Приключения : Путешествия и география : IX. Басни париев, собранные в Травенкове, Малайялуме и на острове Цейлоне : Луи Жаколио

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11

вы читаете книгу

IX. Басни париев, собранные в Травенкове, Малайялуме и на острове Цейлоне

I. Ворон и мангуста

Один курубару поставил сети в джунглях в расчете поймать какую-нибудь птицу себе в пищу.

Ворон, который парил в воздухе, высматривая змей и крыс, за которыми охотился с такой же целью, увидал в траве половину кокосового ореха.

— А, — сказал он, — вот лакомый плод, который нарочно упал туда для меня.

Он ускорил полет и ринулся на добычу, чтобы схватить ее, но едва он прикоснулся к траве, как его лапа запуталась в ловушке курубару.

Напрасно делал он бесполезные усилия, чтобы освободиться, ловушка крепко держала его, и черный приятель должен был признаться, что он попал в плен.

Тогда он начал изо всех сил кричать и созывать к себе на помощь других воронов, чтобы они его выручили.

Но они, летая вокруг него, отвечали ему: мы ждем, когда ты умрешь от истощения, ибо только тогда ты будешь на что-нибудь пригоден, и мы тебя съедим.

Толпа крыс, привлеченная криками, подбежала к ловушке и с радостью наблюдала за врагом, которому грозила неминуемая гибель.

— Выручите меня, — сказал им ворон, — и я заключу с вами навеки дружественный союз.

— Ну, нет, — отвечала ему старая крыса, — уж этого то мы ни за что не сделаем. А вот скоро придет курубару, убьет тебя палкой, и будет у нас одним врагом меньше.

И с этими словами крысы убежали в свои норы.

— Увы, увы! — вскричал ворон, — никто не придет мне на помощь.

— Да ты сломай себе лапу клювом, — посоветовала ему ящерица. — Я сама вовсе не желаю тебе помогать, потому что ты не дальше как вчера съел одну из наших.

Проходившая мимо мангуста сказала ему:

— Зачем ты все обращаешься к таким животным, которых ты истребляешь? Разве не дурак был бы тот из них, который освободил бы тебя?

— Помоги мне выпутаться отсюда, — сказала ей птица жалобным голосом. — Ведь мы с тобою оба истребляем змей и крыс. Разве у нас не одни и те же враги?

— Ладно, — отвечала мангуста, — но с одним условием. Я давно уже собиралась сходить на богомолье к берегам Ганга. Ты должен меня туда доставить на своих крыльях.

Обрадованный ворон охотно согласился на эти условия, и мангуста принялась грызть сеть, которая его опутала. Как только птица освободилась, она приняла своего спутника к себе на спину и, громко каркая, поднялась на воздух.

Взлетев высоко вверх, ворон встряхнулся, сбросил с себя мангусту, и она полетела вниз. Упав на землю, несчастное животное все расшиблось.

Тогда ворон бросился на нее и принялся рвать ее на части своим клювом.

— Это ли ты обещал мне? — сказала ему бедная жертва, готовясь испустить дух.

— Да на что ты жалуешься? — отвечала птица. — Не сама ли ты называла дураком того, кто вздумал бы меня освобождать.

Никогда не рассчитывай на признательность голодного брюха.

Если ты услышишь голос человека, призывающего тебя на помощь со дна колодца, в который он свалился, брось ему камень на голову, потому, что если ты поможешь ему выбраться, тогда он тебя убьет.

II. Шакал и коза купца

Однажды шакал встретился со стадом коз, которые паслись на скате горы.

Пресыщенный своею обычною пищей, вонючими трупами, и жадный до свежего мяса, которое перед ним прыгало по скалам, он принялся соображать, как бы емуразжиться этою пищею.

Напасть на стадо было нелегко, пастух, который его охранял, имел в руках крепкую суковатую палку и заставил бы его дорого поплатиться за свою смелость.

Он знал, что неподалеку от того места была вырыта яма с острыми кольями, сверху прикрытая ветвями и устроенная для ловли тигров.

Он спрятался в кустарнике в таком месте, откуда его не мог видеть пастух, и когда одна из коз близко подошла к нему, он сказал ей:

— Зачем ты тут ходишь и ешь сухую нехорошую на вкус траву, когда по другую сторону горы растет хорошая сочная трава?

— Я хожу там, куда меня приводит пастух, — отвечало доверчивое животное, — а тех мест, про которые ты говоришь, — я не знаю.

— Я много странствовал, — сказал шакал, — и если хочешь, я направлю тебя на прекрасные пастбища.

Коза доверчиво пошла за ним, и спутник мертвецов привел ее прямо к яме и заставил ее идти вперед, она упала прямо на колья, которые пронзили ей тело.

Шакал осторожно спустился в яму, сожрал козу и таким образом был вознагражден за свою хитрость.

Чем не можешь овладеть силой, тем овладевай хитростью.

Если будешь пользоваться трудом других и изготовленными ими ловушками, то никогда не будешь нуждаться в пище.

III. Два путника и пария

Два путника, странствовавшие вместе, начали ссориться на перекрестке дорог.

— Я уже давно бы прибыл на священные берега Ганга, — говорил один из них, — ежели бы не навязал себе такого попутчика, как ты!

— Вот это забавно! — отвечал другой. — Разве ты не знаешь, что я очень долгое время служил скороходом у Майсурского раджи?

— Пожалуй, когда-нибудь, может быть, и служил, да только теперь из оленя сделался черепахой. Твои ноги стали не те, что были прежде.

Тут они решили устроить состязание в беге и избрали в посредники парию, который собирал траву в соседнем лесу.

Они решили бежать до тамариндового дерева, находившегося от них на расстоянии пятисот шагов. Свои дорожные мешки с изобильными запасами провизии всякого рода они сложили на землю и пустились бежать наперегонки изо всех сил.

Видя это, пария схватил их драгоценную ношу и убежал всамую глубь леса.

Всегда следует пользоваться ссорою между людьми для того, чтобы извлечь из нее для себя какую-нибудь пользу.

Старайся всегда идти следом за богомольцами, странниками, воинами, редко случается, чтобы, идя за ними, ты чем-нибудь не поживился.

IV. Ворон и очковая змея

Один ворон напал на очковую змею и уже готов был раздробить ей голову, чтобы потом пожрать ее.

— Что ты хочешь делать? — сказала ему змея. — Ты посмотри, какая я тонкая, ведь тебе моего тела хватит только один раз поесть. Не лучше ли нам войти с тобой в дружеский союз? Я ползаю, а ты летаешь. Соединить наши силы — и мы ни в чем не будем нуждаться.

— Хорошо, я согласен, — отвечал ворон, — но только помни, что если ты меня обманешь, так ты от меня не уйдешь, и тогда уж не рассчитывай на пощаду.

Вернув свою свободу, очковая змея повела своего союзника к роще, которая находилась неподалеку от храма, посвященного Вишну, где многочисленные странники каждый день приносили жертвы.

— Теперь я спрячусь в кустарнике, — сказала змея своему спутнику, — а ты тем временем сядь на дерево, и если какой-нибудь путник зайдет в рощу отдохнуть, ты каркни и дай мне знать.

К вечеру один богомолец, помолившись перед алтарем божества, прилег отдохнуть под тенью смоковницы.

Ворон сейчас же подал сигнал, змея выползла из засады, подползла к страннику, укусила его в ногу и убила своим ядом.

Ворон тотчас созвал всех своих друзей, все они набросились на труп и начали его пожирать.

А тем временем змея услаждала себя молоком из сосуда, который богомолец поставил на алтарь Вишну.

Вступай в союз только с теми, кто может быть тебе полезен.

Устраивай свое жилище около перекрестков, где стоят храмы, и по ночам выкрадывай жертвы, принесенные богам.

V. Овод и пчелы

Однажды овод, побуждаемый голодом, заблудился вджунглях. Он увидел рой пчел, который устроил свое гнездо встаром дереве.

Он подлетел к ним и попросил себе немножко меда, чтобы подкрепить свои силы и быть в состоянии возвратиться в то место, где он жил.

— Ты насмехаешься над нами? — сказали ему пчелы. — Не воображаешь ли ты, что мы несем такие труды ради тебе подобных?

Претерпев тысячи мучений, овод кое-как добрался до своих, собрал их в большом числе и повелих войною на негостеприимный улей.

Произошло великое сражение, и так как оводы были во сто раз многочисленнее, чем пчелы, то эти последние и были все перебиты.

Тогда оводы овладели ульем и долгое время жили в изобилии.

Рой пчел — это деревни судров, а оводы — это обитатели джунглей.

О парии, научитесь действовать, как ваши братья оводы.

VI. Домбару и крокодил

Один домбару (так называются парии жонглеры и бродячие комедианты) переплывал реку и увидел крокодила, который попался в ловушку, он метался среди волн с железным крюком, который зацепился внутри его пасти.

— А что ты мне дашь, — сказал домбару на мольбы животного, которое взывало к нему о помощи, — если я тебя освобожу от этой штуки, которая тебе грозит гибелью?

— Я вознагражу тебя, — отвечал ему царь рек, — так, что тебе не останется ничего желать больше до конца дней своих.

Домбару, прельщенный этим обещанием, принялся за дело, и после долгих усилий ему удалось освободить зверя.

Но в ту минуту, как он стал просить обещанную награду, крокодил схватил его зубами за ногу и изо всех сил поволок вглубь.

— Ах, мошенник, ах, злодей, разве ты это обещал мне? — вопил несчастный.

— На что ты жалуешься? — сказал ему крокодил. — Разве не правда, что когда я тебя съем, ты больше уже никогда ни в чем не будешь испытывать нужды? Ты лучше-ка скажи мне спасибо за то, что я тебя избавляю от бедствий и печалей твоей нищенской жизни. Разве ты не помнишь, что сказал мудрец: — «Лучше сидеть, чем стоять, лучше лежать, чем сидеть, и лучше умереть, чем лежать».

— О вероломный, так вот что ожидало меня за то, что я спасу тебя? Оставь при себе свою премудрость и не отнимай у меня моей нищенской жизни.

— Откуда ты взялся такой чудак, — продолжал зверь, — что не знаешь общего правила, царствующего на земле, — воздавать злом за добро? Ну, хорошо. Коли ты сам этого не знаешь, я обожду. Спросим когохочешь о нашем деле, пусть нас другие рассудят. Если найдется хоть один, который скажет, что ты прав, я тебя пощажу.

Домбару принял предложение и обратился к кокосовой пальме, которая склоняла над рекою свою возвышенную главу, он спросил у дерева, позволено ли воздавать добром за зло.

— Как можешь ты меня об этом спрашивать? — ответила пальма. — Разве ты не знаешь, что такого именно поведение твоих собратьев в отношении меня? Я кормлю их моими плодами, я пою их своим соком, мои листья служат кровлею для их жилищ. А чем они меня вознаграждают за услуги, которые я им оказываю? Как только старость истощит мои соки, и я перестаю производить плоды, они рубят меня, отнимают у меня жизнь, чтобы на мое место посадить молодое дерево. Я всегда только и вижу, что люди воздают злом тем, кто их питает, это вошло у них в обыкновение.

Тогда домбару обратился к старой корове, которая паслась на тощей траве, росшей по берегу, и предложил ей тот же самый вопрос.

— Напрасно ты меня об этом спрашиваешь, — отвечало бедное животное. — Я пахала для людей землю, я их кормила своим молоком, я отдавала им своих детей, чтобы и они также служили им. А вот теперь, как стала я ни к чему не пригодна, хозяин выгнал меня, чтобы не кормить даром, и я брожу по пустынным местам, пока не стану добычею хищных зверей.

Тот же вопрос был в третий раз обращен к собаке, которая проходила мимо, и она ответила:

— Я ласкаюсь к своему хозяину, я его охраняю, я караулю воров, которые намереваются проникнуть в его дом, и за это получаю только побои.

— Ну, довольно с тебя и этого, — сказал крокодил. — Теперь тебе нечего жаловаться, если я обойдусь с тобою так же, как твои собратья обходятся со всеми другими существами. — И не слушая больше воплей домбару, он уволок его под воду.

Никогда никому не оказывай никакой услуги, если не хочешь собственной гибели.

Помни, что благодетель — это бремя более тяжелое, нежели та башня, которую ставят на спину боевого слона.

VII. Вор и раджа

Один вор, прославившийся сотнею ловких проделок, кончил тем, что попался и был осужден на смерть.

Раджа Травенкорский, к которому его привели, сказал ему. «Я дарую тебе жизнь, если ты укажешь мне вора искуснее тебя».

— Если так, то прикажи освободить меня немедленно, — отвечал ему ловкий пройдоха, — потому что я укажу тебе не одного вора, а десять, сто, тысячу, и притом сейчас же, не сходя с места.

— Хорошо, только сначала ты укажи, — отвечал ему раджа, — а там уж видно будет, заслуживаешь ты помилования или нет.

Тогда вор назвал ему поименно всех министров, всех областных начальников и всех сельских сборщиков податей.

— Он прав, — тотчас же согласился раджа. — Развяжите и отпустите этого человека. Все люди, которых он назвал, в самом деле искуснее его, потому что он попался, а они не попались.

Знай, что добродетель служит для людей только покровом, под которым они прячут свои пороки, и что самый добродетельный — это самый ловкий.

VIII. Кабан, олень и охотник

Кабан бежал, а за ним гнались охотники. Он уже совсем истомился, охотники наседали на него, и он с минуты на минуту ожидал, что его пронижут стрелами.

В это время он встретил оленя, который горько печалился о своей заблудившейся лани.

— Не встретил ли ты ее где-нибудь случайно? — спросил он у кабана.

— Да, — отвечал тот. — Поспеши спуститься с этого холма, и ты найдешь ее внизу, в трясине, откуда ей не выбраться без твоей помощи.

Обрадованный олень со всех ног помчался в указанном ему направлении и как раз набежал на охотников, которые, видя перед собою более благородную добычу, погнались за нею, оставив в покое кабана.

Всегда следует уметь пользоваться всякими обстоятельствами. Изворотливый человек никогда не попадает впросак.

IX. Две лисицы

Каратака и Даманака, две лисицы, прославившиеся своею хитростью, порешили вступить в союз для того, чтобы усладить свою жизнь и доставить себе кое-какой лишний досуг и отдых.

Они условились, что в то время, как одна будет сидеть дома и охранять жилище, другая будет уходить на охоту и добывать продовольствие.

В первый же день они кинули жребий, кому оставаться, кому уходить. Каратака пал жребий оставаться дома, а Даманака ушла на охоту.

Охотница прежде всего захватила горлицу в гнезде и сожрала ее самое и ее яйца. Прежде всего насытимся сами, — рассудила она, — а затем уже поохотимся и ради кумы.

И вот в течение целого дня она неизменно придерживалась этого рассуждения, вечером же, когда она готовилась вернуться домой, держа в зубах тощего ибиса, пойманного около ручья, она рассудила так: «Не стоит и приносить домой такой тощий кусок, а то Каратака, пожалуй, скажет, что я все хорошие куски съела сама, а ей принесла какую-то дрянь». — И успокоив себя этим рассуждением, она тут же съела ибиса.

Придав себе самый печальный и изнуренный вид и притворившись хромающей, она вернулась к товарке и сказала ей: «Я все время подкарауливала чудесного аппетитного козленка, но его матка увидела меня, бросилась на меня, и вот сама видишь, как она меня обработала. Теперь твоя очередь идти на охоту. Ступай, может быть, тебе больше посчастливится, чем мне».

Каратака искренно пожалела подругу.

— Не хочешь ли, — сказала она ей, — я приложу тебе к ноге особый пластырь? Я знаю, как его надо готовить Мой отец когда-то занимался врачеванием и научил меня разным секретам.

— Нет, — отвечала Даманака, — ты иди лучше и постарайся достать какой-нибудь еды, потому что если ты не накормишь меня, так я умру с голода.

Каратака в свою очередь пошла на охоту. Когда настал вечер, Даманака увидела, как она возвращалась к их логовищу, хромая еще сильнее, чем сама Даманака накануне.

— Ты что же, ничего не нашла, ничего мне не принесла? — спросила она ее. — Найми-то, нашла, — отвечала Каратака, — да только удар палкою, который меня и привел вот в такое состояние, как сама видишь. Я как раз встретила того самого козленка, которого тебе вчера не удалось взять. Матки около него не было, и я уж совсем схватила его, а пастух увидал…

— Ладно, ладно, будет, — перебила ее Даманака, заливаясь хохотом. — Знаешь, что я тебе скажу? Нам лучше будет прикончить наш союз. Без него мы ели каждый день, а теперь, как вступили в союз, нам придется есть только через день.

Две лисицы, две обезьяны, два жреца, два доктора не могут жить под одною кровлею.

X. Брамин и святая вода

— Кому надо священной воды из Ганга для омовений и для очищений? Кому надо святой воды Ганга?.. — Так кричал изо всех сил один брамин, стоя по утрам у дверей своей пагоды.

Толпа людей собиралась вокруг него и за высокую плату приобретала несколько капель драгоценной жидкости.

В прежнее время этот брамин был нищ, как пария. Но он совершил странствование к берегам священной реки, и вода из нее, которую он с собою принес, привлекла в его дом изобилие.

— Как же нам теперь быть? — сказала ему однажды его жена, увидавшая, что запас священной воды подходит к концу. — Легко ли нам будет после такого благоденствия снова впасть в нищету?

— Не беспокойся, — отвечал ей брамин. — Ведь теперь уже все привыкли к тому, что у нас есть священная вода Ганга, так мы и будем ее продавать до тех пор, пока не опустеет наш колодец.

Дураки всегда попадаются на внешнюю видимость. Старайся овладеть их доверием и уметь им пользоваться.

XI. Шакал и судра

Шакал забрался ночью в курятник одного судры и, передушив всех кур, принялся их пожирать, а что осталось, переносить к себе в логовище. Когда он пришел за последней курицей, то обуреваемый радостью по случаю такого успеха, порешил воздать благодарность богам за ниспосланную ими милость.

Произнося благодарственную молитву, он так возвысил голос, что жена судры, которая не спала, разбудила своего мужа и сказала ему.

— Ты слышишь, ведь это голос шакала, который забрался в наш курятник. — Судра встал с ложа и, вооружившись дубиною, тихонько подкрался к шакалу в ту самую минуту, когда он в своей радости давал обеты совершать богомолье к берегам Ганга.

Судра одним ловко направленным ударом сокрушил ребра благочестивому богомольцу, которому пришлось заканчивать свою молитву в стране усопших.

Не доверяйся богам, ибо усерднейшее воззвание к ним никогда еще не отражало доброго удара дубиною.

XII. Покойник и его старший сын

Одного покойника из касты вайсиев несли хоронить к костру, и все родственники сопровождали его. Во главе похоронного шествия стоял старший сын, который должен был совершать все похоронные обряды. Он терзал себе грудь и сотрясал воздух своими жалобными воплями.

Вдруг на носильщиков напал взбесившийся бык. Те пришли в ужас, бросили покойника и разбежались.

Тот, кого считали уже отправившимся в страну мертвых, от сильного сотрясения очнулся и довольный и радостный вернулся в свой дом.

Но спустя несколько времени после того посланник Ямы (бог подземного мира, индусский Плутон) вновь постучался в дверь этого человека, на этот раз уж с серьезными намерениями.

И вот вайсия снова лежит на смертном одре.

И снова, провожая его на костер, старший сын разражается горестными стонами и воплями, прилагая к изъявлениям своей горести еще больше усердия, чем в первый раз.

Но вдруг, заметив в стороне стадо коров, которые мирно паслись на лугу, он мгновенно прекратил свои рыдания и крикнул носильщикам: «Берегитесь быка».

Есть нечто гораздо фальшивее и лукавее, нежели молитвы браминов, милосердие царей, справедливость денежных людей и верность жен, — это слезы тех, кому досталось после покойника наследство.

Когда труп парии бросают среди джунглей, то его сын не плачет, он знает, что ему ничего не оставили в уплату за его слезы.


Содержание:
 0  Парии человечества : Луи Жаколио  1  II. Песнь париев : Луи Жаколио
 2  III. Происхождение париев : Луи Жаколио  3  IV. Семья у париев : Луи Жаколио
 4  V. Брак : Луи Жаколио  5  VI. Рождение : Луи Жаколио
 6  VII. Различные племена париев : Луи Жаколио  7  VIII. Книга поэта париев : Луи Жаколио
 8  вы читаете: IX. Басни париев, собранные в Травенкове, Малайялуме и на острове Цейлоне : Луи Жаколио  9  X. Сказки и повести париев : Луи Жаколио
 10  XI. Драматические произведения париев : Луи Жаколио  11  Использовалась литература : Парии человечества
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap