Приключения : Путешествия и география : Часть четвертая : Н Калановская

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу

Часть четвертая

Вот наконец продолжение, которое я давно должна была написать. Честно говоря, позиция наблюдателя притупляется — привыкаешь (как выяснилось, человек вообще достаточно быстро привыкает, пока вдруг внезапно не оказывается, что еще привыкать и привыкать). Но тут мне опять повезло — переезд в Хьюстон — на Запад (а не на юг, как мне казалось) — в "настоящую" Америку. И я живу уже не в русском районе (который здесь в принципе есть, но достаточно небольшой), а в нормальных американских условиях. И мне наконец иногда выпадает возможность поговорить по-английски, с менеджерами — насчет неработающих кранов, в банке — об открытии счета или со справочной автобуса — о расписании. (Замечу, что я еще, конечно, не живу по-американски. Фирма русская — но это полбеды, а существенно — что машины нет.)

Я давно думаю, что американцы — уникальная нация в том смысле, что они везде дома (и везде не дома в нашем понимании дома). Во-первых, это происходит на чисто бытовом уровне — они "легки на подъем" и достаточно часто переезжают в поисках хорошей работы. Надо сказать, что, как и все остальные системы, это здесь отлажено — начиная с того, что есть фирмы, которые перевозят все хозяйство, включая автомобили, целиком (в нормальной ситуации это делается за счет компании, которая тебя наняла), и что можно взять в аренду любого размера грузовик в одну сторону, и кончая тем, что существует специальный бланк "change of adress" (изменение адреса), который ты посылаешь своему почтовому отделению, и в течение полугода тебе бесплатно пересылают всю почту, а также есть детские книжки типа "25 полезных советов как успешно перенести переезд в другой город и переход в другую школу". Кстати, хорошая школа тоже может быть причиной для переезда. Потом — обстановка устроена стандартно. У Стругацких в "Полдень, XXII век" говорится про звездолетчика Кондратьева: "Он с отчетливостью подумал, что куда бы он ни приехал на этой Планете, всюду в его распоряжении будет такой вот прекрасный тихий домик, и добрые соседи, и книги, и сад за окном…" Конечно, это — описание нашей идиллии, а не американской. Американцы, наверное, могли бы сказать (хотя я думаю, что настолько привыкли, что на эту тему не задумываются): "… будет свежеотремонтированная квартира с карпетом и кондиционером, парковка для машин, бассейн (камин, балкон — по вкусу), телефон, недалеко супермаркет, хозяйственный магазин и рестораны с набором привычной еды и предметов, банк, библиотека, церковь (синагога, спортивный клуб, прокат видеокассет), школа и т. д., и — любезные соседи и доброжелательные чиновники/менеджеры".

Во-вторых, на историческом уровне. И по истории семьи — из-за переездов квартиры и дома часто снимаются, а если и покупаются, то обычно (если это жилье не продается раньше) в нем живет одно поколение семьи (плюс маленькие дети), то есть все жилье — в той или иной степени временное. И в этом смысле мало "семейных гнезд", особенно в городах. Мало мебели и вообще каких-то реликвий, переходящих из поколение в поколение. Книжки же обычно дома не держат, в лучшем случае — во время учебы, а потом устраивают "гараж-сэйл" и избавляются от них. Городские дети достаточно рано начинают жить отдельно — так принято. Но об этом немножко позже. И по глобальной истории — ее собственно немного, у очень многих жителей своя история (свой "background" — происхождение), не совпадающая с историей страны. Да и многое в Штатах делалось на "новенького", на слом традиций. По-моему, иногда как раз отсутствие истории дает возможность двигаться быстро и эффективно (я не говорю, что это — хорошо).

В-третьих, дом — это крепость, то есть свобода и безопасность. Американцы — удивительно публичные люди (что, правда, умудряется отлично сочетаться с пуританством — скажем, девочки 2-х лет не могут быть на пляже не только голыми, но и в плавках — обязательно нужен купальник с верхом). На окнах часто не бывает занавесок. Спортивные залы (тренажеры) обычно закрыты стеклянными стенами — то есть с улицы можно разглядывать "качающихся" юношей и девушек. Также и парикмахерские. Видимо, это связано с американской внутренней свободой и отсутствием комплексов. А безопасности здесь уделяется огромное внимание. И в плане предупреждения: не существует лестницы, даже из пары ступенек, на которой не было бы написано "Watch your step" — "смотри под ноги", а что мне нравится больше всего — это на консервах тунца написано, что "не содержит дельфинов", а на макаронах с романтическим названием "American Beauty" — американская красота — указан рецепт приготовления и время — от 9 до 11 минут, с оговоркой — " на высоте более 1000 метров время приготовления может слегка увеличиться", хотя, впрочем это преследует и дополнительную цель — защитить производителя от судебных процессов. И в плане охраны: чтобы показать тебе пустую квартиру, менеджер апартаментов (комплекса жилья) должен увидеть твое "picture ID" — удостоверение личности с фотографией, во всех офисах и молах (комплексах магазинов) есть security — служба безопасности. Вообще, когда в домах большие стеклянные окна и двери без решеток, практически нет заборов (разве что на ранчо), то, даже с учетом права владения оружием, это значит, что — не боятся, причем не только бандитов, но и мелких хулиганов. Прибавив к этому подсознательную (но имеющую законные и пропагандистские основания) уверенность, что в любой точке земного шара они защищены всей военной и политической мощью страны (кстати, ГосДеп выпускает специальные справочники для путешествия по разным странам с особым упором на предупреждения о возможных опасностях), а также уважение других стран к американскому доллару, можно понять, почему ощущение дома в этом смысле тоже практически не зависит от места (исключением являются разве что какие-нибудь отдельные кварталы сумасшедших больших городов, населенных обычно не белыми людьми — типа Гарлема в Нью-Йорке).

Среди традиционных американских ценностей — семья. Но и это здесь устроено "не по нашему". Что очень существенно — нет бабушек, которые сидят с детьми. (Забавно — в американском нью-йоркском языке есть слово "бабушка" с ударением на "у", что значит — старческий женский платок.) Во-первых, три поколения очень редко живут вместе. Во-вторых, бабушки-дедушки сами работают, а если и нет, по крайней мере имеют свою собственную жизнь — в принципе, если они не больны и немощны (но и в этом случае они обычно живут не с детьми, а в специальных "социальных" домах для пенсионеров с медобслуживанием и т. д.), то они сохраняют свой образ жизни, а иногда и начинают с выходом на пенсию вести себя более активно — путешествовать, принимать участие в работе общественных организаций, учиться чему-то (многие университеты имеют специальные курсы для пенсионеров) — то есть делать то, на что у них всю рабочую жизнь не было времени и, возможно, денег.

13 лет назад доктор Артур Корнхабер и Кеннет Л. Вудвард опубликовали книгу "Бабушки, дедушки, внуки". Они обратили внимание на то, что, как только рождается ребенок, в мире появляются новые дедушки и бабушки. Эта книга об "эмоциональной связи между внуками и бабушками-дедушками. А точнее — о потери этой связи и о влиянии, которая эта потеря оказывает на детей, на старших и, в некоторой степени, на промежуточное поколение". Авторы отмечают, что разрыв этой связи — относительно недавнее событие. Проведя исследование на трех группах: 1 — с тесным контактом детей и "дедов", 2 — с редкими контактами, 3 — практически без контактов, они установили, что дети из второй и третей группы склонны проявлять жестокость и цинизм по отношению к пожилым людям в целом, а также чаще ощущают себя потерянными и лишними (как пишут авторы: "мы почувствовали рану на том месте, где, как чувствуют дети, должны быть их бабушки и дедушки"). Дети первой группы имеют более нормальное представление о жизненном цикле, могут представить себя пожилыми. Авторы считают, что тенденция разрыва усиливается как из-за "невмешательства" родителей в жизнь детей, так и из-за увеличения количества разводов.

Кроме этого, с 60-х годов, когда было начато устранение дискриминационных правил в использовании рабочей силы, все больше и больше женщин не просто работают, а делают свою собственную карьеру. Получается так, что сидят с детьми дома обычно матери, получающие велфер (часто — одиночки) или — держащие семейные детские дома (в Штатах нет государственных детдомов — дети отдаются на усыновление, причем на них до какого-то возраста государство платит пособие и инспектирует их жизнь, и, что для нас несколько удивительно, даже если ребенок попал в новую семью грудным, ему в обязательном порядке сообщают, что он — неродной). В нормальной семье работают оба родителя, а дети — в детсадах или у бэби-ситеров. Мои друзья как-то прикинули, что даже с учетом праздников и выходных их ребенок больше половины своего активного времени проводит не с ними, а с бэбиситером.

К тому же — акселерация, ранее созревание. Большинство американцев считает, что сейчас быть родителем гораздо сложнее, чем двадцать лет назад. И, хотя семья является непременной составляющей платформы любого политика (также как "три И — Израиль, Италия и Ирландия"), хотя на день Благодарения все собираются вместе и едят индейку, упадок этого социального института вызывает все большую и большую тревогу в Америке.

Кроме того, в процесс вмешивается государство. Это вообще очень интересная вещь — сочетание свободы и власти в открытом демократическом обществе. Это — повод к постоянной внутренней полемике и, возможно, одна из причин взрыва в Оклахоме. За последние 25 лет в Штатах был принят ряд законов, гарантирующих права детей (в том числе Закон об образовании всех инвалидов — 1975 г., Закон о защите детей — 1984, Биль о дошкольном воспитании — 1990), ратифицирована конвенция ООН о правах ребенка (1989). Это все красиво и гуманно, но имеет разные неожиданные следствия. Например — ребенка до, кажется, 12 лет нельзя оставлять одного дома ("нельзя" значит, что это — подсудное дело, которое в пределе может закончиться лишением родительских прав), но стоимость детских садов все время растет, поэтому матери-одиночки попадают в безвыходное положение и, будучи обычно бедными, становятся все беднее и уж никак не могут обеспечить своему ребенку "высокий стандарт жизни и здравоохранения". Ребенка, естественно, ни в коем случае нельзя бить, а если соседи услышат, что ребенок кричит или плачет, они, скорее всего, вызовут полицию для разбирательства — не нарушаются ли здесь права. Я видела сцены, когда ребенок начинает рыдать: "Хочу куклу", а ему говорят: "Ты что кричишь, ты хочешь, чтобы приехала полиция и забрала тебя от родителей?" А у моих друзей дочка (3 года) была больна, капризничала и плакала, они еле-еле уложили ее спать, а тут появились полицейские (вызванные сердобольными соседями), которых они с большим трудом уговорили не будить ребенка. Кстати, тоже черта американской жизни — не вмешиваться самим, а вызвать соответствующую службу — она пусть разбирается. Что она обычно и делает.

Государство здесь принимает основные законы, а штаты, как правило, сами разрабатывают конкретные меры. Во многих штатах семьям, живущим ниже черты бедности, доплачивают на ребенка. А в Калифорнии, например, всенародным референдумом (большинством в две трети) приняли закон, по которому врачи не должны лечить, а учителя не должны учить незаконных иммигрантов и их детей. После этого, правда, сразу выступили и врачи и учителя и заявили, что их дело — лечить и учить, а не документы проверять. А вопрос образования обжаловали в Конституционном суде, потому что в законе сказано, что "все дети имеют право на бесплатное начальное образование" и не указано, что это должны быть обязательно дети граждан.

Я, пожалуй что, пока не готова писать исследование о "свободе" — личности, общества и т. д. Для этого лучше родиться, а если нет — то хотя бы долго жить в современной демократии не как наблюдатель, а как нормальный гражданин. Но, поскольку из Москвы кажется, что свобода там, где нас нет, то я в первую очередь обращаю внимание на всевозможные ограничения. Например, если человек купил участок земли под дом, это еще не значит, что он может делать на нем все, что угодно, Во-первых, проект дома должен быть разрешен городом. Во-вторых, существует ограничение на вид и высоту заборов (другое дело, что многие ставят разве что загородки для собак). В-третьих, хозяин обязан что-то посадить на своем участке, в том числе траву, которую обязан косить (город борется с хозяевами удивительно просто — если после предупреждения трава не покошена, город посылает казенного косильщика, тот косит и оставляет счет). Опять таки все звучит разумно. Но мне тут недавно попалась статья в Хьюстон Пресс о человеке, который на своем участке сделал "дикий" парк и огород — и вот уже в течение нескольких месяцев соседи жалуются на "нестандартный" вид его дома, город пытается заставить его "сделать, как все", а человек никак не понимает, почему он не может иметь красивые цветы вместо стандартной травы.

Такое впечатление, что здесь уже существуют процедуры работы, то есть охраны прав, для организованных меньшинств (национальных, сексуальных и т. д.), доходяцие иногда до полного идиотизма, но нет способа охранить одного от общества. Я, конечно, не имею в виду персональный уголовный кодекс, но даже уже в образовании усреднение учеников создает сложности, а среднее эстетическое представление — это что-то совсем несусветное.

Еще я обратила внимание, что здесь очень интересно устроено здравоохранение. С одной стороны, оно самое передовое и оснащенное. С другой стороны, мне не кажется, что люди здесь более здоровые, чем в других нормальных странах. Может, это происходит и за счет того, что и рабочее место здесь самое передовое и оснащенное, и работа самая эффективная, а отсюда — усталость, стрессы, общее ослабление организма и т. д. Статистики у меня, к сожалению, нет, но, например, недавно узнала, что половина населения страны носит очки или линзы. (В другом месте попалась цифра, что более 40 млн человек — около 40 процентов рабочей силы — ежедневно работают на компьютере.) Достаточно много людей, скажем, нервных — что вполне поддерживается и пропагандируется психологами и психотерапевтами. Недавно здесь открыли новую болезнь — "leaning disability" — "неспособность к учению". Студентам с этим диагнозом положено давать вдвое больше времени на выполнение разного рода учебных тестов. Еще здесь, в силу смешения племен и народов, очень много разных инфекций, которые скрещиваются и ассимилируются гораздо быстрее людей, а, скажем, европейцы не имеют иммунитета против африканских вирусов и наоборот.

Медицинское обслуживание здесь очень дорогое, но сделано так, что врачи получают деньги не от пациента, а от страховых компаний. Страховок много разных, они по разному стоят и покрывают разные вещи. При этом каждая страховая компания составляет "калькуляцию" — то есть сколько денег (человеко-дней) стоит то или иное медицинское действие. Страховка выплачивает деньги госпиталю, исходя из этой нормы. Считается, что норма научно обоснована, но при этом компания всегда хочет платить как можно меньше и норма существенно варьируется от стоимости страховки. Сейчас происходит большой спор врачей со страховыми компаниями: при нормальных родах женщина с ребенком находится в госпитале 24 часа, а врачи пытаются доказать, что ряд проблем, в том числе, например, родовая желтушка, могут быть диагностированы только через 30–40 часов. Пока неясно, кто победит в этом споре (естественно, не все медики думают одинаково). В общем, гарантией качества лечения здесь являются деньги и — клятва Гиппократа.

Кроме того, для вящей эффективности, лечение поставлено на поток — то есть четко разделены задачи между врачами разных специальностей, медсестрами разных видов — палатных, ведущих анализы и т. д., операторами, вводящими данные в компьютер, программистами, делающими соответствующие базы данных. Так что в случае ошибки — а они тут случаются, видимо, не очень часто, но зато какие — вырезали не то легкое, превысили дозу облучения — госпиталь (здесь это и больница, и поликлиника), конечно, отвечает, но лично виноватого найти практически невозможно.

Врачи здесь пользуются большим уважением — отчасти из-за высоких зарплат, отчасти из-за силы характера — все знают, сколько лет надо вкалывать в разных учебных заведениях, чтобы получить лицензию. Это же относится к юристам — лоерам. А вот профессия биржевого маклера, который, если удачлив, может зарабатывать бешеные деньги, не настолько популярна — меньше устойчивости, больше риска.

Мне нравится, как здесь работают люди в сфере обслуживания — ни наглости, ни раболепства, ни превосходства, ни приниженности — нормальные люди, которые рады, что они находятся сейчас здесь и могут тебе помочь. Я не знаю, что они про себя думают о клиентах, которым они улыбаются, как не знаю, чем достигается эффект радостной дружеской улыбки, но они точно не чувствуют себя "униженными и оскорбленными". Чему, видимо, способствует принятое в стране уважение к любой работе. Кроме того, в последнее время, все больше и больше людей по долгу службы контактируют с клиентами. Не случайно появилась целая наука "public relations" — даже не знаю, как точно перевести, что-то вроде "взаимодействия с обществом". И если ты сегодня в магазине лез по лестнице за нужной мне книгой, или в ресторане спрашивал, не подлить ли мне воды, то завтра ты придешь в мой (в смысле — в котором я работаю) банк, где я буду предлагать тебе разные виды счетов, или на мой дилершип, где я буду показывать тебе каталоги машин и т. д. Снобизм наверняка существует, но его принято демонстрировать разве что "среди своих" — в академической среде, в "upper middle class" (верхнем слое среднего класса). По ощущению, разделение по доходам здесь существеннее, чем по профессиям, хотя эти вещи связаны. Также наверняка есть классовая ненависть — между бедными, живущими ниже черты прожиточного минимума, и верхнем слоем, что является больным вопросом американской демократии.

Когда здесь начинаешь читать журналы разных направлений (а стоит подписаться на один, как тебе начинают другие предлагать по несколько бесплатных номеров — чтобы решить, подписываться или нет), возникает ощущение, что американцев — очень много, что они все думают, и, более менее, покрывают все вопросы, которые тебе могут прийти в голову. Я не имею в виду, что всегда можно найти ответы, особенно если вопрос философский, но, как правило, оказывается, что на эту тему существуют различные мнения, которые эволюционируют с годами. Конечно, можно сказать, что это общество потребления. Раз существует вопрос, значит должен быть ответ (спрос — предложение). Но мне кажется, что здесь просто не было нарушено нормальное развитие — естественно, когда люди интересуются в итоге всем, не естественно — когда выделяются направления и истребляется любое отклонение. Здесь, конечно, тоже существуют приоритетные направления. Но, во-первых, много источников приоритетов — не только государство, во-вторых, любые приоритеты работают экономическим способом, через перераспределение денег, то есть более плавно.

Общество потребления давно поняло, что самое широкое поле спроса это развлечения. Нет, кажется, последних научных открытий, из которых не сделали бы какого-нибудь аттракциона. Но, думаю, это имеет и обратную сторону — все достижения очень быстро становятся известны, начинают применяться на бытовом уровне — а, следовательно, устройства становятся дешевле и дешевле. Американские развлечения (среди которых книжка — отнюдь не первое) — отдельная тема, в которую советским людям надо долго вживаться. Это — часть здешней культуры, отношение к которой существенно зависит от доли европейского исторически-аристократического снобизма. Мне нравится те вещи, которые здесь делаются без претензий и выпендрежа, в стиле конструктивизма. А еще мне нравятся разные мелочи. Приведу два примера.


1. Недавно "Общество друзей Хьюстона" решило, что людям в жизни нужны дружеские объятия и объявило "неделю объятий", о чем городская газета предупреждала граждан следующим образом: "если в даунтауне вас обнимет незнакомый человек, не пугайтесь, а если вы этого не любите — не ходите в даунтаун, но, если вы давно мечтали похлопать босса по плечу, используйте шанс".


2. В музее НАСА есть выставка космических скафандров — стоят манекены, на каждом скафандр и описание, при каком полете ("миссии" — как это здесь называется) он был использован. И вдруг среди этого — манекен в шортах и гавайской рубашке. И написано, что, после того, как Шаттл 7 взорвался на орбите, все долго не могли оправиться от горя, но проект продолжался, и следующая команда назвала себя "loud amp; proud" ("громкие и гордые"), и, когда они благополучно вышли на орбиту и пролетали над территорией США, они одели шорты и гавайские рубашки в память погибших — и в ознаменование того, что человечество идет вперед.


Я недавно разговаривала с американкой, которая интересовалась, как мне здесь, собираюсь ли я оставаться дальше. Я ей честно сказала, что мне здесь неплохо и интересно, но я не уверена в том, хочу ли я прожить здесь всю жизнь. Она сказала: "Но ведь главное, что у тебя есть выбор". Я думаю, что, даже если представление о свободе выбора в этой стране несколько преувеличено, то оно фундаментально определяет американскую ментальность. Только надо понимать, как понимают они, что свобода твоя, и ответственность — тоже твоя. Агрессивность здесь считается положительным свойством характера. То есть, наверное, можно сказать так: "тебя никто нигде не ждет, но ты на все имеешь право". Это непривычно, это трудно, но что-то в этом есть!

В заключение поздравляю все свободомыслящее человечество с юбилеем -75 лет назад американским женщинам было дано право голосовать.


Содержание:
 0  Эссе об Амеpике : Н Калановская  1  Все остальное : Н Калановская
 2  Часть вторая : Н Калановская  3  Часть третья : Н Калановская
 4  вы читаете: Часть четвертая : Н Калановская  5  Гуд бай Америка. Когда я вернусь… : Н Калановская
 6  Гуд бай Америка. Поиск работы : Н Калановская  7  j7.html
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap