Приключения : Путешествия и география : Глава 3. Московский порожняк : Георгий Карпенко

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12

вы читаете книгу

Глава 3. Московский порожняк

«Мечта тоже нуждается в плетке,

ведь наше пребывание здесь быстротечно».

С. Пасенюк

Москва встретила нас ситуацией худшей, чем это можно было предвидеть, рассекая волны Атлантики. У «Авроры» исчез оптимизм по поводу своего же проекта «Глобальной инициативы», зампред Торговой Палаты России Евгений Зобов, с которым мы хорошо начинали год назад, принимал меня с рассеянным безразличием, тольяттинский «ВАЗ» не поддавался усилиям Артура Чубаркина… Нужно было искать новые связи, «копать» в других местах.

В момент осознания бесперспективности наших планов появился улыбчивый, подвижный молодой человек, один из руководителей Молодежной Морской Лиги. Звали его Марфутин Юрий. Он был из самого последнего поколения комсомольских работников верхнего звена, сумевших быстро адаптироваться к современным условиям российского рынка. Молодежной Морской Лиге досталась в наследство комната в десять квадратных метров на Старой площади, но любимым рабочим местом было Министерство морского транспорта, Дом Правительства, Дума. Юра демонстрировал виртуозную работу в стенах этих заведений, где работали связи и незыблемая твердь прошлых порядков. Марфутин водил меня по коридорам этих учреждений, и я серьезно полагал, что еще немного, и возникнет то железобетонное основание, на которое обопрется экспедиция. Но время шло, мы втягивались во все новые и новые мероприятия, которые лишь рикошетом задевали экспедицию. Марфутин готовил в Белом Доме фотовыставку по кругосветке «Крузенштерна» и собирал на это мероприятие представительный состав министерских работников и потенциальных спонсоров. Саму выставку должен был открыть вице-премьер Борис Немцов, в присутствии почти всей верхушки.

Схема была следующей: поздними вечерами мы проходили несколько километров по коридорам Белого Дома, в это время местный народ пребывал в расслабленном состоянии уже закончившегося рабочего дня и умиротворенном предвкушении отдыха. В это время Марфутин вылавливал клиентов не ниже начальников отделов, приглашал на выставку и представлял им капитана первой российской яхты, то есть меня, собравшегося в рамках Молодежной Морской Лиги еще раз прославить весь российский флот. Я отчаянно надувал щеки и успевал вставлять свои несколько слов, дополняя складную песню Юры Марфутина.

В свои грандиозные планы мы посвятили Степашина, зампреда Сысуева, министра финансов Уринсона и нескольких начальников отделов и могли благополучно ожидать результатов, если бы не мое предчувствие, что из всего этого ничего не получится.

На фотовыставке, которая все же состоялась, был представлен стенд нашей экспедиции, я сделал небольшой доклад, после чего, уже на фуршете, Зобов познакомил меня с Борисом Смирновым — владельцем торговой фирмы «Смирновъ», который пообещал финансовую помощь моей экспедиции. Речь шла о двадцати тысячах, которые могли бы закрыть самые большие дыры в теле «Трансглобальной». Это было первым положительным моментом всей эпопеи, затеянной Марфутиным. Второе — я получил практически бесплатный билет из любого города, обслуживаемого «Аэрофлотом», до Лиссабона с открытой датой возвращения в течение всего года.

Каждый мой день начинался со звонков Зобову, в «Аврору», в Питер, где шла комплектация путевых карт и лоций. И еще порядка пятнадцати установочных звонков. Потом я успевал на одну-две встречи, а часам к шести вечера мы встречались с Марфутиным в Белом Доме. Домой в Пушкино я добирался к ночи, часто злющий как собака, но Люда делала так, что я быстро «откисал» и был готов назавтра повторить все сначала. В воскресенье, пробегая свой 18-километровый крут по зимнему лесу Клязьминского водохранилища, я придумывал новые ходы и выходы. Мой пес — миттелыпнауцер по кличке Шверт — бежал впереди, время от времени падая на лыжню и выгрызая лед между пальцами лап.

Серьезной проблемой, которую еще предстояло решить, была команда яхты. Из старого состава, кроме Ивана, дальше никто не шел. Мои питерские знакомые из яхтенных кругов согласились бы на участие в экспедиции только на условиях оплаты. Мои близкие друзья пошли бы без всяких условий, но свалившаяся на Россию ситуация в виде неожиданного окончания социализма вынудила всех забыть на неопределенное время про вольную жизнь и заняться самоутверждением в новой формации.

Тут я вспомнил про письма, которые присылали нам люди в ответ на наше объявление в журнале «Радио», когда экспедиции требовались радисты. Кстати, таким же образом попал к нам год назад Иван Иванович.

В письме Валеры Пикулева из Николаевска-на-Амуре были такие слова и объяснения, которые, наверное, использовал бы и я, окажись на его месте. Я позвонил в Николаевск-на-Амуре, и мы поговорили. Валера оказался в трудном положении, он не ожидал, что его все-таки пригласят, тем более прошел целый год, и теперь должен был дать ответ в соответствии с духом своего письма. Валера не дрогнул. Мало того, он взял на себя труд «добыть» для экспедиции пять тысяч. Он был уверен, что в Администрации района ему дадут такие деньги. Забегая вперед, хочу сказать, что Валера оказался человеком с хорошей головой, с хорошими навыками классического механика, который имел свое мнение и всегда мог дать реальный ответ в реальной ситуации. Все это сочеталось с почти бесконечной терпимостью к многочисленным трудностям нашего предприятия. После этого звонка я почувствовал себя счастливым человеком, но, естественно, не предполагал, что за то, чтобы Валера все-таки попал на яхту, нужно будет побороться, и именно мне.

Два года назад в одном из очередных походов по Балтике на «Урании-2» участвовал Дима Шаромов, парень из Владивостока, помешавшийся на путешествиях и ходивший до «Ура-нии-2» на кочах на Аляску. До меня дошли слухи, что в данный момент Дима с женой и десятилетней дочерью собираются выехать на год в Гималаи. Я нашел его по телефону во Владивостоке сидящим буквально на чемоданах. Мне не нужно было доказывать Диме, что морской переход вокруг света по меридиану будет желаннее, чем размышления о смысле жизни в умиротворенных долинах Гималаев. Но тут образовалась одна большая для меня проблема, в которую я уперся как в стену — Диму я мог получить только вместе с его женой. Кстати сказать, она также участвовала вместе с ним в походе на кочах и из Америки прилетела во Владивосток рожать Женьку, а Дима в это время еще год колесил по Штатам и слал оттуда поздравительные открытки.

Что было делать мне, измученному полным отсутствием средств и команды, какое решение принимать? В этой патовой ситуации можно было выделить два варианта. Если Дима с Леной окажутся на борту «Урании-2», это принесет в команду какие-то деньги (Дима накануне продал свою владивостокскую квартиру и был готов к путешествию) и укрепит команду Димой и коком Леной. Через неделю после этого телефонного разговора Шаромовы всей семьей примчались в Москву — Женя участвовала здесь в шахматных соревнованиях. Надо отдать должное Диме — он продумал весь процесс обработки моего сознания. Он давал информацию порциями. Сначала он объявил, что может идти только с Леной, и получил мое согласие. Затем, через несколько дней, он «сломал» меня по поводу своей дочери Жени. Мы договорились, что Лена с Женей по приходу «Урании-2» в Бразилию перелетят в Новую Зеландию и будут там ожидать нас, идущих антарктическим путем.

Дима быстро вошел во все проблемы, и мы носились с ним по Москве, решая и улаживая экспедиционные дела. Чуть позже в Москву из Петрозаводска приехал Димин приятель по плаванию на кочах — Саша Харитонов.

Хватило одного короткого разговора, чтобы он приехал с рюкзаком и сумкой на тележке, полностью готовый к полуторагодичному путешествию. Саша согласился в течение трех месяцев жить в нашем офисе на Сибирском проезде и готовить экспедицию, а в июле вылететь в Лиссабон за месяц до приезда команды, сменить англичан на «Урании-2», готовить лодку и ждать приезда остальных.

Фотожурналист Аркадий Колыбалов вышел на меня сам. Он приехал ко мне домой в Пушкино и попросился в экспедицию. Я считал, что отсутствие малейшего туристического опыта и опыта плавания на парусной яхте все же не могут являться основанием к отказу в участии в экстремальном путешествии. То, что Аркадий уже многие годы «истекает» безнадежными мечтаниями о парусной кругосветке, для меня значило больше, чем яхтенный опыт любого другого человека, не имеющего этой глубокой тоски по невозможности обрести предписанную тебе жизнь.

Мы надрывались в попытках «раскрутить» экспедицию. Каждую неделю в центральной прессе выходили заметки и статьи по нашему поводу.

Выступая по радио, я изображал уверенность и не моргнув врал, что все у нас хорошо. Но надо сказать, что настоящий интерес к нам проявляли лишь журналисты, они сами буквально охотились за нами и на основании двух-трех моих фраз делали материал. Дни мелькали, приближая нас к августу, на конец которого был запланирован вылет в Лиссабон, но денег не появлялось. Мы «шерстили» организации, предприятия и банки. На нас работали двое менеджеров, в послужном списке каждого имелись внушительные победы в прошлом, но их проекты также ничего не приносили. Марфутинские варианты явно не срабатывали. Мы находились в какой-то дыре и не могли сместиться за ее край. Валере из Николаевска-на-Амуре в деньгах также отказали, но этим беды не кончились. С каждым нашим телефонным разговором Валера явно «сдыхал» и в конце-кон-цов объявил, что он не сможет даже долететь до Москвы. Экспедиция враз оставалась без механика. Я сказал ему, чтобы он выбросил это из головы, занял деньги на перелет в Москву, а дальше я сам позабочусь о нем. Валера молчал. И тогда я услышал женский голос, это вмешалась его жена, видимо, на параллельной трубке. «Хорошо, он приедет», — сказала она. Я ликовал. Но слишком уж часто за последнее время приходилось умирать и снова оживать.

Последний удар, предназначенный, чтобы свалить меня с ног, еще не пришел. Я заметил, что все наши экспедиции больше всего страдали от высокой политики. Дважды наш выход в Атлантику совпадал с выборами Президента России, и поэтому все наши потенциальные спонсоры почти хором заявляли нам, что все свободные средства ушли на выборную компанию. На этот раз случившийся августовский обвал рубля по цепочке добрался до Торгового Дома «Смирновъ». Налоговая служба нашла дипломат с деньгами на одном из его заводов (об этом вопиющем нарушении поведал министр по налогам и сборам Борис Федоров, и это показывали три дня по всем каналам). В итоге, когда я пробился в кабинет Бориса Смирнова на Пятницкой улице, он мне ласково, как своему, сказал такое, от чего сердце мое перестало биться: «Я ничего не забыл, но ты же видишь, Георгий, что творится в стране, мои заводы закрыли, я вынужден терпеть убытки и ничего не могу сделать. Приходи перед Новым годом». Я сказал ему, что в конце декабря яхта будет на подходе к Антарктиде. На что он пожал плечами, а я не смог дальше ломать себя и попросить хотя бы НЕБОЛЬШИЕ деньги, это уже походило бы на милостыню.

За две недели до вылета я просто не знал, что делать и как спасать экспедицию. Мы явно сползали на самофинансирование, что абсолютно недостаточно в варианте больших экспедиций. Но и здесь наши возможности были несоизмеримо низкими, даже с учетом максимальной личной непритязательности. Что и говорить, трое из команды не могли внести в экспедицию ни копейки. Я написал большое количество смет по предполагаемым расходам, все время урезая первоначальные запросы. Самая последняя (под названием «тюремная») была в 18 раз меньше средней сметы и совершенно не учитывала такие пункты, как оплата за стоянки в портах, а на питание давала не более 70 центов на человека в день, и то денег на нее мы не добирали. Переломным моментом стало то, что за несколько дней до вылета Артур Чубаркин получил-таки небольшую сумму от тольяттинского «ВАЗа», а через день после этого мой друг Витя Савонин нашел для меня тысячу долларов. С учетом взносов самих участников экспедиции «тюремная» смета оказалась перекрытой на 150 долларов.

Итак, итогом московского периода стал полный провал по спонсорству. Мы не добыли то, что должна иметь любая серьезная экспедиция — средств на ее проведение. Ее финансовой базой должны были стать те крохи, которые имели сами участники экспедиции, рядовые люди нищей страны.

Единственным плюсом, вселявшим спокойствие перед стартом, была моя боевая лодка, уверенность, что я смогу ее вести и быстро обучу этому всю команду.


Содержание:
 0  Под парусом в Антарктиду : Георгий Карпенко  1  От издателя : Георгий Карпенко
 2  Глава 1. Не упусти свой шанс, Урания-2! : Георгий Карпенко  3  Глава 2. Первые мили или кругосветная ниточка : Георгий Карпенко
 4  вы читаете: Глава 3. Московский порожняк : Георгий Карпенко  5  Глава 4. Перелет в другое измерение : Георгий Карпенко
 6  Глава 5. Острова в океане : Георгий Карпенко  7  Глава 6. На крыльях пассата : Георгий Карпенко
 8  Глава 7. Южная Америка справа по борту : Георгий Карпенко  9  Глава 8. В Южной Америке : Георгий Карпенко
 10  Глава 9. Огненная земля, пролив Дрейка, Антарктида : Георгий Карпенко  11  Глава 10. По южному полярному кругу : Георгий Карпенко
 12  Под парусом в Антарктиду. Небольшое послесловие : Георгий Карпенко    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap