Приключения : Путешествия и география : Глава 5 Сюрприз в спальне : Джеймс Кан

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8

вы читаете книгу

Глава 5

Сюрприз в спальне

По обеим сторонам моста стояла дворцовая стража: бородатые индийцы в черных тюрбанах, с кривыми саблями на поясе и пиками в руках. Продвигаясь вперед, путешественники привлекали к себе внимание стражников. Уилли поначалу нервничала, но вскоре ей даже стало доставлять удовольствие их внимание, и она приосанилась, стараясь держаться так, как подобает женщине ее изящества. Единственное, о чем она жалела, — что не успела надеть туфли.

Они прошли под темной аркой и оказались в сверкающем дворе, окруженном кварцевыми и мраморными стенами, покрытыми ляпис-лазурью минаретами, сводчатыми окнами, обрамленными позолотой... Больше всего это походило на роскошный мавзолей. И безлюдно здесь было так же, как в склепе.

— Э-эй! — позвал Индиана, и голос его эхом отразился от зловещего великолепия этих стен.

На крик его явились еще трое стражников. Выглядели они не столь почтительными, как те, что встретили их на мосту.

— Привет, — стараясь расположить их к себе, произнесла Уилли.

Единственным ответом ей было эхо.

Спустя некоторое время, пройдя между гвардейцами, из дверей на крыльцо вышел высокий, неприступного вида индиец в белом английском костюме и в очках. Он, с вежливым выражением лица, но подозрительно оглядел красотку в мятом мужском костюме, сжимающую в руках свернутое платье и туфли, грязного китайчонка в бейсбольной шапочке и мужлана кавказского типа с бичом.

Решительным шагом индиец подошел поближе, чтобы внимательнее рассмотреть незваных гостей. Однако впечатление от этого не улучшилось. Наконец, с презрительной улыбкой он произнес:

— Похоже, вы заблудились. Однако трудно представить, кто вы такие и откуда.

Индиана как можно лучше постарался изобразить на лице знаменитую американскую улыбку, означающую: “Я там, где нужно, — где бы я ни находился!”, и парировал:

— Заблудились? Нет, что вы, ничуть. Мы направляемся в Дели. Разрешите представить моих спутников: мисс Скотт, мистер Раунд. А меня зовут Индиана Джонс.

— Доктор Джонс?! —опешил высокомерный индиец. — Знаменитый археолог?

— Трудно поверить, не правда ли? — хмыкнула Уилли.

— Помнится, впервые я услышал ваше имя еще учась в Оксфордском университете. Я Чаттар Лал, премьер-министр его высочества махараджи Панкота, — поклонился тот. — Добро пожаловать в Панкотский дворец.

Величавый премьер-министр повел их через центральные покои, сквозь отделанные мрамором залы с колоннами, мимо головокружительных интерьеров, зеркал, полудрагоценной каменной инкрустации, фонтанов из слоновой кости, замысловатых гобеленов... Уилли разглядывала всю эту роскошь, открыв рот.

В одном из коридоров их ожидала целая галерея портретов правителей Панкота, развешенных в хронологическом порядке. Лица принцев — утонченные и плоские, старые и без определенного возраста — неизменно несли на себе печать некой порочности и чего-то зловещего. Порхая мимо одного особенно характерного образчика, Уилли шепнула Коротышке:

— Ты бы хотел повстречаться с таким на темной улице? Что-то в нем есть... Я могу представить себя его женой. Принцесса Уилли!

Выступающий впереди Чаттар Лал, между тем, допрашивал Инди тоном, в котором звучали любопытство и недоверие:

— Подробности вашей авиакатастрофы и последующего путешествия мне кажутся... просто невероятными, — заключил он.

— Вас бы самого туда! — не выдержала Уилли, расслышавшая последнюю реплику.

— Мы были бы весьма признательны, если бы махараджа разрешил нам остановиться здесь на ночь. Утром мы двинемся дальше, — чистосердечно попросил Инди (а про себя добавил: “После того, как ночью проведем небольшую разведочную вылазку”).

— Я лишь покорный слуга махараджи, — почтительно склонил голову премьер-министр, — но обычно он прислушивается к моим советам.

— Это он? — спросила Уилли, когда они подошли к портрету обрюзгшего и старого раджпутского принца, замыкающему галерею. — Молодым красавцем его не назовешь...

— Нет-нет! — поспешил заверить разочарованную девушку Чаттар Лал. — Это Шафи Сингх, покойный отец ныне царствующего махараджи.

— Слава Богу, — просветлела та. — Надеюсь, нынешний махараджа чуть помоложе и поизящней?

Из боковой двери вышли две служанки. Чаттар Лал кивком указал на них Уилли:

— Они проводят вас в ваши покои и помогут вам переодеться. Вечером вас ожидает ужин с его высочеством.

— Ужин! Да еще с принцем! — просияла девушка. — Удача явно повернулась ко мне!

Но тут взгляд ее упал на собственное отражение в зеркале, и она, ужаснувшись своему виду, поспешила прочь вслед за служанками. Чтобы подцепить принца, необходима была достойная наживка.

— Итак, в восемь часов в Павильоне наслаждения, доктор Джонс, — холодно улыбнулся археологу премьер-министр, и оба обменялись натянутыми полупоклонами.

Над ухоженным садом возвышался великолепный золотой купол. Вечер был пропитан запахами жасмина, гиацинта, кориандра и роз. Звуки ситара, барабана и флейты парили в порывах ветерка, колебавшего пламя факелов. Павильон наслаждения сиял. На дорожках беседовали придворные министры и богатые торговцы в роскошных нарядах: шел торг, в котором намеки и обещания щедрого вознаграждения сулили в ответ некие услуги и желанные привилегии. В эту сеть дворцовых интриг ступили в этот момент Индиана Джонс и его верный телохранитель Коротышка.

На Инди была его профессиональная экипировка: твидовый пиджак, галстук, очки с круглыми стеклами, а также рубашка и брюки, выстиранные и выглаженные прислугой. Трехдневную щетину на подбородке он решил оставить, чтобы произвести на этого чванливого премьер-министра впечатление человека резкого и решительного, а также чтобы Уилли не подумала, будто он старается очаровать ее. Коротышка тоже был вычищен и выглажен, но переодеться во что-нибудь другое и снять бейсбольную кепку наотрез отказался.

— Посмотри вокруг, Коротышка, — произнес Индиана. — Ты бы хотел когда-нибудь стать владельцем такого дворца?

— Еще бы! — ответил мальчуган.

— Ну и зря, — продолжал Инди. — Тут, конечно, красиво, но попахивает коррупцией. Чувствуешь?

Коротышка втянул в себя воздух. В нем и впрямь ощущался какой-то специфический, навязчивый запах — приторное благовоние.

— Ага... похоже, — согласился паренек.

— Вот им молодец, — кивнул Инди, не желавший, чтобы его подопечный после всех выпавших на его долю невзгод попался на столь блестящую приманку. — Выглядит все великолепно, согласен. Здесь приятно погостить. Но жить я бы тут не стал.

— Я буду жить в Америке, — согласился Коротышка.

— Возьми для примера хоть вот эти резные солнечные часы из слоновой кости, — продолжал Индиана (ибо часы эти, превосходный образчик ручной работы тамильских мастеров, и впрямь заслуживали того, чтобы взять их с собой в университет, но Инди хотел сказать не это). — Они явно выкрадены из других краев, чтобы украсить этот дворец.

— В точности как делаем мы: новое место для старых вещей, — кивнул Коротышка.

— Не уверен, что тут есть сходство... — внушительно произнес Джонс.

Коротышка на мгновение стушевался, но затем, кажется, поняв, куда клонит его друг, воскликнул:

— А-а!.. Эти люди не умеют правильно писать, да?

— Верно, — со вздохом согласился Инди, решив, что пока и это объяснение сойдет. — Не умеют.

— Но считают они, наверно, хорошо, — развил свою догадку паренек, сообразив, что при таком богатстве человек должен уметь хотя бы вести счет деньгам.

— У тебя зоркий глаз, дружище! — улыбнулся Джонс.

Некоторое время их взгляды блуждали по фарфоровой плитке, нефритовым фасадам, резным колоннам. Сад и павильон постепенно все больше заполнялись придворными и прихлебателями. Путешественники заметили приближающегося к ним Чаттара Лала и с ним капитана английской кавалерии при полном параде. Премьер-министр представил друзьям капитана Филиппа Бламбертта, а ему — Инди и Коротышку, сказав:

— Сегодня вечером у нас столько нежданныхгостей!..

Бламбертт — истинный джентльмен, лет шестидесяти, усатый, лысеющий, сплошь увешанный медалями — поклонился гостям. Индиана, ответив кивком, произнес:

— Рад познакомиться. Я видел, как ваш отряд прибыл на закате.

— Обычная инспекция, — заверил его капитан.

— Англичане пекутся о спокойствии своей империи, — как можно почтительнее проговорил Чаттар Лал.

— Да, похоже, эта миленькая маленькая империя того заслуживает, — отозвался Джонс.

Все четверо умолкли, любуясь архитектурными красотами дворца. В это время в саду появилась Уилли. Ее архитектура поразила воображение Индианы еще больше. Выглядела она потрясающе: свежая, подкрашенная, в королевском, серого цвета сари, которое выглядело чуть модернизированным в западном стиле благодаря У-образному вырезу и парчовой отделке по краям. Волосы ее скрепляла украшенная алмазами и жемчугом тиара, а золотые кольца в ушах выгодно оттеняли лицо. На голову была накинута тончайшая шелковая вуаль, а на груди красовалось вычурное, усеянное драгоценными камнями ожерелье. Метаморфоза оказалась столь разительной, что Инди, при ее приближении, не смог сдержать восхищения и выдохнул:

— Ты выглядишь как настоящая принцесса...

На ее памяти это было первое подобное признание, которое ей довелось слышать из уст Джонса. От удовольствия она едва не зарделась. Бламбертт и Лал рассыпались в подобных комплиментах. Затем, заметив, что ужин должен вот-вот начаться, премьер-министр повел всю компанию в павильон. Инди, придержав Уилли, отстал с нею на несколько шагов от остальных и шепнул:

— Не надо так волноваться. У тебя разве что слюни не текут...

— Я будто на седьмом небе, — призналась та. — Только представь: настоящий принц. До сих пор моим высшим достижением был провинциальный князек.

С глазами, сияющими как у ребенка на Рождество, опираясь на руку Инди, девушка последовала в павильон. Коротышка специально отстал на несколько шагов, чтобы насладиться видом этой очаровательной, грациозной, влюбленной, неразлучной пары — какой он их себе вообразил. Они представлялись ему его родителями, а сам он — их любящим сыном. Он мысленно возблагодарил своих покровителей — Звезду счастья, Звезду достоинств и Звезду долголетия — и попросил, чтобы те занесли эту минуту в свои Небесные скрижали, чтобы потом в нужный момент по его желанию воспроизвести ее. Завершив молитву, парнишка бегом догнал своих спутников.

Они вошли в зал, витиевато отделанные своды которого поддерживали массивные гранитные колонны. На барельефе по всему периметру стен гарцевали алебастровые лошади. Пол был выложен мрамором и эбонитом. Свечи в хрустальных канделябрах сияли, ярко освещая весь зал. В центре располагался длинный низкий стол с двумя десятками приборов из золота. По обе стороны от двери стояли, замерев, два сверкающих драгоценными камнями стражника.

Струнные и ударные инструменты наигрывали, плетя экзотическую мелодию, под чувственные звуки которой танцевала полуобнаженная девушка. Индиана, с одного взгляда оценив танцовщицу, расплылся в гурманской улыбке:

— Фольклорные танцы всегда были моей слабостью.

Уилли лишь кивнула коллеге, полупрезрительно, полуободряюще:

— Ваяй, пляши, детка. Гляди, до чего это довело меня, — и, кинув на Джонса уничижительный взгляд, поспешила вдогонку за Чаттаром Лалом, чтобы обратиться к нему как можно более светским тоном: — Мистер Лал!.. Как зовут жену махараджи?

— Его высочество еще не обзавелся супругой, — ответил тот.

— Пока нет? — просияла Уилли. — Видимо, ему еще не встретилась настоящая женщина.

Покуда Уилли вела светскую беседу с премьер-министром, Индиана направился в глубину зала, где у стены были выставлены для всеобщего обозрения множество бронзовых статуэток и другие экзотические культовые предметы. Внимание его привлекла одна глиняная фигурка. Он взял ее, чтобы получше рассмотреть. Подошедший Бламбертт, тоже бросив взгляд на чудную куклу, изрек:

— Очаровательно. Что это?

— Их называют Кртя, — откликнулся Джонс. — Что-то вроде южноафриканских магических кукол. Кртя символизирует вашего врага, что дает вам над ним магическую власть.

— А-а... Эти колдовские штучки, — протянул капитан.

— Вы, англичане, полагаете, будто правите Индией. Но это не так. Истинными властителями этой страны остаются ее древние боги, — в тон ему произнес Джонс, испытавший при виде этой статуэтки то же странное чувство, что и перед лицом зловещего изваяния, охраняющего дорогу к замку.

Англичанин, состроив кислую физиономию, промолчал. Инди поставил статуэтку на место. В этот момент к ним подбежала Уилли, возбужденная разговором с премьер-министром, и защебетала:

— Этот махараджа, похоже, прямо купаетсяв деньгах. Может быть, мысль посетить этот дворец действительно была не так уж плоха!

При этих словах Бламбертт высоко поднял брови, неприятно пораженный. Индиана лишь улыбнулся в ответ. Сзади громко ударил барабан.

— Кажется, нас приглашают за стол, — произнес англичанин.

— Наконец-то! — радостно воскликнула Уилли.

Капитан поспешил отделиться от этих странных американцев. Индиана взял Уилли за руку и проводил к столу. Барабан все продолжал бить, покуда гости распределялись по рангу, вставая возле приготовленных для них вместо стульев подушек. Индиана очутился рядом с пустующим местом во главе стола, по правую руку. Соседом его оказался английский капитан. Напротив них, по левую руку от принца, были отведены почетные места для Уилли и Коротышки.

Когда места были распределены, Чаттар Лал подошел к двери, дважды хлопнул в ладоши и провозгласил, сначала на хинди, затем по-английски:

— Его Верховное высочество, хранитель традиций Раджпута, махараджа Панкота Залим Сингх!

Все взгляды обратились к двум массивным серебряным створкам входной двери. Створки распахнулись, и через порог переступил махараджа Залим Сингх. При его появлении все изогнулись в почтительном поклоне. Уилли последовала общему примеру, однако ухитрилась-таки при этом стрельнуть глазами в направлении махараджи — и Джонс увидел изумление на ее лице. Он тоже повел взглядом в сторону панкотского принца и увидел, что его высочеству от силы лет тринадцать.

— Это и есть махараджа? Этот мальчишка? — прошептала Уилли, и на лице ее выразилось такое разочарование, какого Индиане еще видеть не приходилось.

— Может быть, ему нравятся зрелые женщины... — ободряюще предположил он.

Залим Сингх направился к своему месту во главе стола. На нем было длинное одеяние из золотой и серебряной парчи, отделанное алмазами, рубинами, изумрудами и жемчугом. Тюрбан также украшала россыпь камней и венчала диадема в виде бьющего фонтана. Драгоценное убранство дополняли серьги в ушах и кольца на пальцах рук и ног. Лицо его выглядело по-детски нежным: ни волоска, ни морщинки, лишь остатки младенческой пухлости. Лицо это было скорее женским. И довольно красивым.

Принц скользнул надменным взглядом повелителя по склоненным головам и наткнулся на Коротышку, который не стал утруждать себя поклоном. Китайчонок стоя в своей бейсбольной кепке, жевал резинку и неприязненно разглядывал своего сверстника, возомнившего о себе, судя по всему, бог знает что. С первого мгновения между ними возник естественный антагонизм.

Инди метнул в Коротышку через стол испепеляющий взгляд, однако тот не превратился в горстку пепла. Голову перед принцем он, впрочем, соизволил-таки склонить, решив про себя, что кланяется не этому надутому сопляку, а Инди.

В конце концов махараджа уселся на приготовленную для него золотую подушку. По его кивку уселись и остальные. Инди сочувственно улыбнулся Уилли, чьи честолюбивые надежды рассеялись как дым, и попытался утешить ее:

— Не грусти. Бог с ним, с принцем, сейчас будет ужин!

Это возымело свое действие. Девушка тут же оживилась и возбужденно прошептала:

— Сроду у меня не было такого зверского аппетита.

Появились слуги с серебряными блюдами, на которых дымилась горячая пища. Уилли, на мгновение закрыв глаза, жадно втягивала аромат еды. Когда она вновь их открыла, первое блюдо уже стояло на столе: запеченная целиком дикая свинья, пронзенная насквозь стрелами, с выводком печеных поросят, прильнувших к ее сосцам.

— Боже... Какая мерзость... — покоробленно проронила Уилли.

Индиана изумленно разглядывал зловещую кулинарную фантазию, которая выглядела по меньшей мере странной. Ведь индуизм запрещает есть мясо. Скосив глаза на Бламбертта, он заметил, что тот не менее удивлен. Малолетний махараджа подал знак стоящему рядом с ним Чаттару Лалу, чтобы тот нагнулся, и прошептал что-то ему на ухо. Премьер-министр кивнул и, распрямившись, провозгласил:

— Его высочество приветствует своих гостей, в особенности знаменитого доктора Джонса, археолога из Америки.

— Для нас большая честь быть гостями его высочества, — почтительно склонил в ответ голову Индиана.

Маленькая ручная мартышка вскочила на плечо Коротышке, схватила со стола цветок и весело затараторила. Китайчонок рассмеялся. Обезьянка сорвала с него шапочку — он отнял ее. Они пожали друг другу руки и принялись шептаться, кидаться лепестками цветка и вообще забавляться как два братца-сорванца за чинным семейным застольем.

Пока Уилли все в том же оцепенении продолжала таращиться на бедную свинью, зажаренную с собственными детишками, Индиана вел непринужденную беседу с Чаттаром Лалом, разместившимся во главе стола рядом со своим повелителем:

— Хочу задать вам один вопрос, господин премьер-министр. Я тут рассматривал некоторые из ручных работ, собранные махараджей...

— Чудесная коллекция древностей, не правда ли?

— Я не уверен, что все они настолько уж древние. Некоторые, по-моему, вырезаны совсем недавно. Они напоминают изображения, которые использовались Душителями, поклонявшимися богине Кали...

При упоминании о Душителях за столом воцарилась тишина. Словно Джонс нарушил какое-то табу, совершил недопустимую оплошность. Все индийцы, как один, уставились на археолога. Чаттар Лал вежливо ответил, но в голосе его чувствовался холод:

— Это невозможно, доктор Джонс.

— Насколько я помню, эта провинция, вероятно, даже именно эта область являлась центром культа Удушения, — продолжал гнуть свое Индиана, чувствуя по реакции хозяев, что задел больное место, и решив поглубже прощупать почву.

Бламбертт неожиданно также присоединился к разговору:

— А, Душители! Восхитительные извращенцы. Выслеживали и душили странников. Подумать только — в этой самойпровинции! Этому делу, помнится, положил конец один английский офицер, майор...

— Слимэн, — подсказал Индиана. — Уильям Слимэн.

— Вот-вот, он самый! — обрадовался капитан.

— Он проник в секту и схватил их главарей, — продолжал Инди, — В 1830-м, кажется. Отважный человек.

— У вас замечательная память на минувшие события, — с интересом констатировал Чаттар Лал.

— Это моя профессия, — ответил Инди.

— В таком случае, доктор Джонс, — перешел в наступление премьер-министр, — вам должно быть прекрасно известно, что культа Удушения вот уже более века не существует.

— Ну разумеется, не существует! — подхватил Бламбертт. — Эти нечестивцы приносили в жертву своей богине людей. Но британская армия чудесно расправилась с ними.

Между тем слуги продолжали накрывать на стол. Перед гостями появилось второе блюдо: тушеный удав с гарниром из жареных муравьев. Один из слуг вскрыл змее брюхо, продемонстрировав публике массу кишащих внутри еще живых угрей. Уилли побледнела, а сидящий слева от нее торговец удовлетворенно потер руки:

— Ага! Змея с сюрпризом!

— Что, есть еще какой-то сюрприз? — слабо поинтересовалась Уилли, чувствуя, что аппетит ее изрядно уменьшился.

Индиана продолжал свой обоюдоострый диалог с Чаттаром Лалом:

— Мне кажется, верования, подобные культу Удушения, отмирают медленно, — сказал он и добавил про себя: “Особенно если имеется почва для того, чтобы они продолжали существовать”.

— Но никакого культа больше и в поминенет! — снова возразил премьер-министр.

— Не знаю, не знаю... — усомнился Инди. — Мы прибыли сюда из небольшого селения, жители которого поведали нам, что Панкотский дворец обязан своим новым возвышением возрождению некоей древней злой силы.

— Это все россказни, порождаемые страхом и суеверием, — фыркнул Дал.

— Тогда как объяснить, что на подходах к дворцу я обнаружил небольшое святилище с изваянием Кали — богини смерти, разрушения и хаоса? — наседал Индиана.

Залим Сингх и его премьер-министр обменялись взглядами, что не укрылось от Джонса. Затем Чаттар Лал, придав лицу бесстрастное выражение, ответил:

— Ах, да... Мы играли там детьми. Отец всегда предупреждал меня, чтобы я не позволял Кали завладеть моей “атман” — душой, как говорят у вас. Но, повзрослев, я не помнил зла. Мне вспоминается лишь счастливая юность и все, что с нею связано, вызывает у меня приятные ассоциации... Все это деревенские сплетни, доктор Джонс. Вы только зря беспокоите ими капитана Бламбертта.

— Нет, что вы, я ничуть не обеспокоен! — запротестовал благодушный англичанин. — Напротив, мне очень интересно.

Коротышка, тщетно попытавшись вникнуть в суть дискуссии, вернулся к играм с мартышкой. Подобные разговоры ему не нравились, и он надеялся, что Хуан Тьен, Верховный повелитель Темного неба, зорко следит за развитием событий.

Уилли же эти разговоры — в придачу к бросающим в дрожь блюдам — совершенно лишили аппетита. Душители, принесение людей в жертву! Она уже подумывала о том, чтобы сжевать цветок, как вдруг слуга, перегнувшись через ее плечо, положил ей на тарелку запеченного черного жука сантиметров пятнадцати в длину... Оцепенев, она наблюдала за тем, как все тот же сидящий слева от нее тучный торговец с готовностью схватил положенное ему такое же отвратительное насекомое, разломил его надвое и жадно принялся высасывать содержимое, от одной мысли о котором ей стало плохо. Девушка сидела белая, как смерть, и огни свечей расплывались у нее перед глазами.

— Но вы же ничего не едите! — встревоженно заметил индиец.

— Я... уже ела жуков... на завтрак, — нашлась Уилли и слабо улыбнулась, памятуя о том, что на званом обеде у махараджи нужно изо всех сил держаться в рамках приличий.

Тем временем напряженный диалог археолога и премьер-министра не умолкал. В настоящий момент говорил Индиана:

— И знаете, жители селения еще пожаловались, что дворец отнял у них некую ценность...

— Доктор Джонс! — голос Чаттара Лала вдруг обрел суровость. — В нашей стране не принято, чтобы гость оскорблял хозяина!

— Прошу прощения, но я полагал, что мы разговариваем о народном искусстве и поверьях... — Индиана вел беседу все тем же наивным светским тоном, однако намеки его были прозрачны и вызывали страх у тех, к кому относились.

— Так что там такое якобы украли? — иным, официальным голосом поинтересовался Бламбертт, ибо, коли речь зашла о краже, это прямо касалось его епархии.

— Священный камень, — ответил Инди.

— Ха! — насмешливо изрек премьер-министр. — Вот вам, пожалуйста, капитан: священный камень!!

Все облегченно рассмеялись. За исключением Уилли, которая не слышала ничего, кроме звука разламываемых гигантских жуков и высасываемой из них жижи. Она наклонилась к Коротышке, который обучал обезьянку азам бейсбола, и прошептала:

— Дай мне твою кепку.

— Зачем? — подозрительно поинтересовался тот.

— Чтобы подставить. Меня сейчас вывернет...

Заметив, что даме плохо, один из слуг поспешил ей на помощь. Однако Уилли из последних сил изобразила на лице улыбку (она ведь, в конце концов, актриса) и попросила:

— Скажите, а нет ли у вас чего-нибудь попроще — ну... супа, что ли, или чего-нибудь в этом роде?

Слуга кивнул, выше и почти тотчас вернулся с кастрюлькой, которую он поставил перед девушкой, и снял крышку. Внутри оказался действительно суп: что-то вроде куриного бульона (во всяком случае, судя по запаху), но с плавающими в нем сваренными глазными яблоками.

— М-м!.. Выглядит аппетитно! — одобрил ее выбор сидящий рядом тучный торговец.

Из глаз Уилли брызнули слезы.

Индиана же не давал передышки Чаттару Лалу:

— Я и сам поначалу не придал этому значения. Но затем все как-то сошлось одно к одному: этот камень и легенда о камне Санкары...

— Доктор Джонс! — взорвался премьер-министр, не в силах больше сдерживаться. — Мы все уязвимы перед злобными слухами. Насколько мне помнится, в Гондурасе вас самого обвинили в грабеже могил, которым вы занимались под видом археологических раскопок.

— Газеты раздули этот инцидент, — пожал плечами Инди.

— А султан Мадагаскара разве не грозил отрубить вам голову, если вы еще раз вздумаете вернуться в его страну?

— Нет... не голову, — пробормотал Индиана, чьи воспоминания о султане были еще слишком живы.

— Тогда, возможно, руки... — судя по блеску глаз премьер-министра, ему было прекрасно известно, какой именно части тела Джонса грозило отсечение.

— Нет, и не руки, а... — стушевавшись, возразил Индиана. — Просто произошло недоразумение!

— В точности как и в этом случае, — с улыбкой победителя подхватил Чаттар Лал, откидываясь на подушку. — Здесь мы тоже имеем дело с недоразумением.

Махараджа вдруг кашлянул и впервые вступил в разговор:

— Мне приходилось слышать жуткие рассказы об этом культе Удушения. — Слова эти повергли всех в такое изумление, точно никому и в голову не приходило, что у принца могут быть свои суждения насчет чего бы то ни было. — Я считал, что истории эти служат лишь для того, чтобы пугать ими детей. Позже мне довелось узнать, что культ этот действительно существовал и последователи его творили неописуемые злодеяния. Мне стыдно за то, что творилось в этих краях много лет назад. Эти предметы — кукол, изваяния — мы храним специально, чтобы они постоянно напоминали нам, что такое больше не должно повториться в моих владениях.

К концу тирады голос принца достиг звенящих высот, а на верхней губе выступили капли пота. Зал притих.

— Если я оскорбил вас, — тихо промолвил Индиана, — то прошу извинить меня.

Участники трапезы вздохнули с облегчением. Слуги начали поспешно менять приборы. За столом возобновился многоголосый разговор. Инди чувствовал себя одновременно и более осведомленным и ничего не понимающим в здешней обстановке.

— Ага! — вдруг радостно воскликнул сосед Уилли. — Десерт!

Обезьянка, игравшая с Коротышкой, вдруг заверещала и кинулась прочь через открытое окно. Уилли зажмурилась, зная, что еще один сюрприз окажется для нее каплей, переполнившей чашу. Слух ее улавливал бряцание посуды и звуки, издаваемые поглощающими что-то людьми. В конце концов любопытство взяло верх, и она легкомысленно открыла глаза. И хотела сейчас же зажмуриться вновь, но было слишком поздно. Этого ей не нужно было видеть. Это оказалось гораздо хуже, чем она ожидала. На тарелках красовались обезьяньи головы. Макушки голов были срублены, наподобие крышек, а сами головы, словно горшочки, были установлены на специальных подставках, с которых свисала вниз белая шерсть животных.

Коротышка был потрясен. Даже Индиана и капитан Бламбертт, казалось, не ожидали такого.

— Холодные обезьяньи мозги! — в упоении провозгласил сосед Уилли.

Девушка в оцепенении наблюдала, как махараджа и друге индийцы преспокойно снимают с обезьяньих голов “крышки” и запускают золотые ложечки внутрь... Такого она выдержать не смогла и постаралась выйти из этой ситуации как можно более приличным образом. А именно, упала в обморок.

— Довольно экзотическое было меню, как вы считаете? — заметил английский капитан, выходя вместе с Индианой и Коротышкой из павильона в сад, который был освещен сотнями фонариков и благоухал смесью сладкого дыма от кальянов и природных ароматов.

— Даже если они и хотели испугать нас, все равно истинный индус ни за что не прикоснулся бы к мясу, — поддержал Индиана. — Все это навевает раздумья о том, кто же такие эти люди.

— Испугать? — хмыкнул Бламбертт. — Нет, вряд ли они к этому стремились.

— Может быть, и нет, — серьезно проговорил Инди.

— Ну, мне пора. Распустить отряд на ночлег и все такое... Ужасно рад был познакомиться, доктор.

— Я тоже, капитан.

Они потрясли друг другу руки, и Бламбертт удалился. Инди повернулся к Коротышке:

— Идем. Посмотрим, удастся ли нам тут что-нибудь разузнать.

Они направились на кухню. Инди твердо верил, что если хочешь побольше узнать о том или ином доме, нужно поговорить с прислугой. На кухне оказалось с дюжину людей, мывших посуду, прибиравших и наводивших чистоту. Джонс обратился к одному из них, который по виду походил на повара. Однако тот в ответ не произнес ни слова. Инди попытался заговорить с ним на других местных наречиях, но с тем же успехом. Он поочередно обошел других слуг. Молчание. Приметив вазу с фруктами, он взял ее в руки и спросил, можно ли их есть. Никому, похоже, не было до этого никакого дела.

— Вот видишь, Коротышка, — обратился к пареньку Джонс. — Я всегда говорил: чтобы узнать, как в доме поставлено хозяйство, достаточно обратиться к кому-нибудь за помощью...

Коротышка в ответ лишь зевнул. Инди, не удержавшись, тоже.

Одна молодая служанка, как показалось Инди, подмигнула ему, но тут же была изгнана с кухни старшим среди челяди. Девушка, выходя, сделала еще одно движение, которое пришлось Инди по сердцу еще больше: вильнула бедрами. Однако движение это одновременно, словно укор совести, напомнило Джонсу о другой особе женского пола, которую он оставил в неопределенности и которая в последнее время все прочнее завладевала его помыслами. Он еще раз бросил взгляд на суетящихся неприступных слуг, перевел взгляд на вазу с фруктами, затем на Коротышку. Тот спал стоя. Инди решил, что им всем нужно немного расслабиться и отдохнуть.

Пять минут спустя они шагали по полутемному коридору к отведенной им спальне. Коротышка тащил накрытую крышкой вазу с фруктами, зевая каждые десять шагов. Остановившись перед нужной дверью, Индиана потрепал своего телохранителя по голове, забрал у него вазу и произнес:

— Хм... Пожалуй, пойду-ка я проведаю Уилли.

— Пожалуй... — насмешливо поддержал китайчонок, входя в спальню, и прошептал вслед удаляющемуся Джонсу: — Потом расскажешь, что там случилось.

— Брысь! — остановившись, скомандовал Индиана.

Коротышка поспешно закрыл дверь. Но в следующую секунду слегка приоткрыл ее — только чтобы понаблюдать еще немного. В конце концов это было начало первой любовной сцены, которая должна была привести к столь важному для его судьбы союзу. Подобно великому Детке Руту, Инди должен был завершить игру триумфальной пробежкой — если только не испортит все сам. Однако все должно было пройти гладко. Коротышка все больше убеждался в том, что Инди и Унлли суть легендарные влюбленные Хсьенпо и Йинг-тяй, спустившиеся с неба. Когда-то они умерли в объятиях друг друга, и Нефритовый император даровал им вечную жизнь в радуге, сделав Хсьенпо красным цветом, а Йинг-тяй — синим. А разве не были глаза Уилли голубоватыми, а глаза Инди — с красноватым оттенком? И, стало быть, разве не вернулись они на землю, чтобы воссоединиться во плоти и объявить его, Коротышку, фиолетовым плодом этого сияния? Паренек в этом ни минуты не сомневался, ибо его глаза были усеяны фиолетовыми точками.

Однако сейчас его глаза сами собой закрывались — так ему хотелось спать. Но пока он не мог позволить себе заснуть. Ему хотелось быть свидетелем по крайней мере первых застенчивых шагов навстречу друг другу, которые сделает эта пара перевоплотившихся мифических существ. “Интересно, — размышлял Коротышка, — способна ли Уилли, подобно Тени, окутывать сознание мужчин?”

Инди дошел до двери в спальню Уилли. Дверь оказалась заперта. Он собирался постучаться, но тут дверь распахнулась. На пороге появилась Уилли, все еще в своем царском наряде.

— Вот это сюрприз! — чуть удивленно протянула она.

— У меня тут есть кое-что для тебя, — проговорил Инди, пытаясь сохранить самообладание, хотя лицо плохо повиновалось ему.

— У тебя нет ничего такого, что могло бы меня заинтересовать, — парировала она, чтобы подразнить его, так как знала, что это неправда.

— Понятно, — кивнул Джонс, решив не навязываться тому, кому ты не нужен.

Он развернулся, собираясь уйти, выудил из-под крышки лежавшее на тарелке яблоко и надкусил. При этом звуке Уилли метнулась вперед и выхватила у него желанный плод, после чего запустила зубы в сладкую мякоть. Никогда еще ни одно яблоко не казалось ей таким вкусным. Она закрыла глаза, смакуя сочное, хрустящее чудо. Это был рай. Открыв глаза, она сняла с миски крышку. Внутри оказались бананы, апельсины, гранаты, инжир, виноград... Уилли, разинув рот от восхищения, постояла немного, затем взяла блюдо из рук Инди и направилась в спальню. Он последовал за ней. Коротышка в конце коридора понимающе улыбнулся и отправился спать.

“В конце концов, этот Джонс не такой уж плохой тип”, — думала Уилли. Если бы только не его самодовольство. Он выручил ее несколько раз. О нем слышали даже здешние люди, так что, возможно, он и впрямь знаменитость. А теперь в придачу такая любезность, эти божественные фрукты. Восхитительная галантность, учитывая, что они находятся за тысячи миль от мира, где есть радио и машины... Она сунула в рот еще несколько виноградин и улыбнулась ему. Потом принялась за банан. “Ты любишь жать на газ. Ты любишь хмель в ногах. Ты любишь старину и тела белизну. Ты любишь Мэй Вест и быть со мной вместе. Кто будет возражать?..” —крутились у нее в голове тысячу раз петые строчки.

Индиана одарил ее ответной улыбкой. Бедная девочка. Она явно от него без ума. Что ж, он не прочь ее приласкать. Данные у нее прекрасные. Более того, с каждым днем она становится все привлекательнее. Так что, в самом деле, почему бы и нет? Он шагнул к ней.

— Ты чудный мужчина, — промурлыкала она. — Из тебя получился бы прекрасный слуга для моего дворца.

— Вы не расстаетесь со своими драгоценностями даже в постели, принцесса? — спросил он, чувствуя давно забытый трепет.

— Да, но оставляю на себе только их, — томно отозвалась она. — Тебя это шокирует?

— Нет. Меня ничто не шокирует. Я ведь ученый, — он придвинулся к ней, взял у нее из рук яблоко и откусил изрядный кусок.

— Значит, будучи ученым, ты проводишь немало изысканий?

— Неустанно... — выдохнул он.

— В смысле того, каким кремом для лица я пользуюсь на ночь, в какой позе сплю и как выгляжу утром? — уточнила она, чувствуя, что этот разговор начинает ее волновать, и надеясь, что Инди скоро перейдет от слов к делу.

— Я изучаю брачные обычаи, — ответил Инди, словно читая ее мысли.

— Любовные игры?

— Первобытные сексуальные ритуалы.

— Так ты авторитет в этой области? — она развязала галстук, чувствуя, как с каждой минутой Инди становится все притягательнее.

— У меня многолетний практический опыт, — подтвердил он.

Они слились в поцелуе — долгом, нежном, осторожном, но постепенно набирающим силу и ритм. Полузадохнувшиеся, они вынырнули на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

— Я не обижаюсь за то, что ты вел себя со мной довольно резко, — почти извиняющимся тоном произнесла она. — Я иногда бываю совсем не подарок.

— У меня бывали и похуже, — великодушно отозвался он.

— Но лучше, чем я, не будет никогда.

— Не знаю, — усмехнулся Инди. — Я, как ученый, не люблю предвзятости при проведении эксперимента. Утром я поделюсь с тобой своими выводами.

“Что?! Эксперимент?! —мысленно возмутилась она. — Точно я какая-нибудь подопытная крыса или что-нибудь в этом роде?” Она была готова к тому, чтобы ее любили, наслаждались ею, но проводить на ней опыты?! Она подошла к двери и распахнула ее:

— Ах ты, самодовольная обезьяна! Я не настолько простая добыча, как ты возомнил!

— Я тоже... Твоя беда, Уилли, в том, что ты всегда хочешь, чтобы все было по-твоему, — на смену первому изумлению пришло раздражение, Инди вышел из ее спальни и зашагал прочь по коридору.

— Ваша гордость просто мешает вам, доктор Джонс, признать, что вы по уши влюблены в меня! — крикнула она ему все, подумав про себя: “Его беда именно в том, что он хочет все время держать во всем верх, и влюбленность порождает в нем ощущение уязвимости, зависимости от меня. Я бы пожалела его — веди он себя благороднее”.

— Уилли, если захочешь увидеть меня, ты знаешь, где меня найти, — произнес Инди, уже стоя в дверях своей спальни и стараясь говорить как можно безразличнее, в уверенности, что она не замедлит явиться.

— Через пять минут ты вернешься, — предсказала она; видно было, что он хочет ее больше, чем сам себе осмеливается признаться, бедняжка, и долго не протянет.

— Детка, через пять минут я буду сладко спать, — Инди нарочито широко зевнул и закрыл за собой дверь.

— Не пройдет и пяти минут! — повторила Уилли. — Ты это знаешь так же прекрасно, как и я.

Инди приоткрыл дверь и выглянул сквозь щель наружу. В этот самый момент Уилли с грохотом закрыла дверь своей спальни, ставя точку. Джонс прислонился к двери и постоял так в ожидании. Однако никаких шагов в коридоре слышно не было. Извиняться, судя по всему, она не собиралась. Ну и черт с ней! Он подошел к своей кровати и сел. Инди был в ярости и имел на то причину.

Уилли отошла от двери и мрачно плюхнулась на кровать, затем, пробормотав что-то сквозь зубы, залезла под одеяло. Этот тип еще вернется. Конечно не ахти какой, но все-таки мужчина, а она весьма и весьма ощущала себя женщиной. Взяв стоящие возле кровати часы, она засекла время и загадала: “Пять минут”. Затем разделась.

Инди снял пиджак и бросил взгляд на часы рядом с кроватью. “Четыре с половиной минуты я ей даю, не больше, — проскрежетал он. — Идиотизм. Идиотка, идиотский дворец, идиотская ситуация!”. Он чувствовал себя обманутым в ожиданиях.

Уилли вскочила и обошла вокруг спальни, задувая свечи и выключая лампы. Посреди этой процедуры она остановилась перед зеркалом и принялась разглядывать свое отражение. Волосы ее за вечер успели вконец растрепаться. Может быть, в этом причина? Жаль, что Инди ушел так внезапно. Но он еще вернется.

Индиана посмотрелся в зеркало: может, что-то не так с его внешностью? Нет, все в порядке. Конечно, она весьма миловидна — кто спорит, — но это еще не основание ожидать, что он приползет к ней на коленях. Он подошел к кровати Коротышки и поправил ему подушку. Ах, если б снова оказаться двенадцатилетним! Он перевел взгляд на стену спальни, где красовались несколько портретов раджпутских принцев на гарцующих лошадях, виды дворца, фигурки танцовщиц... Танцующие девушки...

Часы в спальне показывали 22.18. Уилли лежала на своей кровати с балдахином, принимая все новые соблазнительные позы. Время от времени она поднимала взгляд на воображаемого гостя и произносила тоном приятного удивления:

— Ах, это вы, доктор Джонс... Индиана!..

Инди лежал на кровати, глядя в потолок. Ну как тут теперь уснешь? Или она думает, что он сделан из стали? Кто способен вынести такую пытку?! Он взглянул на часы: 22.21.

Уилли схватила часы, приложила к уху и потрясла, чтобы проверить, работают ли они. Тик-так, тик-так... Она в ярости сжала пальцами столбик, поддерживающий балдахин. Неужели ее чары не сработали? Неужели она теряет свою неотразимость? Как это он до сих пор не прибежал скрестись в ее дверь? Как он мог?!

Инди хотел подняться, но заставил себя лежать. Рядом тикали часы. Он перележит ее: занятия археологией научили его выдержке. Рано или поздно она не выдержит, сломается, сдастся, придет, прибежит! Джонс от души желал, чтобы это случилось поскорее. Инди обернулся к двери, улыбнулся и произнес:

— Уилли!..

Нет, так не годится. Ну-ка, если произнести по-другому:

— Уилли?..

Снова не так. А если сказать это безразлично:

— А, Уилли, привет!

Дверь по-прежнему оставалась закрытой. Коротышка мирно спал.

Уилли у себя в спальне изощрялась во все новых позах и приветствиях:

— Джонс!.. Доктор Джонс?.. А, Инди, салют!

На часах в спальне Индианы было 22.35. Он с размаху поставил их на пол и принялся шагать взад-вперед.

Уилли приподнялась, скользнула по атласному покрывалу и опустила ноги на пол.

Инди мерил шагами комнату вдоль стены, увешанной портретами принцев, лошадей, танцовщиц, танцовщиц, танцовщиц...

Уилли мчалась вдоль галереи картин на стене своей спальни:

— Ночные забавы! Первобытные сексуальные обряды, черт бы его подрал! “Я поделюсь с тобой утром своими выводами!..”

Инди. продолжая свой неспокойный променад, тоже бормотал:

— Слуга для дворца! Самодовольная обезьяна — это я-то! “Не пройдет и пяти минут!..”

Уилли остановилась, как вкопанная, перед зеркалом и взглянула на свое изумленно, разочарованное, полное сомнений отражение:

— Невероятно, он не пришел!

Инди прекратил свои метания и уставился куда-то в пространство:

— Быть не может! Она не пришла! С ума сойти, и я не иду к ней?!

В этот момент из-за последней в ряду картин на стене незаметно для Индианы вынырнула темная фигура. Это был один из стражников. Он тихо подошел к Джонсу сзади и накинул ему на шею удавку. Джонс успел просунуть под нее несколько пальцев, но все равно почувствовал, что через несколько секунд глотка его будет перерезана. Тщетно глотая воздух ртом, он рухнул на колени, и на глаза ему попались миниатюрные оскаленные черепа на концах удавки, зажатых в руках убийцы. Последним нечеловеческим усилием Индиана резко наклонился вперед, так что стражник перелетел через него и грохнулся о пол. Он тут же вскочил и выхватил нож, но Индиана огрел его по голове массивной вазой. Нож выпал из рук убийцы, потревоженный шумом, Коротышка заворочался. Инди услышал в коридоре какие-то звуки и обернулся к двери. Стражник, успевший прийти в себя, снова накинулся на него.

Уилли, которая подошла к двери в спальню Индианы и Коротышки, кричала, стоя в коридоре:

— Эту ночь ты надолго запомнишь! В эту ночь я выскользнула у тебя сквозь пальцы! Спите спокойно, доктор Джонс! Приятных снов! Я могла бы стать вашим величайшим открытием...

Индиана схватился со стражником, и они вдвоем покатились по полу. Коротышка, наконец, проснулся и вскочил. Увидев, что Инди стоит, переводя дух, в ожидании нового броска противника, парнишка проворно схватил бич и кинул его другу. Джонс на лету поймал свое оружие, хлестнул им и обвил руку убийцы. Тот кое-как высвободился и кинулся к двери. Инди еще раз взмахнул бичом и захлестнул стражнику горло. Противник рванулся, рукоятка бича выскользнула у Джонса из рук и угодила прямо в лопасти вентилятора на потолке. Бич начал наматываться, словно леска на катушку спиннинга, и убийцу, как попавшуюся на крючок рыбку, медленно поволокло вверх. Ноги его оторвались от пола, он издал короткий, хриплый крик, дернулся и повис...

— Коротышка, выключи вентилятор! — приказал Джонс. — Я проверю, как там Уилли...

Мальчуган нащупал кнопку и нажал. Лопасти остановились в тот самый миг, как Инди выскочил из спальни. Промчавшись по коридору, Джонс вломился в спальню девушки с диким, горящим взглядом. Уилли лежала в постели с замирающим сердцем. Он пришел-таки! Милый. Быть может, он просто не умеет ориентироваться по часам...

— О, Инди... — произнесла она.

Он с разбега упал на ее кровать.

— Будь со мной поласковее, — попросила Уилли.

Джонс на четвереньках перелез через нее и заглянул под кровать с противоположной стороны. Никого. Он соскочил с кровати и принялся яростно обшаривать комнату.

— Я же здесь! —позвала ошарашенная девушка.

Вместо ответа Инди продолжал обыск. Уилли, решив, что он совсем ослеп от любви, раздвинула полог кровати. Инди обошел вокруг ее ложа, встал у двери и проронил: — никого нет...

— Да нет же! Я здесь! — воззвала Уилли, показываясь ему во всей красе.

Тщетно. Джонс шагнул к зеркалу. Уилли спрыгнула с постели и последовала за ним. Возле вазы с цветами он почувствовал ток воздуха, уходивший куда-то влево. Рассудив, что раз убийца проник в его спальню через потайной ход, то и в этой комнате должен быть такой же, Инди направился к колонне. Сквозняк там явно ощущался сильнее. Он осмотрел колонну, барельеф на которой изображал обнаженную танцовщицу, и начал ощупывать каменные выступы: тучки, бедра, груди...

— Инди, ты странно себя ведешь, — заметила стоящая сзади Уилли (подумав при этом, что “странно” — это еще легко сказано). — Я же здесь,рядом!

Рычаг оказался в каменной груди. Под пальцами Джонса он сработал и колонна целиком, с легким скрежетом ушла в стену, образовав проход, за которым начинается туннель. Инди ступил в него, чиркнул спичкой и прочитал на стене: “Следуй стопами Шивы”.

— Что это значит? — взволнованно прошептала девушка, следовавшая за Инди по пятам.

— “Не предавай”... — он остановился, извлек из кармана обрывок древней материи с письменами и сличил с надписью на стене.

Тем временем Коротышка влетел в спальню Уилли и прямиком проследовал к зияющей нише.

— “Не изменяй правде его”, — прочитал Инди на лоскутке и обернулся к пареньку. — Коротышка, тащи наши причиндалы.

Коротышка ринулся назад в их спальню, а Индиана двинулся в глубь туннеля.


Содержание:
 0  Индиана Джонс и Храм Судьбы : Джеймс Кан  1  Глава 2 Судьба мальчишки : Джеймс Кан
 2  Глава 3 Священный камень : Джеймс Кан  3  Глава 4 Дворец в Панкоте : Джеймс Кан
 4  вы читаете: Глава 5 Сюрприз в спальне : Джеймс Кан  5  Глава 6 Храм Судьбы : Джеймс Кан
 6  Глава 7 И прямо в огонь : Джеймс Кан  7  Глава 8 На свободу : Джеймс Кан
 8  Глава 9 Бег с препятствиями : Джеймс Кан    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap