Приключения : Путешествия и география : 6. Шпицберген : Виктор Георги

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




6. Шпицберген

Итак, Баренцбург встречал нас хлебом-солью. Для тысячи жителей поселка каждый корабль с Большой земли — событие, а тем более визит столь необычных деревянных судов. Поэтому практически все население высыпало на причал. Почти у каждого взрослого полярника в руках был фотоаппарат, и что любопытно, одной марки — «Зенит». Оказывается, своим приходом мы не только внесли разнообразие в будничную жизнь баренцбуржцев, но и помогли выполнить план местному промтоварному магазинчику, на складах которого пылились доставленные невесть когда зеркальные фотокамеры…

Кстати, о магазине. Он в поселке один, и товары в нем продаются по специальным талонам треста «Арктикуголь», так как вся зарплата полярников поступает на материк на сберкнижки. Ассортимент товаров в магазине не богат, как и в буфете, где продают сигареты, компоты, консервы. Впрочем, теплыми вещами и робой каждого жителя снабжает трест, а питание в поселке бесплатное — круглосуточно открыта столовая, где можно в любое время вкусно и сытно поесть. Запрет лишь на спиртное — в Баренцбурге сухой закон.

Новичка поначалу поражает монументальность, что ли, тамошних построек: на вечной мерзлоте на свайных фундаментах высятся многоэтажные каменные жилые дома, построены великолепный Дворец культуры, спорткомплекс с плавательным бассейном. Станция космической связи позволяет смотреть передачи первой программы ЦТ. Короче говоря, здесь есть все условия для нормальной жизни и работы советских людей, добывающих на краю света каменный уголь. Манят шахтеров, в первую очередь, высокие заработки. В прошлом году, например, в среднем ежемесячно горняк-полярник получал по 1080 рублей. Соблазняют и довольно-таки комфортабельные условия жизни, о которых на материке многие могут только мечтать.

Приезжают — вербуются сюда на два года. Можно всей семьей — найдут работу для жены, а дети будут ходить в садик или учиться в местной школе.

Кто же они, откуда прибыли сегодняшние полярники?

В Баренцбурге в фойе столовой установлены три почтовых ящика. На одном надпись — Донецк, на другом — Ворошиловград, на третьем — прочие. Да, здесь в основном живут и трудятся потомственные шахтеры с Украины. И небезынтересно было наблюдать за их реакцией, когда, ожидая начала пресс-конференции с участниками нашей экспедиции, собравшиеся в клубе люди смотрели по телевизору программу «Время». Передавали как раз очередной киносюжет о забастовках в Донецкой области, и слышались возгласы; «Да это же Петро! А вон Гришка стоит…»

Неоднозначно отнеслись полярники к действиям gbohx земляков. Во всяком случае не осуждающе, а с сочувствием и пониманием. Ну а рудникам в Баренцбурге и на Пирамиде забастовки вряд ли грозят: условия труда и быта, повторюсь, у людей хорошие. Хотя после августовских взрывов на шахте, унесших жизни пяти горняков, сейчас, как мне известно, на рудниках создано что-то вроде альтернативных профсоюзов…

Не буду рассказывать о природе Шпицбергена, а точнее, об отсутствии ее на архипелаге в привычном для нас виде. Об экзотике второго, самого высокоширотного арктического поселка планеты — Пирамиды, находящегося в 1100 километрах от Северного полюса. О неповторимых по своей красоте ледниках — обо всем этом можно прочитать в прекрасно иллюстрированных альбомах, изданных массовыми тиражами. Упомяну лишь о том, что поразило меня больше всего. Это — явное отличив между жизнью норвежских шахтеров в городке Лонгьир (портовый сбор 120 крон с каждого судна за сутки стоянки) и наших горняков. Нет, речь не идет о фирменном супермаркете, где можно купить все, что душа и тело пожелают. Я о другом: норвежцы живут проще и, как бы это сказать честнее, чем мы. Они без показной монументальности строят небольшие деревянные сборные дом со всеми удобствами, вплоть до теплых полов. Он на 78-м градусе северной широты пользуются всеми благами цивилизации, которые не ограничиваются калорийным питанием и жилищем, а гарантируются свободой передвижения — в поселке расположен единственный на Шпицбергене аэродром, есть такси, скоростные спасательные и пассажирские суда. Истощится разрабатываемый сегодня угольный пласт — и без труда поселок буде перенесен в другой район. Разве что кирха, наверное, останется на месте — это прекрасное здание с высокой крышей самой северной в мире церкви.

Службы в кирхе проходят по воскресеньям, а в остальные дни она используется как своеобразный интерклуб, где можно отдохнуть, подискутировать, в чем мы убедились лично. Жена пастора Ингрид угостила нас блинами, предложила кофе. Сам пастор сыграл псалмы в полупустом зале с бесподобной акустикой. А напоследок подарил каждому по Библии с дарственной надписью (книги на русском языке 1989 года издания)…

14 Коч «Помор» и лодья «Грумант» в фьордах Шпицбергена

Так о чем я хотел сказать? Да, мы, русские, советские люди, в какой-то мере все же ущемлены тем фактом, что Шпицберген находится под суверенитетом Норвегии. И с присущим нам необузданным размахом и обидой стали строить бесперспективные промышленные поселки, тратя миллионы рублей. В одном из таких поселков — Груманте, законсервированном где-то в 60-е годы, мы были. Ощущение такое, как в кинофильме Тарковского «Сталкер»: брошенные полуразрушенные дома, обогатительная фабрика, эстакады непонятного назначения… Следы фантастической, никому не ненужной жизни на фоне отрешенных остроконечных заснеженных гор. Зачем они? Чтобы назло всем закрепиться — осесть здесь навсегда? Мол, запас карман не тянет… Пора бы менять эту пословицу и избавляться как от ненужных запасов, так и от необузданных широкомасштабных бредовых проектов, диктуемых ущемленным самолюбием вышесидящих «политиков». И слава богу, что этот величественный и обширный край, открытый русскими поморами, не принадлежит Советскому Союзу. Иначе раздавались бы здесь, как на Новой Земле, ядерные взрывы, были бы не один-два, а сотни таких заброшенных поселков, как Грумант.

…Однако достаточно рассуждений о сегодняшнем дне. Давайте представим себе, как жили на Шпицбергене люди лет 200–300 назад. Такую возможность предоставил участникам нашей экспедиции сотрудник Института археологии Академии наук СССР, доктор исторических наук Вадим Федорович Старков, пригласив на место раскопок одного из поморских становищ.

Бухта Трюкхамме. Холмистая лента каменистой земли между водой и скалами метров в пятьсот шириной. Остатки фундаментов домов — всего 8-10 построек. Не промысловых временных избушек, а именно становищ для постоянных зимовок. Вокруг разбросаны крупные китовые позвонки. Специалисты находили и кости коров — ну как на далеком хуторе без деревенской кормилицы? Значит, везли сюда животных на палубах древних парусников, не забыв прихватить сена на зиму. Везли и дрова, и разобранные венцы срубов, ведь на островах нет деревьев. Да и гробы-хоровины сбивали из корабельного дерева…

— Для нас остается загадкой, почему все обнаруженные здесь захоронения парные, — рассказывает Старков. — И второй череп меньших размеров — детский или женский. Может, со смертью мужа насильственно умерщвляли супругу или она добровольно ложилась в гроб с отошедшим в мир иной хозяином?

— А в целом, — продолжает Вадим Федорович, — поморских захоронений обнаружено немного. И совсем нет массовых. То есть можно предположить, что русские люди за годы обживания Груманта сумели акклиматизироваться, из поколения в поколение был выработан тип крепких и выносливых грумантланов, чувствовавших себя на ледовых островах как дома. Они могли уберечься от цинги, не в пример иностранцам, чьи общие могилы свидетельствуют или о кораблекрушениях, или об эпидемиях. О временных рамках могу сказать одно — селиться в этих краях люди начали с XV века. Питались в основном олениной. Были Дичь, рыба. Строились капитально: дом, как правило, разделен на две части: жилую и баню. Между ними теплые сени с продуктовыми запасами…

Среди интереснейших находок археологов есть и фрагменты старинных судов. Если сравнить их с нашим кочем, то те, древние, были помощнее. Хотя, наверное, ходили на Грумант в связке различные парусники — до двухсот судов, как утверждает Старков, приплывали сюда в иное лето. Но до нашей экспедиции все это были умозрительные заключения, а мы доказали возможность «грумантского хода» на практике. Уникальна находка на острове Земля Принца Карла довольно крупного фрагмента неизвестного до сих пор типа русского ледового судна. Если, исходя из конфигурации и общих пропорций морских кочей, вычислить его размеры, то длина составит 15–20 метров, а ширина 3,5–4,5 метра (у нашего «Помора» соответственно 12 и 4). Примечательно, что конструкция борта старинного парусника сплошь состоит из ряда шпангоутов — такое неизвестно в истории даже западноевропейского военного кораблестроения.

Получается, что открытый мореходами на небольших новоземельских кочах, соответствующих современному классу «река — море», впоследствии батюшка Грумант встречал суда, способные не только к длительному автономному плаванию, но и к регулярным походам в сложных ледовых условиях. Сколько же должно было пройти лет, чтобы открыть, обжить, доказать перспективность, сконструировать и построить специальные суда и наладить их регулярные «рейсы» в доселе неведомый далекий край? Край, острова которого ранее звались именами каких-нибудь Простихиных и Старостиных, а теперь все больше Землями принцев и принцесс… Официальной датой открытия Шпицбергена считается 1596 год. В том году, 17 июня, во время одного из плаваний по северным морям в поисках «морского проходу в Индию и Китай» голландец Биллем Баренц увидел слева остроконечные горы («шпиц» — острый, «берг» — гора). Сведения о неизвестной ему земле он занес в судовой журнал и по возвращении домой сделал сообщение об открытии.

15 Шпицберген, на раскопках поморского становища

Норвежцы и датчане, ничего не имеющие против Баренца, однако, не прочь считать, что первыми ступили на берега арктического архипелага их далекие предки викинги еще… в двенадцатом веке. Гренландцы же всерьез полагают, что раньше всех добрались сюда эскимосы с их ледяного острова. Пытались было снять лавры с Баренца предприимчивые британцы и вручить их своему земляку Хью-Уиллоуби, который за сорок три года до шпицбергенской одиссеи Баренца добрался до 72-го градуса северной широты.

Голландцы и норвежцы, датчане и гренландцы, представители туманного Альбиона были хорошими мореходами и бывали, конечно, в разное время на полярном архипелаге. Но ступали на его каменистые, выстуженные лютыми сквозняками берега далеко не первыми.

Человек пришел на полярный архипелаг, авторитетно заявили ученые, не в двенадцатом веке, как утверждают некоторые наши северные соседи, а только в середине XV столетия. Многочисленные находки представили свой возраст именно этой, а не иной другой датой. И все они заговорили на одном языке — русском.

Ученых заинтересовали остатки дома, некогда смотревшего низкими, приплюснутыми окошками в сторону реки Стаббэльва. Внутри целый клад: детали поморского судна, остатки шахматной доски; надписи ножом на деревянных предметах, возвращают нам имена, казалось бы, безвозвратно ушедшие: Галахи Кабачева, Ивана Петрова, Вапы Панова. Палеографы, используя достижения науки и техники, с точностью установили: русская изба была срублена в 1556 году, за четыре десятилетия до того, как увидел Шпицберген Биллем Баренц.

В доме на берегу лагуны, примерно в полутора десятках километрах от Стаббэльвы, нашли текст, вырезанный на деревянном предмете: «Преставився мирининнъ от города» («Умер житель города»). Этот пятистенок поморы сложили еще раньше, в 1552 году. В заливе Бельсунн прочитали надпись, выцарапанную на китовом позвонке, и имя «Ондрей». Много удач ждало исследователей в бухте Руссекайла, где жил около сорока лет «патриарх» Шпицбергена Иван Старостин: девятнадцать надписей найдено при раскопках, и третья часть из них датирована XVI веком, остальные более поздние.

Всего советские археологические экспедиции выявили около ста поморских поселений между 78 и 80 градусами северной широты. Поселки располагались по всему побережью в десяти-четырнадцати километрах один от другого, включали жилые, хозяйственные и подсобные помещения, культовые сооружения, навигационные знаки в виде крестов.

Примерно такие же удачи ждали скандинавские экспедиции во главе с доктором Поулом Сименсоном в 1955 году и гляциологом Блейком в 1957 году.

О высокой культуре русских поморов говорят найденные шахматы и деревянные календари, покрытые филигранной резьбой кресты, вырезанный на трехгранной планке алфавит, кресала и украшения. Большой интерес представляют орудия промысла: гарпуны и копья, рогатины и ножи, ловушки и сети, крючки и ружейные кремни. Много найдено предметов утвари — из дерева, глины, бересты, кожи, железа, бронзы, фаянса, камня. Кроме всего прочего, они говорят о хорошо налаженном быте поморов, рассчитанном на месяцы и годы пребывания.

Но и это не все.

Археологические находки были дополнены архивными. Наиболее интересная из них — длинный список поморов-грумантланов и новоземельцев, призванных на военно-морскую службу в 1714 году по личному указу Петра I, которые составили потом костяк балтийских моряков и выиграли не одно сражение.

В Дании отыскалось письмо крупного географа Западной Европы Иеронима Мюнцера, датированное 14 июля 1493 года. В нем говорится не только об открытии русскими Груманта, но и о существовании на архипелаге русского поселения!

Там же, в Дании, заново прочли два письма адмирала Северина Норби, от 20 и 24 июня 1528 года, в которых утверждается, что русские к тому времени владели не одним, а двумя поселениями на Груманте, то есть с 1493 года не только не потеряли свои владения, но и расширили их.

В то же время ни нашими, ни иностранными экспедициями не найдено ни одного следа пребывания до Баренца кого-либо другого, кроме русских! Таким образом, снова и снова доказано, что Русские не только первыми добрались до далекого архипелага, но и долгое время оставались единственными его обитателями.

К сожалению, наши поморы не думали о приоритете и не делали заявок на свои географические открытия. Путешествия на Шпицберген, как и на остров Медвежий, Новую Землю, они считали естественными и обычными.

В XVII веке русские промыслы на Шпицбергене расширяются. Способствовали этому обилие рыбы и зверя, освоенность морского пути, в какой-то мере налаженный быт. Хотя ледяная пустыня неохотно впускала пришельцев в свои владения.

В 1743 году на остров Эдж (поморы называли его Малым Беруном) пришел в обычный рейс кормщик из Мезени Алексей Химков с двенадцатилетним сыном Иваном и товарищами Степаном Шараповым и Федором Веригиным. Лодью свою не уберегли они, оторвало ее от берега и погубило разбушевавшееся море. Домой путь оказался отрезанным. Но поморы не пали духом. Приспособились без особого снаряжения добывать пищу, обогревать кров, и когда через шесть лет и три месяца вынужденного плена их сняло другое судно, они погрузили на его борт большое количество добытой ими пушнины, много мяса.

С 1747 года столичная коммерц-коллегия регулярно запрашивала в своей архангельской конторе сведения о промысле на Груманте и его интенсивности.

Таинственный архипелаг привлекает внимание не только промысловиков, но и ученых. Заинтересованным взглядом смотрит в его сторону великий русский ученый Михаиле Ломоносов. Но, к сожалению, он так и не узнает результатов первой русской научной экспедиции, которую возглавлял Василий Яковлевич Чичагов, а сам готовил и снаряжал. Она вышла в море через несколько дней после смерти Ломоносова. Чичагов провел серьезные исследования на Груманте, где за год до этого была создана специальная база, даже попытался пройти дальше — достиг 80 градуса 26 минут северной широты. В следующем году он поднялся еще выше на четыре минуты.

Русские власти начинают регистрировать суда, ходившие на Грумант, выдают «пропускные билеты». Благодаря этой статистике мы знаем сегодня, что в конце минувшего столетия только из Архангельска ежегодно отправлялись на Грумант семь-десять судов со 120–150 промышленниками. Становища возникали на острове Медвежий, а на Груманте количество русских зимовщиков достигает двух тысяч.

Приоритет России на Грумант ни у кого не вызывал сомнения. Но более дальновидные русские люди, чтобы избежать в будущем осложнений с правами, предлагали царскому правительству заселить архипелаг постоянным населением. Архивы сохранили прошения помора Чумакова (1805 г.), купца Антонова (1830 г.), прапорщика Фролова (1850 г.). Много раз обращались с такими просьбами Старостины. Однако в столице никого всерьез не взволновали их заботы.

В конце 50-х годов XIX века русские промыслы на архипелаге постепенно приходят в запустение. Сильный удар по ним нанесли англичане, которые летом 1854 года сожгли Колу, один из важнейших поморских центров того времени.

А претенденты на Грумант не заставили себя ждать. Англия и Голландия заключили сепаратное соглашение о разделе сфер влияния на Шпицбергене. Британцы «скромно» присвоили себе все западные, наиболее теплые заливы. Голландцам «любезно» уступили один из островов. Кое-что перепало немцам, датчанам, французам. Россия в этом неблаговидном торге не участвовала.

Конечно, англичане внесли свой вклад в изучение и освоение Шпицбергена. Добирались сюда знаменитый Генри Гудзон, Джеймс Пул, Константин Джон Фипс, отец и сын Скоресби, Дэвид Бечан и Джон Франклин. Когда Шпицберген в начале нашего века стал стартовой площадкой для достижения Северного полюса, попытался отсюда достичь вершины планеты английский полярный исследователь Уильям Эдуард Парри.

Однако все это происходило на освоенных русскими поморами морских путях и берегах!

Особенно усердно добивались утверждения своих прав на Шпицберген норвежцы, хотя появились они там лишь в конце XVIII века. В 1793 году из Тромсе вышло на Шпицберген первое норвежское промысловое судно, да и то наполовину с русским экипажем, и добралось оно только до острова Медвежий.

Мы не умаляем заслуг норвежцев. Нам памятны имена их соотечественников Фритьофа Нансена, Рауля Амундсена, Отто и Харальда Свердруппов и других. Но, как говорится, истина дороже.

В 1871 году шведско-норвежский посланник в России Биорштиерн обратился в МИД нашей страны с нотой, в которой извещал (!), что Швеция и Норвегия, объединенные в то время унией, намерены были присоединить Шпицберген к своим владениям. Нота вызвала резкий протест русской общественности. Эта бесцеремонность долго обсуждалась в периодической печати. А царское правительство и на этот раз не сделало серьезного шага для закрепления прав России над Шпицбергеном. Напротив, предложило статус… «ничейной земли» и тем самым фактически открыло дорогу на архипелаг другим странам.

Швеция и Норвегия ухватились за «ничейную» землю. За ними устремились на Грумант англичане, немцы — и даже американцы!

Вскоре в царском правительстве стали понимать, что законные интересы России в этом арктическом районе начинают ущемляться. На Грумант посылаются научные экспедиции. В 1898 году там побывали видные русские ученые А. А. Коротнев и Ю. Н. Семенкевич. В следующем году через льды севернее Шпицбергена дважды пытался пробиться к полюсу напролом русский ледокол «Ермак». В 1899–1901 годах на архипелаге работает экспедиция академика Ф. Н. Чернышева.

Ученые заявляют: ни в коем случае нельзя терять эти ледяные острова, подчеркивают львиную долю России в их открытии и хозяйственном освоении.

В 1907 году, после расторжения унии со Швецией, Норвегия предлагает заключить международный договор о правовом положении Шпицбергена. Затем снова и снова поднимает этот вопрос, и Россия… дает согласие на участие в такой конференции.

1909 год. В МИД России проходит межведомственное совещание по подготовке к конференции. Высказывается явное сожаление об утрате Россией исключительного права на Грумант. Решено: летом отправить экспедицию в Арктику для проверки на месте сведений о заселении архипелага русскими и иностранцами. Но экспедицию не снарядили. Царское правительство продолжало ограничиваться заявлениями о своем приоритете на Шпицберген.

1911 год. В сентябре вышла на Шпицберген русская экспедиция под командованием В. Ф. Држевецкого. Корабли вскоре попали в шторм и возвратились назад. Попытка создать постоянное русское поселение на Шпицбергене — именно эту цель прежде всего преследовала экспедиция — не удалась.

1912 год. Экспедиция вышла из Александровска-на-Мурмане (ныне г. Полярный) на судне «Геркулес». Возглавлял ее талантливый ученый и полярный исследователь Владимир Александрович Русанов. Его прежние экспедиции, кроме всего прочего, предохранили от участи Шпицбергена Новую Землю. Русанов вместе с геологом Р. Л. Самойловичем исходил вдоль и поперек ущелья и горы Западного Шпицбергена. Он обнаружил несколько крупных. залеганий угля и поставил много заявочных столбов.

1913 год. В России организуется товарищество «Торговый дом Грумант». Летом отправляется новая экспедиция в Арктику, которая продолжает исследования архипелага. Снова, как и Русановым, построен дом и оставлены на зимовку люди.

1915 год. Во время поисков арктических экспедиций Брусилова, Русанова и Седова, пропавших без вести, большие исследовательские работы провел у Шпицбергена экипаж судна «Герта».

Постепенно наша страна расширяла хозяйственную деятельность на архипелаге. Намечались разработка и добыча угля. Но осуществлению этих планов помешали первая мировая, а затем гражданская войны.

А капиталистические государства не теряли надежд прибрать Шпицберген к своим рукам. В 1920 году, когда наша страна задыхалась от разрухи и голода, представители США, Англии, Дании, Франции, Италии, Швеции, Голландии, Норвегии, Японии и пяти тогдашних английских доминионов и колоний (Австралии, Индии, Канады, Новой Зеландии и Южно-Африканского Союза) собрались в Париже и… отдали суверенитет над Шпицбергеном Норвегии. Нас даже не пригласили. Но они понимали, что устранить нашу страну от решений судьбы Шпицбергена невозможно, поэтому, несмотря на лютую ненависть к молодой Советской Республике, вынуждены были сделать оговорку: после признания русского правительства оно будет приглашено присоединиться к договору.

Наша страна решительно протестовала против такого бесцеремонного вмешательства в дела, к которым Россия имела непосредственное отношение. 12 февраля 1920 года была направлена соответствующая нота Норвегии. Но в 1924 году были установлены дипломатические отношения с Норвегией, и в интересах сохранения и укрепления добрососедских отношений с этой страной мы согласились на признание норвежского суверенитета над Шпицбергеном. И в 1925 году над полярным архипелагом подняли свой флаг норвежцы.

В довоенные годы к договору о Шпицбергене присоединились Австрия, Албания, Аргентина, Афганистан, Бельгия, Болгария, Венгрия, Венесуэла, Германия, Греция, Египет, Испания, Китай, Польша, Португалия, Румыния, Финляндия, Чехословакия, Чили, Швеция, Югославия и другие государства…

Да, не удержался и я от соблазна хоть кратко, но пересказать историю освоения Шпицбергена. Сегодня здесь нет моржей, этих морских слонов, чьи бивни длиной в руку человека считались «белым золотом» и были раньше самым ценным товаром. Канадский писатель Фарли Мак-Билл Моуэт утверждает, что в одном из сообщении древних русских рукописей говорится о московском князе, взятом в плен татарами. И выкуп за него был установлен в 114 фунтов золотом… или равным весом в моржовых клыках. Кость была не единственным ценным продуктом. Кожа моржа, выделанная из шкур, так прочна, что отражала мушкетную пулю и была лучшим материалом при производстве воинских щитов. И еще одно очень ценное для мореходов свойство шкуры: веревка, вырезанная из нее, после обработки моржовым жиром становилась столь же эластичной и долговечной, как и современные веревки из растительного волокна, а по прочности превосходила их. Так что канат из моржовой кожи с незапамятных времен считался наиболее предпочитаемой снастью в такелаже северных судов. Судов, чьи корпуса были пропитаны смолоподобной массой, получаемой путем выпаривания кипящего моржового жира. Это клейкое черное вещество использовали для замазывания корабельных швов и для защиты дощатой обшивки от вторжения корабельного червя.

Уже к XIII веку моржовые лежбища в Атлантическом океане были варварски уничтожены человеком. Выжил этот морской зверь лишь в Арктике. Церковный летописец тех времен писал: «В северных краях водятся огромные рыбы, такие большие, как слоны, которых называют моржи, или русские моржи, возможно, из-за их сильных укусов; ибо, если они видят какого-либо человека на морском берегу и могут поймать его, они неожиданно нападают на него и разрывают его своими зубами… Головы у этих рыб напоминают своей формой бычьи, и шерсть у них толщиной в соломинку… Они могут с помощью своих зубов взбираться, как по приставным лестницам, к самым вершинам скал, чтобы получить возможность питаться свежей травой… Они очень быстро засыпают на скалах, тогда рыбаки делают все быстро, как только могут, и начинают у хвостовой части; они отделяют кожу от жира, в это место помещают очень прочные веревки и привязывают их к выступам скал или к деревьям. Затем они бросают в их головы камни из рогатки, для того чтобы поднять их и заставить спуститься, тем самым отдирая большую часть кожи, которая привязана к веревкам. При этом, будучи измотанными, испуганными и полумертвыми, они становятся ценной добычей, особенно из-за зубов, которые очень ценятся у скифов, московитов, русских и татар».

Как же добывали моржа русские поморы? Об этом я задумался, выйдя на окраину Баренцбурга по узкой полосе песчаного пляжа между холодной водой Грен-фьорда и слоистой скалой берега. Чуть дальше открывался покатый откос, уходящий в море. И представилось, как сюда, на отмель, выходит — выползает стадо моржей — огромных глыбообразных существ с пучеглазыми мордами, колючими усами, глубокими складками на щеках и подбородке. Выходящие из моря подталкивают передних клыками, чтобы получить свое место под солнцем. День кончается, летние северные сумерки сгущают тени, падающие на землю от моржей и раскиданных по откосу валунов. Ветер дует с горы, с берега, поэтому-то животные и не чуют подошедших со стороны моря людей.

Охотников человек десять, каждый сжимает в руке длинное копье. В полном молчании они ползком приближаются к стаду и тихо, имитируя удары клыков, подталкивают палкой копья животных подальше от моря. И когда этот обман открывается — по знаку вожака охотники начинают улюлюкать и шуметь как можно громче, колотя что есть мочи моржовые туши копьями. Тем моржам, которые повернули от вершины к морю, мешают те, которых люди гонят по направлению к ним. Животные сталкиваются, наползают друг на друга, давят малышей. После этого начинается обыкновенное убийство: самых ретивых закалывают на месте, а тех, что уже выбились из сил и не пытаются ускользнуть в море, можно, подгоняя копьем, своим ходом гнать к лагерю, к становищу, где уже горят костры под гигантскими чанами для варки звериного сала…

16 Вид поселка Баренцбург

— Мы должны сюда добавить грохот прибоя и брызги пены, поднятые спасшимся моржом, рычание сотен охваченных паникой чудовищ, пойманных в ловушку на берегу, — добавляет Фарли Моуэт, комментируя доклад офицера английского королевского флота, описавшего именно такой способ охоты на моржей в 1765 году. — Мы должны наглядно представить себе сцену в мрачной и ветреной темноте, освещенную только к эпилогу красными вспышками факелов. Мы должны еще ощутить, что чувствуют люди, совершающие резню, ползущие на руках и коленях и слишком хорошо знающие, что в любой момент они могут быть раздавлены черной лавиной мяса и костей…

С каждым днем нашего пребывания в гостях у полярников Шпицбергена все реальнее, как нарывающая заноза в пальце, тревожит мысль о необходимости возвращения домой. Да, мы достигли желанной цели, доказав всем и вся возможность плавания в Арктике на новоделах старинных парусников. И было бы нелепо на обратном пути потерпеть крах. И за байками судовых острословов, что, мол, программа выполнена, осталось лишь смоделировать кораблекрушение средневекового коча, так или иначе скрывалась тревога за благополучный исход нового, 680-ти мильного (если по прямой, как современные суда) пути до Мурманска. Утешало одно: если что, то, наверное, поставят нам в Баренцбурге памятник, как и экипажу невесть где сгинувшего парохода «Геркулес». Но лично для меня это было слишком слабым утешением.

Да, время отправляться в обратный путь. Десять дней мы бороздили воды гигантского Ис-фьорда, гостя у приветливых полярников. Пора и честь знать. В эти дни я не вел дневника — события и впечатления наслаивались, переполняли чувства, мелькали, как в волшебном калейдоскопе детства: ледяной бело-зеленой рекой нависает над водой ледник Норденшельда; ребятишки-дошколята из поселка Пирамида собирают в лукошко малюхонные, самые северные в мире грибы; в норвежской кирхе висит модель парусной лодки — символ спасения человека в нашем грешном мире; в квартире земляков из Баренцбурга хозяйка как самый дорогой подарок ставит на стол блюдце с нарезанным свежим огурцом, выращенным на подоконнике за месяцы зимовки…

Вечером 22 июля на веслах отошли от причала, от ставшего почти родным берега с красными звездочками цветов северной камнеломки. Берега, в чьих недрах на угольных пластах навек окаменели следы диковинных динозавров и широколистных растений. Поселка, на улицах которого вместо голубей разгуливают чайки, а вместо собак — низкорослые доверчивые олени.

Поймав ветер, крепим по бортам шестиметровые весла и поднимаем парус. Грот пузатый, как баба на сносях. Из-под самого носа набирающего скорость коча улепетывают ленивые кайры, громко хлопая по воде черными крыльями. Вот они — последние аплодисменты Ис-фьорда…

Однако рано, оказывается, мы поддались сентиментальному настроению: прощания не состоялось. Под утро зачихал и заглох сорокасильный мотор «Груманта» — единственный, если не считать самовара, «паровой двигатель» экспедиции. Решили не рисковать и вернуться в Баренцбург. Спасибо местным умельцам — управились с ремонтом за полутора суток. Но в понедельник, 24-го, выходить в море остереглись — плохая примета. Вышли во вторник, сразу после полуночи. И пора, наверное, мне рассказать поподробнее о том, как товарищи по экспедиции оценивают наш поход. Ведь каждый из нас преследовал свои цели.

17 Летний пейзаж Шпицбергена

Владимир Пучкин (работник БММТ «Спутник» ЦК ВЛКСМ, кок лодьи «Грумант»): Молодежь должна отдыхать активно, а не знакомиться с достопримечательностями тех или иных мест из окна автобуса или с палубы океанского лайнера. Почему бы не предоставить возможность людям за свои деньги быть не только пассажирами, а членами экипажей подобных судов и путешествовать, например, по Белому морю? Думаю, что желающие найдутся, хотя я и почувствовал всю «экзотику» похода на Грумант на собственной шкуре. Напомню, что «Спутник» работает по принципу «нон профит», то есть не ставит основной целью получение финансовой выгоды. И мы решили испытать пригодность старинного типа парусных судов для организации молодежных морских круизов: экологически чистых, физически активных, связанных с познанием истории.

Ростислав Гайдовский (заместитель начальника Арктической нефтегазоразведочной экспедиции Мингеологии СССР, капитан лодьи «Грумант»): У нас утерян опыт плавания на маломерных судах. Удивительно, но факт: перевозка грузов, выполнение различных работ в прибрежных водах считается сложным и небезопасным делом. Но зачем платить бешеные деньги за использование вертолетов или другой современной техники, если можно именно в Арктике намного дешевле и эффективнее работать на малых судах? В этом я еще раз убедился, пройдя от Петрозаводска до Шпицбергена. Сбор гагачьего пуха, промысел рыбы, водорослей, расчистка от плавника побережий — так или иначе все эти частные вопросы упираются в глобальную задачу возрождения отдаленных поморских деревень…

Владимир Панков (преподаватель Мурманского высшего инженерного морского училища, матрос коча «Помор»): В своей научной работе я занимаюсь физикой поверхности моря, и нынче смог с иного ракурса взглянуть на некоторые проблемы, далекие, казалось бы, от практического мореплавания. Ну а побывать на Шпицбергене — это мечта моего детства!

Александр Скворцов (сотрудник НИИ культуры, заместитель начальника экспедиции по науке): Для меня, как ученого и яхтсмена, этот переход сравним с творчеством. Коч — идеальное судно для ледового плавания, вобравшее в себя лучшее из искусства кораблестроения и кораблевождения древних поморов. В истории освоения высоких широт еще немало «белых пятен». И данная экспедиция органично вписалась в программу исследований историко-культурной среды Арктики морской комплексной экспедицией нашего института, программу, рассчитанную до 2000 года…

Однако достаточно рассуждений и давайте вернёмся на борт коча, которому еще предстоит переход от Шпицбергена до Кольского залива.

Итак, мы вышли в море, хотя и получили радиограмму от мурманских синоптиков с пометкой «шторм всем судам»: «Циклон смещается к востоку от 74° северной широты со скоростью 30 км/час. 26 июля на юге Баренцева моря ветер 15–17 м/сек, видимость хорошая, в тумане 300–500 м, дождь, температура 3–8° тепла. Ветер западный, северозападный еще двое суток (для нас попутный. — В. Г.). На побережье Норвегии: ветер юго-западный, южный 15–17 м/сек. Высота волны 1–2 метра, на севере — 3 метра. Последующие двое суток ветер юго-западный, западный, местами туман». Вышли, рассчитывая под парусами успеть добежать до Медвежьего, а там, через два-три дня, глядишь и циклон уйдет в центральную часть Арктики… Опрометчиво? Наверное, да. Перелистну несколько страниц своего путевого блокнота.

«26 июля. 4 часа утра.

За кормой южная оконечность Шпицбергена. Отошли миль на 40, но горы все еще видны. Скорость до семи узлов, хотя работает один фок. Небо в голубых дырах — просветы как разводья солярки на воде. Целые сутки попутный ветер.

27 июля. 4 часа утра.

К. вечеру подошли к острову Медвежий.

28 июля. 4 часа утра.

Днем штиль. На севере светлая полоска неба, впереди — черная хмарь, разодранная по краям на кучевые облачка, словно кто-то грязными руками заляпал хрусталь небесного свода.

Параллельным курсом прошел норвежский ракетный катер. Постоял рядом, а потом рванул к берегу со скоростью узлов в 50.

29 июля. Утро.

Увидели землю — до берега миль 80. Солнце красное. Сильная болтанка. Ветер попутный, но, очевидно, встречное течение: гребни волн белые, а перед ними вырастают маленькие фонтанчики, будто сотни невидимых бесенят занимаются серфингом — или как там правильно называют этот новомодный вид спорта? Типичный морской сувой.

29 июля. День.

Едва успели срубить грот — идем на одном малом фоке. Ветер усиливается. 18 метров в секунду, но в порывах сильнее! Волна высокая. Коч пока что „вписывается“ в нее: перекатывается с гребня на гребень, как на американских горках. И лишь слегка подрагивает всем корпусом. Капитан советует не оглядываться: за кормой жутковатая картина. Отпустил шкот и удерживаю его конец в руках, чтобы, если начнет заваливать судно, сразу уменьшить давление на парус. Встретили две яхты, следующие почему-то в открытое море.

29 июля. Вечер.

Прошли Варде. Скорость максимальная — до одиннадцати узлов. Вода пенится у самого борта, лижет планширь.

30 июля. 4 часа утра.

Проходим Рыбачий. Впервые за всю экспедицию видел восход солнца: в начале пути и в высоких широтах оно не садилось вовсе…»

Днем, после ночной вахты, и проснулся уже у входа в Кольский залив. Было воскресенье — праздник военных моряков. К вечеру подошли к причалу мурманского морского вокзала. После оформления недолгих таможенных формальностей ступили на берег. Первая новость, которую узнали: в Баренцевом море какие-то две яхты дали «SOS». Одну обнаружили перевернутой, другую пока ищут. А мы успели прошмыгнуть между двумя циклонами…


Содержание:
 0  Путь на Грумант : Виктор Георги  1  Предисловие : Виктор Георги
 2  1. Петрозаводск — Архангельск : Виктор Георги  3  2. Архангельск — остров Сосновец : Виктор Георги
 4  Строители лабиринтов : Виктор Георги  5  1. Умбский вавилон : Виктор Георги
 6  2. Мыс Востра : Виктор Георги  7  3. Древний некрополь : Виктор Георги
 8  продолжение 8  9  Строители лабиринтов : Виктор Георги
 10  2. Мыс Востра : Виктор Георги  11  3. Древний некрополь : Виктор Георги
 12  1. Умбский вавилон : Виктор Георги  13  2. Мыс Востра : Виктор Георги
 14  3. Древний некрополь : Виктор Георги  15  3. Терский берег : Виктор Георги
 16  4. Мурманский берег : Виктор Георги  17  5. Норвежское море : Виктор Георги
 18  вы читаете: 6. Шпицберген : Виктор Георги  19  Послесловие : Виктор Георги



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.