосторожней!

– Клянусь тебе, я делаю все, что могу, Бискант. Я не могу сделать большего.

– Давай, быстро!

Ляшеналь держит ногу обеими руками. Глаза у него почти вылезли на лоб, он умоляет Удо о пощаде.

– Горакпур, – говорит Шац. – Мы приехали!

Поезд замедляет ход. Кузи, Ребюффа, Шац и несколько шерпов готовятся прыгнуть в багажные вагоны. Все снаряжение необходимо быстро перегрузить в другие вагоны, прицепленные к поезду, отправляющемуся через час в Лакхнау.

С Удо крупными каплями льет пот. Он режет и режет, не обращая внимания на вопли Бисканта: остается полчаса, а надо отнять еще один палец. С того момента, как он начал, их уже набралось много. На этот раз ножницы слишком велики.

– Быстро, Мата, маленькие ножницы!

В этот момент поезд резко останавливается.

– Проклятие! – Ножницы упали в дверную щель. Удо выходит из себя. – Я пока буду продолжать, а ты попытайся их достать.

– Ничего не выйдет. Невозможно за одну минуту снять с петель громадную дверь!

– Черт с ними, буду продолжать этими!

Это вовсе не нравится Ляшеналю, но с большим пальцем должно быть покончено…

– Но я не хочу! Осторожней, осторожней! – говорит он сквозь рыдания.

У дверей появляются местные жители.

– Убирайтесь к… – рычит Удо. Они не понимают слов, но подчиняются, а это главное.

– Нет, Удо, пожалуйста!

На этот раз терпение Удо лопается. Он останавливается и смотрит на Ляшеналя.

– Ну, это, наконец, уже слишком! Ты мог бы быть хоть немного более покладистым.

Ляшеналь теряет дар речи… "Если быть покладистым, – думает он, – Удо с легкостью мог бы отрезать мне обе руки и обе ноги!"

На платформе все время толпится народ, пройти трудно.

– Саркэ! – кричит Удо и делает неопределенный жест рукой, означающий: "Убери все здесь!"

Омерзительный запах отпугивает даже местных жителей. Саркэ и Путаркэ принимаются задело: они широко открывают дверь и импровизированным веником выметают все, что находится на полу. Среди прочего мусора виднеется внушительное число пальцев всевозможных размеров, вылетающих на платформу к ногам остолбеневших жителей. Поезд отправляется через несколько секунд.

Как только перевязка закончена, Террай хватает Ляшеналя и уносит его. Мы едва успеваем крикнуть:

– До свидания, Бискант! Держись! До Дели!

Раздаются свистки, поезд дергает и среди криков трогается. Мы проплываем мимо массы людей. Я едва успеваю заметить Террая, машущего нам на прощанье парой ботинок.

Убаюканный ритмичным пением колес, я мечтаю об этой далекой столице, куда мы направляемся, об этом городе из "Тысячи и одной ночи".


Содержание:
 0  Аннапурна : Морис Эрцог  1  Введение : Морис Эрцог
 2  Революция во дворце : Морис Эрцог  3  "Острова" : Морис Эрцог
 4  Неизвестное ущелье : Морис Эрцог  5  Восточный ледник : Морис Эрцог
 6  В поисках Аннапурны : Морис Эрцог  7  Военный совет : Морис Эрцог
 8  Миристи-Кхола : Морис Эрцог  9  Ребро : Морис Эрцог
 10  Аннапурна : Морис Эрцог  11  "Серп" : Морис Эрцог
 12  Лагерь II : Морис Эрцог  13  Штурм : Морис Эрцог
 14  3 июня 1950 года : Морис Эрцог  15  Трещина : Морис Эрцог
 16  Лавина : Морис Эрцог  17  Отступление : Морис Эрцог
 18  В лесах лете : Морис Эрцог  19  По рисовым полям : Морис Эрцог
 20  вы читаете: Горакпур : Морис Эрцог  21  Есть еще другие Аннапурны : Морис Эрцог
 22  Использовалась литература : Аннапурна    



 




sitemap