Приключения : Путешествия и география : продолжение 4

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу

Время близилось к полуночи. Предстояло провести еще шесть часов в полной темноте. Шесть долгих часов страха и опасности! Несомненно, за непроницаемой зеленой стеной Кхами и его спутники обрели надежное укрытие. Но если безопасность была обеспечена с одной стороны, то с другой сохранялась тайная угроза. Разве не вспыхивали в ночной темноте многочисленные огни на опушке?.. Разве не озарялись верхушки деревьев загадочной иллюминацией?.. Можно ли сомневаться в том, что группа туземцев разбила свою стоянку именно в этом месте?.. И не следовало ли ждать нападения, против которого нет никакой защиты?..

— Будем бдительны, — сказал проводник, когда дыхание вернулось к нему после ночного марафона[53] и когда француз и американец в состоянии были ему отвечать.

— Будем бдительны, — повторил Джон Корт, — и всегда готовы к отражению атаки… Кочевые племена где-то неподалеку… Ведь как раз в этой части лесной опушки они делали остановку… А вот и остатки костра, откуда еще вылетают искры…

Действительно, в нескольких шагах под развесистым деревом тлели еще не остывшие угли, слегка светясь красноватыми точками.

Макс Губер поднялся и с карабином на изготовку исчез в кустарнике.

Кхами и Джон Корт с беспокойством следили за ним, готовые в случае необходимости броситься на выручку.

Макс Губер отсутствовал не более трех-четырех минут. Он не увидел ничего подозрительного, не уловил никаких звуков, которые могли бы внушить мысль о близкой опасности.

— Теперь здесь никого нет. Туземцы наверняка ушли отсюда…

— А может быть, они обратились в бегство, когда началось нашествие слонов?..

— Вполне вероятно, — заметил Кхами, — потому что огни, которые мы наблюдали с месье Максом, погасли сразу же, как только рев стал перемещаться в северном направлении. То ли туземцы проявили чрезмерную осторожность, то ли перепугались до смерти… Ведь они могли себя чувствовать в безопасности за деревьями… Мне трудно объяснить…

— …то, что не поддается объяснению, — заключил Макс Губер, — и ночь не благоприятствует объяснениям. Дождемся рассвета! Пока же, признаюсь честно, я едва держусь на ногах… Глаза у меня слипаются…

— Не очень-то подходящий момент для сна, мой дорогой Макс, — заметил Джон Корт.

— Хуже и не придумаешь, дорогой Джон, да ведь сон не разбирает, он диктует свое… Доброй ночи! И — до завтра!

И мгновение спустя Макс Губер, растянувшись у подножия дерева, погрузился в глубокий сон.

— Устраивайся рядом с ним, Лланга, — предложил Джон. Корт. — А мы с Кхами подежурим до утра.

— Хватит и меня одного, месье Джон, — заявил Кхами. — Я к этому привычен… А вам советую последовать примеру вашего друга…

На Кхами можно было положиться. Ни на одну минуту он не потеряет бдительность!

Лланга прижался к Максу Губеру и заснул. Джон Корт, однако, решил бодрствовать. Четверть часа он еще беседовал с проводником. Оба говорили о невезучем португальце, с которым Кхами был давно знаком и чьи достоинства его спутники вполне оценили за время экспедиции.

— Бедняга потерял голову, когда увидел, что эти подлецы носильщики обобрали и бросили его, — снова и снова повторял Кхами.

— Несчастный Урдакс… — пробормотал Джон Корт.

Это были его последние слова перед тем как, сраженный усталостью, он вытянулся на траве и забылся крепким сном.

Не смыкал глаз один только Кхами. С карабином наготове, напрягая зрение и слух, он чутко улавливал малейшие ночные звуки, пристально вглядывался в густую темень, иногда поднимался и осторожно обшаривал ближние кусты и деревья, ежесекундно готовый разбудить своих компаньонов, если возникнет необходимость обороняться. До самого рассвета он был начеку.

По некоторым штрихам читатель уже смог установить различие в характерах двух друзей, француза и американца.

Джон Корт был человеком серьезным и практичным, склад его ума отличался рациональностью. Эти качества вообще присущи жителям Новой Англии.[54] Родившись в Бостоне[55] и будучи, таким образом, американцем по происхождению, он обнаруживал лучшие черты, свойственные янки.[56] Очень любознательный в вопросах географии и антропологии,[57] он самозабвенно увлекался изучением человеческих рас.[58] К этим его достоинствам присоединялись большое мужество и преданность друзьям, доходящая до крайней степени жертвенности.

Макс Губер оставался парижанином и в дальних краях, куда заносили его превратности судьбы; он не уступал Джону Корту ни в умственных, ни в душевных качествах. Натура менее практичная, он жил, можно сказать, в мире поэзии, тогда как Джон Корт обитал в мире прозы. Темперамент[59] толкал его на поиски необычного, экстраординарного.[60] Так что, как уже заметил читатель, он был способен на прискорбное безрассудство ради своей прихоти и фантазии, и осторожный его товарищ не всегда мог удержать своего друга от подобных поступков. Однако многие вылазки Макса Губера со времени отъезда из Либревиля заканчивались благополучно.

Либревиль — столица Французского Конго. Основанная в 1849 году на левом берегу эстуария[61] реки Габон, она, насчитывает нынче от тысячи пятисот до тысячи шестисот обитателей. Там находится резиденция[62] губернатора колонии, и не стоит искать других внушительных зданий, кроме его собственного дома. Госпиталь, заведение миссионеров, а в части промышленной и торговой — несколько магазинов, угольных и дровяных складов, вот и весь город.

В трех километрах от столицы находится «городок-спутник» — деревня Гласе, где благоденствуют немецкие, английские и американские фактории.

Именно там лет пять-шесть тому назад познакомились и крепко подружились Макс Губер и Джон Корт. Их семьи имели значительный интерес в американской фактории Гласса. Оба друга занимали там высшие должности. Это заведение процветало, ведя торговлю слоновой костью, арахисовым маслом, пальмовым вином и другими местными продуктами, например, орехом гуру, стимулирующим аппетит и энергию человека, ягодой каффа, очень ароматной и живительной. Эти плоды широко вывозятся на рынки Америки и Европы.

А три месяца тому назад Макс Губер и Джон Корт составили план экспедиции в край, который простирается на востоке Французского Конго и Камеруна. Отважные охотники, они не колеблясь присоединились к каравану, который собирался выступить из Либревиля именно в этом направлении. Местность кишела слонами за рекой Бахр-эль-Абьяд, вплоть до границ Багирми и Дарфура. Оба знали начальника каравана, португальца Урдакса родом из Луангу, который по заслугам пользовался репутацией удачливого и ловкого торговца.

Урдакс был в составе группы охотников за слоновой костью, которую Стенли в 1887–1889 годах встретил в Ипото, когда она возвращалась из Северного Конго. Но португалец не разделял плохой репутации своих собратьев, которые в большинстве своем под предлогом охоты на слонов истребляли туземцев, так что привозимая ими кость, по словам бесстрашного исследователя Экваториальной Африки, была окрашена в цвет человеческой крови.

Нет! И француз, и американец могли без колебаний принять общество Урдакса, как и его проводника Кхами, который при любых обстоятельствах был одинаково предан и старателен.

Как уже сказано, экспедиция прошла удачно. Давно привыкнув к местному климату, Макс Губер и Джон Корт с завидной легкостью переносили тяготы долгого пути. Немного похудевшие, они возвращались в добром здравии и хорошем настроении, когда непредвиденная случайность преградила им дорогу домой. И теперь им очень не хватало начальника каравана, его гибель сразу осложнила задачу. Ведь еще свыше двух тысяч километров отделяло их от Либревиля…

"Великий лес", как его называл Урдакс, этот девственный лес Убанги, границу которого они пересекли, вполне оправдывал такое наименование.

В известных нам частях земного шара есть пространства, покрытые миллионами деревьев, и размеры их таковы, что с ними не может сравниться большинство европейских стран.

Среди самых крупных в мире называют четыре лесных массива, расположенных в Северной Америке, в Южной Америке, в Сибири и в Центральной Африке.

Первый тянется в северном направлении до Гудзонова залива и почти до полуострова Лабрадор, покрывает в провинциях Квебек и Онтарио, к северу от Святого Лаврентия,[63] территорию длиной две тысячи семьсот пятьдесят и шириной до тысячи шестисот километров.

Второй занимает долину Амазонки, на северо-западе Бразилии, и простирается на три тысячи сто километров в длину и около двух тысяч в ширину.

Третий огромный массив леса четыре тысячи восемьсот километров на две тысячи семьсот ощетинился высокими, до полутораста футов, елями в южной Сибири, между бассейном Оби на западе и долиной Индигирки на востоке, и этот колоссальный регион орошается реками Енисей, Оленёк, Лена и Яна.

Четвертый тянется от долины Конго до истоков Нила[64] и Замбези,[65] и площадь его, до сих пор точно не определенная, превосходит, по всей вероятности, каждый из предыдущих массивов. Там пролегло воистину громадное пространство неизведанного региона, составляющее эту часть Африки, параллельную экватору, к северу от Огове и Конго, — на целый миллион квадратных километров! Это в два раза больше всей площади Франции…

Нам памятно, что португалец Урдакс никоим образом не желал углубляться в этот лес, а собирался обойти его с северо-западной стороны. Да и то сказать, как бы могла упряжка быков с повозкой передвигаться по этому лабиринту?.. Пускай и ценой продления маршрута на несколько дней, но караван бы следовал вдоль опушки более легкой дорогой, которая привела бы его к правому берегу Убанги, а оттуда уже совсем просто добраться к факториям Либревиля.

Теперь же ситуация изменилась. Нет больше никакой обузы в лице многочисленного персонала, громоздкого багажа. Нет и самой повозки, быков и лагерного инвентаря. Только трое мужчин и ребенок безо всяких средств передвижения, в пятистах лье от побережья Атлантики.

Какое же решение следовало принять? Возвратиться к маршруту, указанному Урдаксом, но в условиях куда менее благоприятных? Или попытаться пешком пересечь лес, рискуя встретиться с кочевыми племенами, зато сокращая расстояние к границам Французского Конго?..

Вот такой главный вопрос нужно было обсудить, а затем и решить, как только Макс Губер и Джон Корт проснутся на заре.

В течение долгих часов Кхами оставался на посту. Ни одно происшествие не обеспокоило сна отдыхающих, не дало и намека на возможное нападение. Много раз проводник с револьвером в руке отходил шагов на пятьдесят, шарил в кустах, когда какой-нибудь звук вызывал у него тревогу. Но это лишь трещали сухие ветки, или, взмахнув крылом, крупная птица зацепилась за листья, или это был топот жвачного животного, пробегавшего мимо, или те смутные лесные шумы, когда под ночным ветерком трепещут верхние слои тропической зелени.

Едва открыв глаза, оба друга тут же вскочили на ноги.

— А что туземцы?.. — спросил Джон Корт.

— Они не появлялись, — ответил Кхами.

— Не осталось ли каких-нибудь следов их пребывания?..

— Очень вероятно, месье Джон, но скорее всего — на опушке…

— Давай поглядим, Кхами!

Все трое в сопровождении Лланги осторожно вышли к долине, откуда вчера спаслись бегством. Здесь обнаружилось немало "вещественных улик": многочисленные следы человеческих ног, примятая трава у подножий деревьев, остатки полусгоревших смолистых ветвей, кучи пепла, где еще мерцали отдельные искорки, полуобгоревший колючий кустарник, чьи самые сухие ветви еще источали легкий дымок… Но ни одного человеческого существа под сенью деревьев или на ветвях, где еще пять-шесть часов назад вспыхивали бродячие огоньки.

— Ушли… — сказал Макс Губер.

— Или, по крайней мере, переместились, — отозвался Кхами. — Мне кажется, нам нечего бояться…

— Если туземцы ушли в другое место, то слоны не последовали их примеру, — заметил Джон Корт.

И действительно, ужасные толстокожие все еще бродили вдоль лесной опушки. Многие с маниакальным[66] упорством продолжали свои наскоки на деревья, с яростью, но безо всякого успеха «бодая» могучие стволы… Что касается живописной группы тамариндовых деревьев, то Кхами и его спутники увидели, что она совершенно исчезла. Лишенный своей тенистой макушки, холм превратился в едва заметное возвышение на равнине.

По совету проводника Макс Губер и Джон Корт не стали обнаруживать своего присутствия перед слонами: может быть, они все-таки уберутся отсюда…

— Это бы нам позволило возвратиться в лагерь и подобрать что-нибудь из остатков: какие-нибудь консервы, боеприпасы… — сказал Макс Губер.

— А также пристойно похоронить несчастного Урдакса, — добавил Джон Корт.

— Нечего и думать об этом, пока слоны на опушке, — заявил Кхами. — Да к тому же, если что и найдем из нашего багажа, то наверняка оно превратилось в сплошное месиво…

Проводник был прав. И, поскольку слоны не проявляли никакого намерения ретироваться, оставалось только решить, что теперь делать. Пока же Кхами, Джон Корт, Макс Губер и Лланга вернулись по своим следам к месту ночевки.

По пути Максу Губеру повезло: ему удалось подстрелить отличную дичь. Охотник ликовал: мяса теперь хватит на несколько дней.

Это оказалась ньяла, разновидность антилопы серой масти с коричневыми пятнами; крупного размера самец с винтообразными рогами, густой мех у него покрывал грудь и нижнюю часть тела. Пуля поразила животное в то мгновение, когда голова его появилась из кустов.

Убитый экземпляр тянул фунтов на двести пятьдесят — триста, не меньше. Увидев, что животное упало, Лланга кинулся к нему, как охотничий пес. Но, вполне понятно, мальчику не под силу было притащить такую добычу, и взрослые помогли ему.

Проводник, имевший навыки в операциях такого рода, расчленил тушу и вырезал из нее самые лакомые куски. Джон Корт подбросил в затухающий костер охапку сухих дров, и через несколько минут они уже полыхали ярким пламенем. Когда образовалось изрядное количество раскаленных углей, Кхами разложил на них разрезанные ломти аппетитного мяса. Его запах вскоре защекотал ноздри.

О консервах, сухарях и печенье следовало забыть. Носильщики, без сомнения, растащили главную часть запасов экспедиции. К счастью, в изобилующих дичью лесах Центральной Африки охотник всегда может себя прокормить, если он умеет довольствоваться жареным и тушеным мясом.

Боевого снаряжения нашим героям хватало. У мужчин было по надежному карабину и револьверу. При отличном умении владеть оружием они сослужат хорошую службу. Но нужны еще и патроны, поэтому когда разгром каравана стал неминуем и перед тем, как навсегда оставить повозку, мужчины успели набить ими свои карманы, но все же запас был невелик. Не более полусотни выстрелов на каждого — это негусто, если принять во внимание, что придется защищаться от хищников и кочевых племен на дистанции в шестьсот километров, до самого берега Убанги. С этого момента Кхами и его друзья смогут прокормиться или в деревнях, или в миссионерских колониях, а то и на борту пароходов, которые курсируют по крупному притоку Конго.

Основательно насытившись нежным мясом ньялы и утолив жажду чистой водой из ручейка, петлявшего между деревьями, все трое принялись обсуждать свое положение. Надо было что-то решать.

Взявший слово первым Джон Корт сказал:

— Кхами, до сих пор нашим руководителем был Урдакс… Мы всегда следовали его советам, поскольку доверяли ему… И такое же доверие внушает нам ваш характер и опыт… Скажите же, как разумней сейчас поступить, и мы согласимся с вами…

— Конечно, — поддержал Макс Губер. — Мы с Джоном всегда заодно…

— Вы знаете эту страну, Кхами, продолжал американец. — Уже много лет водите караваны самоотверженно и с усердием. Вот мы и взываем к вашему мастерству и вашей преданности. Смею заверить, что усердия и самоотверженности у нас с Максом тоже достаточно…

— Месье Джон, месье Макс, положитесь на меня, — просто отвечал проводник, крепко пожимая протянутые к нему руки, к которым присоединилась и маленькая рука Лланги.

— Каково же ваше мнение?.. — спросил Джон Корт. — Должны ли мы принять или отбросить план Урдакса обойти лес с западной стороны?..

— Надо его пересечь, — без колебания заявил проводник. — Можно не опасаться неожиданностей. Хищники, вероятно, и встретятся, а вот туземцы — нет. Ни пагуэны, ни денка, ни фунды, ни буго не рискуют забираться в самую чащу, и другие племена Убанги этого не делают. Наибольшие неприятности случаются на равнине, особенно от кочевых племен. А в лес, куда не мог войти караван с грузом, пешеходы найдут возможность пробраться. Повторяю: давайте направимся к юго-западу, и я не сомневаюсь, что мы без больших ошибок выйдем к водопаду Зонго.

Этот водопад преграждает Убангу в том месте, где река меняет западное направление на южное. По свидетельству путешественников, именно там находится крайняя точка "Великого леса". А дальше предстоит следовать по равнинам параллельно экватору, и благодаря многочисленным караванам, посещающим этот район, уже не будет проблем со средствами передвижения и с пропитанием.

Кхами рассуждал разумно. К тому же предложенный им маршрут сокращал путь к Убанги. Оставался вопрос о характере преград, которые мог воздвигнуть перед путешественниками девственный лес. На тропинки нечего было рассчитывать: разве что какие-нибудь проходы, проделанные дикими животными — буйволами, носорогами и другими крупными млекопитающими. Что касается почвы, то она густо заросла кустарником и высокими травами, поэтому потребуется топор. Между тем в распоряжении наших путников были только топорик проводника да несколько складных ножей. И все-таки представлялось, что слишком долгих задержек на марше быть не должно.

Отбросив все сомнения, Джон Корт больше не колебался.

Оставалась еще трудность ориентации[67] в вечном сумраке под деревьями, ведь солнце даже в зените едва пробивало их плотно сомкнутые вершины. Но эта трудность вполне преодолима.

Действительно, у представителей некоторых человеческих рас очень тонко развит, словно у животных, совершенно необъяснимый инстинкт точного следования по определенному маршруту. Например, китайцы, подобно представителям многих диких племен, обладают способностью руководствоваться слухом и обонянием еще с большим успехом, чем зрением, и угадывать верное направление по мельчайшим признакам. Кхами обладал этим редким даром ориентации в высочайшей степени, и много раз убедительно это доказывал. Француз и американец вполне могли положиться на его способности, скорее физические, нежели интеллектуальные,[68] почти исключавшие ошибку, так что можно было обойтись и без вычисления положений солнца.

Что же касается других трудностей, которые могли бы повстречаться в лесу, то вот что ответил на это проводник:

— Месье Джон, я знаю, что в любом случае нас ожидает колючий кустарник, сухой валежник, поваленные деревья, через некоторые препятствия очень нелегко будет перебираться… Но можете ли вы представить, чтобы огромный лес не орошался какими-то речками и ручейками? А они ведь могут быть только притоками Убанги…

— Хотя бы тот, что мы видели неподалеку от холма, — заметил Макс Губер. — Он течет именно к лесу, и почему бы ему не превратиться в реку?.. Тогда мы смогли бы соорудить плот… связать несколько стволов вместе…

— Не опережайте события, — посоветовал Джон Корт, — и не давайте плыть своей фантазии по волнам воображаемой реки…

— Месье Макс прав, — вмешался Кхами. — К заходу солнца мы дойдем до этого водного пути… Он наверняка ведет к Убанги.

— Согласен, — отозвался Джон Корт, — но мы же знаем эти африканские реки, большинство из них несудоходно…

— Вы видите одни только трудности, мой дорогой Джон…

— Лучше увидеть их раньше, чем опоздать, мой дорогой Макс!

Американец говорил правду. Большие и малые реки Африки не располагают теми преимуществами, какие есть у водных артерий Америки, Азии и Европы. На Черном континенте четыре главные реки: Нил, Замбези, Конго и Нигер,[69] а еще множество притоков, которые питают их и образуют весьма значительную водную сеть их бассейнов.[70] Несмотря на свое природное расположение, они очень незначительно облегчают экспедиции в глубину континента.

По рассказам путешественников, чья страсть к открытиям повела их в глубь огромных территорий, африканские реки нельзя и сравнивать с Миссисипи,[71] рекой Святого Лаврентия, Волгой,[72] Брахмапутрой,[73] Гангом,[74] Индом…[75] Объем их водных ресурсов намного меньше, хотя длина и сопоставима с названными могучими артериями,[76] и уже на сравнительно небольшом расстоянии вверх по течению от устья они теряют способность нести суда среднего тоннажа.[77] Кроме того, на них много мелей и порогов, которые нередко тянутся от одного берега до другого, а водопады порой столь яростны, что никакое судно не рискнет их преодолевать. В этом одна из причин, почему Центральная Африка так мало исследована.

Возражение Джона Корта имело, таким образом, свою реальную основу, и Кхами не мог этого не признать. Но все-таки оно было не такого свойства, чтобы перечеркнуть план проводника с его несомненными и немалыми достоинствами.

— Если нам повстречается подходящий водный поток, будем спускаться по течению, сколько возможно… Если возникнет препятствие, требующее маневра, постараемся его преодолеть… В случае неудачи мы продолжим путь пешком… — Спокойные рассуждения проводника звучали логично и убедительно.

— Ну что же, — смягчился Джон Корт, — ведь я вовсе не намерен противодействовать вашему проекту, Кхами… Думаю, что мы все его одобряем и готовы двигаться к Убанги по одному из ее притоков, если только представится для этого хоть малейшая возможность…

Дискуссия достигла кульминации, оставалось лишь кому-нибудь вымолвить еще два слова.

И торжествующий Макс Губер воскликнул радостным, возбужденным голосом:

— В путь!

Его товарищи откликнулись дружным эхом.

В глубине души проект необычайно импонировал Максу Губеру: ринуться навстречу неведомым приключениям в глубину огромного леса, доселе никем не изученного, а может быть, и совершенно непроходимого… А что, если там наконец откроется перед ним нечто такое, чего он не смог отыскать в верховьях Убанги?


Содержание:
 0  Воздушная деревня : Верн Жюль  1  продолжение 1
 2  продолжение 2  3  продолжение 3
 4  вы читаете: продолжение 4  5  продолжение 5
 6  продолжение 6  7  продолжение 7
 8  продолжение 8  9  продолжение 9
 10  продолжение 10  11  продолжение 11
 12  продолжение 12  13  продолжение 13
 14  продолжение 14  15  продолжение 15
 16  продолжение 16  17  продолжение 17
 18  продолжение 18  19  Использовалась литература : Воздушная деревня
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap