Приключения : Путешествия и география : VIII : Луи Жаколио

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9

вы читаете книгу

VIII

Заговор — Снова на Таити — Питкерн

В чудную тропическую ночь Христиан мечтал о средствах оставить «Bounty», где жизнь сделалась для него невыносимой, опершись на борт, он мысленно перебирал все нравственные страдания, которые он вытерпел во время плавания, и в то же время взгляд его рассеянно следил за видневшимися вдали туманными очертаниями островов… Вдруг ему пришла в голову идея, за которую он ухватился без всяких рассуждений, море было спокойно, почему бы ему не броситься в воду и, держась за доску, добраться до соседнего острова, а оттуда при помощи туземцев было бы легко добраться в пироге до Таити. — Жребий брошен, — прошептал он, как бы желая укрепиться в принятом решении, — восходящее солнце не застанет меня на «Bounty».

Он так погрузился в свои мысли, что последние слова произнес настолько громко, что их услышал гардемарин Юнг, наблюдавший за ним уже несколько времени.

— Тише, лейтенант, — поспешно сказал он, подходя, — разве вы не знаете, что командир приказал наблюдать за вами?

— А, это вы, Юнг, — сказал Христиан, — ну, мой дорогой, я не долго буду затруднять его этим.

— Тише, прошу вас.

— Не все ли равно, через десять минут я буду в безопасности от его мщения.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что же, товарищ был бы для меня не лишним, хотите отправиться со мною, Юнг?

— Я к вашим услугам, лейтенант.

— Я хочу вернуться на Таити.

— На Таити?.. Лейтенант, не угодно ли вам будет окончить этот разговор в нашей каюте. Есть вещи, о которых лучше не говорить здесь.

— Охотно, Юнг, но я не могу пробыть с вами более пяти минут.

— Что же вы хотите делать?

— Через несколько минут мы будем проходить менее чем в ста ярдах от острова, который виднеется, нам будет очень легко доплыть до него.

— Так это ваш план?..

— Расстояние слишком ничтожно, чтобы мы подвергались хоть малейшей опасности, и к тому же я предпочитаю смерть дальнейшей жизни здесь…

— Пойдемте, лейтенант, я могу предложить вам нечто лучшее… с этой целью я прервал ваши размышления.

Прийдя в каюту Христиана, Юнг тщательно запер дверь и без всяких предисловий поспешно сказал:

— Оскорбленные недостойным обращением капитана, Гайвуд, Стивард и я устроили заговор, который должен разразиться сегодня ночью. Половина экипажа на нашей стороне с тем условием, если с нами будет хоть один офицер. Согласны ли вы принять командование судном?

При этом странном сообщении Христиан озадаченно взглянул на своего юного собеседника, которому еще не было восемнадцати лет.

— Вы предлагаете мне преступление, Юнг, — сказал он наконец.

— Пожалуй! — ответил гардемарин.

— Но Англия поставит на ноги весь свой флот, мы во всем свете не найдем уголка, чтобы скрыться, и наказание не замедлит настигнуть нас.

— Мы отомстим, и не все ли равно, если нас за это повесят?.. Решайтесь, нельзя терять ни минуты, нас двадцать два человека, готовых действовать, но если дело затянется, то невозможно, чтобы в этом числе не оказалось хоть одного изменника.

В душе Христиана происходила сильная борьба, но честь моряка уступила желанию отомстить, ему представился его враг, умоляющий его о прощении, и он перестал колебаться.

— Я согласен, — сказал он, — но только с одним условием, чтобы жизнь Блига и других офицеров была сохранена.

Юнг вышел и сейчас же возвратился, говоря, что заговорщики ждут его у ящиков с оружием.

Лейтенант засунул за пояс пистолеты и с саблей в руке последовал за ним, в одно мгновение заговорщикам было роздано оружие, шкипер Адаме, разбуженный шумом, подошел к ним и присоединился из боязни оказаться на стороне слабейших.

Моментально все офицеры были захвачены в постелях и связаны, Христиан сам захватил командира, один Эдуард, бывший на вахте, был оставлен на свободе, так как обращение с ним Блига было до такой степени недостойно, что никто не сомневался, что по окончании дела Эдуард примет их сторону.

Однако Эдуард стал уговаривать их исполнять свой долг, видя, что это не удается, он хотел собрать вокруг себя ту часть экипажа, которая осталась верной, и силой освободить командира, но так как у него не было оружия, пришлось отказаться от этого плана, он еще не знал, что Христиан стоит во главе возмущения, а когда он увидел его, поднимающегося с нижней палубы, окруженного десятком сообщников, — бросился к нему навстречу, заклиная не вести далее его преступной попытки.

— Поздно, Эдуард, — отвечал с горечью молодой человек, — мы сделали более чем достаточно, чтобы быть повешенными… Мы пойдем до конца.

— Клянусь тебе, и командир, который нас слышит, подтвердит мои слова, что если вы откажетесь от ваших планов, то великодушное прощение будет ответом на это минутное забвение, никакого протокола не будет составлено об этой сцене, и в корабельный журнал не будет внесено ничего, что могло бы вас компрометировать.

Христиан колебался.

— Ну, друг мой, последуй доброму совету.

Никто не может предвидеть, что случилось бы, если бы не вмешался Юнг и один матрос по имени Кинталь.

— Не трусьте, лейтенант, — сказал гардемарин, — или мы погибли.

— Нам обещают ни более, ни менее, как петлю, только через полгода! — вскричал Кинталь. — Если наши начальники боятся, то мы все-таки не отступим, не так ли, друзья?

— Да, да! — хором закричали матросы,

— Христиан, — сказал Блиг, который должен был страшно страдать, что принужден снизойти до просьб, — я подтверждаю все слова Эдуарда.

— Это ты довел нас до этого, — отвечал Христиан, вдруг сделавшийся мрачным, услышав голос своего врага.

— Подумай о горе моей жены и моих бедных детях.

— А думал ли ты о моих старых родителях, когда всячески притеснял меня, стараясь довести до крайности, чтобы иметь возможность отдать меня под военный суд… Никто здесь не может на тебя положиться, что сделано, то сделано, к тому же мы не замышляем против твоей жизни.

Между некоторыми заговорщиками при этих словах послышался ропот, но другие заглушили их голоса, закричав:

— Нет! Нет! Не надо крови, мы хотим только избавиться от них, вот и все.

— Дураки, — сказал Кинталь, — если вы хотите, чтобы все так кончилось, то не надо было начинать… Разве вы не понимаете, что с этой минуты мы находимся в положении законной обороны, и что, если мы не убьем их, то будем убиты сами!

— Мы не поднимем руки ни на офицеров, ни на наших товарищей.

— Недостает им только дать средство добраться до Англии, и немного времени пройдет, как мы будем болтаться на виселице, — заметил матрос Мартин, бывший на стороне Кинталя.

К счастью крайняя партия составляла слишком немногочисленную группу, а потому решение пощадить жизнь пленников осталось в силе.

Христиан немедленно собрал совет, чтобы решить, что с ними делать.

Относительно этой важной части события, я приведу здесь целиком донесение Адмиралтейству об этом деле.

«Как только возмущение совершилось, заговорщики решились отпустить своих пленников на волю волн, для этого одни желали дать им катер, другие стояли за шлюпку, и большинство высказалось за последнюю. Ее и спустили в море. Но Мартин, боясь, чтобы шлюпка не дала возможности офицерам возвратиться на родину, и чтобы вследствие этого не стали разыскивать бунтовщиков, снова выразил свое живейшее неодобрение неблагоразумной снисходительности.

В виду этого, его товарищи, вверившие ему присмотр за их пленным начальником, передали его Адамсу, боясь, чтобы он не позволил себе против него какой-нибудь крайности.

Между тем шлюпка была спущена на воду, и все офицеры, оставшиеся верными своему командиру, были принуждены сойти в нее, им дали небольшую бочку воды, полтораста фунтов бисквита, небольшое количество рома и вина, компас, несколько удочек, веревки, полотно и различные предметы, которые могли им быть необходимы.

Затем заставили спуститься командира, который просил, чтобы, им дали еще несколько мушкетов для защиты в случае надобности, но в этой просьбе ему было отказано, и им бросили всего несколько дожей.

После этого судно пошло по направлению к Тофоо, и, когда остров стал виден, канат, привязывавший шлюпку, перерезали, и все бунтовщики в один голос закричали: на Таити!.. На Таити!

В шлюпке было всего семнадцать человек: командир, штурман и его помощник, доктор, ботаник, три офицера и девять матросов, «Bounty» досталась лучшая часть экипажа, Христиан, которому было поручено командование, три гардемарина — Гайвуд, Юнг и Стивард, затем садовник, оружейный мастер, плотник, которого принудили остаться, так как его услуги могли понадобиться, и остальные матросы».

Когда Мартин, напрасно старавшийся заставить лишить жизни пленников, увидал шлюпку, снабженную всеми необходимыми средствами, чтобы достичь какого-нибудь обитаемого острова, он захотел оставить своих товарищей из боязни предстоящей им участи, но Кинталь с мушкетом в руках воспротивился этому.

— Это ты, — сказал он, — увлек меня в заговор и теперь волей-неволей разделишь нашу участь.

Идя некоторое время на северо-запад, чтобы обмануть экипаж шлюпки относительно принятого направления, они повернули на Таити, как только ветер позволил сделать это.

Размер настоящего рассказа не позволяет мне распространяться об участи Блига и его товарищей, поэтому я скажу несколько слов о перипетиях их странной одиссеи.

Хотя они были на судне без палубы, почти без съестных припасов, среди безграничного океана, они не потеряли мужества, и Блиг постоянно подавал им пример непоколебимой твердости, управляя шлюпкой, продолжая свои наблюдения и ведя журнал.

После чрезвычайных страданий и трудов, при которых один из несчастных погиб, они приехали на остров Тимор, пройдя на простой шлюпке более тысячи ста миль. Голландский губернатор принял их со всем участием, какого заслуживали их положение и их приключения, и они вскоре были в состоянии возвратиться в Европу.

Блиг был встречен в Англии с триумфом, и его не только не обвинили в неуспехе экспедиции, но еще назначили капитаном корабля. Ему даже предлагали командование судном, назначенным для поимки бунтовщиков, но у него хватило достоинства, чтобы просить избавить его от этого, вынесенные им испытания изменили его характер, и он не желал подобного поручения.

Некоторое время спустя он был снова послан на Таити во главе двух судов, и на этот раз его экспедиция была увенчана полным успехом. Блестящие заслуги Блига впоследствии доставили ему высокий чин адмирала.

Теперь возвратимся к бунтовщикам.

Благодаря противным ветрам «Bounty» с трудом подвигался в Таити. Видя это Христиан, который хотел так же, как и весь экипаж, отправиться на остров, чтобы уговорить Моэ сопровождать его и позволить своим людям взять себе жен, но только не оставаться там, находя пребывание на Таити слишком опасным, решился исследовать мимоходом несколько островов, чтобы выбрать плодородный и в то же время мало известный мореплавателям, где бы они могли поселиться.

Направив судно на юг, он скоро подошел к острову Тубуэ. Посоветовавшись с офицерами, он высказал свои мысли экипажу, который понял всю их важность, и было решено, что прежде, чем идти на Таити, они сделают некоторые приготовления к переселению на этот остров, казавшийся им удобным.

Но едва они высадились, как туземцы встретили их с оружием в руках, и они никак не могли дать им понять своих миролюбивых намерений, тогда они возвратились на судно и продолжали путь на Таити, откуда им легко было бы возвратиться с переводчиками.

Наконец после недельного переезда они увидали этот очаровательный остров.

Когда «Bounty» подходил к острову, толпа туземцев, узнавших судно с берега, выражала свою радость громкими криками, а когда бриг, наконец, встал на якорь, то весь экипаж кинулся на берег.

Новоприбывшие рассказали своим друзьям, таитянам, что командир Блиг, найдя удобную для поселения землю и устроившись на ней, послал их на Таити за скотом, за желающими переселиться мужчинами и женщинами и всем, что необходимо для его проекта колонизации.

Благодаря этому рассказу, они получили все, чего хотели, и около тридцати человек мужчин и женщин решились сопровождать их.

«Тогда, говорит журнал, который вел гардемарин Юнг, полные надежды, что объяснения переводчиков облегчат их переселение на Тубуэ, и снабженные всем необходимым, они направились вторично к этому острову.

Их новая попытка была не счастливее первой, так как туземцы, против которых они нашли благоразумным защититься, на всякий случай, валом, окруженным рвом, вообразив, что этот ров предназначался для того чтобы их зарыть в нем, составили план напасть на них врасплох. Моряки наверное бы погибли, если бы один из переводчиков не открыл этого ужасного плана и не предупредил о своем открытии. Тогда европейцы сами предупредили дикарей и, перейдя в наступление, убили и ранили многих из них, а оставшихся в живых прогнали в глубь острова».

Этот насильственный поступок, конечно, не прошел даром: не было дня, чтобы европейцам не приходилось выдерживать ночного боя.

Тогда между европейцами поднялись сильные несогласия: одни доказывали невозможность поселиться на Тубуэ и желали возвратиться на Таити, другие, не отвергая постоянных опасностей, которым они подвергались от враждебности туземцев, утверждали, что все-таки лучше остаться здесь, чем на Таити, который не предоставлял им безопасного убежища.

Дело дошло до того, что Христиан принужден был поставить на голосование три следующих предложения: Остаться на Тубуэ. Искать другого удобного места. Вернуться на Таити.

Это последнее предложение, несмотря на все старания лейтенанта доказать его безумие, получило громадное большинство, и пришлось начать приготовления к отъезду. Итак, «Bounty» в третий раз возвратился на Таити. Со времени бунта прошло около восьми месяцев, и Христиан только по настоянию своих людей решился идти на этот остров: могло случиться, что Блиг по дороге встретил какое-нибудь военное английское судно и вернулся назад наказать бунтовщиков, поэтому, входя на рейд, Христиан со страхом смотрел, не видно ли какого-нибудь судна.

У берега стояло всего несколько пирог, и Христиан невольно вздохнул с облегчением. Экипаж «Bounty» был встречен таитянами с прежними выражениями радости, и король пригласил моряков остаться на острове, обещая уступить им земли, какие они пожелают.

Христиан собрал всех своих товарищей и решительно объявил, что он со своей стороны не останется на Таити более суток и просил сказать, кто хочет сопровождать его в поисках другого, более безопасного убежища.

Сейчас же на сторону лейтенанта стали гардемарин Юнг, плотник Мимс, оружейный мастер Виллиам, садовник Мак-Кой и матросы Кинталь, Мартин и Броун.

Все остальные объявили, что хотят остаться на Таити.

После этого был произведен равный раздел оружия, патронов, утвари, инструментов и съестных припасов, и на другой день Христиан снова выходил в море со своими спутниками. Моэ, жена лейтенанта, и все другие таитянки предпочли следовать за европейцами и отказались остаться на Таити. Шесть туземцев с их женами, также изъявили желание сопровождать европейцев и разделить их участь.

Новая экспедиция обошла архипелаг Помоту и дошла до еще малоизвестного архипелага Мореплавателей.

На юге этого архипелага после многодневного плавания они заметили маленький зеленеющий островок с тенистыми долинами, лежавшими между высокими горами, который, как им казалось, соединял в себе все условия одиночества и безопасности, которых они искали.

— Вот место нашего вечного убежища, — сказал Христиан своему другу Юнгу… — Или наши кости будут со временем покоиться в глубине этих веселых равнин, или мы будем повешены на Плимутском рейде.

Затем, по его приказанию бриг был сломан в маленькой бухте, которой они дали имя судна, окончившего в ней свою карьеру.

На следующий год английское военное судно «Флора» пришло на Таити и забрало всех гардемаринов и матросов, которые там поселились, несмотря на предостережения Христиана… Восемь месяцев спустя их судил военный суд.

Никогда английскому судну не удалось бы захватить бунтовщиков на этом острове, богатом на разные тайные убежища, если бы капитан не заручился помощью туземцев, напоив их водкой и сделав им богатые подарки.

Но я должен сказать, к чести таитянок, что они с редкой энергией защищали своих европейских друзей, и что многие туземцы, выдавшие их, были убиты женщинами во время оргии.

Одной даже удалось так хорошо спрятать молодого гардемарина Гайвуда, что «Флора» ушла, не захватив этой последней добычи.

Чтобы спастись от крейсеров, которые избороздили Тихий океан в поисках остальных бунтовщиков и время от времени заходили на Таити, чтобы постараться им овладеть, Гайвуд в течение пятнадцати лет жил в лесах и на возвышенных вершинах острова, беспокойно глядя на горизонт, чтобы узнать принадлежность проходивших судов.

И в течение всего этого времени Магина, его жена, оставалась верной ему, сбивала все розыски и окружала его неистощимой преданностью.

Как только какой-нибудь крейсер появлялся на рейде, Гайвуд исчезал так, что его никто не мог найти, а Магина спускалась на берег, чтобы наблюдать за тем, что произойдет.

Во все время пребывания английского военного судна молодая женщина не оставляла округа Паре, в котором расположен порт, наблюдая за всеми действиями иностранцев.

Иногда отряд морских солдат сходил на землю и направлялся в глубь острова. Тогда Магина зажигала костер из сырого леса, дым от которого поднимался к небу черными . клубами, и с пением возвращалась в деревню… А через два или три дня экспедиция, по обыкновению, возвращалась с пустыми руками.

Как только судно уходило в море, Магина возвращалась в горы, и время от времени Гайвуд решался показываться в деревнях.

Однако однажды командир «Пандоры» Мевиль чуть было не овладел гардемарином.

Прибыв на Таити с поручением, таким же, как у его предшественников, и так же, как они, не преуспев во всех своих попытках, он решился подкупить Магину и узнать от нее тайну убежища Гайвуда.

Молодая таитянка, узнав, что английский капитан желает с ней говорить, без всякой заминки отправилась к нему.

Мевиль принял ее окруженный всеми своими офицерами и с церемонией, которая должна была поразить дикарку.

Драгоценности, яркие шелковые материи и множество красивых вещей были разложены на столе.

Приготовлено было угощение, и командир предложил Магине разделить его с ним и его офицерами.

Молодая женщина жестом отказалась.

Когда он стал настаивать, она сказала:

— Слушай, тегавава (командир), я скажу тебе слово, которое нахожу хорошим… Я не стану ни есть, ни пить с тобою, потому что твои напитки расстраивают ум, а когда ум расстроен, слова выходят наоборот, как отону (краб), который бродит по рифам.

— Ты ошибаешься насчет моих намерений, Магина, — возразил Мевиль, — мы просто хотим принять тебя, как того заслуживает такая красавица. Ты хорошо знаешь, что твои подруги бывают у нас, и одна ты никогда не приходишь.

— К чему говорить не то, что думаешь, тегавава? Ты позвал меня сюда только для того, чтобы узнать, где прячется Тативати (так таитяне звали Гайвуда).

— Хорошо, если ты угадала, то я не стану притворяться.

— Я хорошо знаю, что Моуи (Мевиль) рассчитывает на свои напитки, чтобы узнать мысли Магины.

— Пожалуй! Ты знаешь, что Тативати, как ты его называешь, совершил большое преступление, и наши законы требуют, чтобы он был наказан.

— Тативати не нравилось на корабле, Тативати думал о Магине, которая плакала на берегу, ожидая его возвращения, и Тативати оставил корабль, чтобы вернуться к ней и своему ребенку, который должен был родиться. Если бы он этого не сделал, он был бы злым человеком. Разве преступление держать свое слово? Тативати никого не убил и не сделал никому зла.

— Да! Но он возмутился против своего начальника и посадил его в лодку, где тот чуть не погиб.

— Вы уже убили за это десятерых и хотите еще убить Тати.

— Нет, клянусь тебе, наш король помилует его.

— Так для чего же ты приехал за ним? Прости его и возвращайся в свою страну.

— Он должен сам себе просить прощение.

— Тати не станет просить у вас прощения, и, пока я жива, вы не возьмете Тати. У нас в горах трое детей, и вы не отнимете у них отца… Прощай, тегавава, береги для других эти украшения, которые ты разложил здесь. Значит женщины твоей страны способны изменить своим мужьям за подарки, если ты мог подумать, что я выдам тебе Тативати.

Сказав это, молодая женщина повернулась, чтобы идти к своей пироге.

— Еще одно слово, Магина, — сказал ей капитан, — ты сама решишь участь Тативати… Все мы, офицеры и я, мы даем тебе слово, что жизнь его не подвергнется опасности, если ты уговоришь его, чтобы он сам отдался в наши руки, но если мы захватим его, то ему придется разделить участь его товарищей.

— У вас, верно, есть крылья на ногах, что вы надеетесь взять Тативати?

— Клянусь тебе, что не пройдет и месяца, как он будет в наших руках.

— Желаю счастья, тегавава, — сказала молодая женщина, рассмеявшись.

Мевиль все еще не считал себя пораженным. Испытав неудачу с Магиной, он решился привести в исполнение план, задуманный им несколько дней тому назад, который, по его мнению, должен был предать в его руки последнего бунтовщика, скрывавшегося на острове Таити.

Он таинственно переговорил с полусотней дикарей, тщательно выбранных между последними негодяями, и сделал им такие соблазнительные посулы, что те обещались помогать его плану.

Ловушка, которую они решились устроить для Гайвуда, была придумана довольно удачно.

Он должен был приказать поднять паруса и объявить, что возвращается обратно в Англию, но в сущности, только скрыться из виду. Через четыре дня он должен был прислать две шлюпки с хорошо вооруженными матросами к мысу Итиа. В это время дикари, осторожно следуя за Магиной или воспользовавшись тем, что Гайвуд сойдет вниз, должны были схватить его и выдать в условленный день.

Сначала все шло по желанию заговорщиков. Мевиль дал большой праздник начальникам острова, на который все ответили в свою очередь амурамой, и объявил открыто, что отказывается овладеть неуловимым Тативати.

На следующее утро он снялся с якоря, поднявшись по ветру на запад, он повернулся прямо на юг.

В тот же вечер Магина отправилась в горы. Она медленно шла по берегу ручья, как вдруг ей послышалось, что сзади хрустнул сухой сучок. Ей вдруг пришло в голову, что за нею следят, но она не обернулась, а поспешно бросилась в густые кусты и остановилась там, едва переводя дыхание… Целый час простояла она в таком положении, внимательно прислушиваясь, но ничто не подтвердило ее подозрений, и она спокойно продолжала свой путь по большой долине Тегауру и, мало-помалу поднимаясь, дошла до той площадки Орофева или горы Диадемы… Гайвуд оставил между тем свое убежище и ждал ее со старшим сыном.

— Зачем ты оставил свое убежище? — сказала она, обняв его.

— С вершины Оро я видел, как судно исчезло сегодня утром на юге, оно совсем ушло.

Едва успел он выговорить эти слова, как человек тридцать дикарей схватили его и, несмотря на крики и мольбы Магины, увлекли по направлению к мысу Итиа.

— Вернись к братьям, — сказала молодая женщина сыну, — и не выходите, пока я не возвращусь.

Сказав это, она со сверкающими глазами бросилась вниз к одному из самых крутых спусков, но зато сокращавших почти вдвое дорогу к деревне Паре, где жили ее родственники и друзья.

Похитители Гайвуда не рассчитали ее энергии.

Едва прибежав вниз, она подняла всю деревню на ноги рассказом об ужасной измене, она узнала жителей Итиа, и так как между ними и жителями Паре существовала старинная ссора, то Магине не стоило большого труда увлечь последних за собою. Они бросились бегом и пришли к мысу почти вместе с похитителями, которые принуждены были нести Гайвуда.

Пленник был в одно мгновение освобожден, а негодяи, взявшие на себя постыдное дело, были отвергнуты даже жителями их деревни и принуждены сознаться, что должны были на другой день вечером выдать Тативати Мевилю.

Двадцать четыре часа спустя, когда моряки с «Пандоры» подъехали к Итиа, они были встречены градом камней и поспешно сели обратно в лодки, думая, что им, устроили западню.

С этого времени английские корабли не возобновляли более своих попыток схватить Гайвуда, и он мог жить почти спокойно. Но, каждый раз, когда английское судно стояло на рейде, он из осторожности прятался в свое неприступное жилище.

Он умер около пятнадцати лет спустя, и на острове еще сейчас есть человек двадцать его потомков.

После долгих поисков бунтовщиков, оставивших Таити на «Bounty», под командою Христиана, английское Адмиралтейство решило, наконец, что корабль погиб и со временем дело это было забыто совершенно.

Впрочем, количество казней было велико, чтобы на будущее моряки решились последовать примеру их товарищей с «Bounty». В течение полутора лет на Плимутском рейде было повешено одиннадцать человек.

Теперь мне только остается сообщить читателям последний акт этой странной драмы, развязка которой произошла на Питкерне.


Содержание:
 0  Питкернское преступление : Луи Жаколио  1  I : Луи Жаколио
 2  II : Луи Жаколио  3  III : Луи Жаколио
 4  IV : Луи Жаколио  5  V : Луи Жаколио
 6  VI : Луи Жаколио  7  VII : Луи Жаколио
 8  вы читаете: VIII : Луи Жаколио  9  IX : Луи Жаколио
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap