Приключения : Путешествия и география : Гуд бай Америка. Когда я вернусь… : Н Калановская

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу

Гуд бай Америка. Когда я вернусь…

Полтора года — не очень большой срок, даже если провести его на свободе в Соединенных Штатах, но достаточный в наше "судьбоносное" время для того, чтобы, вернувшись, не только вспомнить то, что успел забыть, но и заметить изменения. Сначала обращаешь внимание на внешнее — нового типа ларьки на улицах, много строек, машины толкаются, люди ездят с мешками, яркие вывески. Потом замечаешь, что общим предметом беседы являются уже не цены или акции, а политика. А когда начинаешь пытаться понять, что же новое произошло — вот тут-то становится интересно.

Первая неожиданность — люди почти перестали говорить о том, что где сколько стоит, а также — кто куда вложил деньги. С одной стороны, уже много коммерческих банков разорилось или просто сбежало, так что и вкладывать-то особенно некуда. Потом, в связи с уменьшением инфляции и некоторой стабилизацией курса доллара (у Центрального банка хватает ресурсов на его регулирование) проценты по вкладам стали существенно меньше — то есть больше похожие на принятые в развитых странах. Так что, по экспертным оценкам, в России несколько десятков миллионов долларов у людей "в чулках" — что, очевидно, невыгодно экономике, а также людям, потому что рост цен опережает рост курса. Вообще произошла приличная "долларизация" окружающей среды — народ все-таки предпочитает носить деньги в зеленых и надежней, и бумажек существенно меньше. Практически любой крупный магазин имеет у себя обменный пункт. Все население, по крайне мере в Москве, хорошо знает внешний вид любимой валюты, так что переход на новую стодолларовую купюру, факт малозаметный для США, здесь вызвал большие народные волнения и тревоги. Поскольку торговля на валюту, в принципе, запрещена, а продавцам неохота постоянно менять ценники, то цену часто стыдливо указывают в "у.е." — условных единицах, а где-нибудь висит плакат: "У. е. =**** руб.". Таким же образом обозначают цены в меню.

Вся Москва торгует — магазины, киоски, организованные рынки и стихийные базарчики, оптовые и розничные продажи. Лавочка размером с комнату может теперь гордо назваться "Супермаркетом". Помимо названия, эти лавочки характеризуются наличием охраны и необходимостью сдавать сумки. Цены в них — как в Америке в недешевом месте или чуть хуже, то есть на дорогие товары — как там, а на дешевые выше. А пакеты все-равно не дают, разве что иногда продают. За исключением нескольких больших супермаркетов (каждый из которых втрое меньше, чем самый маленький, виденный мной в Нью-Йорке), ассортимент их включает "выпивку с закуской" (похоже на гроссери в США, только нет ограничения на продажу алкоголя) — спиртное, пиво, сода, мороженое, сыры, колбасы-ветчины, соусы. Некоторые из них работают круглосуточно, обычно в центре. Что забавно — даже в таких есть обеденный перерыв.

По официальной статистике средняя пенсия в Москве — 300 тысяч, средняя зарплата — 1 миллион (примерно 60 и 200 долларов соответственно). Хотя эта зарплата практически наверняка меньше реального заработка, поскольку и предприятия и люди уходят от налогов (что упрощается неразвитостью банковской системы, из-за чего все имеют дело с наличными деньгами), все равно становится совершенно непонятно, как же люди здесь выживают. Ответ, видимо, такой — тем, которые выживают, приходится трудно. Большая часть денег уходит на еду (впрочем, в СССР так обычно и было). Коммунальные услуги, хоть и дорожают, остаются относительно дешевыми, кроме этого много категорий населения имеет льготы. Транспорт периодически дорожает, сейчас одна поездка на любом виде — 1500 рублей, но штраф составляет 10 тысяч, так что мой приятель утверждает, что таким образом власть намекает, что за наземный транспорт платить не надо (достаточно натыкаться на контролера не чаще, чем каждые восемь поездок). Единый проездной — 200 тысяч, для пенсионеров проезд бесплатный. Приличный билет в приличный театр стоит 20–25 тысяч, если его покупать прямо в театре, а не у перекупщиков. Билет в музей — около 5 тысяч.

Процесс покупки пищи изменился — если раньше надо было искать товар, ловить и стоять в очередях, то сейчас ищут в основном цены. Конечно, распространенное мнение "в Москве уже все есть" вызовет недоумение у западного человека. Но действительно появилось невиданное ранее изобилие и разнообразие, особенно относительно конца развитого социализма. Продают очень много импортной еды, часто — неизвестного происхождения и сомнительного качества, а также вкуса. Туалетная бумага есть практически всегда, причем обычно нескольких видов. Вообще оказалось, что многие продукты имеют сорта — не только сыр и яблоки, но и майонез, и кетчуп, и кофе. Характерная черта нового "изобилия" — непредсказуемость, то есть если сегодня в магазине ты купил масло и оно тебе понравилось, никто не гарантирует ни то, что завтра в этом же магазине будет такое же масло (и масло вообще), ни то, что масло с тем же названием будет такого же вкуса. Многие с удовольствием покупают отечественные продукты, когда те попадаются, они дешевле и вкус все-таки знакомый, но и тут существует наука, кефир какого комбината стоит покупать (хотя все называется "кефир" и стоит одинаково).

Улицы уставлены коммерческими ларьками нового типа — уже не просто будочками, а целыми комплексами стеклянных строений, во многие из которых можно зайти внутрь, а не пригибаться к окошечку. Ассортимент их, как правило, чисто "распивочный". Причем рядом обычно стоит десяток "комков" с практически одинаковым товаром. Покупка спиртного представляет определенный риск — в бутылке шампанского может оказаться и лимонад, и неопределенная "бормотуха", поэтому спиртное, если важны не только градусы, стараются покупать все-таки в магазинах — больше надежды на ответственность. Существуют еще киоски "мясные" и "хлебные". Они обычно работают в течение дня. Хлеб, например, всегда рекомендуется покупать в таком киоске, или прямо с машин — он свежий, в отличие от магазинов. Кстати, одно из разочарований — хлеб стал плохой, быстро черствеет, крошится при нарезке, часто невкусный. За время моего отсутствия появился особый вид временной палатки — полосатый полотняный шатер, утром ставится, вечером увозится. В них продают фрукты, хлеб, печения, молочные продукты и т. д. В Москве созданы еще так называемые "оптовые рынки". Туда многие ездят "делать шоппинг" — дешевле от 20 до 50 процентов, причем продают и в розницу тоже. Иногда рынки построены капитально, но чаще так — на отведенное место свозятся ларьки-прицепы, они же склады.

Чтобы запастись едой около своего дома, надо потратить по меньшей мере час — не из-за очередей, которых, слава богу, стало меньше, а потому, что нельзя зайти в один магазин и купить разумный набор предметов придется зайти и в другой магазин, и на рынок, и в ларек. Вынужденность такого обхода несколько компенсируется неожиданным дружелюбием продавщиц: тебе обычно сообщают, что "этот хлеб не берите — черствый", или "это мясо так себе", или "а про это масло мы ничего не знаем, первый раз видим". В отличие от Запада нет понятия "дешевое" или "дорогое" место (за исключением некоторых заведомо дорогих центральных "супермаркетов"). Цена товара зависит от того, какой контракт заключил магазин и сколько захотел накрутить. Не говоря уже о том, что из-за инфляции цены меняются — на этой неделе, например, продавали товар одной партии, купленной при меньшей цене доллара, на следующей — пришла новая партия с новой ценой. Но зато не надо запасаться сахаром и гречкой, не надо неделю собирать продукты к приходу гостей — можно выйти утром и купить, особенно если ты не очень ограничен в деньгах.

Интересно, что кока-кола сейчас стоит дешевле кваса, а бананы — дешевле яблок, потому что даже яблоки везде продаются импортные, а не подмосковные. Чипсы проще купить американские (150 грамм — 7 тысяч), чем советские (2 тысячи за тот же вес). Торговлю цветами в Москве по-прежнему держат азербайджанцы, только товар они теперь возят из Голландии. Вообще, согласно общему мнению, азербайджанцам принадлежит много торговых точек в городе. На рынках цены обычно держит мафия — "крыша" этого рынка, так что в Подмосковье есть местные товары гораздо дешевле. Вообще Москва — самый дорогой город России, бывшего Союза, Европы и второй в мире — после Осаки.

Есть еще "вещевые" рынки, похожие на зарубежные "блошиные" или на колхозный рынок в "Кубанских казаках". Поскольку далеко не все российские граждане имеют машины, в районе станций метро, близких к рынкам, наблюдаются перемещения толп людей, в том числе — с мешками и баулами. Говорят, что метрополитен даже попытался в какой-то момент запретить проезд в метро с багажными тележками, но народ победил. С одеждой дело обстоит хуже, чем с едой — город завален барахлом китайского и турецкого производства, украшенным итальянскими и американскими лейблами. Гарантии никакой, обмен не очень принят. Чтобы найти вещь приличного качества по своему вкусу надо потратить время и силы. Можно, конечно, выписывать шмотки через западные фирмы по каталогам (естественно, с предоплатой), но это достаточно дорого.

Публика все еще одевается гораздо приличнее американской, хотя молодежь, как и во всем мире, любит кожу, маечки и кроссовки, а приезжие теперь ходят не только в тапочках, но в спортивных штанах. Появилась одежда типа "секретарша" — строгий костюм, если ноги позволяют — мини-юбка, светлая кофточка, макияж. Люди, одевающиеся на следующем уровне, уже обычно в метро не встречаются.

На улицах очень много машин, среди них — иномарок, дороги явно не справляются, пыль, копоть. Машины грязные, хотя в этом водители даже не очень виноваты — плохие дороги, выбоины, в которых после дождя стоят лужи. Ездят нахально, причем нахальство зависит от марки машины. С другой стороны от этого же зависит отношение ГАИ — с иномарки почти всегда можно что-то получить. Мой приятель недавно исполнял оду своей машине "Оке" — маленькой и дешевенькой, настолько, что милиция ею вообще не интересуется — ну что можно взять с человека, который даже на "Жигуль" не заработал. Машины воруют и обычно не находят. Существует индустрия по перекрашиванию и перебиванию номеров. Кроме того, зарплата милиционеров невысока, даже тогда, когда ее выплачивают вовремя, так что на учет можно поставить практически любую машину, вопрос — за сколько.

Все дворы заставлены серыми куполами — "ракушками" — коробками для машин. Гаражи строят где можно и где нельзя, но с этим сложнее, потому что для строительства нужно разрешение, а "ракушку" можно поставить и переставить. День проходит под вопли сигнализаций. Пешеходов за людей не считают, особенно "крутые" водители, даже на внутренних дорожках — что представляет большую опасность для человека, долго жившего за границей. Ездят резко, но, с другой стороны, регулирование перекрестков устроено не всегда однозначно, особенно, если барахлит светофор. С парковками плохо — в советское время не было принято ездить делать "шоппинг" на машине. Особенно это чувствуется в "магазинных" местах типа Ленинского проспекта. В центре есть немножко платных парковок с иностранными счетчиками и мальчиками, охраняющими эти счетчики. Несмотря не все объективные сложности, машин становится все больше и больше, особенно — у молодежи. За руль садится все больше женщин, хотя, конечно, до сих пор это достаточно редкое явление.

В городе появилось много "не наших" магазинов и много нерусской рекламы. Вроде, говорят, есть теперь указ о том, что все рекламы и все товары должны обязательно иметь текст по-русски. По-моему, это разумная мера. Только смешно смотрятся иностранные названия русскими буквами. Есть реклама и в метро — на стенах эскалаторов и в вагонах. А по телевизору реклама просто сумасшедшая. Хотя, при всей моей нелюбви к ее навязчивости, она явно расширяет границы возможного. Например, вся страна каждый день по нескольку раз слушает про женские тампоны или про то, как маленький симпатичный пацанчик "завтракает, а потом писает" (хорошо, что больше ничего не делает), "а мама не нервничает", потому что у него есть памперсы. Основные объекты рекламы — еда, напитки, жвачка, бытовая химия, парфюмерия, предметы личной гигиены, лекарства, бытовая техника, немножко — туризм и торговые места. В отличие от того, что было два года назад, перестали рекламировать акционерные компании и банки, в отличие от Запада — нет рекламы автомобилей и телефонов доверия.

Троллейбусы и автобусы размалеваны. Рекламные щиты стоят на улицах, правда, сейчас в основном попадаются изображения Ельцина и Лужкова на фоне Москвы, но предвыборная реклама — совершенно отдельная тема, не касающаяся повседневной жизни. На телевидении теперь есть "магазин на диване" и "телешоп" — передачи аналогичные двум каналам американского телевидения, где тебе долго показывают вещь и рассказывают о ее достоинствах, и предлагают заказать прямо по телефону. К счастью, здесь эти передачи занимают не так много времени. Из всего предлагаемого ассортимента мне больше всего нравится тренажер-массажер, в процессе рекламы которого долго во весь экран показывают массажируемую трясущуюся попу.

Появился новый вид рекламы — социальная. Это такие примерно 5-минутные ролики, где обычно хорошие артисты разыгрывают небольшой сюжетик, а в конце мораль-призыв типа "Помни о близких!". Смотрится, на мой взгляд, симпатично, хотя, как это свойственно ситуации в стране в целом и первому каналу телевидения в частности, движется к беспредметности и абсурду, хотя и доброжелательному, от "Берегите любовь!" к "Будь здоров, Паша!". В метро на схемах написано "Изменим жизнь к лучшему", и, по-моему, достоинства и жизнерадостность призыва не умаляются тем, что этот текст реклама Phillips. "Аргументы и факты" выставляют плакаты с рассказиками своих подписчиков.

Телевидение сильно американизировалось, хотя, к счастью, не до конца. Так, показывают всю регулярную американскую муть, идущую по "паблик" каналам (все-таки в США люди обычно смотрят видак и покупают кабельные каналы — HBO и т. д.) — Чака Норриса, "Династию", "Доктор Квин — женщина врач". Идет одновременно около полутора десятка сериалов, не считая мультфильмов. Сериалы, помимо свойственного им качества и глубокомысленности, еще обычно бывают очень дешево дублированы. Особенно жалко детей, которым показывают мультсериалы "Бременские музыканты" или "Дон Кихот Ламанческий", имеющие очень слабое отношение к первоисточникам. Наши мультики, которые всегда были очень приличные (не считая "Узбекфильма"), увидеть гораздо сложнее. Но, кроме этого, есть рубрики типа "Наше кино" и "Кино не для всех", где показывают мировую классику. Идет много европейских фильмов, наших — и старых советских (с отличными актерами), и новых — "перестроечных". До сих пор живы "Спокойной ночи, малыши" и "Утренняя почта", "Ералаш" и "Большой фестиваль". Снова запустили "АБВГДейку". Есть интересные передачи-интервью: "Один на один", "Герой дня", "Бомонд", аналитические "Итоги", "Белый попугай" Ю.Никулина и "Чай-клуб" З.Гердта.

Существует много телеигр, в основном переделанные из западных (кроме, конечно, "Что-где-когда" и "КВН"). Существенное отличие от игр-прародителей составляют ведущие. Принятый стиль общения с игроками и публикой высокомерно-игривый. И все это терпят и заискивающе хихикают. И еще уровень призов. В любой стране человеку приятно выиграть хорошую машину, но в США игрок просто сменит свой старый Форд на новое Шевроле, а у нас машину получает гражданин, который и в сладком сне, возможно, не видел себя за рулем собственной "тачки". То есть разрыв предлагаемых призов с действительным уровнем жизни во много раз больше, чем на Западе. И публика настраивается не столько на саму игру, сколько на возможный выигрыш. Например, в "Поле чудес" зрители хлопают (или в эфир пускают аплодисменты, что, в принципе, одно и то же), когда игроку при вращении барабана выпадают большие тысячи. Даже уважаемый мной Ворошилов формулирует: "Интеллектуальный коэффициент данного вопроса составляет 5 миллионов рублей".

Стал принят ненавидимый мной западный метод пускать записанный смех в юмористические передачи. Правило такое — монологи Жванецкого, которого, что приятно, стали чаще показывать по ящику, звучат как звучали, а вот чем придурковатее передача, тем больше в ней "смеха". Вообще вместе с цензурой частично ушел и художественный контроль. Поэтому если раньше худшее, что можно было увидеть на экране в области того же юмора, был любимый народом Петросян, то теперь есть вещи существенно пошлее. Вообще на мой, видимо, старомодный вкус, в телевизоре слишком много попсы, и не только в музыкальном смысле. Появляются "Ток-шоу" типа "Клуб откровенных мужчин" или "Я сама". Масскультура — одно из завоеваний демократии, так что ТВ, естественно, решает вопросы зарабатывания денег, а не поддержания нравственно-этических норм. Душа отдыхает на симпатичных детских передачах. Интересно, куда потом деваются все эти умные и воспитанные детки?

Москва опять строится. Выяснилось, что, если надо, строить можно круглые сутки — например, храм Христа Спасителя или новый МакДональдс. Манежную площадь раскопали — обещан мол (магазинно-развлекательный комплекс в одном здании) американского типа, но с русским национальным оформлением. В Историческом проезде (между музеем Ленина, который снова музей Ленина, и Историческим музеем) построили (восстановили) ворота и часовню. Немножко напоминает декорации, как на Арбате, но многие коренные москвичи очень довольны. Я к этому отношусь спокойно, мне только жалко, что на эти или хотя бы на часть этих денег мэр не начал решать проблемы бездомных и нищенствующих детей и инвалидов, которых очень много везде, а особенно — в метро. Сильное впечатление на меня производит стоящие рядом женщина с маленьким ребенком, держащая картонку с кривой надписью: "Сыну срочно нужна операция" и молодой парень с овчаркой и плакатиком: "Подайте на корм собак в питомнике". Уровень жизни, особенно у пенсионеров, таков, что очень немолодые люди стоят обычно у метро и торгуют сигаретами и газетами, а которые и этого не могут — просят милостыню. Льготники (ветераны войны и труда, герои, жертвы репрессий) покупают без очереди билеты в театр по 25 тысяч и тут же у входа продают их по 100 тысяч. Школьники торгуют на Горбушке (ДК Горбунова) и в Митино пиратскими копиями музыкальных и компьютерных лазерных дисков. (Интересная подробность — наши советские диски дороже, потому что их мало подделывают, основной товар из Китая.) Пацаны подбегают на перекрестках протирать окна у машин.

Призрак бродит по Москве, призрак капитализма. Только пока еще дикого. Много частных или акционерных (приватизированных) магазинов, парикмахерских, кафе. Много — относительно существующих ранее государственных. Парадоксально, что факт собственности слабо сказывается на уровне обслуживания. С одной стороны, это — привычное хамство и наплевательство, с другой стороны — значит, они и так хорошо живут, им за клиентом гоняться не надо, то есть — все равно этих магазинов и кафе мало. Правда, рекорд по хамству и наплевательству до сих пор уверенно держит государство. Ввести массовую улыбку продавщиц можно, наверное, только за приличную зарплату, через какое-то количество лет воспитания и если вообще ощущение необходимости этого для начала придет в голову их хозяевам. А вот сделать так, чтобы не воровали, в обозримом будущем не представляется возможным, но, опять же, они не самые крупные воры в этой стране. Немножко лучше ситуация с обслуживанием в ресторанах, которых стало существенно больше, чем раньше, и которые весьма дороги. Обычно пойти в ресторан стоит не меньше 50 долларов. Сделали первую российскую "фаст-фудную" систему — "Русское бистро", где кормят пирогами и пирожками с разными начинками и поят квасом, медовухой и, что существенно, водкой. Общий стиль МакДональдса, но с русскими узорами, чуть-чуть более лениво, менее аккуратно, и слегка дешевле.

В обществе происходит слом идеологии. Процветает коммерция, производство стоит — слишком долгосрочные инвестиции при инфляции и общей нестабильности, а кроме этого — налоги на производство непомерно высоки (на торговлю меньше). Между детьми и родителями легла не просто смена поколений, но и смена экономической формации. Ситуация в чем-то похожа на эмиграцию — дети быстрее адаптируются в новых условиях и начинают снисходительно относится к родителям-неудачникам. Ценность образования сомнительна, хотя в прошлом году несколько увеличился конкурс в институты, при том, что стандартная студенческая стипендия — 100 тысяч (20 долларов — и никакого права на "калькулофобию"). Люди уходят от своих профессий, которые их не кормят, "в бизнес". На вопрос о работе отвечают: "Кручусь". Как всегда в таких случаях, особенно тяжело "неприкладным" ученым, учителям, врачам. Но даже в этих категориях, а, может быть, и в основном в этих категориях, люди часто продолжают заниматься своим делом так, как они его понимают, то есть — как образ жизни, вне зависимости от тех копеек, которые за это получают.

В целом люди постепенно привыкают к этой жизни. Возможно, огорчены и усталы, но не растеряны. Произошло и идет дальше сильное расслоение населения, но уже появляется некоторый средний класс, особенно в Москве, где возможно быть "белым воротничком" на инофирме или в банке и получать приличную зарплату. Для этого класса постепенно возникает рынок услуг. В связи с отпадением бывших союзных республик и неспокойным положением на окраинах, очень принято ездить отдыхать на Кипр, в Турцию и Грецию (подешевле) или в Израиль, Италию и Францию (подороже). Приняты также "шоп-туры" — в Турцию за кожей, в Польшу, в Китай и т. д. Основное содержание таково — тебя везут в город, где есть большой выбор нужного тебе товара, и разрешают провезти большой вес багажа (обычно для этого организуют чартерные рейсы). В городе ночные клубы, дискотеки, казино. Помимо старых заслуженных театров открываются студии, театры конкретных режиссеров, где труппа собирается под спектакль, помимо музеев — галереи, преимущественно современного искусства, где устраивают всевозможные хеппенинги и инсталляции. Идут премьеры, приезжают выставки. В связи с распространением видаков стали невыгодными кинотеатры — во многих из них сейчас мебельные салоны. Вообще за время моего отсутствия сильно вырос уровень "технического вооружения" граждан. Помимо видаков все обзавелись CD-проигрывателями, молодежь увешана плеерами, а компьютер и Интернет перестали быть диковиной и превратились в предмет неуважительной беседы пацанов. И сюда дошла "японско-американская болезнь" — фотоаппараты-мыльницы и видеокамеры, так что почти в каждом доме родители покажут тебе альбомчик с фотографиями отпрыска или кассету с их последней поездкой в Европу.

Печать демократизируется на глазах. Появляются новые издательства, строят свои магазины, переводят уже не только фантастику и детективы. Появились шикарно изданные детские книги и энциклопедии, много разных словарей и справочников. Издают поэзию, философию, историю, в том числе авторов, которых никогда раньше не издавали, делают репринты дореволюционных изданий. Появились исторические и политические мемуары, вообще сильно изменилось отношение к истории — основной плюс в том, что ее перестали трактовать однозначно, "связь времен" постепенно восстанавливается. Люди по-прежнему читают, хотя из всех "перестроечных" толстых журналов выжил, кажется, только "Знамя". Выходит много газет и журналов самой разной направленности. Очень популярен "Московский комсомолец". Издаются русские версии "Плэйбоя", "Космополитэна". Недавно появился журнал "Итоги" — совместное предприятие с Newsweek. Большинство изданий, конечно, общедемократического направления, не считая "Правды" и "Завтра". Первенство в качестве "деловой" газеты держит "Коммерсантъ", которые производит заодно целую серию журналов: "Деньги", "Домовой", "Автопилот". Качество печати стало очень приличное — печатают за границей, тем более, что ввоз бумаги облагается налогом более высоким, чем ввоз печатной продукции.

В Москве много новых средних и высших учебных заведений. Школам разрешено определять свою программу в очень широких пределах. Гимназии, лицеи, школы с углубленным изучением языка, математики и т. д. — название, конечно, никак не гарантирует качества образования, но есть выбор. Новые университеты, выдающие "диплом государственного образца" — легкая уловка, потому что это значит, что диплом не совпадает с государственным. Удивительно, что все еще живы старые заслуженные вузы — не только МГУ или Плехановский, но и инженерные — МВТУ, МИРЭА, МАДИ и т. д. Повсюду языковые и компьютерные курсы. Детей принято отдавать заниматься не только языком и музыкой, но и дзю-до, и танцами. В большинстве школ отменили форму, там, где оставили, сделали свою собственную. Детей стали, наверное, меньше воспитывать, но и меньше дергать.

Жизнь остается мало предсказуемой и, в силу этого, слабо регламентированной и интересной. Конечно, государству по-прежнему не верят и на него не надеются, но при этом считают, что многие вещи уже нельзя изменить, а, тем более, "сделать как раньше". В этом смысле победа Ельцина на выборах — никак не выражение положительного либо уважительного к нему отношения, но скорее проигрыш Зюганова, или, точнее, общее неприятие исторических традиций коммунистической партии. Существенно, что практически пропала советская "уверенность в завтрашнем дне" — на отсутствие которой обычно жалуются эмигранты среднего возраста. Но пока еще есть широкие возможности в смысле поисков работы в различных сферах, поскольку реально требуются профессии, на которые у нас сейчас только-только начинают учить. Сложнее, конечно, психологически и профессионально сформировавшимся людям — у них уже либо есть требуемые современным диким рынком специальности, либо нет.

На этом я, пожалуй, закончу перечень своих первых впечатлений, все остальные будут не первые. Стоит добавить, что они написаны с созерцательной позиции не бедного не работающего человека. А объектом созерцания была Москва, которая, видимо, достаточно сильно отличается от остальной России и способом и уровнем жизни.


Содержание:
 0  Эссе об Амеpике : Н Калановская  1  Все остальное : Н Калановская
 2  Часть вторая : Н Калановская  3  Часть третья : Н Калановская
 4  Часть четвертая : Н Калановская  5  вы читаете: Гуд бай Америка. Когда я вернусь… : Н Калановская
 6  Гуд бай Америка. Поиск работы : Н Калановская  7  j7.html
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap