Приключения : Путешествия и география : ГЛАВА II. Безмолвная шхуна. Таинственный сигнал : Луи Жаколио

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу

ГЛАВА II. Безмолвная шхуна. Таинственный сигнал

По приезде в Марсель, Шарль Обрей едва успел съесть бисквит и выпить рюмку портвейна на станции, как его провожатые наняли фиакр, который через десять минут привез его к пристани.

В нескольких метрах от берега красивая шхуна в двести тонн тихо качалась на зыби, украшенная всеми парусами, она как будто с нетерпением рвалась в открытое море и скоро должна была выйти, потому что ее экипаж вытаскивал якорь.

— Вот судно, которое отвезет нас в Танжер, — сказал Кунье Обрею, — если вам угодно в ожидании завтрака просмотреть список провизии, то есть еще время пополнить, что забыто; мы поедем не ранее чем через два часа.

— Мне все равно, — ответил улыбаясь молодой человек, который, освоившись с этими странными поступками, не задавал ни малейших вопросов, — для меня будет достаточно пищи других пассажиров.

— Других пассажиров на «Ивонне», кроме вас, не будет.

— Это название судна?

— Да, оно здесь затем, чтобы отвезти вас к месту вашего назначения.

— Вы сказали, кажется, что мы едем в Танжер?

— Так было приказано, однако мы, может быть, получим новые приказания.

— О, я ни о чем не спрашиваю вас, это ваше дело, я поеду с вами на край света, но настанет же минута, когда я буду говорить с кем-нибудь?

— Так вам неугодно просмотреть?

— Что?

— Список провизии.

— Не к чему, я люблю неожиданность, прошлое ручается мне за будущее, — весело сказал молодой человек.

— Стало быть нам более ничего не остается, как ехать.

У набережной стояла шлюпка с рулевым негром и четырьмя гребцами той же расы, принадлежащими к экипажу «Ивонны». Шарль Обрей сел в эту шлюпку со своими двумя спутниками, и несколько взмахов весел довезли их до шхуны.

Капитан и его два помощника составляли весь главный штаб на шхуне. По знаку первого помощника капитана шестнадцать человек команды, стоявшие в два ряда, прокричали три раза «ура» в честь приезжего. Его встречали как князя или адмирала.

Каково же было удивление Шарля Обрея, когда он увидал, что все эти люди принадлежали к одной расе: офицеры и команда были черны как эбеновое дерево… Он подумал, что, может быть, повар будет для него сюрпризом, но надежда его скоро была обманута: повар был так же курчав и черен, как другие.

Это было для него проблеском света.

— Теперь я знаю цель этого путешествия и понимаю условия, которые меня заставили подписать, — сказал он Кунье, который ввел его в каюту.

— Стало быть, вы вступили в сношения с каким-нибудь духом, который открыл вам то, чего мы сами не знаем?

— Это очень просто: ваш господин, какой-нибудь негритянский король в Африке, пожелал взять к себе европейского доктора и послал вас отыскать его…

— Мой господин не негр и не король… он такой же белый как и вы.

— Что же значит в таком случае эта княжеская роскошь? Следовало дать мне несколько тысяч франков, и через трое суток я был бы в Танжере.

— Мой господин богаче всякого князя и делает, что хочет. Ему все равно, куда послать свою шхуну, и она всегда наготове.

— Почему же вся команда черная?

— Потому что мой господин не хочет зависеть ни от одной европейской державы и снарядил свою шхуну в негритянской республике Либерии; капитан и его два помощника — граждане этого свободного государства; матросы — соотечественники Йомби и мои: они из Конго.

— На шхуне кто-нибудь говорит по-французски?

— Кроме Йомби и меня, никто этого языка не знает.

— Это путешествие обещает быть однообразным; к счастью, оно недолго продолжится, надеюсь?

— Не позже как через четыре дня мы будем в Танжере, если только вы не желаете посетить Пальму — столицу Майорки, где мы должны остановиться, чтобы запастись свежим виноградом, финиками и апельсинами для вашего стола. В таком случае нам дано позволение остаться там сутки.

— Я не воспользуюсь позволением, мне хочется поскорее увидеть кого-нибудь, кто не был бы вечной загадкой; я буду есть виноград на твердой земле, и мы поедем, как только ваши покупки будут кончены.

— Вы уже ездили по морю?

— Никогда, я даже в первый раз вижу море.

— В таком случае, если не хотите быть больным, надо следовать моим советам.

— Что же надо делать?

— Позавтракать до отъезда и тотчас лечь, чтобы привыкнуть к движению моря.

— Мысль мне кажется справедливая; она, впрочем, и согласуется с моим аппетитом.

Когда Шарль Обрей вошел в кают-компанию, он остановился ослепленный роскошью обстановки. С каждой стороны шли диваны, обитые шелковой красной материей, такие широкие, что на них можно было лежать в любом положении; в промежутках висели венецианские зеркала во всю вышину в хрустальных рамках; все свободное пространство было украшено картинами самых известных современных художников, Расписанный потолок изображал странный сюжет: на первом плане по берегам обширной реки, окруженной тропической растительностью, маленькая лодка с одним белым и двумя неграми, из которых одна была женщина, скрывалась под лианами; ночь… луна серебрит издали вершины высокого леса, окружающего реку. На заднем плане в лесу горит огонь, позволяя различать человеческую фигуру среди пламени. Около огня собралось десять негров, татуированных и вооруженных по-военному… а сидящие в лодке смотрят с удивлением, смешанным с ужасом, на эту странную сцену.

— Что это представляет? — спросил Шарль Обрей, рассмотрев живопись с величайшим вниманием.

— Я там был, — ответил Кунье с дрожащими ноздрями, — мы их всех убили; в то время я не носил одежду белых, я странствовал по лесу с моим господином, Буаной, Уале и господами, которых мы везли далеко, очень далеко, к берегам больших озер… Кунье был счастлив. Кунье не говорил на языке белых, он не пил вина, не курил сигар, не ездил на шхунах или в каретах, но у него были лес, простор и ружье… Ах! Добрый господин, добрый господин, как Кунье сожалеет о том времени!

Произнеся эти слова, негр, вне себя от волнения, забыв о присутствии того, кого он вез, протянул обе сложенные руки к картине, словно обращался к человеку, сидящему в лодке, полузакрытой тростником…

Видя Кунье таким взволнованным, Шарль Обрей остерегся задавать вопросы; он подумал, что, оставив негра в покое, он, наконец, узнает что-нибудь о своем таинственном положения; но он скоро заметил, что имеет дело с сильным характером, потому что Кунье так же быстро оправился, как и взволновался. И когда молодой доктор, побуждаемый непреодолимым любопытством, спросил у него, находился ли его господин в лодке, Кунье ответил резким тоном:

— Господин и тут, и там… Господин бывает везде, где захочет ..

В эту минуту два помощника повара принесли завтрак; весь сервиз был из позолоченного серебра, но молодой доктор уже не удивлялся ничему и охотно отдал честь кухне «Ивонны». После завтрака он последовал совету, который дал ему Кунье: лег на диван среди груды подушек, положенных, чтобы предохранить его от качки; скоро послышалось легкое колебание, и доктор понял, что вторая часть его путешествия начинается. Действительно, «Ивонна» со своими тремя шлюпками мало-помалу отделилась от группы судов, окружавших ее, и вышла из гавани. При попутном ветре она начала разрезать волны Средиземного моря по направлению к Болеарским островам.

Залив, столь бурный обыкновенно, был так спокоен, как озеро, и хотя зима уже несколько поспешно появилась на севере, потому что Париж накануне был уже покрыт снегом, берега Прованса, освещенные прекрасным ноябрьским солнцем, наслаждались еще прелестями теплой и душистой осени. Новичок не мог желать более благоприятной погоды для начала своего морского путешествия.

Утомленный быстротой путешествия, разбитый различными волнениями, не оставлявшими его двое суток, Шарль Обрей заснул и не мог насладиться поистине чудесным зрелищем отъезда. По мере того, как «Ивонна» подвигалась, берега Франции, как будто убегавшие вдаль, нечувствительно покрывались неопределенными оттенками; скоро только синеватая полоса отделяла волны от горизонта.

В час обеда Кунье, осторожно приподняв портьеру, тихо приблизился к доктору; но он увидал его в таком глубоком сне, что не смел разбудить, и вернулся без шума. То же самое повторилось три раза до полуночи, и с тем же результатом… Негр вышел после своей последней попытки, когда Шарль Обрей в полудремоте несколько раз повернулся на своем ложе. Странный шум заставил доктора вздрогнуть; проснувшись, он приподнялся, и при слабом свете ночника, бросавшего синеватые лучи из хрустального шара, вделанного в заднюю стену, приметил, что одна из панелей кают-компании медленно повернулась и открыла большое отверстие, походившее, по-видимому, на кубрик; прежде чем доктор успел сделать движение и вскрикнуть, та часть дивана, на которой он лежал, отделилась от стены, и как бы механически опустилась в яму, которая вдруг открылась и потом захлопнулась за несчастным. За панелью, опять вернувшейся на свое место, послышался жалобный лай, — собака доктора напрасно старалась следовать за своим господином. Пораженный ужасом, Шарль Обрей не мог ни вскрикнуть, ни сделать малейшего движения. Скоро темнота, окружавшая его, рассеялась, как бы по волшебству, и Шарль увидел себя среди десяти человек в масках, которые смотрели на него, неподвижные как статуи, и между ними находились два негра, Кунье и Йомби, которые с открытым лицом насмешливо смотрели на него.

«Вот как должно было кончиться это приключение, — подумал бедняга, который был ни жив, ни мертв. — Ах, зачем я не нахожусь в моей скромной квартире в предместье Сент-Оноре!»

Он считал себя погибшим и едва нашел в себе силы, чтобы спросить, чего от него хотят.

Его вопрос раздался среди глубочайшей тишины. Ответа не последовало…

Тогда, посмотрев на этих замаскированных людей и на двух неподвижных негров, которые продолжали на него смотреть с той же улыбкой, он почувствовал, что мозг его помутился, и что с ним начинаются галлюцинации и головокружение…

Между тем замаскированные сели за небольшой столик, накрытый скатертью, а оба негра остались на ногах. Шарль Обрей, которого движение немножко привело в себя, смотрел на эту сцену, дрожа; ему казалось, что он явился перед каким-то тайным трибуналом, беспощадным орудием чьего-то мщения…

— Подойдите, — сказал вдруг пронзительный голос.

Молодой доктор с трудом мог приподняться; ему помогли негры, которые подвели его к зловещему ареопагу.

— Зачем ты явился сюда? — продолжал тот же голос со странной насмешкой.

— Не знаю, — пролепетал доктор, видевший, что его последний час настал.

— Я скажу тебе. Ты думал, что стремишься к богатству и благосостоянию… А явился к судилищу.

— Чем я заслужил это? — едва мог произнести молодой человек.

— Сейчас узнаешь!

И тот, кто председательствовал в этом собрании, начал длинную речь на гортанном языке, наполненном странными придыханиями и совершенно неизвестном Обрею. Время от времени он останавливался, как будто спрашивал своих товарищей, которые отвечали наклонением головы, потом опять продолжал свою странную речь, которую, наконец, кончил, проведя в воздухе рукой крест по всем четырем сторонам.

— Какого наказания достоин виновный, — сказал тот же человек громко и внятно.

— Смерти! — отвечали все присутствующие зловещим тоном.

Услышав это страшное слово, доктор содрогнулся и упал бы, если бы негры не продолжали его поддерживать.

— Да будет так! — воскликнул в последний раз судья.

Кунье и Йомби бросили тогда несчастного доктора на диван, связали его и привязали к его ногам пушечное ядро… Потом один из замаскированных нажал пружину в стене и открыл большое отверстие.

— Да совершится правосудие, — сказал он, указывая пальцем на разверзшуюся бездну.

Шарль Обрей пытался крикнуть, но кляп, вложенный ему в рот, давил ему десны и губы, и он едва успел издать хриплый звук, который замер в рыдании.

Ему показалось в эту минуту, несмотря на то оцепенение, в которое он был погружен, что его бедный пудель царапается за стеной, как бы желая ему помочь; слезы полились из его глаз, и с быстротой молнии пронеслось перед ним в эту великую минуту все его прошлое.

Оба негра приподняли доктора и качали его на руках, чтобы придать необходимый размах; по новому знаку они швырнули его в пространство, и несчастный, увлекаемый пушечным ядром, погрузился в волны как стрела…

Исчезнув под водой, Шарль Обрей сделал сверхъестественное усилие, отбросил от себя кляп и мог вскрикнуть с отчаянием. В ту же минуту он упал на подводную скалу…

Физическая боль разбудила его, скала оказалась полом в кают-компании «Ивонны». Ему просто привиделся кошмарный сон! Вертясь на диване, он упал и стукнулся головой о колонну… Когда он совсем пришел в себя, его верный товарищ Фокс лизал ему лицо.

При крике, который вырвался у него, когда он упал, Кунье, спавший у дверей, бросился к нему на помощь.

Находясь еще под впечатлением страшного сновидения, которое, без сомнения, было вызвано таинственными происшествиями, волновавшими его в эти два дня, молодой человек почувствовал при виде негра, как вся кровь прилила к сердцу. И он наверное бросился бы на него, если бы спокойный голос негра, спрашивавшего о причине его падения, не успокоил его. Он находился в кают-компании, окруженный теми же предметами, какие заметил накануне; собака лежала у его ног, и он, наконец, убедил себя, что не делал прогулки под водой.

— Вы вчера не обедали, — продолжал негр — но вы так крепко спали, что я не решился вас разбудить.

— Ну, господин Кунье — сказал Шарль Обрей, обрадовавшись, что не подвергался таким печальным приключениям, какие видел во сне, — зато я думаю, что воздам должное завтраку сегодня утром.

— Вам стоит только приказать; огонь в кухне никогда не гасят, и Джо, повар, в вашем распоряжении днем и ночью.

Начинало светать: на востоке показалась красная полоса — предшественница солнца, которую древние называли дщерью ночи; воздух был еще чище и теплее, чем накануне, и с испанского берега, к которому приблизилась шхуна, долетали время от времени порывы ветра с благоуханием померанцевых и гранатовых деревьев.

Шарль Обрей вышел на палубу прогуляться несколько минут, и зрелище столь для него новое, которое при дневном свете расстилалось перед его глазами, немало способствовало возвращению ему спокойствия, а вместе с ним и радости, и надежды.

Всю ночь «Ивонна» благодаря своей исключительно искусной конструкции — ее строили в Гавре, в мастерских Лапормана, лучшего кораблестроителя на свете — делала по одиннадцати и двенадцати узлов и в тот же вечер должна была прибыть в Пальму.

— Хорошо, если ветер все время будет попутный! — сказал доктор Кунье, который сообщил ему это известие.

— «Ивонне» ветра не нужно, — ответил негр.

— Она, может быть, заранее им запаслась? — сказал шутливо молодой человек, радуясь, что тучи в его мозгу совершенно рассеялись.

— Вы совершенно правы: «Ивонна» сделала запас, чтобы обойтись без небесного ветра и спрятала свой ветер в угольной яме.

— Как! Эта маленькая шхуна идет и на парах!

— Да, у нее есть машина в сто лошадиных сил, достаточная в случае надобности для того, чтобы делать от пятнадцати до шестнадцати узлов, а иногда она делала даже и семнадцать.

— Стало быть, у вас есть машинист на шхуне?

— Есть, и четыре кочегара.

— Кто же этот машинист?

— Я!

— Вы?

— Да. Господин мой посылал меня на два года в мастерские в Сиота. Я учу Йомби, потому что…

Негр вдруг замолчал, как будто приступал к запрещенному предмету.

— Потому что? — повторил вкрадчивым тоном молодой доктор.

— Потому что… — сказал негр, как бы придумывая, — лучше знать двоим, чем одному…

— Вы не то хотели сказать сначала.

— Может быть… но теперь я говорю это.

— Мне кажется, что в этой тайне нет ничего таинственного.

Негр молча улыбнулся. Улыбку эту можно было перевести вопросом: «Кто знает? «

— Но где же труба машины?

— Она спрятана, ее ставят только тогда, когда надо разводить пары…

В сопровождении Кунье, Обрей спустился туда, где был? спрятана машина, и увидал одно из самых изящных механических произведений мира. Машина была сделана в мастерских Сейна и так блестела, словно только что была доставлена оттуда.

Доктор вернулся на палубу, восхищенный и заинтересованный больше прежнего, спрашивая себя, кто мог быть тот таинственный незнакомец, которому он отдал свою свободу на пять лет; будь он суеверен, его сновидение предвещало бы ему самый печальный конец этого приключения.

— Ба! — сказал он себе, смеясь, после минутного размышления, — древние авгуры толковали сны в противном смысле; к тому же, положение, в которое я буду поставлен, не может быть хуже того, которое я оставил. Буду же наслаждаться пока свободой и счастливыми часами, которые посылает мне случай!

В три часа по полудню послышался голос матроса с марса.

— Берег с бакборта! — закричал он по-английски. Капитан прервал свою прогулку по палубе и навел трубку по указанному направлению; улыбка удовольствия мелькнула на его лице: он не ошибся в своих расчетах. «Ивонна» находилась только в двадцати милях от Пальмы, города на Майорке, самого большого из Болеарских островов и столицы всей группы.

Полчаса спустя синеватая полоса, искрившаяся радужными лучами под лучами солнца, уже закатывавшегося, сделалась видна простому глазу, и вскоре горы северо-западного берега Майорки, словно выходившие из океана, по мере того как шхуна приближалась к ним, ясно обрисовывали на небе свои причудливые контуры.

На закате солнца увидали мыс Каллафигера, и вскоре после того капитан — чистокровный негр, имевший, однако, офицерский диплом от властей Либерии, рискнул войти ночью и без лоцмана в гавань Пальмы.

Маневр удался, и на другое утро суда, стоявшие на якоре, немало были удивлены, увидев «Ивонну» возле них.

Майорка один из самых прелестных островов Средиземного моря, заключающий большое количество тех клочков земли, окруженных водой, которые можно назвать настоящими гнездышками из зелени и цветов. Он имеет около ста восьмидесяти тысяч жителей, и одна Пальма — его столица, насчитывает сорок тысяч. Климат там один из восхитительнейших на свете; зимы почти нет, а летний жар постоянно умеряется ветрами с моря, распространяющими по всему острову приятную прохладу.

Исторические судьбы этого чудесного острова, в котором на открытом воздухе растут апельсины, финики, лимоны и все фрукты умеренных климатов, очень поучительны. Римляне и карфагеняне долго оспаривали его друг у друга. В средние века им владели пизаны, которые вынуждены были бежать перед сарацинами; последних в свою очередь сменили арагонцы.

В 1262 году Иаков I сделал из Майорки независимое королевство, заключавшее в себе все Болеарские острова, графства Монпелье, Руссилион и Сердан, в пользу своего сына; Майорка в конце концов разделила участь Арагонии, когда эта страна была присоединена к Испании.

Шарль Обрей съехал на берег с Кунье, его неизбежным телохранителем, и часа два осматривал Пальму. Этот город, полуиспанской и полумавританской архитектуры, с высоким готическим собором, средневековыми крепостями, с арабскими развалинами, представляет необычайно живописное зрелище.

Возле Биржевой площади молодой доктор заметил статую, которая привлекла его внимание: это была статуя Раймунда Лилла — монаха, философа, математика, алхимика, кабалиста и мага, которого в Тунисе побили камнями как миссионера.

Как ни хотел Шарль Обрей проехать внутрь острова, он подавил свое желание перед главной целью: приехать в Танжер как можно скорее. Итак, шхуна через несколько часов продолжала свой путь к Марокканскому берегу; два дня спустя, она вошла в Гибралтарский пролив и в десять часов вечера увидала огонь танжерского маяка.

— Вот мы и приехали, — сказал Кунье доктору, указывая рукой на берег, видневшийся в ночной темноте.

Шарль Обрей был сильно взволнован. Через несколько часов он узнает, что думать о всех предположениях, так занимавших его после отъезда из Парижа.

Вдруг со шхуны поднялась ракета и, описав дугу в ночной темноте, потухла в волнах.

— Что значит этот сигнал? — спросил доктор своего обычного спутника.

— Таким образом мы даем знать о нашем приезде, — ответил Кунье, — и в то же время спрашиваем, в Квадратном ли Доме господин и можем ли мы вечером съехать на берег.

— Как вы одной ракетой даете понять все это?

— Вот смотрите, это ответ на ваш вопрос!

Две другие ракеты, пущенные с небольшим промежутком, последовали по тому же направлению, как и первая.

— Мы будем подавать эти сигналы, — продолжал негр, — пока нам не ответят.

Только шестая попытка увенчалась успехом, и большой красный перемежающийся огонь как на некоторых маяках, показался вдали. Рассматривая его несколько минут, Кунье объявил, что господина в Квадратном Доме нет и за отсутствием приказаний можно съехать на берег только завтра.

— Как вы видите это? — спросил доктор, не спускавший глаз с яркого сигнала.

— По числу минут, проходящих между каждым появлением огня, это наш условный язык.

Через четверть часа огонь погас совсем, все сделалось опять темно, и пассажир «Ивонны» был вынужден провести эту последнюю ночь на шхуне.

Странное дело: теперь, когда он приближался к цели, он уже с меньшим нетерпением желал достигнуть ее… В нем происходило то, что чувствовали все, которые в своей жизни находились под влиянием событий, всю важность которых они не могли предвидеть. Шарль Обрей хотел бы узнать все сейчас, но с другой стороны опасение было так сильно, что он не прочь был отдалить решительную минуту.


Содержание:
 0  Песчаный город : Луи Жаколио  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТАИНСТВЕННОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ : Луи Жаколио
 2  ГЛАВА II. Безмолвная шхуна. Таинственный сигнал : Луи Жаколио  3  ГЛАВА III. Квадратный Дом. — Еще загадка : Луи Жаколио
 4  ГЛАВА IV. Обед. — Эль-Темин : Луи Жаколио  5  ГЛАВА V. Марокканские ночи. — Уголок покрывала : Луи Жаколио
 6  ГЛАВА I. Доктор Обрей : Луи Жаколио  7  вы читаете: ГЛАВА II. Безмолвная шхуна. Таинственный сигнал : Луи Жаколио
 8  ГЛАВА III. Квадратный Дом. — Еще загадка : Луи Жаколио  9  ГЛАВА IV. Обед. — Эль-Темин : Луи Жаколио
 10  ГЛАВА V. Марокканские ночи. — Уголок покрывала : Луи Жаколио  11  ЧАСТЬ ВТОРАЯnote 4.МАРОККО ЭТНОГРАФИЧЕСКИЙ И АНЕКДОТИЧЕСКИЙ : Луи Жаколио
 12  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПЕСЧАННЫЙ ГОРОД. — ТАЙНА ЭЛЬ-ТЕМИНА : Луи Жаколио  13  ГЛАВА II. Пустыня : Луи Жаколио
 14  ГЛАВА III. Сахара. Безводный колодец : Луи Жаколио  15  ГЛАВА IV. Разбойники. — Приезд в Тимбукту : Луи Жаколио
 16  ГЛАВА V. Тимбукту. — Тайна каравана : Луи Жаколио  17  ГЛАВА VI. Божий Суд : Луи Жаколио
 18  ГЛАВА I. Караван : Луи Жаколио  19  ГЛАВА II. Пустыня : Луи Жаколио
 20  ГЛАВА III. Сахара. Безводный колодец : Луи Жаколио  21  ГЛАВА IV. Разбойники. — Приезд в Тимбукту : Луи Жаколио
 22  ГЛАВА V. Тимбукту. — Тайна каравана : Луи Жаколио  23  ГЛАВА VI. Божий Суд : Луи Жаколио
 24  Использовалась литература : Песчаный город    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap