Приключения : Путешествия и география : Глава IV Река Шире : Чарльз Ливингстон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  67  68  69  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  125

вы читаете книгу




Глава IV

Река Шире

Около середины августа, запасшись дровами в Шамоаре, мы снова двинулись вверх по Шире, намереваясь лучше познакомиться с населением и совершить пешком более далекое путешествие на север от озера Ширва, чтобы найти озеро Ньяса, о котором мы уже получили некоторые сведения как об озере Ньиньеси («звезды»). Шире много уже, чем Замбези, но глубже, и плавать по ней легче. Она орошает низменную и чрезвычайно плодородную долину 15–20 миль ширины. С обеих сторон эту долину окаймляют поросшие лесом горы. На протяжении первых 20 миль они на левом берегу подступают вплотную к реке; дальше находится Морумбала (это название означает «большая сторожевая башня»), обособленная гора в 500 ярдах от берега реки. На западе склоны ее крутые; она достигает 4000 футов высоты и около 7 миль длины. Она покрыта лесом до самой верхушки и очень красива. Ее южная оконечность, виднеющаяся в отдалении, имеет красивый пологий склон; кажется, что подняться по нему было бы нетрудно. Но сторона, обращенная к Шире, крутая и скалистая, особенно в верхней своей части. Примерно на половине горы виднеется маленькая деревушка: она находится выше пределов досягаемости для москитов, и воздух в ней чистый и бодрящий. Климат и растительность на вершине очень отличаются от таковых в долине; но значительная часть жизни населения проходит среди облаков, которые во время дождливого сезона висят целыми днями на вершине излюбленной ими горы. Когда мы поднимались на гору в первый раз, ее обитатели встретили нас очень приветливо; перед нашим вторым посещением они почти все были уничтожены Мариано.

Д-р Кэрк нашел на этой и других горах свыше 30 сортов папоротников, даже большие папоротниковые деревья, хотя едва ли хоть один из этих видов встречается в долинах. Здесь растут дикие лимоны и апельсины; население сажает ананасы. Среди громадных деревьев, растущих у подножия горы, находит приют и пищу множество коршунов, обезьян, антилоп и носорогов.

В долине недалеко от южной оконечности горы бьет горячий источник. Вода прорывается из земли, прозрачная как хрусталь, в двух местах, на расстоянии нескольких ярдов одно от другого, и течет узкой горячей струей. Температура воды оказалась 79°; яйцо варилось в ней примерно столько времени, сколько нужно, чтобы сварить в обыкновенном кипятке. Наш проводник бросил в воду маленькую веточку, чтобы показать нам, как быстро она убивает листья. По-видимому, несчастные ящерицы и насекомые не понимают, что такое горячий источник, так как их останки лежат в большом количестве на дне. При нас на воду сел большой жук; он погиб прежде, чем успел свернуть свои крылышки.

Вода откладывает на камни осадок, имеющий запах серы. Примерно на расстоянии 100 футов от источника грязь еще такая горячая, что едва можно терпеть при прикосновении к ней. Купание в этой грязи прекрасно очищает кожу, причем грязь не пристает к телу; удивительно, что португальцы не используют этот источник для лечения многочисленных накожных болезней, которыми они так часто страдают.

На богатой равнине, образующей перемычку между реками Шире и Замбези, западнее Морумбалы виднеются несколько групп пальм и акаций. Это – хорошее место для всяких зверей. Работавшие на каноэ люди с Замбези боялись спать здесь, так как считали, что тут водятся львы; они предпочитали проводить ночи на острове. Несколько черных, которые сопровождали нас в качестве рабочих-добровольцев из Шупанги, крикнули однажды вечером, что на берегу лев. Было очень темно, и мы видели только два сверкающих огня, которые, как говорили, были глазами льва, смотревшего на нас; здесь, как и в других местах, считают, что глаза льва всегда горят ночью. Это были, вероятно, светящиеся червяки, так как они не двинулись с места, когда мы выстрелили в них.

За Морумбалой, извиваясь, через обширное болото протекает Шире. На много миль к северу простирается широкое море свежей зеленой травы; это место такое ровное, что им можно пользоваться для определения высоты солнца в полдень. В 10–15 милях к северу от Морумбалы находится имеющая форму купола гора Маканга, или Чиканда; далее тянется несколько других с вершинами, которые выглядят гранитными; они образуют восточную границу долины. Другой хребет, состоящий из метаморфических пород, начинается против Сены и окаймляет долину с запада.

Продвинувшись на некоторое расстояние по этому болоту на пароходе, мы подошли к широкому поясу из пальм и других деревьев, который пересекал прекрасную равнину на правом берегу. Здесь было много следов крупных диких зверей. Слоны кормились пальмовыми орехами, имеющими приятный вкус, напоминающий фрукты, и употребляемыми в пищу человеком. Мы заметили двух питонов, которые переплелись между собою и обвили своими кольцами ветви большого дерева; обоих мы застрелили. Больший из них, самка, имел в длину 10 футов. Они безвредны; говорят, что их можно есть и они имеют вкусное мясо.

Макололо подожгли траву в том месте, где рубили дрова; спасаясь от пожара, из травы выскочил одинокий бык и яростно напал на одного очень подвижного молодого парня, по имени Мантланьяне. Еще никогда не служили ему его проворные ноги такой службы, как в эти несколько секунд, когда он убегал от разъяренного животного. Когда он добежал до берега и спрыгнул в воду, взбешенный зверь находился от него на расстоянии едва 6 футов.

К вечеру, когда дневная работа по рубке леса была закончена, несколько человек отправились ловить рыбу. Они следовали общепринятому в Африке в таких случаях обычаю: забросив удочку, они сейчас же несколько раз резко ударяли удилищем по воде, чтобы привлечь внимание рыб к приманке. Они ничего не поймали и объясняли это так же, как рыболовы в Англии при аналогичных обстоятельствах, а именно утверждали, что «от ветра рыба озябла и не клюет».

Двигаясь дальше, мы видели на болотистых берегах много кукурузных полей и огородов, где росли тыквы и табак. Они принадлежат обитателям гор, которые во время сухого сезона спускаются вниз и обрабатывают те части берегов, которые бывают залиты водой в остальное время. Пока посадки растут, они занимаются рыбной ловлей; здесь ловится много рыбы. Рыба высушивается и затем служит для продажи или собственного потребления.

Поднимаясь вверх по течению, мы прошли мимо глубокой реки около 30 футов ширины, вытекающей из водоема, имеющего ширину в несколько миль. Множество людей работали в различных местах этого водоема, наполняя свои каноэ корнями лотоса, называемого «нийка», которые широко употребляются в пищу в Африке. Если их сварить или испечь – они напоминают наши каштаны. Именно из этого водоема и через эту реку попадают в Шире главным образом плавучие водоросли. Водоем называется Ньянья эа мотопе («озеро грязи»). Его называют также Ньянья пангоно («маленькое озеро»), в то время как болото, около которого водится много слонов, носит название Ньянья Мукулу («большое озеро»). На соседних холмах можно проследить еще линию берега; таким образом очевидно, что в действительности в древности это были озера. Сохранившиеся традиционные названия являются лишним подтверждением того общего высыхания, которое постигло Африку.

Никто бы не поверил, что географические познания португальцев никогда не распространялись дальше этого большого и малого Ньянья. Но виконт Са де Бандейра, воодушевленный патриотическим стремлением доказать, что не мы открыли озеро Ньяса, в своем официальном письме мозамбикскому губернатору фактически ссылается на единственные данные, которые можно было получить из древних архивов Лиссабона, – а именно, что жители Сены поддерживали торговые сношения с населением Морумбалы и, конечно, как он доказывает, должны были доплывать до малого и большого болот, о которых мы говорили выше. Как будто одно из них – Ньяса! Водопады на Шире совершенно неизвестны. Мы знаем, что об огромном водопаде Виктория (Моси оа Тунья) португальцы ничего не знали; но, пока мы не прочли ссылки его превосходительства на устные рассказы какого-то древнего автора, мы полагали, что пять больших водопадов Мерчисона, которые образуют спуск в 1200 футов и находятся всего на расстоянии 150 миль от Сены, должны были быть известны португальцам в прежние времена. Мы до сих пор склонны считать, что они были исследованы; но поскольку это открытие не было известно остальному миру, оно относится к той же категории, что и исследования неграмотных африканцев. Как ни печально, это факт, что милый виконт чувствует сейчас себя в неудобном положении в результате близорукой политики своих предков в географических делах; его потомки будут питать точно такие же чувства по отношению к нынешней торговой политике его соотечественников – политике «собаки на сене». Один иезуит сделал деловое предложение исследовать озеро Марави, но нет никаких следов, что оно было претворено в жизнь. К сожалению, к этому свелись все сведения, которые мы могли получить по этому поводу от португальцев. Если бы нам удалось узнать больше подробностей об их исследованиях, конечно, не стали бы сознательно их преуменьшать.

В конце первого дня плавания на пароходе, после того как мы покинули то место, где запаслись дровами, мы посетили деревню Чиканда Кадзе женщины-вождя, чтобы купить риса для наших людей. Но мы уже находились в благословенных местах, где время не имеет абсолютно никакого значения и где люди, если они устали, могут сесть и отдохнуть; поэтому они попросили нас подождать до завтра, обещая тогда продать нам некоторое количество пищевых продуктов. Но нашим 40 черным людям было совершенно нечего сварить себе на ужин; поэтому нам пришлось плыть дальше, чтобы достигнуть другой деревни в нескольких милях вверх по течению. Когда встречаешь таких людей, которым безразлично, купим мы у них их товар или нет, или которые считают, что спешить стоит только тогда, когда спасаешься от врага, наши представления о том, что время – деньги, и о могуществе кошелька терпят серьезный удар. К счастью, здесь совершенно незнакома та ожесточенная конкуренция, которая изнашивает в Англии и дух и тело. Обработанные места являются не более чем точками по сравнению с обширными пространствами богатой почвы, которая никогда не использовалась под пастбище и которую никогда не пахали. Жалко, что этими громадными ресурсами не пользуется большее число людей.

Жалкий пароходик не мог поднять всех нужных нам рабочих; чтобы облегчить его, мы поместили часть из них в лодки и взяли на буксир. В темноте одна лодка перевернулась, но нам удалось подобрать всех, кроме одного несчастного, который не умел плавать. Его гибель привела всех нас в мрачное состояние. Чувство огорчения по поводу того, как нас подвел с этим пароходом наш собственный соотечественник, которое мы и так часто испытывали, еще более усилилось. Мало найдется людей, которые поступили бы так непорядочно по отношению к нам: нас заверили, что пароход сможет поднимать 10–12 тонн и около 36 человек; оказалось же, что при такой нагрузке осадка была непомерно велика и пароходу грозила опасность затонуть. Поэтому нам приходилось прибегать к описанному выше способу передвижения с теми тяжелыми результатами, о которых мы говорили.

На другой день мы прибыли в деревню Милома (16°56 30 южной широты). Ее обитатели выращивают в большом количестве рис и любят торговать; рис продавался по поразительно низкой цене, и мы не могли закупить и десятой части того, что было вынесено на продажу.

Местный трубадур устроил нам вечером серенаду. Он исполнил несколько странных мелодий на музыкальном инструменте вроде однострунной скрипки, сопровождая их диким, но нельзя сказать, чтобы немузыкальным пением. Он сказал макололо, что намерен играть всю ночь в надежде получить от нас подарок. Ночи были холодные, – температура опускалась до 8°; иногда бывали туманы, – и его спросили, не боится ли он умереть от холода. Однако он ответил совершенно в духе итальянца-шарманщика: «О нет. Я проведу ночь с моими белыми друзьями на большом каноэ; я часто слышал о белых людях, но до сих пор никогда их не видел, и я должен для них хорошо петь и играть». Нам удалось от него откупиться при помощи небольшого куска материи, и он ушел в хорошем настроении.

На восходе солнца температура воды была 21°, т. е. на 13° выше температуры воздуха в это же время, и это было причиной тумана, который поднимался над рекой, как пар. В таких случаях не следует купаться по утрам, так как, вместо того чтобы при выходе из воды чувствовать себя согретым, ощущаешь озноб, можно простудиться из-за большой разницы в температуре воздуха и воды.

Глиняные сосуды, гребень и трещотка

Берлинский музей народоведения


Горный хребет, начинающийся против Сены, подходит на расстояние двух или трех миль к деревне Милома, а потом поворачивает на северо-запад; главная гора называется Малауз. На ее покрытых деревьями склонах много деревень. Среди прочих пород на поверхность выходят пласты угля. По мере подъема условия улучшаются: богатая долина становится менее болотистой и ее украшают деревья, растущие в большом количестве.

Оба берега испещрены западнями для бегемотов, устроенными на каждой дорожке, по которой эти животные поднимаются от реки, когда отправляются пастись в траве. Бегемоты питаются только травой и там, где им грозит какая-нибудь опасность, только ночью. Их огромные губы действуют, как жатки: на том месте, где бегемот ест траву, остается дорожка. Мы никогда не видели, чтобы бегемот ел водяные растения или водоросли. Клыки служат ему, по-видимому, как средством нападения, так и защиты. Ловушка для бегемотов состоит из бревна длиною в 5 или 6 футов, в конец которого вделан наконечник от копья или острие из твердого дерева; и то и другое смазывается ядом. Бревно прикрепляется веревкой к шесту с развилиной на конце; веревка спускается на тропинку, где ее держит особая защелка, устроенная так, что она высвобождает веревку, если животное на нее наступает. Бегемоты – животные осторожные; поэтому их еще много. Один из них испугался парохода, который шел у самого берега. Стремясь спастись от него, бегемот бросился на берег и прямо попал в ловушку. На его спину обрушилось тяжелое бревно, вогнав отравленный наконечник копья на целый фут в его мясо. В агонии он нырнул обратно в реку, где через несколько часов околел, дав возможность туземцам устроить пир. Яд на наконечнике копья не действует на мясо, кроме непосредственно прилегающего к ране места; эта часть выбрасывается.[31] В некоторых местах к падающему бревну прикрепляется еще груз из тяжелых камней, но здесь достаточно и твердого дерева.

В сумерках нас окликнул с берега властный голос: «Куда вы едете? Куда вы едете? Что это за шатанье?» – «Вы можете там спать, так и нечего волноваться» – таков был ответ наших макололо.

«Течь хуже, чем когда-либо, сэр, и в трюме на фут воды», – было первое, что мы услышали утром 20-го. Но мы уже привыкли к этим вещам и не удивляемся, когда бы ни услышали о новом «катаклизме». Пол каюты всегда мокрый, и воду приходится собирать тряпкой несколько раз в день, до некоторой степени подтверждая тем представление туземцев, что англичане живут на воде или в воде и у них нет домов, а только корабли.

Наша каюта стала излюбленным местом размножения москитов, и нам приходится содержать кровопийц как корабельного, так и берегового происхождения, из которых несколько видов оказывают нам раздражающее внимание. Большие коричневые москиты, которых португальцы называют mansos (ручные), летят прямо к своей жертве и немедленно принимаются за работу, как будто их пригласили. Некоторые из более мелких пород обладают необыкновенно острым жалом и очень сильным ядом. Что бы ели эти насекомые, если бы мы не проезжали здесь? – вот естественный вопрос, который у нас возникал.

Вероятно, естественной пищей для москитов являются сок растений и разлагающиеся в грязи овощи; кровь же для их существования не необходима. Они так обычны в малярийных местностях, что их присутствие могло бы служить указанием человеку о переселении в более здоровый район. На более высоких местах их нет, а на низких они кишат. Только самки обладают аппаратом для укуса, и они совершенно непомерно превосходят в числе самцов. Особенно москиты были невыносимы в тихие вечера, когда мы стояли на якоре; чем скорее мы спасались под наши противомоскитные сетки, тем было для нас лучше. Какой тяжелой может быть бессонная ночь, если хоть один москит заберется в сетку, так хорошо известно и так часто описывалось, что нет надобности говорить об этом здесь. Мы быстро научились на опыте, что единственное средство против этого испытания своего спокойствия и терпения – тщательно вытряхнуть сетку, прежде чем забраться под нее, так чтобы ни один из этих дьяволов не мог в ней спрятаться.

В нескольких милях выше Мбомы мы вновь попали в деревню (16°44 30» южной широты) вождя Тингане. Бой боевых барабанов Тингане может быстро собрать несколько сот вооруженных людей. Здесь луки и отравленные стрелы делаются искуснее, чем ниже по течению. Отряды охотников за невольниками, которые высылал Мариано, очень боялись этих стрел с бородками и долго обходили стороной деревни Тингане. Его народ отнесся к нам на этот раз довольно дружелюбно, и берег покрылся различными предметами для продажи.

Показалась на горизонте величественная гора Пироне, которую мы назвали горой Кларендон, а дальше к северо-востоку поднимается южная оконечность большого хребта Мландже, имеющего форму незаконченного сфинкса, глядящего вниз на озеро Ширва. Говорят, что исток Руо (16°31 0 южной широты) находится в горах Мландже, откуда она течет к северо-западу и впадает в Шире на некотором расстоянии вверх по течению от владений Тингане.

Недалеко за Руо расположено болото слонов, или Ньянья Мукулу, посещаемое громадными стадами этих животных. Кажется, один раз мы насчитали 800 слонов, которых видели одновременно. Выбрав эту твердыню, слоны показали свою обычную мудрость, так как ни один охотник не может подойти к ним через болота. Теперь они держатся далеко от парохода; но когда мы были здесь в первый раз, мы вошли прямо в середину стада и убили несколько животных с палубы. Одного урока было им достаточно, чтобы понять, что этого пыхтящего чудовища следует избегать. И теперь, лишь только слоны увидят пароход, они уходят на две-три мили в глубь болота, изрезанного во всех направлениях ответвлениями Шире.

Нам удалось поймать живым прекрасного молодого слона, когда он карабкался на берег, чтобы последовать за своей убегавшей матерью. Когда мы его поймали, он так закричал, что, во избежание визита разгневанной матки, мы пошли вперед, таща его в воде за хобот. Когда матросы держали его хобот над бортом, макололо Монге, храбрый охотник за слонами, бросился вперед и полоснул его ножом в ярости, которой обычно сопровождается охота на слонов. Рану искусно зашили, и молодое животное стало совсем ручным. К сожалению, дыхание мешало порезу зажить, и слон умер через несколько дней от потери крови. Если бы он остался в живых и нам удалось бы привезти его на родину, это был бы первый африканский слон в Англии.

Африканский слон-самец имеет в высоту от 10 до 11 с лишком футов; от азиатского он отличается главным образом более выпуклой формой лба и огромными ушами. В Азии многие самцы и все самки лишены клыков; в Африке ими вооружены оба пола. У африканских и азиатских слонов различен покров эмали на зубах. Зубы обладают следующей замечательной особенностью: у слона постоянно вырастают новые зубы в том месте, где у человека растут зубы мудрости; они напирают на более передние, пока самые передние не выпадают: таким образом коренные зубы, благодаря обновлению, остаются крепкими, пока животное не достигнет очень почтенного возраста. В сухих скалистых районах клыки у слонов гораздо плотнее и тяжелее, чем в сырых и болотистых, но последние достигают значительно больших размеров.

В болотах на Шире водится громадное количество всяких видов водяных птиц. Если провести час на верхушке мачты, то перед тобою открываются совершенно новые моменты в жизни африканского болота. У края болота и на стволе какого-нибудь излюбленного дерева сидят десятки плотусов и бакланов, которые вытягивают свои длинные змееподобные шеи и в немом изумлении поворачивают сначала один глаз, потом другой в сторону приближающегося чудовища. Вскоре более робкие начинают улетать или нырять в реку; несколько же более сильных или более спокойных остаются на месте, из предосторожности только развернув крылья, готовые немедленно взлететь в случае надобности. Взлетают хорошенькие ардетты (Herodias bubulcus) – светло-желтого цвета, когда они сидят на месте, но кажущиеся совершенно белыми в полете – и летят большой стаей над зеленой травой. Эти птички часто показывали нам, где находятся слоны и буйволы, садясь к ним на спину. Стаи уток – особенно распространен вид, называемый здесь «сорири» (Dendrocygna personata), – питающихся ночью, спокойно размышляют около маленьких лагун, пока их не напугает шум нашей паровой машины. Пеликаны скользят над самой водой и ловят рыбу, а скопус (Scopus umbretta) и большие цапли упорно смотрят в лужи. Большие черно-белые гуси с отростками на крыльях, которые постоянно грабят местные огороды, поднимаются в воздух и, покружившись, чтобы узнать, в чем причина беспокойства, садятся обратно, разбрызгивая воду.

Сотни линонголо (Anastomus lamelligerus) взлетают с клубков водорослей или низких деревьев (Eschinomena, из сердцевины которых делаются шляпы), на которых они вьют колониями свои гнезда, и быстро поднимаются высоко в воздух. Очаровательные маленькие желтые и красные ткачи (Ploceidoe) напоминают бабочек, когда они то прячутся в высокую траву, то снова из нее вылетают или висят у отверстия своих висячих гнезд, оживленно болтая на своем птичьем языке с сидящей в нем подругой. У них, по-видимому, «петушиные» гнезда, состоящие только из крыши с насестом под нею и с двумя выходами. Туземцы говорят, что птицы делают их для защиты от дождя. Хотя самец очень внимателен к своей подруге, мы видели, как самка разрывала гнездо своего супруга на куски, – неизвестно почему. Деловито летают над головой ястребы и коршуны, опускаясь на землю за своей излюбленной пищей – падалью, а имеющий важный вид величественно шагающий марабу, любящий дохлую рыбу и мертвых людей, медленно пробирается вдоль почти стоячих каналов. Группы мальчиков и взрослых мужчин усердно ищут в различных местах корни лотоса и других растений. Некоторые стоят в каноэ на покрытых водорослями прудках и бьют копьем рыбу; другие плавают в маленьких лодках по мелким переплетающимся речкам, осматривая свои опущенные в воду верши.

К вечеру видишь сотни хорошеньких ястребков (Erytropus vespertinus), летящих в южном направлении и поедающих стрекоз и цикад. Взлетают также стаи водорезов (Rhyncops). Они ищут пищу, прорезывая воду своими нижними челюстями, которые почти на полдюйма длиннее верхних.

У юго-восточного края болота и на расстоянии около трех миль от реки начинается большой пальмовый лес (Borassus aetiopium). Он простирается на много миль и в одном месте подходит близко к реке. Серые стволы и зеленые вершины этой громадной массы деревьев придают приятную красочность виду. Горный хребет, поднимающийся непосредственно за пальмами, весело зеленеет. На нем много деревьев, между которыми виднеются более светлые полосы, как будто там раньше были участки возделанной земли. Острые угловатые скалы и лощины на склонах выглядят осколками огромного куска хрусталя; в Африке это такое частое явление, что почти всегда можно угадать на взгляд, состоит ли хребет из древних кристаллических пород или нет. Пальма борассус, хотя и не дает масла, – полезное дерево. Волокнистая мякоть, покрывающая большие орехи, имеет приятный фруктовый вкус, и ее едят люди и слоны. Туземцы закапывают орехи и держат их в земле, пока ядро не начнет прорастать. Когда их выкапывают и разбивают, сердцевина бывает похожа на сырой картофель; она ценится в голодные времена как питательная пища. В течение нескольких месяцев в году из этих пальм добывается в большом количестве пальмовое вино, или сура. Этот очень приятный напиток, когда он свеж, немного напоминает шампанское и совсем не опьяняет; наоборот, простояв несколько часов, он становится очень опьяняющим. Сердцевина этой пальмы мягкая, а иногда под корой бывает пустота; сама же поверхность твердая. В бороздки на поверхности вбиваются палки, служащие лестницей; верхушка плодоносящего побега срезается, и сок, капающий из свежей раны, собирается в глиняный кувшин, который к нему подвешивается. Каждый раз, когда владелец поднимается на дерево, чтобы опорожнить кувшин, он снимает со среза тонкий слой, чтобы сок снова начинал течь. В лесу строятся временные хижины, и мужчины и юноши остаются у своих деревьев днем и ночью. Орехи, рыба и вино являются в это время их единственной пищей. Португальцы пользуются пальмовым вином в качестве дрожжей, и хлеб, испеченный на нем, так легок, что тает во рту, как пена.

За болотом местность становится более высокой, и население значительно гуще. Мы прошли по правобережной равнине мимо длинного ряда временных хижин; толпы мужчин и женщин были заняты здесь тяжелой работой, добывая соль. Они получают соль следующим образом: земля, которая здесь содержит много соли, смешивается с водой в горшке, имеющем маленькую дырочку; затем вытекающей воде дают испаряться на солнце. Судя по числу женщин, которых мы видели уносящими соль в мешках, мы вывели заключение, что на этих разработках приготовляются громадные количества соли. Следует отметить, что на почвах, как эта, содержащих соль, хлопок дает более длинное и тонкое волокно, чем в других местах. Мы видели большие пространства этой плодородной солоноватой почвы в долинах как Шире, так и Замбези; по всей вероятности, здесь должен хорошо расти хлопок южных островов. Единственный экземпляр его, выращенный майором Сикардом, процветал, хотя был посажен в Тете просто на улице, и давал длинное волокно того особого оттенка, которым знаменит этот сорт. Там тоже выступает на поверхность соль, вероятно в результате распада породы; местное население соскабливает ее и собирает для употребления в пищу.

Выше пальмового леса река усеяна целым рядом плодородных низких островов. Многие из них обрабатываются, и кукуруза на них растет круглый год: мы видели ее в различнейших стадиях роста, – на одних участках она уже поспела, на других выросла только наполовину, а на третьих – только пробивалась из земли. Часто заросшие тростником берега так заплетены вьюнком и другими вьющимися растениями, что являются совершенно непроходимыми. Они очень красивы: из прозрачной, как хрусталь, воды поднимается гладкая живая зеленая стена, украшенная прелестными цветами; но эта стена так плотна, что если бы здесь случилось упасть в воду, то вряд ли можно было бы добраться до берега.

На правом берегу находится большая деревня вождя Ман-кокуэ; ему принадлежит много плодородных островов. Говорят, он – рундо, т. е. верховный вождь большого района. Обладая, к несчастью, подозрительным характером, он не пожелал нас видеть. Поэтому мы сочли за лучшее продолжать наш путь, не теряя времени на то, чтобы снискать его благоволение.

25 августа мы достигли острова Даканомойо, расположенного против перпендикулярного обрыва, на котором находится деревня Чибисы. Сам Чибиса отправился вместе с большинством своего народа на Замбези, чтобы там поселиться; но оставленный им начальник был вежлив и обещал нам проводников и все другое, что нам понадобилось бы. Часть мужчин была занята очисткой, сортировкой и прядением хлопка, а также тканьем. Это обычная картина почти в каждой деревне; по-видимому, у каждой семьи есть свой участок под хлопком, как наши предки в Шотландии имели каждый свою полоску льна.

К вечеру сюда прилетела громадная стая очень крупных птиц-носорогов (Buceros cristatus), чтобы устроиться на ночлег на высоких деревьях, окаймляющих утес. Рано утром, часто до рассвета, они отправляются отсюда на те места, где кормятся; прилетают и улетают они парами. Птицы-носороги, по-видимому, обладают любящим характером и сильно привязываются друг к другу; самец всегда устраивается рядом со своей подругой. Испугавшись выстрела из ружья д-ра Кэрка, на землю упал прекрасный самец; его поймали и взяли на борт. Самка по утрам не улетала кормиться вместе с другими, а летала вокруг парохода, пытаясь своими тревожными и жалобными призывами побудить возлюбленного последовать за нею. По вечерам она прилетала опять, чтобы повторить свое приглашение. Несчастный безутешный пленник скоро перестал есть и через пять дней умер от горя, так как не мог быть вместе с ней. После его смерти не удалось обнаружить никакого внутреннего повреждения.

Чибиса и его жена, проявляя естественные родительские чувства, рассказали доктору во время его первого посещения, что несколько лет назад люди Чисаки похитили и продали его маленькую дочку, которая теперь была невольницей падре [католического священника. – Прим. перев. ] в Тете. Вернувшись в Тете, доктор очень старался выкупить девочку и вернуть ее родителям, предлагая за нее двойную цену; падре, по-видимому, готов был согласиться, но ее не могли найти. Этот падре был лучше, чем большинство местных жителей. Будучи всегда вежливым и обязательным, он, вероятно, вернул бы ее и бесплатно, но она была продана, – возможно живущему далеко племени базизулу или еще куда-нибудь; куда именно, он не знал. Привычка сделала его сердце черствым, и пришлось сказать Чибисе, что его ребенок никогда к нему не вернется. Именно эта потеря чувствительности ведет к тому, что некоторые из нас цитируют Писание в защиту рабства. Если бы мы могли двинуться вспять по пути цивилизации, то, возможно, среди нас оказались бы люди, готовые подобным же образом доказывать, что мормонство и другие чудовищные вещи – божественного происхождения.


Содержание:
 0  Путешествия и исследования в Африке : Чарльз Ливингстон  1  Давид Ливингстон Путешествия и исследования в Южной Африке с 1840 по 1855 г : Чарльз Ливингстон
 4  Глава IV : Чарльз Ливингстон  8  Глава VIII : Чарльз Ливингстон
 12  Глава XII : Чарльз Ливингстон  16  Глава XVI : Чарльз Ливингстон
 20  Глава XX : Чарльз Ливингстон  24  Глава XXIV : Чарльз Ливингстон
 28  Глава XXVIII : Чарльз Ливингстон  32  Глава XXXII : Чарльз Ливингстон
 36  Глава IV : Чарльз Ливингстон  40  Глава VIII : Чарльз Ливингстон
 44  Глава XII : Чарльз Ливингстон  48  Глава XVI : Чарльз Ливингстон
 52  Глава XX : Чарльз Ливингстон  56  Глава XXIV : Чарльз Ливингстон
 60  Глава XXVIII : Чарльз Ливингстон  64  Глава XXXII : Чарльз Ливингстон
 67  Глава III Открытие озера Ширва : Чарльз Ливингстон  68  вы читаете: Глава IV Река Шире : Чарльз Ливингстон
 69  Глава V Открытие озера Ньяса : Чарльз Ливингстон  72  Глава VIII Равнина Чикоа : Чарльз Ливингстон
 76  Глава XII Водопад Виктория : Чарльз Ливингстон  80  Глава XVI Прибытие в Тете : Чарльз Ливингстон
 84  Глава XX Шупанга : Чарльз Ливингстон  88  Глава XXIV Земледельцы манганджа : Чарльз Ливингстон
 92  Глава XXVIII Заключение : Чарльз Ливингстон  96  Глава IV Река Шире : Чарльз Ливингстон
 100  Глава VIII Равнина Чикоа : Чарльз Ливингстон  104  Глава XII Водопад Виктория : Чарльз Ливингстон
 108  Глава XVI Прибытие в Тете : Чарльз Ливингстон  112  Глава XX Шупанга : Чарльз Ливингстон
 116  Глава XXIV Земледельцы манганджа : Чарльз Ливингстон  120  Глава XXVIII Заключение : Чарльз Ливингстон
 124  Комментарии : Чарльз Ливингстон  125  Использовалась литература : Путешествия и исследования в Африке



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение