Приключения : Путешествия и география : продолжение 9

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу

В половине седьмого утра шестнадцатого марта плот снялся с якоря, тихо отошел от берега и поплыл по течению.

Едва начинался день. Заря занялась почти мгновенно. Облака быстро бежали в высоких слоях атмосферы под воздействием сильного ветра. Дождь больше не угрожал, но погода сулила быть пасмурной.

Кхами и его компаньонам грех было жаловаться на это обстоятельство, потому что оно предохраняло их от убийственной жары. Ведь поверхность реки обычно открыта для отвесных лучей тропического солнца.

Продолговатой формы плот не отличался большими размерами: семь-восемь футов в ширину, двенадцать в длину. Но грузоподъемности его вполне хватало для четырех человек и для багажа, впрочем, весьма скромного: металлический ящик с патронами, оружие, включая три карабина, а также чайник, котелок, чашка. Что касается трех револьверов, меньшего калибра по сравнению с карабинами, то в резерве у них было лишь по двадцать выстрелов — считать приходилось каждый патрон. Тем не менее они надеялись, что боеприпасов хватит до их прибытия к берегам Убанги.

В передней части плота на аккуратно насыпанном слое земли лежал запас сухого дерева, легко обновляемый при высадках, на случай, если Кхами потребуется развести костер на плаву. В задней части большое кормовое весло, изготовленное из доски. Оно позволяло в какой-то степени управлять плавучим сооружением, по крайней мере, удерживать его в струях течения.

Расстояние между берегами было около пятидесяти метров, скорость течения — примерно один километр в час. С таким ходом плоту потребуется от двадцати до тридцати дней на дистанцию в четыреста километров, отделявшую проводника и его спутников от Убанги. Если это сопоставимо со средней скоростью пешего марша через лесную чащу, то затраченную в обоих случаях энергию нельзя и сравнивать. Плот освобождает человека почти от всяких усилий.

Было не совсем ясно, как обстоят дела с препятствиями на реке Йогаузена, которые могли бы помешать дальнейшему продвижению. С самого начала стало ясно, что река эта глубокая и извилистая. Будет еще время изучить ее повнимательнее. Если встретятся пороги и водопады, то проводник поступит в зависимости от обстоятельств.

До полуденного отдыха удача сопровождала плавание. Путем маневра удавалось избежать водоворотов, довольно частых в районе прибрежных кос, и плот ни разу не сел на мель благодаря ловкости Кхами, который крепкой рукой удерживал верный курс.

Расположившись в передней части плота, с карабином в руке, Джон Корт озирал берега единственно с охотничьим интересом. Ему нужно было позаботиться о пополнении запасов провианта. Появись только в пределах досягаемости какая-нибудь бегущая или летящая дичь, и он легко с ней справится. Желанное событие произошло в половине десятого. Пуля сразила на месте самца антилопы, пришедшего на водопой.

— Отличный выстрел! — восхищенно воскликнул Макс Губер.

— Бесполезный выстрел, — заметил Джон Корт, — если мы не сумеем подобрать добычу…

— Это проще простого, — откликнулся проводник.

Умело орудуя кормовым веслом, он осторожно подогнал плот к песчаному берегу, где распростерлась туша убитого животного. Разрубив ее на куски, выбрали самые лучшие и погрузили на плот для будущих трапез.

Между тем Макс Губер проявил незаурядный талант рыбака, хотя и располагал самыми примитивными орудиями для рыбной ловли: парой веревочных обрывков, найденных в хижине доктора, а вместо крючка — колючками акации, с наживленными кусочками мяса. Соблазнятся ли такой приманкой хотя бы некоторые из рыб, что время от времени показывались на поверхности реки?..

Француз стоял на коленях на правом борту плота, а Лланга, пристроившись сбоку, с живым интересом наблюдал за его действиями.

Оказалось, что обитающие в реке Йогаузена щуки столь же глупы, сколь и прожорливы, и одна из них очень скоро ухватила наживку. Доведя ее до «обалдения» — именно такое словечко употребляют туземцы, когда доводят до полного изнеможения «заарканенного» гиппопотама, — Макс Губер очень ловко подтянул к себе рыбу. Весила она добрых восемь-девять фунтов, и можно не сомневаться, что пассажиры плота не станут дожидаться завтрашнего утра, чтобы полакомиться добычей.

На стоянке в полдень завтрак состоял из жареного филе[142] антилопы и отварной щуки. На обед решили приготовить суп из антилопы. И, поскольку для варки нужны несколько часов, проводник разжег костер на плоту, пристроив над ним котелок. После чего плавание длилось до вечера без перерыва.

Рыбная ловля после полудня не дала никаких результатов. К шести часам Кхами причалил к узкому и скалистому песчаному берегу, затененному пышной кроной камедного дерева.[143] Место для стоянки оказалось удачным.

Камни изобиловали съедобными ракушками. В сыром и жареном виде они приятно дополнили вечернее меню. Но три-четыре сухаря и щепотка соли превратили бы ужин в настоящий пир…

Ночь обещала быть темной, и проводник не хотел полагаться на волю дрейфа. Река Йогаузена несла огромные стволы, и столкновение с ними могло бы стать гибельным для плота. Ночлег организовали у подножия камедного дерева, на кучах сухой травы. Сменное дежурство Макса Губера, Джона Корта и Кхами не омрачилось какими-либо подозрительными визитами или звуками. Только обезьяны без умолку трещали от заката солнца до рассвета.

— Готов поклясться, что эти мартышки не разговаривали! — воскликнул Макс Губер, когда на рассвете погружал в прозрачные воды свои руки и лицо, изрядно искусанные злодейскими комарами.

Этим утром отъезд отсрочили на целый час. Хлынул проливной дождь. Вдруг разверзлись хляби небесные,[144] и на землю обрушился настоящий потоп — такое нередко бывает в Экваториальной Африке. Следовало переждать непогоду. Густая листва камедного дерева хоть в какой-то мере защищала путников и сам плот, пришвартованный к могучим корням гиганта. А тут еще поднялся ураганный ветер. На поверхности реки капли воды превращались в маленькие наэлектризованные шарики. Глухие раскаты грома без видимых молний сотрясали атмосферу. Но града не стоило опасаться: огромные леса Африки обладают способностью предотвращать его выпадение

Тем не менее состояние атмосферы внушало большую тревогу, и Джон Корт счел своим долгом заметить:

— Если дождь не прекратится, нам лучше оставаться на месте… Боеприпасы у нас теперь есть, патронташи заполнены… Но смена одежды у нас только одна…

— Ну, так что же! — расхохотался Макс Губер. — Почему бы нам не одеваться по моде этой страны в собственную кожу?! Это бы решило все проблемы! Достаточно искупаться, чтобы выстирать свое «белье», и потереться о кустарник, чтобы вычистить «одежду»!

Действительно, оба друга уже целую неделю каждое утро занимались стиркой, потому что у них не было смены одежды.

Тем временем яростный ливень стал иссякать. Он продлился всего час. Вынужденную паузу использовали для приготовления первого завтрака. Его обогатило новое блюдо, отлично принятое всеми, — свежеснесенные яйца дрофы, которые Лланга обнаружил в птичьем гнезде, а Кхами сварил в чайнике вкрутую. Но и на этот раз Макс Губер не преминул побурчать, что эта чертова природа не позаботилась добавить к яйцам щепотку соли, без которой так трудно обойтись.

К половине восьмого дождь перестал, хотя небо оставалось пасмурным. Плот снова выплыл на стрежень[145] реки.

Опущенные в воду «лески» тянулись за плотом, и рыбы не обходили наживку своим вниманием, тут же попадая в меню грядущих трапез.

Кхами предложил не делать обычной остановки, чтобы наверстать упущенное утреннее время. С ним согласились, и Джон Корт развел на плоту костер, на раскаленных углях которого вскоре затянул веселую песенку котелок. Поскольку мясо антилопы еще оставалось в запасе, ружья бездействовали. И тем не менее Макс Губер не раз порывался приложить карабин к плечу, замечая на берегах какую-нибудь дичь.

Эту часть леса воистину можно было бы назвать усладой для охотника: такое богатство фауны[146] окружало их. Не говоря уж о водоплавающих птицах, лес изобиловал жвачными животными. Нередко голова антилопы раздвигала кустарники и прибрежный тростник. Подходили к берегам высокорослые могучие канны,[147] рыжие лани,[148] небольшие игривые газели,[149] центральноафриканская антилопа-куду и даже красавцы жирафы, чье мясо необычайно вкусно и питательно. Легко было подстрелить какое-либо из этих животных, но для чего же, если пищи на ближайшие дни и так хватает?.. А потом, не следует перегружать плот и чрезмерно его загромождать. Вот на это обстоятельство обратил особое внимание своего друга Джон Корт.

— Ах, мой милый Джон, ну что же я могу поделать?.. Карабин сам поднимается к моей щеке, когда я вижу такую прекрасную цель… До нее ведь рукой подать!

Тем не менее, поскольку абстрактные соображения бесцельности "стрельбы ради стрельбы" не в состоянии остановить подлинного охотника, Макс Губер дал наказ своему карабину вести себя спокойно и не вскидываться поминутно к плечу. Так что окрестности больше не оглашались неуместными выстрелами, и плот продолжал свое мирное плавание по течению реки Йогаузена.

Однако после полудня у Макса Губера, Кхами и Джона Корта еще появится повод с лихвой компенсировать свою охотничью сдержанность… И выстрелы все-таки прозвучат, но они станут сигналом не к нападению, а к обороне…

С утра путешественники проплыли уже добрый десяток километров, следуя по прихотливым извивам реки, хотя в целом сохранялось ее общее направление к юго-западу. Холмистые берега окаймляла густая зелень исполинских деревьев, в большинстве своем шелковичных, чьи зонтообразные кроны создавали зеленый «потолок» над водой.

Только представьте себе: хотя ширина реки не уменьшилась, достигая порой пятидесяти — шестидесяти метров, нижние ветви этих шелковиц соединялись между собой, образуя настоящий коридор или туннель зелени, и под этими пышными сводами тихо журчала и хлюпала вода. Буйное переплетение ветвей, да еще обвитое серпантином лиан, становилось как бы растительным мостом, по которому ловкие клоуны-акробаты, и уж во всяком случае четверорукие лесные жители, могли бы запросто переноситься с одного берега на другой.

Хотя грозовые облака еще клубились над горизонтом, солнце уже появлялось в разрывах туч, и его лучи отвесно падали на водную гладь.

Кхами и его спутники не могли не восхищаться этим плаванием под зелеными куполами. Оно напоминало им блуждание в лесной чаще, вдоль затененных звериных троп, только на этот раз безо всякой усталости, без докучливых преград в виде зарослей колючих трав и кустарников.

— Ей-богу, этот лес Убанги — настоящий парк, — заявил Джон Корт, роскошный парк с прекрасными деревьями и проточными водами! Кажется, что ты находишься в Национальном парке[150] Соединенных Штатов, у Миссури[151] и Йеллоустона!..[152]

— Парк, который кишмя кишит обезьянами! — заметил Макс Губер. — Можно подумать, что весь обезьяний род назначает здесь друг другу свидание!.. Мы попали в королевство четвероруких, где царствуют шимпанзе, гориллы, гиббоны…

Метафору Макса Губера вполне оправдывало огромное количество этих животных, которые буквально оккупировали берега, свисали с деревьев, бегали и прыгали в глубине леса. Никогда еще Кхами и его друзья не видели ничего подобного, не наблюдали такого фейерверка прыжков, ужимок и кривлянья. Какие вопли, кульбиты, живые гирлянды мохнатых тел… А какую блестящую серию обезьяньих гримас мог бы запечатлеть своим аппаратом фотограф!

— Но, в конце концов, все это очень естественно! — размышлял вслух Макс Губер. — Разве не находимся мы в самом сердце Африки?.. И я полагаю, что совершенно ничтожны различия между конголезскими четверорукими и туземцами, за исключением Кхами, само собой разумеется…

— Это различие вполне явственно, возразил Джон Корт. — Человек отличается от животного, как существо, наделенное разумом, от существа, которое подчиняется лишь обезличенному инстинкту…

— Инстинкт надежнее разума, мой дорогой Джон!

— Я не стану возражать, Макс. Но эти два жизненных фактора разделены бездной, и, пока она не заполнена, школа трансформизма[153] не примет утверждения, что человек происходит от обезьяны…

— Совершенно верно, — согласился Макс Губер, — здесь не хватает звена в цепочке, промежуточного типа между антропоидом[154] и человеком, с меньшей подчиненностью инстинкту и большим присутствием разума… А если недостает именно такого типа, то лишь потому, что его и не было никогда… Да если бы он даже и существовал, то проблема, поднятая учением Дарвина, еще не была бы решена… Так, по крайней мере, я думаю…

Но в этот момент назрели более важные дела, чем попытка определить, все ли живые существа связаны между собою на основе тезиса, что природа не развивается скачкообразно… Следовало принять срочные меры предосторожности против враждебных выходок обезьяньего отродья, устрашающего по своему численному превосходству. Было бы крайне неосмотрительно пренебрегать таким окружением. Эти четверорукие образовали целую армию из всего обезьяньего населения Убанги. И невозможно было ошибиться в значении их действий, требовалась быстрая и решительная самооборона.

Проводник с большим беспокойством наблюдал за шумным поведением "меньших братьев". Это видно было по его озабоченному лицу, к которому приливала кровь, по нахмуренным густым бровям… В глазах его читалась напряженная работа мысли, лоб избороздили глубокие складки.

— Будьте начеку, — сказал он, зарядите свои карабины и держите патроны поблизости. Я не знаю, чем все это может обернуться…

— Подумаешь! Один выстрел, и эта банда разбежится, — небрежно бросил Макс Губер и приложил к плечу карабин.

— Не стреляйте, месье Макс! Не стреляйте! — вскричал Кхами. Не нужно первыми нападать… Не нужно провоцировать! Достаточно быть готовым к защите!

— Но они начинают… — заметил Джон Корт.

— Не будем наносить удар, пока это не станет неизбежным! Вскоре с берега полетели камни, куски дерева. Их швыряли крупные обезьяны, наделенные громадной физической силой. В сторону пловцов летели и более безобидные предметы, например, сорванные с деревьев плоды.

Проводник старался удерживать плот посередине реки, почти на равном расстоянии от обоих берегов. При таком положении броски были менее опасны, потому что лишались точности. К несчастью, люди не имели никаких средств защиты от подобной атаки. А число нападающих все возрастало. Многие «снаряды» уже достигали пассажиров плота, правда, не причиняя пока что большого вреда.

— Ну, хватит! — обозлился Макс Губер.

И, взяв на мушку крупную гориллу, которая бесновалась в камышах, он уложил ее одной пулей наповал.

На звук выстрела стая ответила истошными, оглушительными воплями. Атака не прекратилась, обезьяны не кинулись наутек. Но даже, если поставить целью перебить всех обезьян, расходуя всего по одной пуле на животное, охотники очень скоро опустошат свой скромный запас. А что же делать с пустыми патронташами?..

— Больше не стреляем, — приказал Джон Корт. — Это не даст ничего, а только еще больше возбудит проклятых тварей. Будем считать, что мы расквитались с ними за несколько царапин…

— Благодарю покорно! — воскликнул Макс Губер, которому как раз в это мгновение камень угодил в ногу.

Итак, они продолжали плыть по течению в сопровождении двойного эскорта по берегам, очень извилистым в этой части реки Йогаузена. В некоторых местах берега сближались настолько, что ширина ложа уменьшалась на треть. И тогда движение плота убыстрялось вместе с ускоренным течением.

Быть может, с наступлением ночи враждебные вылазки прекратятся?.. А нападающие рассеются, наконец, в лесу? В любом случае, если потребуется, вместо остановки Кхами рискнет продолжить плавание в ночное время. Пока же только четыре часа пополудни, и до семи вечера положение остается очень тревожным: плот абсолютно не защищен от вражеского вторжения. Если обезьяны, как и кошки, не любят воды и можно не опасаться, что они бросятся за плотом вплавь, то расположение ветвей над рекою позволяет лесным акробатам взобраться на эти зеленые мосты и оттуда прыгнуть на голову Кхами и его друзей. Такой фортель[155] сущий пустяк для этих ловких и проказливых тварей.

Именно такой маневр приготовились совершить пять или шесть горилл на приближающемся повороте реки, где сомкнулись кронами две большие шелковицы. Заняв позиции в полусотне шагов вниз по течению, обезьяны поджидали, когда приблизится плот.

Джон Корт заметил их издалека, и ни у кого не возникло сомнений в их намерениях.

— Они набросятся на нас сверху, — вскричал Макс Губер, — если мы не заставим их убраться!..

— Огонь! — скомандовал проводник.

Прозвучали три выстрела. И три смертельно раненные обезьяны, после безуспешных попыток уцепиться за ветки, свалились в воду.

Среди страшного гвалта и визга два десятка крупных обезьян полезли по лианам, как матросы по мачтам, готовые низвергнуться на плот.

Стрелять нужно было без передышки, не теряя времени. И залпы следовали один за другим. Десять или двенадцать горилл и шимпанзе схватились за пораженные места, некоторые рухнули в воду. Их перепуганные сородичи разбежались по берегам, и плот беспрепятственно проплыл под зеленым мостом.

На ум пришла мысль, что, если бы профессор Гарнер устроил свою базу в этой лесной чащобе, то его постигла бы та, же судьба, что и доктора Йогаузена.

Если допустить, что последнего лесные жители встретили столь же «гостеприимно», то нужны ли еще какие-либо объяснения причин исчезновения бедного доктора?..

Но, с другой стороны, нападение должно иметь какие-то явственные последствия. Разрушительные инстинкты обезьян не позволили бы им оставить в неприкосновенности хижину, они превратили бы ее в обломки, а вещи бы растащили.

Однако в данную минуту беспокоиться следовало не о немецком докторе, а о судьбе плота. Река начала стремительно сужаться. В какой-нибудь сотне шагов с правой стороны было заметно сильное бурление воды. Это указывало на сильный водоворот. Если попасть в него, то, не испытывая больше воздействия течения, плот непременно прибьется к берегу. И напрасно Кхами будет стараться кормовым веслом удержать его в главном течении, у него не хватит сил отвести его от водоворота.

Обезьяны с правого берега навалятся на плот всей оравой. Потребуется обратить их в бегство ружейными выстрелами. Значит, карабины должны быть наготове, как только плот начнет кружиться на месте.

Но мгновение спустя банда вдруг исчезла, словно испарилась. И разогнали ее не пули и не выстрелы. Уже около часа собиралась гроза. Темные облака затянули небо. И вдруг всполохи озарили пространство, с ошеломительной быстротой посыпались целые каскады молний — явление, характерное для низких широт. При ужасающих раскатах грома четверорукие испытали то смутное беспокойство и тревогу, которые вызывает у всех животных влияние атмосферного электричества.

Их объял страх, и они бросились в лесную чащу, под спасительные густые кроны искать укрытия от этих ослепительных вспышек, от устрашающих небесных взрывов.

В считанные мгновения оба берега опустели, и от огромной стаи злобных животных осталось два десятка неподвижных тел, распростертых в прибрежных камышах.


Содержание:
 0  Воздушная деревня : Верн Жюль  1  продолжение 1
 2  продолжение 2  3  продолжение 3
 4  продолжение 4  5  продолжение 5
 6  продолжение 6  7  продолжение 7
 8  продолжение 8  9  вы читаете: продолжение 9
 10  продолжение 10  11  продолжение 11
 12  продолжение 12  13  продолжение 13
 14  продолжение 14  15  продолжение 15
 16  продолжение 16  17  продолжение 17
 18  продолжение 18  19  Использовалась литература : Воздушная деревня
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap