Приключения : Путешествия и география : Тегеран: даёшь пакистанскую визу! : Антон Кротов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




Тегеран: даёшь пакистанскую визу!

После «холодной зимовки» в Армении светящийся миллионом огней Тегеран, с горячей водой в туалетах и дешёвой едой в магазинах, показался нам апофеозом цивилизации. Мы добыли кипяток, еду и сидели, отогреваясь и ожидая восхода солнца, в огромном здании западного тегеранского вокзала. Люди, видя нашу весёлую компанию, собирались вокруг нас кучками, рассматривая и пытаясь заговорить.

На рассвете мы вышли в город. Обилие машин, «настенная роспись» (портреты героев ирано-иранской войны, портреты имама Хомейни, патриотические и исламские лозунги на заборах стенах домов) — всё это было так по-домашнему для меня и так неожиданно другим путешественникам. В десять утра все мы, кроме безвременно пропавшего Макса, собрались

у входа в пакистанское посольство на улице доктора Хусейна Фатеми.

Там нас встретил наш тегеранский знакомый Камран. Он учится в Петербурге (и, соотвественно, прекрасно знает русский язык) в одной группе с нашим Костей Шуловым, а сейчас приехал домой на каникулы. Камран, ещё в России, помог нам в отношении полезных слов и фраз на фарси, которые мы записывали месяц назад под его диктовку. Теперь, приехав в Тегеран, Дима с Данилой вызвонили его, и Камран приехал пообщаться и посмотреть на нас, получающих визу.

Требования к желающим получить транзитную визу, о которых я узнавал ещё в августе, остались прежними: рекомендательное письмо от российского посольства к пакистанскому посольству, одна фотография и 170.000 риалов. Дима и Данила озарились идеей немедленно ехать в российское посольство за письмом, надеясь обернуться за час (не то в одинадцать, не то в полдень пакистанское посольство закрывалось). Взяв все наши паспорта, они отправились на такси к нашим соотечественникам.

Как только гортексы ушли, появился уже оплакиваемый нами безвременно пропавший шахматист. Макс, утраченный нами три дня назад, поведал о своей судьбе. Прорвавшись на «Камазе» через снегопад в тот час, когда мы сидели, греясь, на военном дорожном посту в Сисиане, Макс перешёл границу ранним утром 15-го февраля, удивляясь на наше отсутствие. Вчера, 16-го, никого не найдя вблизи пакистанского посольства, Макс и вовсе расстроился, и не сделав даже попытки получить пакистанскую визу самостоятельно, отправился по Тегерану в поисках дешёвых сладостей и отеля. Найдя гостиницу за 12.000 риалов (2.5 доллара), Макс вновь обрёл утраченное ранее счастье, а на следующее утро отправился вновь к посольству, куда пришёл с некоторым опозданием и обнаружил нас. Мы направили Макса в российское посольство, чтобы он успел включить и своё имя в созревающее там рекомендательное письмо.

Через несколько часов, действительно, Дима с Данилой вернулись обратно с письмом. Рекомендательное письмо представляло собой лист бумаги примерно с таким текстом (на английском языке):

«Российское посольство в Тегеране шлёт привет пакистанскому посольству в Тегеране и просит выдать транзитные пакистанские визы гражданам Российской Федерации таким-то (перечень граждан и номера паспортов). Примите наши уверения в любви к Пакистану вообще и к Вам в частности. Подпись. Печать. Дата.»

Максим тоже успел включить своё имя в Письмо, но поскольку пакистанское посольство уже никого не принимало, мы договорились о встрече здесь назавтра и разбрелись по городу. Поскольку наше пребывание в Иране уже затягивалось (завтра пойдёт третий день из пяти дозволенных), несколько человек отправились искать в городе отдел продления виз. (Камран отправился домой, пообещав подойти к пакистанскому посольству завтра утром.) Продляющее визы отделение МИДа, называемое «Атпо хориджи», было нами обнаружено только после долгих поисков и узнаваний. Оказалось, что для продления визы нужно будет завтра, в 8 утра, зайти сюда и получить специальные анкеты, а на другой день прийти ещё раз и сдать вместе с паспортом целый ворох бумаг: ксерокс первого разворота загранпаспорта; ксерокс того разворота, где находится действующая иранская виза; квитанцию об оплате некоторой суммы — в нашем случае это было 10.000 риалов (два доллара), которые нужно будет заплатить тогда же, утром, в строго определённый банк; ксерокс этой квитанции об оплате, два экземпляра заполненной нами анкеты; две фотографии.

Нам нужно было провести все процедуры очень быстро. Получалось, что мы можем подать документы на продление визы только на 4-й день нашего пребывания в Иране (ибо завтра мы могли только взять анкеты, а сдать паспорта не могли! нам же нужно было получать ещё пакистанскую визу!) А для Максима, приехавшего в Иран на день раньше (и не озаботившего себя продлением визы или получением пакистанской визы в наше отсутствие), это был вообще пятый, последний день. Чтобы не растеряться и не тратить время на поиск ночлега, мы почти всей компанией направились в «Максов» отель, находящийся в центре города, на улице Фирдоуси, являющейся традиционным местом тусовки всевозможных денежных менял. Это было очень кстати — перед завтрашним походом в посольство нам надо было наполнить карманы огромным количеством местной валюты (по 170.000 на человека) — и мы доставили удовольствие многим обменщикам.

* * *

Обмен валюты по-ирански. По длинной улице (это одна из центральных улиц, вблизи неё находятся русское, английское и другие посольства) бродят несколько десятков иранцев, которые, видя в толпе иностранца, начинают ворковать:

— Мистер? доллар? мани чейндж? чейндж-доллар?

Как только вы заинтересуетесь, меняла достаёт калькулятор (или одалживает его у своего соседа) и вы начинаете торговаться. На калькуляторе последовательно возникаёт цифры 4500, 4600, 4700… Максимальный курс, который он вам предложит, на всей улице одинаковый, и вряд ли вы обменяете дороже.

Впрочем, если вы меняете мелкие купюры (10, 5, 1-долларовые), курс будет специальным, ниже обычного (и тоже на всей улице одинаковый). Когда вы, наконец, сторговались, например, обменять 50 долларов по 4900, тут и начинается настоящая торговля!

Вам суют большую, толстую пачку денег (из заранее приготовленных менялой; они предпочитают мелкие купюры), и пока вы её пересчитываете (доллары не отдавая), меняла стоит и ждёт. В пачке риалов всегда недостаёт одной-двух банкнот.

— А где ещё 5000? — спрашивает недовольный мистер.

— Комиссион, комиссион! — отвечает меняла.

Тут и начинается базар. Особым любителем торговаться был Максим.

— No komission! — возмущался он, возвращал иранцу пачку купюр, и шёл по улице дальше в поисках другого менялы, который вскоре сам собой возникал. Но и другие менялы, даже спрошенные заранее о том, чтобы меняли без комиссии, старались прибрать к рукам одну из банкнот.

Торг из-за копеек всегда был для меня своеобразным спектаклем; я всегда соглашусь на небольшую «комиссию» — скажем, получить 243.000 вместо 245.000 — но Максим не соглашался. В общем, когда мы пришли в отель, мы так разругались из-за всяких копеек, что я символически достал, разорвал и выбросил 2.000-риаловую банкноту, которую Макс потом подобрал, склеил и использовал.

* * *

Итак, первый и последний раз за сие трёхмесячное путешествие я заночевал в гостинице. Мы заплатили примерно по 2.5 доллара на человека — в эти деньги входят чай, бельё, душ и даже завтрак, который мы не ели, потому что торопились, встали утром очень рано и направились за анкетами в МИД.

В «Атпо хориджи», несмотря на столь ранний час (ещё не было восьми), выстроилась здоровая очередь за анкетами. Получив их, мы, не задерживаясь, направились на знакомую нам улицу Доктора Хусейна Фатеми.

Когда мы достигли пакистанского посольства, оно уже было открыто. Появился и наш тегеранский друг Камран, который с интересом ждал решения нашей судьбы. Сотрудники посольства, забрав рекомендательное письмо, выдали нам анкеты для заполнения. Нас предупредили, что виза будет стоить 200.000 риалов! Такое неожиданное изменение цены нас удивило — мы ещё не знали, что пакистанская виза имеет, вообще говоря, нефиксированную цену. Но тут какой-то пакистанец вступился за нас, и посольщики сменили гнев на милость, пообещав нам визы всего за 50.000.

Мы сдали анкеты, и оставив в посольстве наши паспорта, покинули его до 17.00 (именно в 17.00 нам должны были выдать паспорта с готовыми визами). Ещё не веря своему счастью, мы пошли гулять по Тегерану вместе с Камраном. Он повёл нас в ресторан самообслуживания, где каждый человек мог сам накладывать себе на тарелки всё, что захочет, а потом оплачивал это в кассе. Мы уже накануне ели в ресторане, там кушанья приносил официант, и народу было немного; здесь же «на экзотику» набежало полно иранцев. Мы набрали огромное количество пищи. Однако, ресторанное питание в иранской столице было исчезающе дешёвым. В среднем мы потратили здесь (как и в предыдущем ресторане) по 10.000 риалов (2 доллара), самые обжоры — 2.5 доллара и только Лена Крымская, наша скромная кашляющая женщина, набрала еды на 30.000 риалов (6 долларов), чем удивила и Камрана, и всех нас. Впрочем, мы не смогли справиться с изобилием жадно набранной пищи, и я, достав из рюкзака полиэтиленовые пакетики, сформировал запас еды «на голодные годы» и положил их в рюкзак. Все иранцы, смотря на нас, дивились.

В центре города мы встретили шедевры местного агитпропа — на кирпичном, выкрашенном белой краской заборе красивая надпись «DOWN WITH U.S.A» (долой Америку) плюс то же на фарси. Пока фотографировались у этой надписи, к нам подошёл англоговорящий человек, и увидев в нас иностранцев, заговорил с нами. Оказывается, отец мужика был… американцем.

После сего, попрощавшись с Камраном, мы отправились, для развития науки, в посольство Афганистана, желая узнать, на будущее, о возможности получения визы и в эту страну. Как всем известно, в Афганистане сейчас идёт борьба между двумя силами: талибами (освободившими уже почти всю страну) и их противниками, засевшими в горных северных районах. Афганские посольства и консульства во всём мире делятся на два типа: одни (расположенные в Пакистане) принадлежат талибам, другие (в Москве, Тегеране, Ташкенте, Ашхабаде и во всём остальном мире) — их противникам. Интересно, что виза, выданная не-талибским посольством, позволяет вам въехать и на территорию, контролируемую талибами, — но не наоборот!

Зайдя весёлым табором в посольство Афганистана, мы сделали серьёзные лица и поинтересовались, как получить туристскую визу в их замечательную страну. Консул позвал нас в отдельную комнату, и, рассадив вокруг себя, объяснил следующее:

Для того, чтобы получить визу, нужно принести: две фотографии, ксерокс первого разворота загранпаспорта, рекомендательное письмо из российского посольства в афганское посольство и тридцать долларов денег. Виза выдаётся в тот же день, посольство работает с 10 до 14 часов. Пятница выходной. Виза действует один месяц.

Однако большая часть страны в данный момент освобождена (т. е. завоёвана) талибами, в руках которых Кабул, Герат, Кандагар и другие города.

На момент разговора, из крупных городов в руках антиталибской коалиции оставался только Мазари-Шариф (сдан талибам в августе 1998 г). Поэтому наша безопасность не была очевидной для сотрудников не-талибского посольства.

Поблагодарив консула, мы вернулись в центр города. Мы решили не беспокоить вторично наших посольщиков в Тегеране, прося выдать ещё одно письмо. Во-первых, Афганистан представляет собой одну из тех «сложных» стран, для посещения которых россиянам трудно получать рекомендательные письма. Во-вторых, наше желание посетить Афганистан было не очень сильным. Мы вернулись к пакистанскому посольству и стали с трепетом ожидать 17.00, сидя на своих рюкзаках на солнечной стороне улицы и удивляя прохожих своим иностранческим видом…

* * *

Наконец, в 17 часов тегеранского времени, 18-го февраля 1998 года, мы получили вожделенные пакистанские визы.

Ура! Наука победила!

Этот день я готовил дольше года. Разрабатывались разные маршруты в Индию, но были два основных: первый — через Монголию, Китай, Лаос и Бирму, второй — через Иран, Пакистан. Единственно возможным из них, как показали исследования, оказался второй путь. Наконец мы имели возможность воплотить всю теорию в практику. Ура!

Мы сидим за столиками уличной чайханы возле парка Лале и обмываем чаем научное достижение.

После «обмывки» Сергей Смирнов, наш Хип, решает тут же направиться на автовокзал, оттуда — в Исфахан, оттуда — в Захедан, в Пакистан и в Индию. По всей видимости, он успеет покинуть Иран до того момента, когда истечёт его иранская виза. Мы договариваемся о встрече 10-го марта, в 10.00, в Дели напротив российского посольства, и расстаёмся с ним. Остальные путешественники решают назавтра же, в 8 утра, направиться в «Атпо хориджи», сдать туда свои паспорта, и пока они там продлеваются, съездить в святой город мудрецов и богословов, находящийся в 150 км к югу от Тегерана: в город Кум.

Письмо пятое.

Иран, Кум, 20.02.98

Сегодня +15 С или даже теплее. Сегодня мы осматриваем святомудрый иранский город Кум. В Иране два города почитаются святыми: Кум и Мешхед. В Куме находится гробница (мавзолей) Фатимы (дочери шиитского имама Мусы аль-Казима). К сожалению, в этот мавзолей немусульман не пускают, и попытка войти внутрь и поглазеть поначалу не привела нас к успеху.

Пока выяснялся вопрос, почему нас не пускают, я просидел на рюкзаках у ворот долгое время. Проходят разные люди. Никто по-английски не понимает. Вот идёт женщина лет пятидесяти в чёрном халате, руки спрятаны, на голове несёт большущий тюк. Вот другая женщина, в парандже, вся чёрная, ведёт за руку маленькую белую дочку. Вот человек восемь несут длинный блестящий ящик, он открыт, в нём что-то длинное, завёрнутое в белую простыню (наверное, покойник). Гроб заносят в ворота святилища. Вот два крупных мужика в чалмах, шлёпанцах и длинных коричневых халатах садятся и уезжают на одном мотоцикле. Вот в святилище не хотят пускать молодую, не слишком закрытую женщину. Тут же, у ворот, торговцы хиджабом (женскими накидками) загоняют свои халаты за 18.000 риалов. Неподалёку продают минералку (1400 риалов). Вот одноногий инвалид проходит в ворота, стуча второй, деревянной, ногой. Вот идёт Лена Крымская, она уже купила свой хиджаб и выглядит очень прикольно. Теперь у неё явно должно получиться проникновение в ворота. Руслан, кстати, раза четыре хотел проникнуть в святилище ислама со всех четырёх ворот, но его останавливали: видимо, автостопщиков в комбезах не пускают. Вскоре, наконец, мне повезло: я (оставив рюкзак с друзьями) легко проник внутрь и изучил сущность святого места.

Пройдя в ворота, я оказался на четырёхугольном внутреннем дворе, где находилась древняя мечеть. Я разулся и вошёл; в мечети было множество людей, воздух был тёпл и густ. Одни люди, закрыв глаза, молились, другие, сидя или стоя, читали коранообразные книги, третьи столпились в стороне, пытаясь прикоснуться к большой (метра три в высоту, четыре в длину) расписаной гробнице. Протиснувшись, я прикоснулся тоже (надеюсь, она не осквернилась от моей не-мусульманской сущности). Интересно, что все окружающие люди были мужчины; женщины, видимо, имеют отдельный вход.

…Сейчас к нам на улице Кума подошёл человек и спросил: умеем ли мы играть в шахматы. Макс, чемпион Твери и Тверской области, тут же побежал играть, чтобы сделаться и чемпионом Кума. Но через десять минут житель Кума выиграл. Победа во второй партии, напротив, досталась Максу. Сейчас они играют в третий раз, а я стою возле них и наблюдаю мечети и окружающий мир.

Завтра нам нужно будет вернуться в Тегеран и зайти в «Атпо хориджи» (отдел продления виз). Мы в четверг сдали туда свои паспорта и множество потребных туда бумаг. Пятница здесь выходной; сдав вчера эти документы, мы вынуждены гулять по Ирану до завтрашнего дня без паспортов, что несколько опасно. Надеюсь, завтра паспорта вернутся к нам с уже продлённой визой, и мы продолжим свой путь.

Иран, автобус Тегеран—Кум, 21.02.98.

Уже три недели, как мы выехали из дому, и всего 7 дней с тех пор, как мы толкали автобус вверх на заснеженных перевалах Армении. Тут всё иное, и солнце светит не по-февральски: +15 С. Купили мороженое. Автобус толкать не надо: едет сам.

Вчера, когда возвращались из Кума в Тегеран, проехали автостопом впятером, с пятью большими рюкзаками, в одной легковой машине. На подъездах к Тегерану нашу машину остановили полицейские — проверить документы. Паспортов ни у кого не оказалось (мы ведь сдали их на продление), остались только жёлтые полицейские бумажки, которые нам выдали на въезде в Иран. Но повезло, всё обошлось; почтительно поглядев на иностранцев, полицейские отпустили машину вместе с нами.

Заночевали уже в Тегеране в парке Лале. Здесь парки не такие, как в России: весьма ухоженные, постриженные, цивилизованные, с искусственными прудами, речками… Только легли спать (в палатках), как нас разбудили работники парка и хотели выгнать. Увидев, что мы «хориджи» (иностранцы), нас зауважали и просто попросили переставить палатки от того забора, к которому мы их привязали, в другое место. Насколько я мог понять, с другой стороны ограды находились какие-то секретные военные объекты. Мы перешли и опять заснули. В 7 утра пришли новые сторожа, разбудили нас и выгнали. Такая же ситуация была позавчера в другом тегеранском парке: нас будили утром и вечером. Прикол в том, что садовники не знают ни английского, ни русского языка и собираются в толпу, пытаясь поговорить с нами. В обоих случаях вечером приходило человек по шесть.

При этом любопытно, как они возникают (это было одинаково, хотя мы ночевали в разных парках). Вечером, видимо, происходит обход парка. Обнаружив нас, садовник начинает громко свистеть в имеющийся свисток, и подходя к нашим палаткам, начинает их пинать ногами, громко бормоча непонятно на фарси. Каково же его удивление, когда из палатки вылезают «хориджи» (иностранцы), громко бормоча что-то непонятное садовнику. Садовник тут же перестаёт пинать палатки и призывает громкими свистками и криками себе на помощь остальных. Их удивлению нет предела, но в парке, по их теории, спать нельзя. В первом случае они боялись, что мы замёрзнем; во втором боялись близости военного объекта. Только после долгих бесед нас оставляли в покое; но утром, ещё до рассвета, мы просыпались от знакомого звука свистка: это садовники совершают утренний обход, очищая парк от деклассированных элементов.

Сегодня в Тегеране мы наконец получили паспорта с продлённой на 10 дней визой. В очереди за паспортами видели многих интересных людей — иностранцев. Большинство оных оказались гражданами Афганистана. Я обошёл всю очередь, стараясь найти англоговорящего афганца, но к счастью не пришёл. Пришлось объясняться «на пальцах». Афганцы объясняли (в основном жестами), что на их родине нужно быть бородатым, а без бороды в их страну ехать не следует. Власть талибов им не нравилась. Другие два человека, высокие, рыжебородые, в длинных белых халатах, происходили из пакистанского города Пешавара. Пакистанцы мёрзли и смешно кутались в свои халаты, но бороды торчали наружу.

Там же нами был выявлен и наш питерский друг Костя Шулов, успешно получивший в Армении иранскую визу и вслед за нами поехавший в Иран. На дорогу от границы до Джульфы он потратил 1$, а в остальном его путь был схож с нашим. Костя будет продлевать визу, а затем отправится в путешествие по Ирану, но Индию не посетит.

Иран, Бам, 25.02.98.

Здесь тоже есть свой Бам — это небольшой городок на юго-востоке Ирана. Сижу на солнышке во дворе мечети, ем финики и пишу письмо.

От Кума до Бама мы проехали стопом через Кашан, Исфахан, Керман. В Исфахане трёх из нас (меня и ещё двух) хитро обокрали люди, сказавшиеся полицейскими. У меня, например, украли 200$. Случай для Исфахана весьма редкий. Однако, мы не расстроились и продолжили путь; у меня, например, есть ещё целых 100$, что соответствует 1000 кг апельсинов в этих местах, или 20.000 лепёшкам хлеба. Полагаю, этого хватит.

Сейчас подробнее опишу технологию воровства. На одной из улиц Исфахана к нам подруливает белый «Пейкан» (жигуль местный). В нём — два усатых человека.

— Полис, — говорит один из них, предъявляя удостоверение с фотографией и непонятными надписями на фарси. Нас жестами приглашают сесть в машину, рюкзаки — в багажник.

— Паспорт, — и господа, сидящие на переднем сиденье, кропотливо изучают наши паспорта. — Гашиш? наркотик?

— Ноу-ноу, — уверяем мы.

— Open pokets, I want to see pokets, — интересуются господа, и мы послушно предъявляем содержимое карманов. Спектакль продолжается минут пять, господа делают вид, что ищут наркотики, даже нюхают чего-то. — Do you have dollars? False dollars? I want to see! — (Доллары? фальшивые?) Поскольку после недавнего случая с пропавшим рюкзаком О.Матвеева я переложил все свои деньги в ксивник, месторождение долларов на виду, и полицейские с интересом изучают наши деньги на просвет.

— О-кей, о-кей, — и пока напарник водителя выгружает на землю наши рюкзаки из багажника, главный «шмональщик» кладёт все наши паспорта и деньги в найденый у нас же полиэтиленовый пакетик, возвращает их нам, и машина уезжает. Мы (уже подозревающие что-то) хотели переписать номер, но увы: номер был специально заляпан и затёрт белой краской.

Пересчитали деньги — так и есть! большая часть денег отсутствует. Мы, конечно, направились в полицию, потом в российское консульство, но успеха не имели. Белых «Пейканов» в Иране пруд пруди. Но не переживать же из-за денег! И мы продолжили гулять по Исфахану.

Мы направились на площадь имама Хомейни — ту самую, которую нам так и не удалось обойти прошлым летом из-за того, что местные жители зазывали нас в гости. Да и сейчас — идём, навстречу наш юный друг, продавец ковров.

— О, my friend! Мы встречались в прошлом году! Я помню! Заходите! — и вся наша компания подверглась очередному показу ковров. К счастью, необычно холодная для Исфахана погода разогнала других гуляющих, и больше никто смотреть площадь нам не мешал.

Когда же настал вечер, мы озаботились ночлегом. Разбились на две партии. В моей были Руслан, Макс, Лена и Владимир. Мы отправились на юг города, в район Исфаханского университета, желая попутно подружиться с какими-нибудь англоговорящими студентами и заночевать у них.

Первое знакомство, с молодыми курдами, не привело нас к успеху — студенты постеснялись предложить нам ночлег, а мы постеснялись попросить. Зато следующим человеком, заинтересовавшимся нами в тот момент, когда мы шли вдоль университетской ограды, был преподаватель геологии этого университета, Рахмат Элхами.

Рахмат, великолепно говорящий по-английски (он несколько лет работал в… страшно сказать… U.S.A.), заинтересовался нашей сущностью. «У вас есть какие-то проблемы?» — «Да, мы хотели бы переночевать, но чтобы это было бесплатно,» — честно ответили мы. — «О, вы можете переночевать в студенческом общежитии, пойдём, я вас впишу,» — и мы направились к воротам университета.

Исфаханский университет, с обучающимися там двадцатью тысячами студентов, представлял собой целый городок. Мы зашли на вахту, преподаватель, путём долгих переговоров по телефону, получил «добро» от начальства, и мы поехали на машине к нужному нам зданию общежития. Машина, кажется, принадлежала Рахмату. «Четверых парней, — сказал Рахмат, — можно поселить сюда, а девушка, если захочет, может переночевать у меня дома. Завтра утром я завезу её на машине к вам.»

Так оно и вышло. В нашем распоряжении был целый этаж («Вам сколько комнат — одну, две, три?»). Койки были застелены чистым бельём, батареи жарко натоплены, имелся душ и горячая вода — настоящий студенческий рай. Других жителей на этаже не было. Мы заняли одну комнату, помылись, постирались и превосходно заночевали. Наутро Рахмат, по пути на свою преподавательскую работу, завёз нам накормленную Лену Крымскую, мы поблагодарили иранца и продолжили осмотр Исфахана.

Этот день был по-ирански тёплым и солнечным. Мы осмотрели длинные древние каменные мосты и поехали на автобусе в западную часть города.

Там находилась знаменитая мечеть с качающимися минаретами, которую мне так и не удалось посетить в прошлый визит в Иран. Сейчас мы располагали временем. После долгой торговли со стражами минаретов — стражи хотели 5.000 риалов с носа, а мы предлагали открытки с видами Москвы и металлические рубли — мы поднялись наверх. Башенки-минареты действительно качаются, и человек, поднявшийся наверх, легко может в одиночку раскачать один из них. Амплитуда колебаний составляет 10–15 см. Интересно, что в это же время начинает самопроизвольно раскачиваться (с амплитудой 5 см) и соседний минарет.

Мы недолго гадали, как средневековым строителям удалось достичь такого эффекта. Самую правдоподобную теорию предложил Руслан: «Построили хреново, всё шатается, ну и объявили это чудом света!» Покачавшись на минаретах, мы направились дальше, туда, где на большой горе находился древний, ныне заброшенный храм огнепоклонников. Религия огнепоклонников (зороастрийцев), возникшая на территории современного Ирана 2500 лет назад, ныне имеет совсем немного приверженцев. Большая часть оных, спасаясь от нашествия древних исламистов, 1200 лет назад бежала в Индию, где их потомки проживают и поныне.

Древний храм, когда-то представлявший собой настоящую крепость, был в запустении. Никаких сторожей, взимающих деньги, не было видно. Спрятав рюкзаки в местных садах-огородах, мы поднялись наверх. Вершина горы оказалась увенчана круглой глиняной башней. Это была, вероятно, так называемая «Башня тишины»: сюда поднимали тела умерших, чтобы они были съедены птицами. Мёртвые существа давали жизнь живым…

С башни открывался вид на город Исфахан, на дороги, горы и сады. Я достал лепёшку хлеба и принёс её в жертву духам древнего храма, духам города и духам дороги, прося их послать успех нам и всему человечеству.

Я просил, чтобы наше путешествие в Индию и обратно прошло благополучно,

чтобы все люди, которые помогали нам в дороге, все, кто подвозили, вписывали и кормили нас в пути, получали бы не меньшую, чем мы, радость от этого,

чтобы воры, похитившие вчера у нас 500$, истратили их на благие дела,

чтобы водители, подвозящие нас по трассе бесплатно, не чувствовали себя обиженными,

чтобы наши родители, читая наши письма, не беспокоились о нас и знали, что всё с нами будет хорошо,

чтобы все наши приключения пошли нам на пользу, и чтобы во всём мы увидели смысл,

чтобы после нашего путешествия о нём создалась полезная книга,

и чтобы все путешественники, которые прочтут эту книгу и поедут в Индию по нашим стопам, достигали успеха.

* * *

Вчера, применяя автостоп, мы въехали на восток Ирана — это настоящая иранская провинция. Даже пахнет провинцией. За исключением городов-оазисов, здесь всё пустыня. Перепады температуры очень велики. Ночью ниже нуля, а днём +25 в тени и выше. Едешь по трассе несколько десятков километров, всё безжизненно и пусто, но подъезжаешь к городу — цветут цветы, растут пальмы. Всё в зелени. Мечети повсюду.

В пустыне сутки назад мы разводили ночной костёр из верблюжьей колючки, чтобы согреться. Горит она хорошо, но «стреляет» искрами, и я прожёг в своей палатке вентиляционные отверстия. В другом месте мы поставили палатку в каких-то развалинах посреди пустыни. Судя по размерам развалин, это мог бы быть целый базар или дворец.

А вчера вечером нас подвозили наркоманы, которые в кабине курили гашиш. Нам с Максом тоже предлагали, но мы отказались.

Интересна технология курения гашиша в кабине грузовика. Это происходило ночью. Пока один водитель рулил, его напарник доставал большой красный газовый баллон (как у нас на даче) и зажигал горелку. Брал в правую руку металлическую проволоку и нагревал её докрасна. В левой руке мужик держал тёмную колбаску, похожую на смолу, это и был гашиш. Прислоняя к колбаске раскалённую проволоку, он получал дым — испарения гашиша, которые тут же всасывал через бумажную трубочку, которую держал во рту. Курильщик веселился, предлагал нам покурить и помогал нам изучать язык фарси, пока его напарник вёл грузовик по ровной, гладкой дороге через бескрайнюю пустыню. Перед постами местного ГАИ мужик выключал газ и прятал гашиш. И не зря: в Иране за употребление, распространение или хранение наркотиков применяется смертная казнь!

Я уже знаю сотню слов на фарси, чего хватает на 5 минут разговора. Даже часто понимаю, о чём меня спрашивают.

Хм, 9.30 утра, а так жарко. Проснулись мухи. Я сворачиваю писание. Привет всем!

Письмо шестое.

Иран, Бам, 25.02.98.

Ув. г-да мама, папа и Ксюша! Сижу на почте (где я только что отправил вам письмо N 5) в г. Баме на юго-востоке Ирана. Сегодня 26 дней, как я выехал из Москвы. Надеюсь, вы там живёте активной жизнью, пишете книжки, учиняете спектакли и проч. Мы тут тоже не скучаем.

Удачно прокатились по всему Ирану, теперь для меня это такая родная, привычная страна. Познаём устный фарси-язык, а Руслан и Макс впридачу усердно изучают письменность. Один из нас, Дима Назаров уже проявил некоторые свои плёнки. Он у нас самый навороченный фотограф, наблюдателен и фотографирует вещи, не каждым замечаемые. Например, увидел в какой-то витрине стопки консервов, и на каждой надпись по-английски: «Telephone». Он тут же снял эти консервированные телефоны. Доедем до Москвы, и все мы свои фотографии тоже сделаем явными миру.

Здесь жарко днём, обидно, что в шортах ходить нельзя, а у вас, видимо, холодно — на фарси это звучит «сард», даже «хейли сард» (очень холодно). По Ирану ездить стопом проще, чем у нас, — стопятся хорошо, главное помнить заветную фразу «пуль надорам» (нет денег) и ею предупреждать водителя. Число деньгопросов снизилось до мизерной величины. Наука живёт и побеждает!

Иран, автобус на Захедан, 26.02.98.

Автобус тоже бесплатный. Мы ему: пуль надорам, а он нам: да садитесь, всё равно пустой! Так и едем.

Наше путешествие ещё интереснее и необычнее, чем мы предполагали, сидя в Москве. Вчера в Баме осмотрели «арг» (крепость). Это круче, чем всё, что мы видели до этого: целый город из сухой, необожжённой глины, с супер стенами, башнями, дворами, мечетями, базаром, подземельями, колодцами и т. д. — без единого жителя. Арг-е-Бам основан около 22 веков назад, а несколько столетий назад по каким-то причинам был оставлен. Многое развалилось, многое осталось, кое-что подправляется реставраторами. Немногочисленные посетители, женщины в чёрном и загорелые подростки, только подчёркивают пустоту этого города. С крыши самой высокой башни, на которую легко подняться, виден старый город сей, и новый город, сады финиковых пальм, современные глиняные заборы и дома — немногое изменилось за столетия.

В Баме встретили Костю Шулова. Он вслед за нами, продлив свою иранскую визу, отправился в путешествие по стране. Дима с Данилой назначили ему встречу в Баме (вчера), но не появились сами. Шулов и сам не прибыл вовремя — его автобус опоздал, но мы с Максом были рады увидеть его у стен крепости.

С Шуловым был связан интересный прикол. Ещё в России Шулов решил изучить и применить фразу «Коджа мумкенэ казойэ хошмазэ ва арзон хорт?» т. е., «Где можно вкусно и недорого поесть?» Он решил применять её в Баме. Когда мы из крепости вернулись в современный город, Шулов стал задавать её всем жителям. Жители указывали разные направления (имея в виду разные места), и вскоре мы запутались. Мы ходили по Баму и с бумажкой в руках задавали местным жителям сей коронный вопрос: Коджа мумкенэ… Наконец, некие доброжелатели посадили нас в такси и отвезли в некий полупустой и довольно дорогой (по иранским меркам) ресторан. Отступать было некуда, и нам пришлось поужинать в нём, тем более что ресторан был уже на окраине города, где не было видно других заведений. Потратив почти по два доллара на человека, мы направились на выезд из города, где мы с Максом поставили палатку, а Шулов, попрощавшись с нами, уехал ночным стопом в сторону Кермана.

Ночью — спали в пустыне — бушевал величайший в мире ветер. Мы с Максом лежали, укрывшись тентом, пришпиленным к земле (палатка не выдержала бы такого напора ветра и песка). Самая настоящая пустыня, даже больших камней не найти, чтобы положить на тент. Ночью было не тепло, тем более что нам пришлось бороться с этим ураганом — он норовил просочиться через какую-нибудь щель между песком и тентом и надуть нам песка. А уже в 8 утра высоко стоит солнце — сухая жара. Машины стопятся почти все.

По дороге к Захедану, и вообще, к пакистанской и афганской границам, увеличивается количество чек-постов. Военные посты стоят прямо посреди пустыни. Это большие цилиндрические башни, с зубцами, диаметром около 7 метров и высотой метров тринадцать, выполненные в том же стиле, что и башни древней крепости Бам. Некоторые из них, вероятно, пусты, но всё равно огорожены от непрошеных гостей рулонами колючей проволоки, лежащими прямо на песке и утопающими в нём. Другие башни являются аналогами постов ГАИ. Почти на каждом посту автобус останавливают. Солдат заходит в автобус и всматривается в пассажиров. Заметив в нашем лице «хориджи» (иностранцев), изучает паспорта с умным видом. Иногда видно, что солдат не знает английской грамоты: откроет паспорт вверх ногами, да ещё на той странице, где стоит какая-нибудь другая виза, поглядит с умным видом и вернёт паспорт. Но на одном посту ГАИ солдат взял наши паспорта и ушёл в башню. Мы обеспокоились: ещё уедем без паспортов! Но водитель нашего бесплатного автобуса терпеливо ждал. Наконец, наши паспорта протянули нам в окошко, и мы продолжили путь.

Мы приближаемся к Захедану. Это 1605 км от Тегерана. Мы проехали почти всю дорогу, от Кума до Захедана (1450 км) стопом. Наука побеждает!

Иран, Захедан, 26.02.98

Городок сей, на крайнем юго-востоке Ирана, вблизи афганской и пакистанской границ, являет собой необычайно пёструю смесь всех народов. Персы, белуджи, афганцы и мн. др. — город настолько колоритен, что его бесполезно описывать. Сначала, впрочем, он мне не понравился. Приставучие торговцы, назойливые предлагатели всяких услуг, мальчишки-попрошайки и просто любопытные окружают путешественника плотным кольцом, стоит ему лишь на минутку остановиться.

— Хориджи! хориджи! коджа мирид? (иностранец! иностранец! куда идёшь?) — кричат мальчишки.

— Ман мирид Пакистан!

— Пьядо дур! Хейли дур! (пешком далеко! очень далеко!)

— На, пьядо на. Машин.

— Пули! пули! (дай денег!)

— Пуль надорам!

Типичный диалог. А вокруг города — бесконечная пустыня, населённая только верблюжьей колючкой и солдатами. По-моему, 20 % иранцев — солдаты. От Бама до Захедана нам встретилось четыре военных поста, где у нас спрашивали «Паспот» и «Коджа мирид».

Вот к нам подкатывается машина-такси.

— Мистер, такси? такси?

— Пьядо! Такси геран! (пешком! такси дорого!)

— Такси арзон! арзон! (дёшево!)

А на северо-востоке виднеются горы.

Еду сейчас в паре с Максом из Твери. Макс оказался тихоходен и надоедлив. Он хочет спать в отеле. Я экономлю — отели в этом городишке стоят почти 2 доллара за ночь; Макс ищет дешёвый отель, я пишу письмо.

Пока мы интересовались отелем, к нам привязался местный англоговорящий мужик. Он работает переводчиком на таможне в Тафтане. Помимо этой работы, он оказался, по-моему, внештатным рекламным агентом, предлагавшим нам отель, такси и другие услуги по ценам, на которые мы не могли согласиться. «Дешевле всё равно нигде ничего не бывает,» — строго предупредил переводчик и исчез, а Макс продолжил поиски дешёвых отелей.

В Захедане, в столовой, имели плодотворное общение с двумя людьми, по виду похожими на хипов. Они ехали из Индии домой. Один парень был родом из Турции, другой из Барселоны. Третий, привязавшийся к нам, был местный (из Мешхеда). Очень полезна была наша беседа. Хипы приехали в Захедан озабоченные — где бы найти книжный магазин? Они хотели продать туда уже сильно потрёпанный путеводитель по Пакистану из серии «Lonely Planet». Книжных магазинов в Захедане я не знал, но с удовольствием сам у них этот путеводитель и купил, заплатив назначенную мною же цену — 25.000 риалов (5$). Хипы нуждались в деньгах, а книга была нужна мне. В Москве такой путеводитель, только новый, стоит втрое дороже. Теперь я познаю мудрость всю.

Настроение на 100 % хорошее. Здоровье тоже. Никаких таблеток не пью. Жарко. Не очень грязно. Народ любопытен. Отношения в группе путешествующих различные. Макс успел утомить многих; они не имеют палаток и цепляются к имеющим. Прочие о'кей. Крымская тоже в порядке. Мылись недавно. Проблем не имеется. Пакистан близко. Цены низкие. Общее настроение и состояние лучше, чем на выезде из Москвы. Природа жёсткая, но красиво. Через пару месяцев буду дома.

Целую. Привет. Антон.

* * *

Интересна наша дальнейшая судьба в Захедане. Ближе к вечеру оказалось, что Макс не нашёл себе приемлемого отеля, вернее нашёл, но один не хотел туда идти, говоря, что у него нет будильника (а мы должны были назавтра встречаться на автовокзале в 6 утра). Я же, владелец будильника, в отель не хотел. Мы нашли на карте туристский кэмпинг — он находился на выезде из города (где шоссе на Пакистан). В кэмпинге нам предложили ночлег в домиках. Мы отказались и решили поставить палатку. Поставить палатку бесплатно нам не разрешили, вернее, одни сотрудники кэмпинга разрешали, а другие нет. Мы покинули кэмпинг (Макс всё ворчал, что это по моей вине, можно было, дескать, договориться) и пошли на выезд из города, чтобы поставить палатку там.

Однако нужно помнить, что это был выезд из города на восток, в Пакистан, и по обе стороны дороги шли, как мы различали в темноте, какие-то заборы. Наконец город кончился, и мы пришли прямо на военный контрольный пост со шлагбаумом! Здание светилось окошками. Отступать было некуда (повернуть назад, в темноту — ещё начнут стрелять?), и мы зашли туда, спрашивая, можно ли переночевать у них. Удивлённые лица. Командир позвонил старшему, англоговорящему человеку, и я через телефон задал свои вопросы. Заночевать и даже поставить палатку рядом нам не разрешили, и мы с Максом вернулись в Захедан, где и улеглись спать на каком-то поле типа футбольного, скрытые от глаз людей окружающим его забором. Мы слегка беспокоились, ибо в приграничном Захедане люди, остающиеся на ночлег, должны регистрироваться в полиции, но всё обошлось.

Теперь представьте себе какое-нибудь наше приграничье, типа Выборга. Двое иностранцев, по-русски ни бум-бум, идут с рюкзаками в сторону границы, ночью, и напарываются на пограничный чек-пост. Я думаю, их бы непременно оставили ночевать, но не в палатке, а в кутузке.

Письмо седьмое.

Пакистан, автобус Тафтан-Кветта, 27.02.98.

Сегодня мы покинули гостеприимный, но приставучий город Захедан. Весьма хорошее настроение у меня было в этом городе, чувствовалась полнота жизни и кайф. Утром ввосьмером (девятый, Хип, уже, вероятно, в Индии) выехали из Захедана, и пройдя несколько военных постов, прибыли на границу — в Тафтан.

Кстати, достижение границы достойно подробных словес. Между последним иранским городом Захеданом и границей около 90 километров. На этом отрезке пустыни есть только одна небольшая деревушка — Мирджаве. Поток естественных машин невелик. Зато каждый уважающий себя житель Захедана, имеющий машину, пытается делать бизнес на перевозках иностранцев (автобус дёшев, но ходит нерегулярно, нам обещали его только к вечеру; мы же были напуганы слухами, что граница закрывается в 12.00). После нескольких попыток найти гараж, где можно встретить грузовик, идущий в Миржаве, мы направились на Мирджавинский выезд из города (фэлеке-Мирджаве), рядом со вчерашним кэмпингом, где были атакованы толпой водителей, словно ожидаваших нас. Только увидев нас, водители начали выкрикивать:

— Тафтан, Тафтан, Тафтан, Тафтан! Тафтан, Тафтан, Тафтан! Тафтан, Тафтан, Тафтан, Тафтан, Тафтан! Тафтан, Тафтан, Тафтан! Тафтан, Тафтан, Тафтан, Тафтан, Тафтан, Тафтан!

При ближайшем рассмотрении оказалось, что таксисты хотят получить 10.000 риалов с каждого из нас. Не соглашаясь, мы направились пешком в сторону Тафтана, чтобы отделаться от шлейфа предлагателей навязчивых услуг, мечтая в спокойной обстановке застопить какую-нибудь бесплатную машину.

Водители не отставали. Одни пешком, другие — сев в свои «Тойоты», они догоняли нас.

— Тафтан! Шаштсад томан (8.000)!

— Тафтан! Панджсад томан (5.000)!

Мы уже заранее договорились, что готовы заплатить сесад томан (3.000) с человека. На том и стояли. Нас уже было шесть человек (другие двое, Дима и Данила, отделились от нас; они уехали с другим такси, уже имевшим пассажиров). Вскоре один из водителей согласился на 3.000 и мы весело загрузились в кузов его «Тойоты». Надо сказать, что почти все такси имели кузов, удобный для размещения неограниченного числа пассажиров.

Несмотря на солнце, на скорости 90 км/час мы начали замерзать и завернулись в свои коврики. Справа от дороги шла пустыня, совершенно безжизненная, с ниточкой железной дороги (здесь раз в неделю ходит международный поезд); слева был виден забор и колючая проволока; за ними — горы. Это уже пакистанские горы. Завёрнутые в коврики, в таком виде мы и прибыли на границу, приготовив водителю 18.000 риалов с шестерых в качестве вознаграждения.

Но водитель сделал вид, что ожидал большего.

— Ну что, мужики, как договаривались, по червонцу! — произнёс он на непонятном нам языке, но его желание было понятно и без слов. Получив меньшую сумму, водитель устроил скандал, и в поисках сочувствующих, обратился к уже встреченному нами накануне переводчику («дешевле ничего не бывает»).

Но, при посредничестве переводчика, нам всё же удалось отстоять свою пуль-надорамность, и мы прошли в ворота Mirjave Custom Post.

Мы беспокоились, что на границе нам скажут: а ну-ка, ребята, вы же ехали в Туркмению, а тут что делаете? (Будучи в Ереване, мы оформляли иранские визы как «транзит в Туркмению», ведь пакистанских виз у нас не было и оформлять туда транзит мы не могли!) И впрямь, таможенники посмотрели в наши паспорта и в компьютер и увидели, что мы собирались выезжать в Туркменистан, — но никакого переполоха это изменение планов не вызвало. Начался таможенный обыск; первого обыскивали методично и тщательно, второго — спокойно и отвлечённо… последний только открыл и закрыл свой рюкзак. И вот мы идём дальше и выходим из Ирана навстречу новым приключениям через небольшую металлическую дверцу…

На той, пакистанской, стороне границы, не успели мы дойти до таможни, прямо за железной дверцей, на нейтральной полосе, нас встретил шум и целая орда лиц, предлагающих разные услуги, а именно: 1) автобус в Кветту, 2) «change money», 3) «хотел». Вероятно, перед нами было всё население Тафтана. Мы не поддавались; цена на автобус снизилась с 250 до 200 пакистанских рупий, а курс иранского риала, наоборот, вырос с 5 до 8 рупий на тысячу. Риалы с портретами бородатого имама Хомейни в чалме мы поменяли на рупии с портретами безбородого Мухаммеда Али Джинны (основатель Пакистана) в папахе.

Автобусом пренебрегли, поставили штампики в паспорт, прошли таможню (никто наши рюкзаки не открывал) и пошли на трассу. Автобусы и пешие предлагатели услуг, начавшие охоту за нами на нейтральной полосе, обошли одинокую будку таможни и последовали за нами на расстояние 1 км.

— Мой автобус — хороший автобус. Я буду ехать специально для вас и останавливаться в тех местах, где вы пожелаете, — говорил один из водителей автобусов.

— Моим автобусом пользовались туристы из разных стран. Вот, посмотрите, — и второй водитель листал перед нашими удаляющимися носами записную книжку с обилием адресов и благодарственных надписей от жителей всех стран цивилизованного мира.

— Вам будет очень трудно дойти в Кветту пешком. Здесь более 500 миль, и на всей дороге вы не найдёте воды, еды или хотеля. А здесь, в Тафтане, у меня есть хотель, вы можете переночевать, поесть, а назавтра уже отправиться в путь, — настаивал владелец ночлежки.

Только после долгих наших отказов назойливые предлагатели, пройдя с нами по трассе более километра, уверовали в то, что мы сумасшедшие и направляемся в Кветту пешком, и отошли от нас, чтобы выявить других, более стандартных клиентов.

Рассредоточившись по пустой трассе, мы вскоре застопили рейсовый автобус. Это был первый проезжающий транспорт, встреченный нами здесь.

Автобус, увидев «дополнительных» клиентов, был вне себя от счастья.

— Кветта, Кветта! Всего 250, ой, 200 рупий! Это последний автобус, больше автобусов не будет! — зазывал плотный, бородатый пакистанец-кассир. Автобус был настоящим рейсовым, на крыше и в салоне его находилось множество грузов, а именно: синие пластмассовые бочонки для воды и мешки с зерном. Внутри автобус был уже набит пакистанцами.

Поддавшись уговорам кассира, мы согласились на перевозку наших тел в Кветту; наша цена — 80 рупий на человека — в результате удовлетворила кассира, и мы — о случай! — второй раз за эту поездку пренебрегли автостопом и первые 750 км едем в трясучем автобусе по чрезвычайно безжизненной пустыне.

Автобус — это песня! Это Интернационал! Дорога дрянь, это не Иран! Населённых пунктов почти нет (см. карту), зато есть мухи и прочие насекомые. Впечатлений много, как никогда. Всё невероятно классно. Крымская с нами — отважная женщина! Пустыня и горы. Будем изучать язык урду.

…Ехали мы не очень долго. Разноцветный автобус, наполненный бородатыми пакистанцами и синими пластмассовыми бочонками, сломался. Пассажиры спокойно отнеслись к этому и разбрелись по пустыне: одни совершали намаз, другие отправляли естественные надобности, сидя на корточках (благодаря их длинным юбкам процесс был почти незаметен). Здесь все мужики, даже солдаты, носят юбки поверх штанов.

Починить автобус не удалось. Мимо проехала «Тойота» и забрала в свой кузов наиболее торопливых пакистанцев. Мы пока пребывали в спокойствии, кроме Владимира, который был недоволен и ворчал: последний раз, больше никогда не буду ездить рейсовым транспортом, поехали стопом и т. д.. Через час подошёл другой автобус и пассажиры полезли в него, но поместились не все: он был и так полноват. Тут подошёл и третий автобус (мы с улыбкой вспомнили речения водителя, что его автобус — последний…) На этом мы и продолжили свой путь.

Поездка автобусом из Тафтана в Кветту весьма интересна. Первоначально, из книг, мы узнали, что участок Западного Пакистана, от Тафтана (границы) до Кветты, является наиболее опасным ввиду (якобы) конфликтов населяющих пустыню племён. Машины (якобы) следуют на этом участке только в полицейском конвое — для безопасности. Всё это оказалось туфтою. Никаких конфликтов и конвоев в пустыне не было. Правда, четыре раза за ночь в автобус заходили солдаты и светили фонарями в поисках неясно кого. Некоторые солдаты искали контрабанду (на полу автобуса лежали большие, 50-килограммовые, мешки непонятно с чем). Это выглядит так: солдат идёт по салону и пинает мешки сапогом. Найдя подозрительный мешок, он достаёт из кармана большую отвёртку и начинает ковырять мешок. Пассажиры (сонно) и солдаты (подозрительно) смотрят. Проковыряв дырку, солдат просовывает в неё свой коричневый палец и ковыряется в мешке. Оп-с! Вынимает палец, из дырки выглядывает пшеница. А, пшеница, думает солдат, и поворачиваясь, уходит с отвёрткой прочь. Дорога — узкая, плохой асфальт.

Ночью, часа в четыре, мы прибыли в гараж, находящийся непонятно где. Было темно. Убедившись, что это Кветта, замёрзшие путешественники (в автобусе было тряско, но холодно) вылезли наружу. Нам повезло — через полчаса мы добрались до железнодорожного вокзала, где расстелили на полу коврики и спальники и проспали до утра. Проснувшись, мы вышли и отправились на почтамт.

Пакистан, Кветта, 28.02.98, последний день зимы.

Кветта (первый пакистанский город) встретила нас невероятным хаосом, стремлением обмануть везде и всюду, толчеёй, грязью. Люди ходят в туалет прямо на улицах, сортиров нет! Грязь, шум, левостороннее движение всяких телег, кобыл, ослов, рикш, автобусов, в кои запрыгивают на ходу, копотью наигрязнейшего бензина, приставучими нищими и т. д.. Такого я не видел нигде. Сейчас мы пытаемся акклиматизироваться в сём городе, где и пробудем завтрашний день, а 2 марта покинем его и пойдём на Лахор—Дели.

У нас всё в порядке. В городе здесь нищета и грязь жуткая. Продолжение в следующем письме. До встречи в столице мира! Привет всем, кто будет спрашивать о моей судьбе. Наука победит!

Письмо восьмое.

Пакистан, Кветта, 1.03.98.

Привет, господа родители! Продолжаю информировать о нашем путешествии. Сейчас мы в Пакистане.

Итак, Кветта встретила нас страшным беспорядком и грязью. Все торговцы стараются надуть нас на деньги. Цены, сообщаемые местным жителям и нам, различаются вдвое и более. В одном месте пытались содрать за ксерокс в 55 раз дороже, чем он стоил. Руслан зашёл в лавку и спросил: «сколько стоит одна копия?» — «55 рупий,» — ответили ему. — «You are creasy? Вы сумасшедший?» — Лавочник ответил: «Yes». Следующим зашёл другой человек из нашей же группы. На этот раз лавочник назвал нормальную цену: 1 рупию.

Хотел послать вам телеграмму, но почтовики, назвавшие поначалу тариф в 2.25 рупии за слово, затем, по обычаю, захотели надуть нас, измыслив 40 % налог и 50 копеек другую надбавку. Я обиделся и телеграмму не послал.

Люди отправляют естественные надобности прямо в арыки, текущие по улицам города. Надо всем — удушливый дым и копоть. Улицы — смесь ослов, лошадиных повозок, разукрашенных грузовиков и автобусов без дверей, куда следует запрыгивать на ходу, моторикш, велосипедистов и мотоциклистов. Официально движение в Пакистане левостороннее, реально оно напоминает движение фарша в мясорубке.

Ни одного туалета, а также ни одного рукомойника с горячей водой мы пока не встретили в Пакистане.

Зато мы купили антималярийные таблетки. Таблетки сии, стоившие в Москве 15 долларов за одну таблетку, стоят здесь 6 рупий за 10 штук — это в 1200 раз дешевле. Так что сбылась моя гипотеза о том, что сии лекарства от местных болезней будут стоить в южных странах 1 копейку. Также здесь недороги (ежели не надуют) бананы, печенье, хлеб, транспорт, услуги ксерокса и фотопечать. Сегодняшний день мы ещё проведём в Кветте, а завтра поедем автостопом в Лахор или Исламабад (по усмотрению).

В Пакистане выходной день — воскресенье (в Иране была пятница). Здесь каждый день, примерно в 4 утра, крики муэдзинов разносятся по всем окрестностям и мешают спать. Вокруг двора, где мы сидим, на улицах звон повозок, скрип телег, шум мотоциклов.

Начало весны встречаем в большом пыльном доме в центре Белуджистана, Кветте, в гостях у весёлого доктора по имени Шах. Он знает много языков — русский, английский, урду (язык Пакистана), фарси, пушту (язык Афганистана), хинди и 4 местных языка, а, возможно, и другие. Сам он родом из Карачи, учился на доктора в Петербурге, а теперь работает в госпитале здесь, в Кветте. Порядок таков — если ты учился за государственный счёт за границей, тебе нужно отработать несколько лет на государственной службе. В Пакистане, говорит он, много подобных ему, «русских» врачей.

Полезные свойства Шаха таковы: он знает местные болезни и таблетки, применяемые при них (1); помогает познать язык урду (2); вписал нас в этот дом (3); рассказывает интересные истории по-русски (4); и др.

Шах и другой «русский врач» решили показать своей коллеге, Лене Крымской (она же у нас медсестра) достижения передовой пакистанской медицины и повели её на экскурсию в свой госпиталь, где они работали. Крымская вернулась с экскурсии немного контуженая и даже не захотела рассказывать про госпиталь. Потом всё же мы узнали, что все больные разными болезнями лежат там в одной палате, что в больнице почти такая же грязь, как и на улице, а лечат от всех болезней только таблетками, причём, по-видимому, одинаковыми. В общем, мы сделали вывод, что лечиться в Пакистане не следует.

И, как последний заключительный эпизод: приходим вечером на вписку, а света нет — во всём большом доме. Хозяев нет. Ничего не видно. Пошли гулять и встретили Шаха с его другом. Пришли вместе домой, и вскоре свет появился. «Дело в том, что этот свет не наш, мы этот свет украли,» — объясняют хозяева. На провода, ведущие к уличному фонарному столбу, накинуты два контакта. Иногда от ветра они расходятся, надо подойти и постучать по фонарному столбу длинной палкой, которая стоит рядом. Есть контакт! Плитка заработала, идём ставить чай.

…Надпись на магазине:

LOVE PAKISTAN or LEAVE PAKISTAN

(Люби Пакистан или покинь Пакистан).

Цветут одуванчики. Поют птички. В Пакистане — начало лета. Завершаю письмо. До встречи в столице мира!


Содержание:
 0  В Индию – по-научному : Антон Кротов  1  Старт. Москва — Тбилиси : Антон Кротов
 2  Армянские ночёвки : Антон Кротов  3  Через перевалы Армении к Ирану : Антон Кротов
 4  Входим в Иран : Антон Кротов  5  вы читаете: Тегеран: даёшь пакистанскую визу! : Антон Кротов
 6  Приключения пакистанца на Украине : Антон Кротов  7  Дорогами Пакистана : Антон Кротов
 8  Мултан — Лахор : Антон Кротов  9  Визит в Исламабад : Антон Кротов
 10  К индийской границе : Антон Кротов  11  Отношение к нищим : Антон Кротов
 12  Общение : Антон Кротов  13  Поиски : Антон Кротов
 14  Запасайтесь мелочью : Антон Кротов  15  Устройство и быт ашрама : Антон Кротов
 16  В ожидании обратных виз : Антон Кротов  17  В обратный путь : Антон Кротов
 18  Выход из Индии : Антон Кротов  19  Поездами по Пакистану : Антон Кротов
 20  Снова в Кветте : Антон Кротов  21  Таксизм на иранской земле : Антон Кротов
 22  Родной Тегеран : Антон Кротов  23  Макс в автобусе : Антон Кротов
 24  Через Азербайджан : Антон Кротов  25  Грузия — Россия — Москва! : Антон Кротов
 26  А что же остальные? : Антон Кротов    



 




sitemap