Приключения : Путешествия и география : Глава VIII Равнина Чикоа : Чарльз Ливингстон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  99  100  101  104  108  112  116  120  124  125

вы читаете книгу




Глава VIII

Равнина Чикоа

июня 1860 г. мы вышли из тянущихся на расстояние в 35–40 миль Кебрабасских гор на равнины Чикоа. Переходы мы делали все время короткие. Из-за холодных ночей многие из наших людей стали сильно кашлять, а простуда в этих местах почти неизбежно переходит в лихорадку.

У Чикоа Замбези внезапно разливается и принимает такие размеры и вид, как у Тете. На левом берегу, недалеко от этого места, мы обнаружили большую угольную жилу, выходящую на поверхность.

На своем пути мы встречали иногда путников-туземцев. Отправляющиеся в далекое путешествие несут с собой спальную циновку и деревянную подушку, горшок для приготовления пищи и мешок с мукой, трубку и кисет с табаком, лук со стрелами и две небольшие палки, длиной в 2–3 фута, для разведения огня в случае, если придется заночевать вдали от человеческого жилья. Сухое дерево всегда имеется в изобилии, а огонь они добывают следующим образом. В одной из палок делается прорез (эта палка должна иметь несколько трухлявую сердцевину). Затем продырявленная палка кладется горизонтально на землю на лезвие ножа. Разводящий огонь садится на корточки; большими пальцами ног он упирается в концы палки, чтобы удерживать ее неподвижно. Затем он берет другую палку, которая должна быть из очень твердого дерева и с тупым концом, вставляет ее в дырку под прямым углом и начинает вертеть эту вертикально стоящую палку, двигая взад и вперед ладонями, подобно тому, как это делается при сверлении, нажимая в то же время вниз. Примерно через минуту от трения загораются частицы трухи в пробуравленной палке. Они скатываются подобно горящим уголькам на лезвие ножа, а потом их подносят к щепотке сухой травы. Огонь осторожно раздувают, размахивая травой в воздухе. Добывать огонь таким способом – тяжелая работа для рук, так как от вращения палки с одновременным нажимом вниз на мягких ладонях быстро делаются мозоли.

К этому времени мы оказались в местах, где изобилуют львы, и наши люди стали более тщательно устраивать наш лагерь на ночь. Белых людей они помещают в центре лагеря, как привыкли делать это в отношении вождей; Каньята, его люди и два осла располагаются справа от нас; отряд Туба Мокоро, состоящий из уроженцев башубиа, помещается впереди; Масакаса и люди Сининьяне из племени батока – слева, а сзади разводят свои огни шесть человек из Тете. При расположении своих костров они следят за тем, чтобы дым их не доносился ветром нам в лицо. Как только мы останавливаемся, они выбирают место для нас, а потом располагаются сами в обычном порядке и складывают свои грузы. Люди попеременно нарезают сухой травы и устраивают для нас из нее постели, причем или выбирают для них ровное место или выравнивают его мотыгой. Затем те, в обязанности которых входит нести наши постельные принадлежности, приносят наши ковры и подушки и кладут три ковра в ряд на траве: в середине – для д-ра Ливингстона, справа для д-ра Кэрка и слева – для Чарльза Ливингстона. У изголовья аккуратно кладутся наши чемоданы, винтовки и револьверы, а у наших ног разводится огонь. У нас нет ни палатки, ни каких-либо других покровов, кроме ветвей дерева, если нам случалось лечь под деревом. Листья и ветки дерева образуют очень красивый рисунок на фоне покрытого звездами и освещенного луною неба.

Звезды первой величины имеют названия, заключающие одно и то же понятие в очень многих странах. Венеру здесь при ее восходе вечером называют Нтанда – старшая или перворожденная, – а в другое время – Манджика, что значит «перворожденная утра»; ее блеск, когда она сияет одна, настолько силен, что она бросает тени. Сириус здесь называют Куэуа Усико – «ведущий ночь», так как считается, что он ведет за собою всю ночь. Насколько нам известно, луне в этих местах злого влияния не приписывается. Мы лежали и смотрели на нее до тех пор, пока сладкий сон не смежит наши веки, и это не приносило нам никакого вреда. Четыре или пять наших людей заболели в Тете лунной слепотой, хотя и не спали там под открытым небом. Они были настолько слепы, что товарищи должны были подносить их руку к общему котлу за едой. У них на родине это заболевание неизвестно. Когда наши потомки узнают, что именно, кроме запаха гнили, вызывает лихорадку и что, кроме луны, вызывает лунный удар, они будут испытывать к нам сожаление по поводу нашей тупости.

Наши люди нарезали для себя травы очень немного. Они спят в фумбах, или спальных мешках из пальмовых листьев 6 футов длины и четырех ширины, зашитых с трех сторон; одна сторона оставляется открытой. Ими пользуются для защиты от холода, сырости и москитов. Влезают в них так, как это делали бы мы, если бы одеяло было прибито к изголовью, ногам и одной стороне кровати. Когда они заберутся в свои фумбы, у костров ничего не видно, кроме мешков. Иногда двое людей спят в одном мешке, который оказывается тогда набитым очень плотно.

Матонга, один из наших людей, вызвался всегда заботиться о нашем костре; за свои услуги, как здесь принято, он должен получать головы и шеи всех убитых нами животных. Таким образом, кроме тех дней, когда не удается застрелить ничего, кроме цесарок, он имеет обильную пищу. Он терпеливо переносит нашу «дичную» диету в течение нескольких дней, но потом, если мы все еще не убиваем никакого крупного животного, приходит к нам и принимается увещевать нас так же серьезно, как он увещевал льва, польстившегося на наше буйволовое мясо: «Морена, господин мой, голодный человек не может наполнить свой желудок головой птицы; из-за отсутствия мяса голод его убивает, и скоро он не будет в состоянии, от слабости, носить дрова для костра; ему необходимо дать целую птицу, чтобы спасти его от голодной смерти». Поскольку его требование является разумным, а цесарки водятся здесь в изобилии, то, конечно, его желание выполняется.

Очень хорошо, что во время сухого сезона на Замбези много дичи. Ежедневно прилетают к реке пить собирающиеся в большие стаи цесарки. На ночь они располагаются в ветвях растущих на берегах акаций. За дневной переход мы обычно встречаем две-три стаи, причем птицы оказываются жирными и в хорошем состоянии. В некоторых местах, например в Шупанге, встречается другая порода цесарок с хорошеньким черным хохолком из перьев. Эти птицы гораздо красивее; туземное их название «ханга торе», а натуралисты называют эту породу Numida cristata.

В лагере разводится каждую ночь около дюжины костров. Они поддерживаются до утра людьми, которые время от времени просыпаются от холода. Доставать сухое дерево нетрудно, и оно прекрасно горит. После того как серьезное дело – приготовление пищи и еда – окончено, все садятся вокруг лагерных костров и начинают разговаривать или петь. Каждый вечер кто-нибудь из батока играет на санса до поздней ночи. При этом поются песни, в которых рассказывается о всех их делах с тех пор, как они покинули родину. Время от времени возникает политический спор; при этом льются целые потоки красноречия. Оживляется весь лагерь, люди, сидящие вокруг отдельных костров, начинают перекликаться между собою; некоторые, никогда не говорящие на другие темы, тут вдруг разражаются страстными речами. Неистощимой темой являются недостатки правительственной деятельности вождей. «Мы сами лучше бы собой управляли, – кричат они, – так на что же нам вообще вожди? Ведь они не работают. Вождь жиреет себе, у него много жен, а мы тяжело работаем, голодаем, имеем только по одной жене, а то и вовсе не имеем. Это плохо, несправедливо и неправильно». В ответ на это все громко кричат: «Эхэ!», что равносильно нашему «Слушайте, слушайте!». Затем начальник наших людей, Каньята, и Туба, известный своим громким голосом, начинают распространяться на эту тему: «Вождь – отец народа; разве может существовать народ без отца? Вождя создал бог. Кто говорит, что вождь не мудр? Он мудр; это его дети – дураки». Туба продолжает обычно до тех пор, пока не заставит замолчать своих оппонентов; если его доводы и не всегда основательны, зато голос у него самый громкий, и за ним наверняка останется последнее слово.

Опишем для примера один из наших дней. Мы встаем в пять часов или как только рассветет, выпиваем чашку чая и съедаем кусочек сухаря. Слуги складывают одеяла и укладывают их в мешки, которые они должны нести. Другие привязывают свои фумбы и горшки для стряпни к шестам, на которых они носят поклажу на плечах; повар собирает посуду, и на восходе солнца мы уже трогаемся в путь. Около девяти, если удается найти удобное место, мы останавливаемся для завтрака. В целях экономии времени завтрак обычно приготовляется накануне вечером, и теперь его нужно только разогреть. После завтрака мы снова отправляемся в путь, отдыхаем немного в середине дня, потом снова выступаем в дорогу. Нам удается покрывать в час по прямой 2–21/2 мили, и мы редко находимся действительно в движении больше 5–6 часов в день. В таком жарком климате человек не может пройти больше без утомления, а мы всегда старались, чтобы наше путешествие было для нас удовольствием, а не тяжелым трудом. Лететь на всех парах, погонять своих спутников-туземцев и свирепо глядеть на них только для того, чтобы похвастаться, как быстро было покрыто данное расстояние, – соединение глупости с бессмыслием. Наоборот, если считаться с чувствами чернокожих, любоваться пейзажем, подвигаясь вперед обыкновенным шагом, и разделять со своими товарищами восхитительный отдых, то путешествие делается громадным удовольствием. Однако, хотя мы и не спешили, мы с некоторым удивлением убедились, что утомляем наших людей. Даже начальник нашего отряда, который нес немногим больше, чем мы, и никогда, как это часто делали мы, не охотился в послеполуденные часы, выглядел не лучше своих товарищей. Из нашего опыта можно вывести, по-видимому, заключение, что организм европейца более вынослив, даже в тропиках, чем организм самых сильных, питающихся мясом, африканцев.

После того как лагерь разбит, кто-нибудь из нас, один или вдвоем, больше из необходимости, чем ради удовольствия, – так как для наших людей, как и для нас самих, нужно мясо, – отправляется на охоту. Мы предпочитаем с собой брать кого-нибудь из отряда, чтобы он отнес мясо в лагерь или мог привести других к тому месту, где находится добыча. Однако часто они ворчат и жалуются на утомление, и мы не особенно возражаем против того, чтобы идти одним. Однако из-за этого нам приходится совершать двойной путь, чтобы показать людям, где находится животное. Если оно убито на расстоянии нескольких миль, то ходить два раза туда и обратно довольно утомительно, – особенно в те дни, когда мы отправляемся на охоту вместо отдыха, исключительно для того, чтобы удовлетворить их потребности. Подобно тем, кто совершает добрые дела на родине, усталый охотник испытывает сильное искушение принести мяса только для трех белых и отправить таким образом «ленивых и неблагодарных бедняков» спать без ужина.

Почва равнин в районе Чикоа черноземовидная и очень плодородная; раньше она кормила многочисленное население, но опустошительные войны и работорговля истребили большинство жителей. Несмотря на засилье сорняков, в покинутых огородах разоренных деревень еще растет хлопок.

Низменность отделена от Чикоа и обработанной равнины, где расположены деревни вождя Читоры, густыми зарослями мимозы, черного дерева и терновника, носящего название «подожди немножко». Читора принес нам в подарок пищу и напиток, потому что, как он заявил с врожденной любезностью африканцев, не хотел, «чтобы мы легли спать голодными».

Он слышал о докторе, когда тот проходил мимо в первый раз, и очень хотел его увидеть и побеседовать с ним. Но тогда он был лишь ребенком и не имел права говорить в присутствии великого человека. Он был рад, что увидел англичан в этот раз, и жалел, что его людей не было на месте, так как он заставил бы их приготовить для нас пищу. Его последующее поведение доказало, что он был искренен.

Многие африканские женщины предъявляют очень высокие требования к воде, которой они пользуются для питья и приготовления пищи, и предпочитают профильтрованную песком. Для этого они выкапывают ямы в песчаных отмелях у реки и пользуются водой, которая медленно в них набирается, вместо того чтобы брать ее из реки, хотя и там вода чистая и прозрачная. Так поступают и на Замбези, Рову-ме и на озере Ньяса. Некоторые португальцы в Тете придерживаются этого туземного обычая и посылают каноэ за водой на низкий остров, находящийся посередине реки. Люди Читоры также брали воду из мелких колодцев в песчаном русле маленькой речки недалеко от деревни. Этот обычай мог возникнуть вот почему: в течение почти 9 месяцев вокруг бесчисленных деревень, расположенных в районе, орошаемом Замбези, скапливаются нечистоты и отбросы. Когда начинаются сильные дожди, вода смывает все эти зловонные накопления в реку, и вода заражается нечистотами, а следовательно, становится вредной для здоровья, в чем туземцы могли убедиться благодаря многолетним наблюдениям. Действительно, если бы они не принимали этой предосторожности, то показали бы себя такими же не брезгливыми, как те жители Лондона, которые пьют ужасную жидкость, вливаемую в Темзу Редингом и Оксфордом. Нет ничего удивительного, что моряки так сильно страдали от лихорадки после того, как пили африканскую речную воду, – до того как во флоте была принята нынешняя превосходная система ее конденсирования.

В наружности белых должно быть нечто невероятно отвратительное для неискушенных опытом африканцев. Если мы, входя в деревню, где еще не бывали европейцы, встречали ребенка, который, спокойно и ничего не подозревая, приближался к нам, то стоило ему поднять на нас глаза и увидеть людей в «мешках», как он в ужасе бросался бежать со всех ног. Видимо, он испытывал чувство, подобное тому, которое могли бы испытать мы, встретив ожившую египетскую мумию у входа в Британский музей. Встревоженная дикими криками ребенка, из хижины выскакивает мать и немедленно бросается обратно, едва взглянув на это страшное явление. Собаки поджимают хвосты и убегают в страхе, а куры, покидая своих цыплят, взлетают с громким кудахтаньем на крыши домов. Только что бывшая такой мирной деревня наполняется суматохой и шумом голосов. Это продолжается до тех пор, пока наши люди не заверят встревоженное население, что белые люди не едят черных. В Африке эта шутка часто производит более сильное впечатление, чем торжественные заявления и увещания. Некоторым из наших молодых франтов, войдя в африканскую деревню, пришлось бы отказаться от своего самомнения, увидев, что хорошенькие девушки удирают от них, как от людоедов, или убедившись, как это случилось с нами, что белые являются здесь пугалами: матери отталкивают от себя непослушных детей и говорят: «Веди себя хорошо, или я позову белого, чтобы он тебя укусил».

Запах человека очень страшен для всех родов дичи, – вероятно, больше, чем его вид. Однажды мы проходили по извилистой тропинке мимо стада антилоп, которое было на расстоянии от нас около 100 ярдов. Животные смотрели на нас и несколько робели, но оставались на месте, пока мимо них не прошла половина нашей вереницы. Но как только ветер донес до них запах тех, кто прошел мимо, они стремительно убежали. На охоте успех зависит от того, сумеет ли охотник подойти к животному с наветренной стороны, так как африканские животные не выносят даже отдаленного запаха человека. Этого запаха боятся все дикие животные вообще. Лев, залегший в ожидании добычи, может броситься на человека, как на всякое другое проходящее мимо животное, кроме носорога или слона; львица со львятами, испугавшись за своих детенышей, может напасть на человека, который проходит мимо нее с подветренной стороны; буйволы и другие животные могут наброситься на вереницу путников, боясь, что их окружат; но, как правило, ни зверь, ни змея не нападают на человека, не будучи раненными, или они делают это по ошибке. Если нераненые гориллы идут на бой с человеком, колотя себя кулаками в широкую грудь в знак вызова, то они являются исключением из всех известных нам диких зверей. Судя по тому, как убегает слон при первом взгляде на человека, можно предположить, что это громадное животное, хотя оно и действительно является царем зверей, убежало бы даже от ребенка.

Наши два осла вызывали такие же чувства, как трое белых. Велико было удивление, когда один из ослов начал кричать. Более робкие подпрыгнули выше, чем если бы рядом с ними заревел лев. Все были поражены и в немом изумлении смотрели на животное с таким страшным голосом, пока оно не замолчало. Потом, когда их уверили, что тут нет ничего особенного, они посмотрели друг на друга и разразились громким смехом. Когда рев одного осла соблазнял и другого испробовать свои голосовые средства, интерес, испытывавшийся зрителями, можно сравнить с тем, который проявляла толпа лондонцев, впервые увидевших бегемота.


Содержание:
 0  Путешествия и исследования в Африке : Чарльз Ливингстон  1  Давид Ливингстон Путешествия и исследования в Южной Африке с 1840 по 1855 г : Чарльз Ливингстон
 4  Глава IV : Чарльз Ливингстон  8  Глава VIII : Чарльз Ливингстон
 12  Глава XII : Чарльз Ливингстон  16  Глава XVI : Чарльз Ливингстон
 20  Глава XX : Чарльз Ливингстон  24  Глава XXIV : Чарльз Ливингстон
 28  Глава XXVIII : Чарльз Ливингстон  32  Глава XXXII : Чарльз Ливингстон
 36  Глава IV : Чарльз Ливингстон  40  Глава VIII : Чарльз Ливингстон
 44  Глава XII : Чарльз Ливингстон  48  Глава XVI : Чарльз Ливингстон
 52  Глава XX : Чарльз Ливингстон  56  Глава XXIV : Чарльз Ливингстон
 60  Глава XXVIII : Чарльз Ливингстон  64  Глава XXXII : Чарльз Ливингстон
 68  Глава IV Река Шире : Чарльз Ливингстон  72  Глава VIII Равнина Чикоа : Чарльз Ливингстон
 76  Глава XII Водопад Виктория : Чарльз Ливингстон  80  Глава XVI Прибытие в Тете : Чарльз Ливингстон
 84  Глава XX Шупанга : Чарльз Ливингстон  88  Глава XXIV Земледельцы манганджа : Чарльз Ливингстон
 92  Глава XXVIII Заключение : Чарльз Ливингстон  96  Глава IV Река Шире : Чарльз Ливингстон
 99  Глава VII От Тете до порогов Кебрабасы : Чарльз Ливингстон  100  вы читаете: Глава VIII Равнина Чикоа : Чарльз Ливингстон
 101  Глава IX На пути к Зумбо : Чарльз Ливингстон  104  Глава XII Водопад Виктория : Чарльз Ливингстон
 108  Глава XVI Прибытие в Тете : Чарльз Ливингстон  112  Глава XX Шупанга : Чарльз Ливингстон
 116  Глава XXIV Земледельцы манганджа : Чарльз Ливингстон  120  Глава XXVIII Заключение : Чарльз Ливингстон
 124  Комментарии : Чарльз Ливингстон  125  Использовалась литература : Путешествия и исследования в Африке



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение