Приключения : Путешествия и география : На катамаране с высочайших вершин мира : Владимир Лысенко

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Владимир Лысенко

На катамаране с высочайших вершин мира

В книге описываются гималайские, каракорумские, кордильерские и другие экспедиции Владимира Лысенко (в Непале, Индии, Пакистане, Китае, Аргентине, Танзании, Перу, США, Италии, Австралии, Индонезии и Эфиопии), во время которых он сплавился на катамаране и плоту по бурным рекам со всех четырнадцати восьмитысячников (в том числе и с Эвереста), став первым человеком в мире, сделавшим это, а также с высочайших вершин всех континентов и Океании (опять же ( первым) и, кроме этого, по горным истокам Амазонки и Нила.

Lysenko V.I.

Rafting Down the Highest World Peaks

In this book the rafting expeditions of Vladimir Lysenko in the Himalayas, Karakoram, the Cordilleras and other mountains (in Nepal, India, Pakistan, China, Argentina, Tanzania, Peru, the USA, Italy, Australia, Indonesia and Ethiopia) are described. V.Lysenko became the first man all over the world who had rafted down all 8,000m-peaks and the highest peaks of all continents and Oceania. Lysenko had rafted on the upper waters of the Amazon and Nile Rivers also.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Первая гималайская водная экспедиция

Дневник сплава с Эвереста

(вторая гималайская экспедиция)

Дневник третьей гималайской водной экспедиции

(Непал, Индия)

Сплав в Пакистане

Каракорумская экспедиция в Китае

Первая кордильерская водная экспедиция (Аргентина)

Первая африканская экспедиция (Танзания)

Вторая кордильерская экспедиция (Амазонка, Перу)

Третья кордильерская экспедиция (Аляска, США)

Альпийская экспедиция в Италии

Сплав в Австралии

Экспедиция в Индонезии (на острове Новая Гвинея)

Сплав по Голубому Нилу (Эфиопия)

Третья каракорумская экспедиция (сплав с Чогори в Китае)

Сплав с Эвереста в Тибете

Эпилог

ВВЕДЕНИЕ

Солнечным сентябрьским днем 1996 года, причалив свой плот к берегу тибетской реки Пхунг Чу за селением Кхарта, я завершил семилетнюю серию сплавов (четырнадцать экспедиций) с высочайших вершин мира. Я сделал то, о чем мечтал многие годы. Но обо всем по порядку.

В водный туризм я попал в 14 лет, когда в нашу школу пришел один из бывших ее выпускников и призвал записываться в секцию при городском Дворце пионеров. Агитация получилась успешной, записалось около ста человек. Через месяц осталось одиннадцать, однако эти одиннадцать в дальнейшем ходили в секцию постоянно, вплоть до ее закрытия. Меня почему-то избрали старостой секции. Мы смотрели слайды, разбирали и собирали байдарки "Салют", проводили кроссы. И хотя секция просуществовала всего полгода, но я успел за это время получить такой заряд романтики "туристской тропы", что у меня его хватило на всю жизнь. И когда в восьмом классе удалось уговорить родителей купить двухместный "Салют", начались самостоятельные походы -- сначала по Харьковской области (по рекам Лопань, Мжа, Уды, Харьков, Северский Донец и другим), затем -- по Белгородской (Оскол, тот же Северский Донец), Полтавской (Ворскла) и Донецкой областям, Подмосковью (Истра). Это были простые реки, без всяких препятствий. Главное, что мы, школьники, путешествовали самостоятельно. Мы узнавали окружающий мир, спали в палатках (а сначала даже в байдарках), сами готовили себе пищу, проводили порой мощные тренировки (по 90-100 км в день на гладкой воде) и испытывали огромное эстетическое удовольствие от общения с природой. Собственно, романтика "дальних дорог" и была главной причиной того, что гнало нас из дома. Каждый вечер мы долго сидели у костра, пили чай, играли на гитаре (это делать в нашей компании умели почти все) и пели. Со временем маршруты стали усложняться (дважды Южный Буг на Украине, Нюхча, Илекса, Вама, Водла в Карелии), и потихоньку мы перебрались в горы: Урал (река Сылва), Саяны (Ус, Енисей), Карпаты (Белый и Черный Черемоши), Кавказ (Кура, Теберда, Кубань), Памиро-Алай (Сорбо), Верхоянский хребет в Якутии (Хандыга).

Нас уже интересовала сложность рек, но она не была главной причиной путешествий. Мы чередовали сложные походы и простые (Кальмиус и Миус в Донецкой области, река Молочная на юге Украины). Свою компанию и наши байдарки мы назвали "Трамп", что по-английски означает "бродяга". Именно "бродить" по всей стране становилось все интереснее.

Отношения в компании были самые дружеские, ведь объединились близкие по духу люди. В нескольких походах с нами был фокстерьер Микки.

Это время -- начало и середина семидесятых годов -- было самым счастливым в моей жизни. Мы увлекались не только сплавом по рекам. Пересекли Азовское море на швертботе "Мева". Я стал значкистом "Альпинист СССР" в альплагере "Адыл-Су" на Кавказе (при этом мы "покорили" вершину Донгуз-Орун-Чегет-Карабаши, 4100 м), участвовал в лыжном походе на Урале из Азии в Европу, зимой в одиночку поднялся на Говерлу, самую высокую вершину советских Карпат, и сделал попытку спуститься с нее на обыкновенных беговых лыжах.

Мы увлекались однодневными велопробегами с максимальной выкладкой. Еще в седьмом классе совершили рейд Харьков-Белгород (90 км). Затем последовали маршруты Харьков-Полтава (150 км), Харьков-Днепропетровск (240 км), Харьков-Красноармейск (270 км) за один день (впрочем, у меня был второй разряд по велогонкам на шоссе, а, к слову, в спортивной гребле на байдарке я выполнил норматив кандидата в мастера спорта). Но при всем разнообразии туристских увлечений главным для нас оставался водный туризм.

Переехав через несколько лет в Новосибирск (где я поступил в очную аспирантуру Сибирского отделения Академии Наук СССР, а затем защитил кандидатскую диссертацию), продолжил знакомство с разными горными районами Советского Союза -- Саянами (реки Она, Иркут, Сисим, Ожу, Азас), Горной Шорией (Мрас-Су), Становым хребтом в Якутии (Тимптон, 600 км в "ненаселенке"), Западным Тянь-Шанем (Арашан). Но лучше всего я, естественно (в силу географической близости), познакомился с Алтаем. Здесь сплавлялся по Бие, Песчаной (несколько раз), Черной Убе и Убе, Катуни (с верховьев), Чуе, Урсулу. Однако с неменьшим удовольствием сплавлялся и по простым рекам -- по Томи, рекам Новосибирской области (Берди и Ине -- многократно, Елбани, Буготаку, Большим Изылам, Оби). Участвовал в горных (пешком) походах по Киргизскому хребту, в Заилийском Ала-Тау (походы третьей и четвертой категории сложности).

Я все еще был чистым любителем. Мне просто нравилось путешествовать. Но очень многое изменилось в моем отношении к водному туризму после успешного руководства походом по Иолдо и Нижнему Курагану (с первопрохождением части маршрута) на Алтае. Это был мой первый маршрут с элементами высшей (шестой) категории сложности. И проведен он был весьма удачно, после чего я понял, что могу руководить самыми сложными походами.

Я составил десятку сложнейших водных маршрутов СССР (а это был 1983г.) и решил пройти их. Этими маршрутами были:

1. Муксу (Памир), 2. Чарын с Майнакским ущельем (Северный Тянь- Шань), 3. Гаумыш, Ходжаачкан, Сох (Памиро-Алай), 4. Башкаус (Алтай), 5. Чулышман (Алтай), 6. Аргут (Алтай), 7. Матча, Ягноб, Фандарья, Зеравшан (Памиро-Алай), 8. Обихингоу (Памир), 9. Ойгаинг, Пскем (Западный Тянь-Шань), 10. Большой Нарын, Нарын (Центральный Тянь-Шань).

Кроме этой десятки, мне представлялось необходимым пройти Мажойский каскад Чуи (четвертую и последнюю водную "шестерку" на Алтае) и Бий-Хем (мечта моей юности, Саяны). И с этого момента я стал целенаправленно осуществлять свою программу по покорению сложнейших рек СССР. Правда, сначала (в качестве последней тренировки) мы сплавились в Западном Тянь-Шане по рекам Сандалаш и Чаткал. А затем -- пошло и поехало... Мажойский каскад Чуи, Бий-Хем, Большой Нарын и Нарын (мое первое официальное руководство "шестеркой" с официальным первопрохождением каньона "Нарынские водопады", 1985г.), Башкаус, Матча, Ягноб, Фандарья и Зеравшан, Чарын с Майнакским ущельем, Чулышман, Гаумыш, Джиалису, Ходжаачкан, Сох (при этом первопрохождение всего Гаумыша, частично Джиалису и Ходжаачкана, июль 1988г.), Муксу (правда, не полностью), Аргут, Ойгаинг и Пскем.

А что же Гималаи? Они издавна манили меня. Еще в конце семидесятых--начале восьмидесятых годов у меня появилась мечта -- сплавиться с Эвереста. На физической карте Непала я увидел ущелье, по которому могла бежать река от подножия Эвереста, хотя на этой карте сама река обозначена не была. В дальнейшем мои догадки подтвердились, а предполагаемой рекой оказалась Дудх-Коси. Но идея сплава с Эвереста долгое время оставалась для меня просто мечтой, и реальное ее воплощение не просматривалось. Первым толчком к ее осуществлению послужило успешное восхождение на Эверест в 1982 году команды альпинистов СССР. Из разных дневников и воспоминаний участников экспедиции я узнал о существовании реки Дудх-Коси, о селениях Намчебазар, Тьянгбоче, Лобуче и многое другое. Вторым толчком были выдержки из книги Майка Джонса "На каяках с Эвереста", опубликованные в "Ветре странствий" No.22 за 1987г. Я, естественно, заказал в библиотеке им.Ленина в Москве копию с оригинала книги и прочитал всю книгу на английском языке.

При этом узнал много дополнительных мелких (но весьма полезных) вещей, а заодно обнаружил некоторые неточности перевода на русский язык в "Ветре странствий". Теперь я уже весь был во власти идеи сплавиться с Эвереста.

Активному воплощению задуманного способствовала перестройка в СССР. "Железный занавес" приоткрылся, и появилась реальная возможность вырваться в Непал.

В Москве я познакомился с десятком непальцев. Через них и посольство Непала узнал адреса многих непальских туристских фирм, проводящих рафтинг (сплав по горным рекам), и завязалась двухлетняя активная переписка. Все это значительно расширило мое представление о порядках в Непале, о реках этой страны. Знакомый непалец прислал частное приглашение мне и моему другу посетить Непал. Весной 1990г. мы впервые оказались в этой стране (и, кстати, вообще впервые за границей). Так как прямого рейса Аэрофлота в Катманду тогда еще не было, пришлось добираться в Непал через Индию. С первой попытки (то есть в первый свой приезд в Непал) попасть на Дудх-Коси не удалось (это было сделано только во вторую мою поездку в Непал весной 1991г.). Зато появилась реальная возможность начать осуществлять вторую идею, возникшую после того, как я узнал из примечаний переводчиков книги Майка Джонса о том, что он погиб на реке Бралду в Каракоруме в 1978г. (с Эвереста он сплавился в 1976г.). Дело в том, что Бралду стекает со второй вершины мира Чогори. Я подумал, что это неспроста: 1976г. -- Эверест, 1978г. -- Чогори, а не планировалась ли в 1979 г. Канченджанга, третья вершина мира? Так возникла новая мечта, включающая в себя и предыдущую, -- сплавиться со всех восьмитысячников мира. Поэтому, когда в свою первую гималайскую экспедицию попасть на Дудх-Коси не удалось, я без колебаний переключился на выполнение своей второй задачи. И в этой первой экспедиции нам удалось спуститься с пятой вершины мира Макалу (по рекам Барун, Арун) и затем (уже мне в одиночку) с восьмитысячника Шиша Пангма (по рекам Бхоте-Коси и Сун-Коси).

Во второй непальской экспедиции я все-таки сплавился с Эвереста, а также с Лхотзе и Чо Ойю (по рекам Лобуче Кхола, Имджа Кхола, Дудх- Коси, Сун-Коси и Сапт-Коси), Канченджанги (по Тамуру) и Аннапурны (по Марсиангди). Причем сплав с Эвереста я начал от ледника Кхумбу на высоте 4600 м (именно здесь начиналась река), а закончил в Чатаре на высоте 100 м над уровнем моря. Первая моя мечта была осуществлена! И я продолжил реализацию своей второй задачи.

Третью непальскую экспедицию (август-сентябрь 1991г.) я посвятил сплавам с вершин Манаслу (по реке Бури Гандаки), Дхаулагири (по Миагди, Рахугхат Кхоле, Кали Гандаки), Аннапурна (по Моди, Марсиангди); индийскую экспедицию (октябрь 1991г.) в Гималаях -- спуску с Канченджанги (по Тисте в штатах Сикким и Западная Бенгалия); пакистанскую (июнь 1992г.) и китайскую (октябрь 1992г.) экспедиции -- сплавам с четырех каракорумских восьмитысячников (Чогори, Брод-Пик, Гашербрум-1, Гашербрум-2) по рекам Бралду, Шигар, Инд (в Пакистане) и Яркенд (в Китае), а также (в Пакистане) с Нанга Парбат в Гималаях по Бунару и Инду.

Вот таким образом и оказались осуществленными обе мои мечты. Однако (опять же по аналогии с еще одной популярной задумкой альпинистов всего мира) еще в 1990 г. у меня появилась третья мечта -- сплавиться с самых высоких вершин всех континентов (за исключением, разумеется, Антарктиды, где нет рек) и Океании. И с января 1993г. я приступил к осуществлению этой идеи. Сначала я сплавился в Аргентине с Аконкагуа -- самой высокой вершины Южной Америки -- по рекам Орконес, Лас Куэвас и Мендоса, а затем последовали сплавы в Африке (в Танзании с Килиманджаро по реке Каранга, февраль 1993г.), Северной Америке (на Аляске, США, с Мак-Кинли по рекам Мак-Кинли и Кантишна, июль-август 1993г.), Западной Европе (в Италии с Монблана по Дора-Бальтеа, октябрь 1993г.) и Восточной Европе (повторно с Эльбруса по Баксану, а ранее -- по Кубани), Австралии (с Косцюшко по реке Сноуи, декабрь 1994г.), Океании (в Индонезии на острове Новая Гвинея с Джаи по рекам Кемабу, Дарево и Айква, июль 1995г.). Кроме того, я сплавился в Перу по верховьям Амазонки (Мараньону, март 1993г.), в Японии по реке Хиросэ (сентябрь 1994г.) и в Эфиопии по Голубому Нилу (Аббаю, декабрь 1995г.). Но, как говорится, аппетит приходит во время еды. Сразу после успешного сплава в 1991 г. в Непале с Эвереста я стал мечтать спуститься с него в Тибете по рекам Ронг Чу и Пхунг Чу (по второму из двух водных маршрутов с Эвереста, никем не пройденному). И это мне удалось сделать в сентябре 1996 г., при этом установив новый рекорд высокогорности сплава (начав маршрут от ледника Восточный Ронгбук на высоте 5600 м).

О том, как воплощались в реальность все четыре мои мечты, речь идет в этой книге.

Одно замечание к фотоиллюстрациям. Из семнадцати моих заграничных экспедиций восемь были проведены в одиночку, еще восемь -- вдвоем с напарником, и лишь последняя -- втроем. Но в любом случае для сплава использовалось одно судно (катамаран-одиночка, катамаран-двойка либо двухместный плот), и все члены экспедиции находились во время сплава на нем (а в тибетской экспедиции третий участник, когда был на берегу, снимал видеокамерой, да и то лишь на простых участках). Из-за этого и постоянной нехватки денег специального фотографа на берегу не было. И фотоаппаратом время от времени снимали (конечно, не в самых интересных в спортивном отношении местах) в основном носильщики (портеры) или посторонние люди (местные жители), многие из которых до этого никогда в жизни не держали в руках фотоаппарат. К тому же, около тридцати лучших (по качеству) слайдов о моих первых шести экспедициях (в Гималаях и Каракоруме) были непостижимым образом потеряны в ТОО "АРТ-ПРЕСС" (где первоначально планировалось издать мою книгу) после банкротства этой издательской фирмы.

Кроме этого, хочу отметить следующее. Данная книга представляет собой совокупность записей, сделанных либо непосредственно во время экспедиций, либо сразу же по их завершении. Как следствие этого -- определенная "сухость" изложения событий.

Надеюсь, что читатель простит меня за это. Также надеюсь, что книга будет полезна тем, кто сам собирается путешествовать по свету.

ПЕРВАЯ ГИМАЛАЙСКАЯ ВОДНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

8 апреля 1990г. мы с моим другом Сашей отправились покорять гималайские реки. И происходило это так.

Из-за того, что прямого рейса Аэрофлота в Непал не было, мы прилетели из Москвы в Дели с целью добраться оттуда в Катманду на поезде и автобусе. Поездка из международного аэропорта Дели на железнодорожный вокзал произвела на меня большое впечатление -- ведь я впервые был в Индии. За окном автобуса мелькали невиданные мною ранее тропические деревья, сновали такси-мотороллеры и велорикши, мужчины были в колоритных местных одеждах, а женщины в сари -- в общем, кипела жизнь, совсем не похожая на нашу, советскую. Саша совершенно не знал английского языка, поэтому общение с окружающими пришлось вести мне одному. На железнодорожном вокзале в кассах для интуристов купили билеты второго класса на вечерний поезд до Горакхпура. Пока мы ждали прибытия поезда, вокруг нас ползали и просили милостыню безногие и безрукие мальчишки. Посадка в вагон второго класса (а это -аналог нашего плацкартного вагона) удивила -- была дикая давка, полно народа (как в самом прескверном советском общем вагоне). С трудом пробились к своим местам (указанным в билете), но они оказались занятыми. Пришлось ехать в страшной тесноте. При этом Саша доблестно отразил попытку одного из улыбчивых соседей "втихушку" обследовать наш рюкзак на предмет присвоения чего-нибудь из его содержимого (впрочем, в Индии и Непале этим промышляют многие). Лишь ночью народ "рассосался", и нам удалось поспать. Утром прибыли в Горакхпур. Купили билеты на автобус сразу до Катманду. Сначала доехали до Сонаули -- индийского городка на границе с Непалом. Быстро прошли пограничный и таможенный контроль как на индийской, так и на непальской стороне. И через пару часов выехали на автобусе в Катманду, куда и прибыли утром следующего дня. Оставив Сашу с вещами на автобусной остановке, я разыскал дом моего знакомого Рама (учившегося в Союзе), познакомился с его братьями и затем съездил за Сашей и вещами.

На следующий день отметились в посольстве СССР (кстати, мы были удивлены встречным удивлением чиновника из консульского отдела, который спросил: "А зачем вам нужно отмечаться?" -- ведь мы привыкли к тому, что за границей за советскими людьми неусыпно следят соответствующие "органы", и это считалось нормальным). И затем начались поиски канала, через который должно осуществляться оформление сплава по непальским рекам. Из Центрального Иммиграционного Офиса (где оформляются все туристы-пешеходники) нас отослали в Министерство туризма. Там нам дали бланки соответствующих анкет и пермитов (разрешений). После их заполнения мы пошли к секшион-офицеру, который отвечал в Министерстве туризма за сплав. Однако тут началось непредвиденное. Дело в том, что нашей целью в Непале был сплав с Эвереста по реке Дудх-Коси. Я достаточно долго готовился к именно этому маршруту, в том числе и с точки зрения преодоления разных формальностей. Еще за год до нашей поездки в эту страну я оставил у секретаря посольства Непала в Москве господина Просая запрос о том, можно ли сплавиться по реке Дудх-Коси от ледника Кхумбу. Через несколько месяцев господин Просай получил ответ из Непала: "да, можно". И секретарь посольства пожелал мне удачно сплавиться по Дудх-Коси. Кроме официальной переписки, я попросил знакомого москвича-непальца, который ездил на каникулы домой, узнать, проводят ли туристские фирмы сплав по Дудх- Коси, и если да, то за какую цену. Этот непалец сообщил мне, что рафтинг (сплав) по интересующей меня реке организуют несколько фирм, в частности, "Тигер Топс" за 50 долларов в день, а некоторые фирмы -- даже дешевле. И хотя те 7 непальских турфирм, с которыми я вел переписку, не занимались сплавом по Дудх-Коси (а проводили его, в основном, по Сун-Коси и Трисули), у меня не было оснований не доверять информации этого московского непальца. Но действительность оказалась значительно печальней. В Министерстве туризма нам заявили, что свободно сплавляться в Непале мы можем только по восьми так называемым коммерческим рекам -- Сун-Коси, Трисули, Аруну и другим. Сплав по остальным рекам необходимо оформлять как экспедиции. Для чего надо иметь письмо посольства СССР в Непале с соответствующей просьбой. Мы с Сашей понимали, что такого письма нам посольство СССР не даст (зачем ему ответственность за нас?). Поэтому решили попробовать другой вариант -- через туристские фирмы. Однако оказалось, что и здесь имеет место быть дезинформация. Никакие туристские фирмы (в том числе и "Тигер Топс") не проводили сплав по Дудх-Коси. Наконец, удалось договориться с руководителями одной из фирм о том, что их гид будет нас сопровождать (естественно, не бесплатно) на Дудх-Коси, а оформление они возьмут на себя. Но когда они связались с НАРА -- непальской ассоциацией профессионалов-сплавщиков (все сплавы турфирм регистрируются именно там), президент ассоциации сказал, чтобы мы зашли лично к нему, и он объяснит условия НАРА для проведения подобного рафтинга. Состоявшаяся затем встреча ничего хорошего нам не принесла. Президент Хари Раи сообщил, что перед подобным сплавом мы должны внести залог в 45000 непальских рупий (это около 1500 американских долларов) для вызова вертолета в случае какого-либо инцидента при сплаве и залог в 100000 рупий (то есть 3,5 тысячи долларов) как индивидуальную страховку нашему гиду-сопровождающему. Наконец, по правилам НАРА, экспедиция не может состоять менее, чем из 2 экипажей (а мы собирались идти на одном катамаране-двойке), поэтому НАРА выставит свой экипаж (он будет вторым), и соответственно мы должны внести залог в качестве страховки и на членов экипажа второго судна. В итоге мы должны были выложить залог в 12 тысяч долларов. И еще требовалась выделить турфирме 1000 рупий, заплатить каждому сопровождающему по 7 долларов в день и обеспечить питанием, ночлегом, транспортом и прочим. Но так как у нас с Сашей было всего 600 долларов на двоих, то сделка с НАРА не состоялась.

Таким образом, вариант с Дудх-Коси в первую непальскую экспедицию рухнул. Пришлось отложить путешествие по Дудх-Коси до следующего приезда в Непал. А по каким рекам сплавляться сейчас? Еще раз просмотрев список коммерческих рек Непала, я отобрал три из них -- Арун, Сун-Коси и Трисули. Дело в том, что мои интересы в Непале не ограничивались сплавом только с Эвереста. В дальнейшем я собирался сплавиться со всех восьмитысячников мира, большинство которых находится на территории Непала или примыкает (Шиша Пангма) к ней. Так вот, с восьмитысячника Макалу стекает река Барун, впадающая в Арун, а с Шиша Пангмы -- река Бхоте-Коси, впадающая в Сун-Коси, а также (как мне тогда казалось) Трисули. Мы решили официально оформить сплав по трем рекам -- Аруну, Сун-Коси и Трисули, прихватив на маршруте также Барун и Бхоте-Коси. Оформление соответствующих бумаг и получение пермитов заняло немного времени -- два дня. После этого мы отправились на Барун-Арун. На автобусе добрались сначала до Дхарана, а затем -- до Басантпура, откуда началась пешая часть маршрута -- треккинг. Пройдя Кханбери и Нум, достигли Ламобагара. До Баруна оставались считанные километры. Но местного полицейского не удовлетворили наши документы. В результате чего лишь одному мне (и то на один день) было позволено добраться до Баруна. Эта река оказалась маловодной и сплавной лишь на последнем километре (выше по течению шли водопады в каменных щелях, а тропы не было ни вдоль правого, ни вдоль левого берега). Пришлось сплавиться по Баруну и первому участку Аруна в одиночку. Лишь намного ниже Ламобагара мы стали сплавляться по Аруну вдвоем. До Нума и немного далее препятствия на этой реке достаточно сложные (5-6 категории сложности), но проходимые. Перед Кханбери река замедляет свой бег, разбивается на протоки. Такой характер она имеет и после Тумлингтара. Ниже Ахнува Белтар Арун поворачивает на юг в область Махабхарат и входит в ущелье, в котором расположен ряд порогов 4 и 5 категории сложности (к.с.). Камней в русле почти нет. Основные препятствия -- валы и "бочки". Лишь незадолго перед встречей с Сун-Коси и Тамуром Арун успокаивается вторично и окончательно. После слияния с ними река называется уже Сапт-Коси. Она сначала протекает в красивом ущелье, а через час сплава вырывается из Гималаев на равнину (далее она будет медленно ползти к Гангу). На этом сплав заканчивается. Финишировали в Чатаре -- селении на левом берегу реки. Арун от устья Баруна оказался достаточно сложной рекой, и мощные пороги на нем часто заставляли нас работать в полную силу, высокие валы не раз накрывали с головой. Но никаких чрезвычайных происшествий (переворотов, поломок и прочего) во время сплава у нас не случилось. После прибытия в Чатару добрались на джипе до Дхарана, а оттуда на автобусе -- до Катманду. Сразу после этого из-за некоторых семейных обстоятельств Саша вынужден был уехать домой (через Дели), и я остался один наедине со своими планами.

Через день отправился к рекам Бхоте-Коси и Сун-Коси, по которым проходит водный маршрут с Шиша Пангмы. Вместе с портером на автобусе доехали до Барабизе, и на другом автобусе -- до Кодари, находящегося на границе с Тибетом (Китай). Отсюда прекрасно виден тибетский городок Кхаса с характерной для Тибета многоярусной планировкой. Кодари и Кхасу разделяет мост через Бхоте-Коси, который и является границей между Непалом и Китаем. Через мост пролегает дорога между Катманду и Лхасой -- столицами Непала и Тибета. И здесь единственный пограничный пункт, через который пропускают иностранцев из Непала в Китай или обратно.

Сплав на катамаране начал примерно в одном-двух километрах ниже Кодари. Здесь на Бхоте-Коси препятствия 5 и 6 категории сложности. После Татопани и Тенгтали река протекает в каньоне 5-6 к.с. Перед Барабизе Бхоте-Коси успокаивается. А через два километра она впадает в Сун-Коси, по которой я продолжил сплав. Вскоре пришлось сделать обнос катамарана: река была перекрыта гидроплотиной (она находилась примерно на полпути между Барабизе и Ламосангу). За Ламосангу через Сун-Коси перекинут мост; от него по левому берегу дорога уходит в Джири -- стартовую точку пешего маршрута в район Эвереста. На участке от плотины до Долалгхата сложных препятствий нет. Затем Сун-Коси отходит от автомобильной дороги и поворачивает на юго-восток. В Долалгхате попрощался с портером, который до этого места шел по берегу с моим рюкзаком. Нагрузив катамаран своим имуществом, стал сплавляться по Сун-Коси один. В районе Думджи и перед Тама-Коси, левым притоком Сун-Коси, на реке встретились пороги 3-4 к.с. Примерно такого же класса препятствия оказались перед и после Ликху Кхолы. Но самые опасные пороги Сун-Коси находятся после ее левого притока Нолунг перед Дудх-Коси. На этом участке -3 мощных струйных порога "Хоркхапур" 5 категории сложности. После впадения в Сун-Коси ее левого притока Дудх-Коси, стекающего с Эвереста, река немного успокаивается. Но до слияния ее с Аруном на ней встречается еще несколько локальных мощных порогов 4-5 к.с. После слияния Сун-Коси с Аруном (а через 200 м и с Тамуром) я уже во второй раз сплавился по Сапт-Коси и опять же закончил маршрут в Чатаре, откуда через Дхаран вернулся в Катманду.

И, наконец, наступил черед последней реки в моих планах сплава, Трисули. На ней я с самого начала был один. Стартовал в Трисули Базаре, куда добрался из Катманду автобусом. Сборку судна наблюдало около ста (или еще более) зрителей -- половина городка высыпала на берег. А собственно сплав от Трисули Базара до Нарайангхата особо описывать нечего. Река оказалось самой простой (3-4 к.с.) из всех рек, пройденных мною в Непале. Но так как почти на всем ее протяжении (за исключением первого участка) вдоль нее идет автомобильная дорога (связывающая Катманду с Дели) с интенсивнейшим движением транспорта, то Трисули является самой популярной для сплава интуристов рекой Непала (Сун-Коси -- на втором месте). Здесь десятки туристских фирм на больших плотах (рафтах) сплавляют сотни зарубежных туристов.

Гиды-профессионалы, ведущие эти рафты, умудряются внушить своим клиентам-туристам, что Трисули -- очень-очень опасная река, и на каждом метровом вале эти туристы визжат от восторга. Много ли человеку надо?

Закончив сплав по Трисули, я в последний раз вернулся в Катманду. Затем за 450 рупий (около 15 долларов США) купил автобусный билет до Дели, добрался на автобусе до Байрахавы, пересек непало-индийскую границу и на другом автобусе доехал до столицы Индии.

Эти 1,5 дня беспрерывной тряски в пыли (от границы до Дели) навсегда останутся в моей памяти, но не как лучшее воспоминание. Побродив в течение дня по столице Индии, сел в автобус, следовавший в международный аэропорт. Правда, перед этим произошло небольшое ЧП. Я на некоторое время оставил без присмотра свой рюкзак на автовокзале. А когда вернулся, не обнаружил его на месте. Оказалось, что местные полицейские, боясь террористического акта, уволокли мой рюкзак к себе. И мне пришлось в течение часа доказывать, что я не террорист. Впрочем, доказал.

В международном аэропорту Дели меня ждал неприятный сюрприз -- нужно было платить за пользование аэропортом 300 индийских рупий (то есть 20 американских долларов). К счастью, они у меня оказались (но ведь запросто могли и не оказаться, так как о таких "услугах" аэропортов я ничего до этого не слышал -- в Советском Союзе мы всегда вылетали из аэропортов бесплатно). Вечером 14 мая 1990г. рейсом Аэрофлота я вылетел из Дели в Москву. На этом экспедиция закончилась.

Теперь о полученных впечатлениях. Непальцы -- очень приветливы, дружественны, однако воруют. Во время отдыха на берегу при сплаве по Трисули у меня украли ветровку с деньгами и паспортом. Пришлось получать в нашем посольстве документ о возвращении на родину (лист бумаги с моей фотографией и печатью посольства; при пересечении непальско-индийской границы один из белых "форинерс" -- зарубежных туристов -- ехидно спросил у меня: "Это такой у тебя паспорт?", пришлось, сделав невозмутимый вид, ответить: "Да"). Впрочем, что мне не понравилось в непальцах и индийцах, так это то, что они за малейшую помощь тебе (например, на один метр передвинуть рюкзак; причем эту помощь они оказывают по своей инициативе без какой-либо твоей просьбы) тут же требуют денег и устраивают большой скандал, если ты им сразу не заплатил.

В Непале очень дешевые гостиницы и проезд в рейсовых автобусах, впрочем по ширине три места в таком автобусе равны нашим двум. А так как мы с Сашей -- далеко не хилые ребята (экс-спортсмены-гребцы), то третьему человеку (непальцу) приходилось на одной скамейке с нами несладко (впрочем, и нам тоже). Дешева и местная еда (европейская, конечно, значительно дороже). Поэтому мы все время ели дал-бат (рис с овощами -- самую дешевую непальскую пищу) и пили непальский чай с молоком (чай -- великолепный, очень вкусный). Катманду -- маленький симпатичный город (хотя и грязный). К концу экспедиции я знал его не хуже Москвы и без особой опаски ходил по его пригородам в ночное время (грабежи в Непале практически отсутствуют). Перемещаться по Катманду можно по-разному (в зависимости от толщины твоего кошелька) -пешком, на велорикшах, на автомобиле-такси, на мотороллерах-такси, на "темпо" (мотороллерах, едущих по определенному маршруту, с кабинкой для шести пассажиров). "Темпо" -- самый дешевый вид транспорта (если не считать вечно переполненных рейсовых городских автобусов, на которых люди висят гроздьями). Он примерно в десять раз дешевле велорикш. К сожалению, в Катманду (да и во всех равнинных непальских и индийских городах и поселках) нужно опасаться пить некипяченую воду -- в воде из водопроводных труб полно болезнетворных микробов; многие непальцы из-за этого болеют. Поэтому нужно пить либо чай, либо "бутылочную" минеральную воду или "Кока-Колу" (или что-нибудь подобное). Однако в горах ситуация меняется. С одной стороны, резко дорожает "Кока- Кола" в местных магазинчиках и ресторанах. А с другой стороны, вода из ручьев становится совершенно безопасной (в горах микробов нет).

Во время треккинга и сплава по реке я постоянно пил воду из горных ручьев, и меня ни разу не "пронесло". Очень интересно совершать треккинг по горным тропам. Они беспрерывно то лезут вверх, то спускаются вниз, часто пролегают по подвесным мостикам через горные речки, время от времени проходят мимо многоярусных рисовых полей. Во время сплава по Аруну встретилось много диких обезьян. Сначала это было необычно, но затем мы к ним привыкли. И самое главное. В этой экспедиции я впервые почувствовал себя человеком мира, именно всего мира, а не только гражданином СССР. Я ощутил ту свободу, которую прежде в СССР не мог ощутить. Я свободно общался с "форинерс" со всего мира, и никто не стоял между нами. Идеологические барьеры исчезли, и общение с простыми американцами, англичанами, немцами доставляло огромное удовольствие. Непал был первой заграничной страной, в которой я побывал, но с него начала осуществляться моя детская мечта о путешествиях по всему свету.

Итак, моя первая гималайская водная экспедиция завершилась. Прошла она успешно -- были пройдены непальские реки Барун, Арун, Бхоте-Коси, Сун-Коси и Трисули. Но я знал, что непременно вернусь в Непал опять. Ведь мною еще не были пройдены другие реки, стекающие с восьмитысячников, и, в первую очередь, Дудх-Коси. Я уезжал, чтобы вернуться.

"Сплав по Дудх-Коси и восхождение

на Эверест одинаково опасны"

Крис Бонингтон,

руководитель британской

экспедиции на Эверест.

ДНЕВНИК СПЛАВА С ЭВЕРЕСТА (ВТОРАЯ ГИМАЛАЙСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ)

29 марта 1991г. Рейсом Аэрофлота 561 прилетел из Москвы в Катманду. Делали посадку в Объединенных Арабских Эмиратах. Познакомился в самолете с альпинистами Сергеем Овчаренко и Александром Морозом. Они летят на разведку Аннапурны с прицелом на 1992г.

Прибыли в Катманду поздно, Министерство туризма уже было закрыто.

30 марта. Суббота, выходной день. Министерство туризма и Центральный иммиграционный офис (ЦИО) не работали. Весь день ходил по частным туристским фирмам, связанным с Тибетом (чтобы обсудить возможность проведения там экспедиции), но либо они были закрыты, либо на месте оказывались лишь мелкие чиновники, приглашавшие зайти завтра.

31 марта. Оплатив в Растра Банке свои путешествия, пошел в Министерство туризма к секшион-офицеру, заведующему рафтингом (сплавом). Сообщил ему, что хочу спуститься с Эвереста по Лобуче Кхоле, Имджа Кхоле, Дудх-Коси и другим рекам от селения Лобуче (4930 м над уровнем моря) до Чатары (100 м), а затем сплавиться по реке Тамур (стекающей с Канченджанги). Показал сопроводительные письма. Офицер сказал, что по Дудх-Коси в одиночку еще не сплавлялись, но в принципе это возможно. Для этого мне нужно будет оплатить все расходы, связанные с офицером связи, присутствие которого в экспедиции обязательно. Велел прийти завтра. Так был потерян день. Конечно же, я не прохлаждался, а бегал по туристским фирмам, связанным с Тибетом и Сиккимом (там тоже хочу сплавиться по реке Тиста).

1 апреля. Утром сдал паспорт в ЦИО для продления визы на 14 дней. В Министерстве туризма секшион-офицер дал мне подписать бумагу о том, что я готов нести расходы на офицера связи. И снова велел прийти на следующий день. В ЦИО забрал свой паспорт с продленной визой.

2 апреля. Секшион-офицер сказал мне, что все бумаги готовы и показал мне пермиты и "позволительное" письмо, но им еще не подписанное. Однако сперва нужно договориться с кем-нибудь из специалистов Министерства туризма, чтобы он согласился стать офицером связи. И привел мне первого претендента. Я, по наивности, думал, что ста долларов потенциальному офицеру связи вполне хватит, но он безаппеляционно потребовал шестьсот (а у меня было всего 520 долларов, и я полагал, что это -- большая сумма, ибо за всю первую пятинедельную экспедицию в Непале я потратил 200 долларов, причем часть денег -- 40 долларов -- тогда у меня украли). Естественно, 600 долларов я обещать не мог, и претендент No.1 с надменным видом ушел. Секшион-офицер был недоволен, но через некоторое время привел претендента No.2. Тот тоже уперся в 600 долларов (как выяснилось позже, это была стандартная плата за водные экспедиции). Пришлось расстаться и с кандидатом No.2. Мой непальский друг, по частному приглашению которого я прибыл в Непал, занялся "уламыванием" секшион-офицера, всячески подчеркивая, что я один, прилетел из СССР и сумма в 600 долларов мне не по карману. Обработка продолжалась около 3 часов с изменением темы обсуждения то на внутриполитическую ситуацию в Непале, то на внешнеполитическую деятельность СССР, поговорили и о низкой зарплате государственных служащих в Непале... Короче, через 3 часа секшион-офицер привел мне совсем молодого офицера Министерства туризма, почти не говорящего по-английски. Через моего друга удалось договориться с ним об 11000 рупий плюс на его страховку 218 рупий (официально 1 доллар был равен 33 рупиям), то есть в сумме получилось 340 долларов. Таким образом, у меня осталось еще 180 долларов. Если скромно жить, то этих денег хватит.

3 апреля. Полдня провел в ЦИО -- пытался получить пермит на треккинг (пешую заброску) в район Аннапурны (стоит 90 рупий за неделю плюс 200 рупий за вход в национальный парк). Почти все оформили, однако сказали, что выдадут пермит лишь в начале мая.

Другую половину дня бродил по Катманду в поисках подробных карт Сиккима, Каракорума и района Нанга Парбат, но без особого успеха.

4 апреля. Утром выехали автобусом из Катманду в Джири. Перед отъездом при свидетелях передал 11218 рупий офицеру связи. Теперь я ему ничего не должен, и все свои расходы в экспедиции (на еду, ночлег и транспорт) он будет оплачивать сам.

В Джири приехали вечером -- уже стало темнеть. Нашел дешевую гостиницу (5 рупий за койку). В ней дал-бат (рис с овощными бульоном и приправами) стоит 15 рупий. Сказал хозяину гостиницы, что мне нужен портер. Договорились, что завтра утром он предложит мне желающих.

Офицер связи со мной практически не контактирует -- то ли из-за незнания английского языка, то ли считает, что у него в экспедиции единственная функция -- в случае инцидента со мной сообщить об этом в Министерство туризма.

5 апреля. Два часа торговался с потенциальными портерами (они желали получать по 200-250 рупий в день при том, что их питание будет их проблемой). Имея опыт предыдущей гималайской экспедиции (когда в районе Макалу мы давали портерам по 50 рупий в день, а на еду уходило ежедневно по 50 рупий на человека), хотел предложить им такую же раскладку, но удалось лишь сговориться на варианте: "моя" еда плюс 94 рупии в день (вернее, 1600 рупий за 17 дней -- к этому сроку я планировал дойти на катамаране до Вапсы, а там отпустить портера).

В 10 часов тронулись в путь. Вес груза -- по 35-40 кг на каждого. Портер (кстати, он не шерп) несет пакет с трубами каркаса катамарана длиной 2,2 м. Видно, что он в неплохой физической форме. Тропа то лезет вверх, то резко спускается... Это характерно для Гималаев. Заночевали в селении Шивалайя на берегу речки Кхимти Кхола.

6 апреля. С утра пошел затяжной подъем, затем -- большой равнинный участок и, наконец, крутой спуск к ручью. Заночевали перед рекой Ликху Кхола.

7 апреля. Пересекли Ликху Кхолу. В Кенджа -- полицейский проверочный пост (вылавливают туристов без пермитов). Далее, почти до Сети -- очень крутой подъем. Полз по нему, обливаясь потом. Пришлось выслушать неоднократные ехидные замечания проходивших мимо белых туристов по поводу моего большого груза. Такие рюкзаки в здешних местах таскают только портеры, а для белого человека это - просто неприлично. Никто из туристов здесь не носит рюкзак весом более 10-15 кг (а многие женщины и некоторые мужчины даже легкий рюкзак отдают нести портеру). Издевательские реплики слышу третий день подряд. Финишировал в Сети. Я чем-то отравился.

8 апреля. В связи с плохим самочувствием из-за отравления, а также из-за того, что мне надоело "неприлично" выделяться среди треккеров, решил нанять до Намчебазара второго портера, чтобы он нес мой рюкзак. Договорился с одним из местных парней об оплате -- 550 рупий плюс питание за мой счет. Идти без груза стало легко, появилась возможность (и желание) пообщаться с белыми треккерами. Познакомился с англичанином, американцем, американкой и девушкой из ЮАР. Впрочем, мой уровень английского недостаточно высок для свободного общения, и я многого не понимал. Прошли перевал Ламджура Ла (3530 м). Перед ним -- великолепные рододендроновые леса. Яркие красные цветы рододендрона на высоте смотрятся с особым восторгом.

На перевале ветер полоскал сотни белых тряпочек (такова одна из непальских традиций, связанных с религией). После спуска пересекли речку Джунбеси Кхола и заночевали перед Саллунгом. Цены на еду стали расти. Стоимость дал-бата выросла с 15 рупий (в Джири) до 20, а "Пепси-Колы", "Фанты", "Кока-Колы" -- соответственно с 10 (а в Катманду вообще было 6) до 30. Поэтому от прохладительных напитков пришлось отказаться. Употребляем в пищу только дал-бат и чай. Такая ситуация для меня привычна -- всю первую гималайскую экспедицию мы с моим напарником "сидели" на дал-бате и чае, так как такой "комплекс" -- самая дешевая пища в Непале. Планирую питаться в основном дал-батом и чаем и сейчас, во время второй экспедиции. Такая ограниченность в меню и дешевизна рациона вызывают недовольство портеров, привыкших к более богатым клиентам. Они желают мяса и пива. Но это слишком дорого для меня, и приходится отказывать.

9 апреля. Пересекли Бени Кхолу и после спуска вышли к Дудх-Коси в районе Джубинга. Отсюда общее направление треккинга меняется с восточного на северное, и путь к Эвересту далее лежит вдоль Дудх-Коси. Осмотрел реку возле моста. Пороги 5 и 6 категории сложности. Уровень воды невысокий, но сплавляться можно. Заночевали перед Кхарикхолой. Здесь "Пепси-Колу" продают уже за 40 рупий.

10 апреля. Пересекли две речки и дошли до селения Шурке, лежащего на берегах Шурке Кхолы.

11 апреля. Прошли Чаумрикхарку, откуда тропа идет к аэропорту Лукла, Чаплунг. Пересекли Кусум Кхолу. После Чхутравы перешли на другой берег Дудх-Коси. Прошли Пхакдинг. В районе Бенкара вернулись на правый по пути (но левый орографический) берег Дудх-Коси и заночевали в Монджо в 20 метрах от полицейского проверочного поста. По описанию Майка Джонса (а это -единственный для меня источник информации о Дудх-Коси), я нахожусь на очень крутом (падение около 80 м/км) и едва ли не самом опасном участке реки. Однако то, что я вижу в действительности, несколько меня успокаивает: хотя на реке много порогов 5 и 6 (высшей) категории сложности, но этот участок в целом вполне проходим, да и с уклоном Майк Джонс ошибся -- здесь (как я подсчитал по линиям равной высоты) около 30 м/км. Появилась уверенность, что смогу нормально сплавиться.

12 апреля. На полицейском посту с меня "содрали" 250 рупий за вход в национальный парк "Сагарматха" (непальское название Эвереста). Это был совершенно неожиданный для меня финансовый "прокол", так как еще до Монджо из-за высоких цен на портеров и еду я стал подсчитывать оставшиеся деньги, которых теперь лишь при жесткой экономии могло хватить на возвращение в Катманду после завершения экспедиции. А тут еще потеря 250 рупий... Не было другого выхода, как в максимально возможном темпе идти, идти и идти -- с 6 до 19 часов. В Джорсейле оставили часть снаряжения, не нужного для сплава по верхнему (маловодному) участку маршрута -- часть труб, запасные весла, запасные надувные подушки, веревки, карабины, котел и те 4 банки тушенки, которые я привез из Союза. Затем шли вдоль реки до места впадения в Дудх-Коси ее правого притока Бхоте-Коси и, перейдя через мост, поднялись в Намчебазар. Здесь расстался со вторым портером и снова понес рюкзак сам. Далее, после Кхумджунга, опять спустились к Дудх- Коси, перешли через очередной мост и по монотонному "тягуну" поднялись до буддистского монастыря Тьянгбоче. Я мысленно окрестил этот участок пути "дорогой аббатов" (по аналогии с известным произведением "Биттлз"). Здесь тропа идет уже параллельно реке Имджа Кхола, но самой реки не видно. Заночевали в Тьянгбоче (3867 м над уровнем моря). Здесь уже дал-бат стоил 30 рупий, а койка -- 10.

13 апреля. Встал, как всегда, в пять и пошел фотографировать Эверест (8848 м) и Лхотзе (8516 м) -- первую и четвертую вершины мира. Дело в том, что обычно днем из-за облаков Эверест издалека не виден, а увидеть его и Лхотзе можно (по крайней мере, с большой вероятностью) только рано утром. Я сделал несколько снимков. Поели и -- в путь. Спустились к Имджа Кхоле. На реке в районе моста -- три непроходимых порога. Перешли на правый орографический берег Имджа Кхолы, прошли Пангбоче. После Тсуро двинулись вдоль реки Лобуче Кхола. Перед Пхериче перешли на левый берег Лобуче Кхолы. Дошли до Дугхлы (4600 м). На имевшейся у меня карте было показано, что Лобуче Кхола образуется из двух ручьев, стекающих с левого и правого крыльев ледника Кхумбу. Правый начинается якобы возле селения Лобуче (4930 м), а левый -- выше Дугхлы. Однако в действительности левый ручей только образовывался у Дугхлы, а чтобы узнать насчет правого ручья, нужно было перейти на правое крыло ледника Кхумбу и подняться к Лобуче. Портера и груз я оставил в Дугхле и дальше пошел налегке. Лобуче -- последний населенный пункт на пути к Эвересту. Перейдя на правое крыло ледника Кхумбу, я увидел, что и здесь никакого ручья нет, а только снег и лед. Это означало, что река Лобуче Кхола образуется (из растаявшего льда ледника Кхумбу) у селения Дугхла (4600 м). Но ради интереса я все равно дошел до селения Лобуче, а затем поднялся еще выше на высоту более 5000 м. Стало темнеть, пришлось спуститься обратно. Из Лобуче, к сожалению, из-за массива Нуптце Эверест и Лхотзе не просматриваются, но виды снежных вершин вокруг просто потрясающие. В трех отелях Лобуче -- дикие цены на продукты питания. Дал-бат стоит 45 рупий, а четырехрупийное (в Катманду) печенье -- 30 (к слову, койко-место -15 рупий). Однако туристов-треккеров здесь очень много. Австрийцы, швейцарцы, канадцы, немцы...

14 апреля. Рано утром вернулся в Дугхлу. Вдвоем с портером собрали катамаран, и начался сплав по реке Лобуче Кхола. Портер нес рюкзак, а я сплавлялся без груза. От Дугхлы до Пхериче (4252 м) Лобуче Кхола представляет собой маловодную речку, усыпанную камнями. Приходилось много раз обносить катамаран через эти камни. Ниже Пхериче река входит в каньон. Отсюда начинала сплав группа Майка Джонса. В апреле 1991г. в каньоне было много габаритных непроходов. Впрочем, встречались и проходимые сливы высотой 1,5-2 м. Так продолжалось до впадения Лобуче Кхолы в Имджа Кхолу. От этого места мы с портером занесли катамаран на 2,5 км вверх вдоль Имджа Кхолы почти до селения Дингбоче (4343 м), и я сплавился по ней. Кстати, Имджа Кхола рождается в низовьях ледника Лхотзе, то есть она стекает с массива восьмитысячника Лхотзе. Верхний участок Имджа Кхолы, по которому я сплавился, с точки зрения препятствий аналогичен ранее пройденной Лобуче Кхоле. После слияния с Лобуче Кхолой "водность" Имджа Кхолы увеличилась, и при том же уклоне порядка 45 м/км препятствия стали более опасными (отдельные пороги -- пятой и высшей, шестой, категории сложности), но было по-прежнему много габаритных непроходов. Не дойдя километр до селения Шомаре, сплав на сегодня прекратил. Итак, первый сплавной день позади. Все идет прекрасно.

15 апреля. Продолжил сплав. Перед мостом у Пангбоче река на какое-то время успокоилась, чтобы затем ворваться в непроходимо узкую расселину под мостом. Далее следовал ряд сложных порогов (5-6 к.с.). Ниже Пангбоче, перед тремя непроходимыми порогами водопадного типа в районе моста через Имджа Кхолу, сплав пришлось прервать, так как ниже, вплоть до Намчебазара, шло ущелье, "утыканное" габаритными непроходами. Разобрали катамаран и сделали обнос за Намчебазар до "стрелки" Дудх-Коси и Бхоте-Коси.

16 апреля. Оставили все ненужные для сплава вещи в селении Джорсейл (там же, где оставляли вещи ранее). Собрали катамаран недалеко от слияния Дудх-Коси и Бхоте-Коси, и сплав продолжился. Отсюда до Джорсейла на Дудх-Коси следуют один порог 6 категории сложности и ряд порогов 4 и 5 к.с. Ниже Джорсейла до селения Чумо -- ряд порогов 5-6 к.с. После Чумо встретился непроходимый завал из больших камней. Перед мостом возле Бенкара -- снова порог 6 к.с. Далее, после нескольких препятствий 4-5 к.с., следовали три непроходимых порога. За ними -- порог шестой категории сложности. А потом был спокойный участок длиной около 1 км. Перед Пхакдингом в сложном пороге торчало бревно. Заночевали напротив селения Пхакдинг в туристском кемпинге (плата за койку -- 10 рупий).

Мое появление с катамараном вызвало в кемпинге большой интерес не только среди непальцев, но и среди белых иностранцев. Ко мне подходили американцы, немцы, австрийцы. Удивлялись, разводили руками.

17 апреля. От Пхакдинга до селения Гхат следовал ряд порогов 5 и 6 категории (один из них очень серьезный -- у Чхутравы), а за ними (в районе Чаумрикхарки) -- непроходимый водопад. Примерно через 1,5 км, в месте, приблизительно соответствующем проекции селения Лукла на реку, я временно прекратил сплав по Дудх-Коси, так как ниже этого места на реке за 4-метровым водопадом шли водопад высотой примерно 7 м и ряд абсолютно непроходимых порогов, образованных большими глыбами. Ниже Шурке и почти до Джубинга следовал трудноразведываемый участок с большим количеством непроходимых порогов. Мы разобрали катамаран и успели дойти до Шурке, когда стало совсем темно.

Во время сплава я практически не видел офицера связи. Он шел по прекрасной верхней тропе, следил за мной оттуда и вниз в ущелье ко мне не спускался. Впрочем, говорить с ним все равно было не о чем.

18 апреля. В 5.30 портер ушел за оставленными вещами в Джорсейл. Я тем временем пересчитал деньги -- в наличии оставалось только около 1300 рупий (500 рупий я отдал портеру в первый же день пути в качестве аванса). До Джубинга идти около суток (полдня сегодня и полдня завтра) плюс сборка катамарана. При самой жесткой экономии за это время на еду и портера "вылетит" не менее 300 рупий. Стало быть, для портера остается 1000 рупий, и возможен лишь один вариант расплаты -- предложить ему не за 17 дней 1600 рупий, а за 15 дней -- 1500 (то есть ежедневная плата увеличивается до 100 рупий, но общая на сто падает). В 12 часов вернулся из Джорсейла портер. Я предложил ему новый вариант оплаты, он с большой неохотой принял его. Мы перегруппировали груз и тронулись в путь. Дошли до Кхарте, где и остановились на ночевку.

19 апреля. Дошли до Джубинга. Отдал портеру полагавшиеся ему 1000 рупий, съели дал-бат, и деньги кончились (даже не хватило на чай). Решил продать фотоаппарат "Смену" (оставив себе только "Зенит"). К моему огромному удовольствию, это удалось сделать довольно удачно -- за 390 рупий (в Катманду давали только 100), а новая капроновая веревка пошла за 150. Итак, у меня появилось 540 рупий -- этого уже может хватить (хотя и на самом пределе) для того, чтобы успешно завершить сплав, добраться до Тапледжунга, сплавиться по Тамуру и из Чатары через Дхаран уехать в Катманду. Решил, что если все-таки денег не хватит, то уже после Тамура в Дхаране буду продавать "Зенит" (в Катманду за него давали 1200 рупий). Купил в Джубинге сухого риса на 20 рупий и 4 маленьких пакета с вермишелью (одноразового использования) по 8 рупий каждый. Сахар у меня кончился, но заварки осталось очень много, так что насчет чая не приходится волноваться. К тому же остались 4 банки тушенки и полбанки быстрорастворимого кофе. Спустились с портером к Дудх-Коси и прошли немного вверх по течению, а затем собрали катамаран. Вскоре, сфотографировав на прощанье прохождение мною одного из участков реки, портер ушел -- он очень спешил успеть дойти куда-то дотемна, а я не возражал, так как мне в этом случае не надо было платить за его ужин. По правому берегу ушел и офицер связи. Затем я сплавился по Дудх-Коси около 1 км, при этом прошел несколько порогов (5 и 6 к.с.), и причалил к левому берегу для ночевки. Итак, теперь я остался один, и в случае чего -- мне никто не поможет. К тому же участок ниже Джубинга не проходила команда Майка Джонса -- она не смогла разведать этот участок по берегу, а идти без предварительной пешей разведки не решилась и уехала в Катманду. Потом, правда, она залетела на вертолете в Ламидаду и сплавилась оттуда по Дудх-Коси до Сун-Коси, но участок ниже Ламидады -- совсем простой. А вот около 60 километров реки между Джубингом и Ламидадой для меня -- полная загадка. Придется опять идти в стиле первопрохождения. Впрочем, не в первый раз.

20 апреля. После Джубинга на реке встретился ряд порогов 5 и 6 к.с. А через 2-3 км ниже моста начинался очень сложный участок Дудх-Коси. При уклоне порядка 30 м/км резко (по сравнению с каньонами возле Намчебазара и Шурке) вырос расход воды, и река стала крайне опасной. Во время припечатывания катамарана к камню реке уже не составляет труда разломать судно. Дудх-Коси в основном протекает в глубоком каньоне с отвесными и полуотвесными стенами, разведка крайне затруднена. Причалил для ночевки перед селением Чхи недалеко от небольшого моста через реку.

21 апреля. Рано утром пошел на разведку каньона ниже Чхи и последующего участка до селения Вапса. Так как с верхней тропы из-за зарослей кустарника и деревьев мало что можно было увидеть, я решил идти обратно вдоль берега Дудх-Коси. Из-за скальных обрывов, встречавшихся довольно часто, приходилось обходить их поверху -- для этого необходимо было подниматься по вертикали каждый раз метров на триста через кустарник или по гладким скалам. Это отняло много сил и времени. Поэтому к 18.30 я еще не дошел до своего лагеря, хотя до него и оставалось метров триста по реке. Попасть быстро в лагерь мне не позволял очередной скальный обрыв -- нужно было опять искать обходной путь. Однако стало быстро темнеть (по опыту предыдущих дней я знал, что к 19 часам наступит ночь). В моем распоряжении оставалось только полчаса светового дня. Я из последних сил рванул вверх -- сначала по скалам, затем по осыпи. Однако время опередило меня, и в 19 часов, когда стало совсем темно, я все еще полз по камням. В темноте наощупь перебрался на очередную осыпь и полез по ней вверх, пока не уперся в вертикальную скалу, преградившую мне путь. Справа от нее шел скальный желоб, по которому можно было очень даже легко скатиться вниз. А слева был обрыв, и в темноте нельзя было определить, возможен ли спуск по нему (как станет ясно утром следующего дня, спуск по десятиметровому вертикальному обрыву без веревки был невозможен даже днем). Перед скалой росло небольшое деревце, и мне пришлось провести ночь, сидя на нем. Ночь была холодная, так что поспать не удалось. Утром, чтобы выбраться на верхнюю тропу, пришлось спуститься обратно к реке, пройти вдоль берега в противоположную от лагеря сторону еще метров двести и только после этого по осыпи подняться на тропу. Так как я сутки не ел и не спал, то добрался до своего лагеря с вполне понятной надеждой. Но и тут получил от судьбы жестокий щелчок: мешок с моими личными вещами исчез. Вместо него валялись только карты и фотопленки. Я был основательно ограблен. Лишь старая латаная-перелатаная пуховка, к моему счастью, была брошена на камни. Были похищены: синтепоновый спальный мешок, коврик, ветровка, две пары шерстяных носков, две футболки, майка, штаны, большие полиэтиленовые мешки и куча мелких предметов (в 1990г. на реке Трисули у меня украли ветровку с паспортом и деньгами; но так много вещей сразу -- впервые). С учетом того, что из-за большого веса снаряжения я не брал в Непал палатку, теперь мне предстоит в дальнейшем спать на земле в одной лишь пуховке, а для ног придется использовать прорезиненный мешок для накачки гондол.

23 апреля. Сплав продолжил. Ниже Чхи на протяжении 2 км (почти до Андхери) обнаружил ряд порогов 6 к.с., в том числе 3-метровый водопад, а также два габаритных непрохода. Этот участок проходил без рюкзака (его я занес вперед -- до Андхери -- утром). Река, временно повернув на восток, немного успокоилась, но до селения Вапса еще встретилось несколько порогов 5 и 6 к.с. На этом участке два моста, один из которых был очень низким (пришлось катамаран проводить под ним). Зачалился для ночевки на правом берегу против Вапсы.

24 апреля. После Вапсы открылся каньон длиной около 6 км с препятствиями 6 и 5 к.с. Он тянется почти до правого притока Конгу Кхола. Затем на расстоянии около 4 км следуют пороги 5 категории сложности. И за километр до левого притока Хинку Кхола меня ожидал порог-"сюрприз". Разведка его затруднена скалами как на правом, так и на левом берегах. Сначала река перед большим валуном у правого берега сбрасывается справа налево через 2-2,5 метровые сливы, затем наваливается на скалу левого берега и, образуя мощный трек, уходит вправо, за все тот же большой валун. Что происходит дальше, с правого берега не видно. На разведку нужно было потратить несколько часов (правый берег почти отвесом уходил вверх метров на триста), река не разбивалась на протоки, а целиком после трека уходила за правобережный большой валун, и я рискнул пойти без разведки дальнейшей части порога. И, как оказалось впоследствии, напрасно. Это была моя первая (и, надеюсь, последняя) ошибка при сплаве. Итак, после мощнейших 2-2,5 метровых сливов катамаран швырнуло в трек... Когда судно обогнуло огромный валун у правого берега, я неожиданно увидел, что далее вся река с ходу протискивается в щель шириной 1 метр (мой катамаран имел ширину 2,2 м), образуя за ней водопад 2 м высотой. Катамаран навалило на камень и начало разламывать. Ничего другого не оставалось, как поставить его на бок (сам я при этом находился между гондолами) и в таком вертикальном положении пройти эту щель. После падения с водопада бурлящий поток оторвал меня от катамарана и вырвал из рук весло. Через несколько метров после первого водопада шла вторая метровая щель с еще одним двухметровым водопадом. Меня бросило туда. На некоторое время я погрузился в белую пену, ничего не видя вокруг, а после падения с водопада течение утащило меня под воду, и не сразу удалось всплыть. Вынырнув, я сумел залезть на большой камень и приготовился к прыжку. Через некоторое время через вторую щель протащило и катамаран, поломав при этом одну из дюралевых труб (диаметром 40 мм и толщиной 2 мм), составляющих каркас. Я прыгнул в сторону катамарана, подплыл к нему и с помощью запасного весла зачалил его уже через двадцать метров. Во время протаскивания катамарана через вторую щель с него сорвало рюкзак, который теперь плавал возле судна, соединенный с ним куском веревки.

Потребовалось два часа ремонта, чтобы катамаран был снова готов к плаванию. А через 100-150 метров меня ждал очередной двухметровый водопад под пешеходным мостом. Затем река успокоилась. Слева в Дудх-Коси впал ее левый приток Хинку Кхола, и через пару километров сплава по спокойной реке я пристал для ночевки к правому берегу. Да, впечатлений сегодня было более, чем достаточно.

25 апреля. К сожалению, мои злоключения не кончились. Утром, перетаскивая катамаран по камням, я неудачно нагрузил левую ногу и надорвал крестообразную связку мениска, и весь день мне пришлось провести на одном и том же месте -- я был не в состоянии двигаться по земле и тем более сплавляться по "шестерочной" реке. К вечеру боль немного затихла, и я смог расправить ногу. Как назло, кончились все продукты, и теперь придется еще одни сутки абсолютно ничего не есть (я планировал днем подняться наверх, к селениям, но теперь не могу). Чтобы заглушить чувство голода, весь вечер пил чай без сахара (заварки у меня осталось еще много). Настроение -препаршивейшее. Хочется домой.

26 апреля. К утру боль в связке стала еще тише, и я решил сплавляться. После нескольких сот метров спокойной воды, когда оставалось менее километра до впадения в Дудх-Коси Хонгу Кхолы, левого притока, река преподнесла мне очередной сюрприз -- водопад 3,5 м высотой. Его проходить можно было только впритирку к скале правого берега, так как левая часть водопада представляла собой косой слив, и переворот судна при прохождении здесь был бы практически неизбежен. Из-за травмы ноги обносить водопад я был не в состоянии, поэтому дилемма "проходить или не проходить водопад" передо мною не стояла -- нужно было прыгать с него. Заход получился удачным, а вот при "приводнении" катамаран стал угрожающе накреняться, и мне пришлось кинуться -- для баланса -- на поднимавшуюся часть гондолы, в итоге все закончилось благополучно. Катамаран в нормальном положении понесся дальше по сливам, валам и "бочкам". Через 150-200 м после первого водопада встретился еще один очень сложный порог с 2,5-метровыми сливами и "бочками". Катамаран был в очередной раз на грани переворота, который опять удалось избежать.

Сразу за этим порогом в Дудх-Коси впадает Хонгу Кхола, голубой цвет воды сменяется желто-зеленым, а долина расширяется. Примерно через 4 км после Хонгу Кхолы, сразу за селением Бархугхат, находится еще один порог высшей категории сложности -- очень длинный (около 2 км протяженностью) с мощнейшими 2-2,5 метровыми сливами и "бочками". Но он расположен не в каньоне и прекрасно разведывается по любому берегу.

Сразу за порогом я пристал к правому берегу для ночевки. Хотелось верить, что самая опасная часть маршрута осталась позади. Еще днем в одном из селений на левом берегу Дудх-Коси (уже после впадения в нее Хонгу Кхолы) удалось закупить картошки ("алю" по-непальски), причем сравнительно дешево -- килограмма четыре за 25 рупий, немного риса, соли, а у рыболова -- две рыбы за 5 рупий. Планирую роскошный ужин.

27 апреля. Река явно упростилась, и интерес к сплаву у меня начинает пропадать. Много людей на берегах. Дошел до Ламидады. Теперь мне предстояло пройти 40 км по Дудх-Коси и примерно 120 км по Сун-Коси и Сапт-Коси до Чатары. Было известно заранее, что на этих 160 километрах нет порогов высшей категории сложности, поэтому я решил сплавляться с утра до вечера без остановок (ведь впереди у меня Тамур). Это займет 3-4 дня.

Я продолжил сплав. Сегодня прошел многокилометровое ущелье (препятствий на воде в нем не было). На берегу увидел большую компанию обезьян с белыми головами (как будто бы они в белых детских меховых шапках). Обезьяны, увидев меня, испугались, попрятались за деревья и лишь высунули из-за них свои мордочки. Не бойтесь, ребята, я вас не трону!

Зачалился на ночь за Чиакси.

28 апреля. Встал в 4.30, когда только еще начинало рассветать, съел ставшую для меня за последние 2 дня традиционной пищу -- картофельную похлебку и чай без сахара -- и в 5.30 тронулся в путь. Передо мной стоит задача -- как можно больше пройти за сегодняшний день. Через три часа вошел в каньон (в нем препятствий не было), и по выходе из него передо мной открылась широкая долина Сун-Коси. Дудх-Коси, впадая желто-зеленым притоком в Сун-Коси, быстро растворяется в ее коричневых водах. Широкая мощная река понесла мой катамаран на восток. Настроение сразу поднялось. Ура! Сплав по Дудх-Коси успешно завершен. Я сделал это! Через пару часов эйфория прошла, так как продолжительный однообразный сплав по широкой реке -- достаточно тоскливое занятие. Правда, время от времени попадались на пути пороги 4 и 5 к.с., достаточно мощные, струйного типа, но после Дудх-Коси они казались несерьезными. Повезло с ветром -- лишь некоторое время он был встречным, а затем затих. Однажды видел на левом берегу большую компанию мартышек, но они меня не заметили. На ночь зачалился за Бханрх Беси.

29 апреля. Начал сплав в 5.30. Поставил перед собой задачу -попробовать сегодня дотянуть до Чатары. Если не будет встречного ветра, то это возможно. Время от времени встречались мощные пороги 4-5 к.с. струйного типа, почти без камней, то есть река не была по-настоящему опасной (несмотря на мощные сливы и "бочки"). Именно поэтому Сун-Коси является коммерческой рекой и доступна для массового сплава. Опять повезло с ветром -- лишь некоторое время он дул в лицо, а затем перестал мешать сплавляться (более того, иногда даже был попутным). На спокойных участках постоянно думал о еде -- страшно хотелось есть. Но весь день пришлось терпеть. Закончил сегодняшний сплав лишь в 18.45, когда уже почти стало темно, в Трибенигхате -- месте, где соединяются воды Сун-Коси, Аруна и Тамура, чтобы называться рекой Сапт-Коси. Отсюда до Чатары остается 1,5-2 часа сплава по спокойной Сапт-Коси. В потемках кое-как приготовил ужин (одну лишь похлебку с оставшейся картошкой). Чтобы завтра успеть на автобус, идущий через Дханкуту до Пхеди (так проводится заброска к Тамуру), решил встать пораньше (часа в 3-4) и затемно выйти на воду (без завтрака). Прикинул финансы -- осталось менее 400 рупий; в принципе (с учетом того, что из Дхарана в Катманду проезд стоит 155 рупий), этого может хватить даже без продажи "Зенита". Ну что ж, попробуем так сделать.

30 апреля. Встал в 4 часа. Начал сплав в 4.30 -- как только начало рассветать. Конечно, несколько раз меня окатило водой на валах, но затем река успокоилась. Сапт-Коси текла в сравнительно глубоком ущелье, и вдруг... горы исчезли (даже увиденное в третий раз такое резкое изменение пейзажа вызвало у меня удивление и радость). Река выбежала на равнину и остановилась. 6 часов утра. Слева -- селение Чатара. Все, финиш. Многолетняя мечта сбылась. Сплав с Эвереста от самого ледника Кхумбу с высоты 4600 м до Чатары (100 м над уровнем моря) по рекам Лобуче Кхола, Имджа Кхола, Дудх-Коси, Сун-Коси и Сапт-Коси протяженностью 270 км с перепадом высот 4,5 км успешно завершен! Я сделал это!

Разобрал катамаран и затем на джипе добрался до Дхарана. Это обошлось мне в 40 рупий (из них 20 отдал за два места багажа). Из Дхарана уже можно уехать прямым рейсом в Катманду. Но это я планирую сделать через 5 дней. А сейчас нужно ждать автобус, идущий через Мулгхат и Дханкуту до Пхеди, и оттуда, наняв примерно за 50 рупий в день портера, в течение 2-2,5 дней дойти до моста через Тамур возле Тапледжунга и далее за 2,5 дня сплавиться по Тамуру до Чатары так, чтобы успеть на автобус Чатара-Дхаран, отправляющийся в 14 часов (в нем стоимость проезда -- 10 рупий и за два багажа -- тоже 10 рупий). Он идет до Дхарана около 1,5 часов. А оттуда в Катманду два автобусных рейса -- в 15.30 и 16.30. Если ничто не помешает, я 6 мая рано утром буду в Катманду. Взяв там 1000 рупий, которые я оставил для переезда в Дели, с 6 по 11 мая постараюсь пробиться в район Аннапурны (8091 м) с последующим безостановочным сплавом по реке Марсиангди. А уже после сплава продам фотоаппарат "Зенит" и на полученные деньги доберусь до Дели. Таковы мои планы. Постараюсь их реализовать...

...14 мая. Сегодня прилетел в Москву. При посадке в самолет в Дели не обошлось без нервотрепки: представитель Аэрофлота аннулировал мое место на этот рейс (я был лишен возможности его подтвердить) и поставил меня в конец очереди после всех двадцати (по списку) пассажиров, имевших билеты с открытой датой. Так что я улетел чудом -- из тех "списочных" двадцати на регистрацию пришли лишь восемь человек. Я был девятым и последним, кого взяли. Но обязан отметить, что в момент, когда надо мной нависла реальная угроза остаться в Дели с пятью рупиями в кармане на неопределенный срок, совершенно незнакомые ребята из Ленинграда, Андрей и Алла, дали мне (независимо друг от друга) два фунта стерлингов и 100 индийских рупий -все, что у них осталось. Причем дали по своей инициативе, я их об этом не просил. В самолете, конечно, эти деньги вернул им. Кстати, Андрей оказался интереснейшим человеком, он гостил в Индии по персональному приглашению далай-ламы и встречался с ним.

Экспедиция потребовала от меня полнейшей самоотдачи во всех отношениях -- в моральном, физическом (кстати, я похудел на 12 кг), материальном (в первую очередь, финансовом) и в других. Я выложился полностью и сейчас выжат, как лимон. Наступило некоторое безразличие ко всему. Но спортивная часть экспедиции (все, что планировалось) выполнена на 100%.

За первые две гималайские водные экспедиции я уже совершил сплав с семи из 14 восьмитысячников -- Эвереста (вершина No.1), Канченджанги (3), Лхотзе (4), Макалу (5), Чо Ойю (6), Аннапурны (10), Шиша Пангмы (14). Планирую осенью (если будут спонсоры -- за свои деньги я уже не в состоянии проводить экспедиции) сплав с Дхаулагири (7) и Манаслу (8). А в дальнейшем, если опять же найдутся спонсоры, -- и с остальных восьмитысячников (в Китае и Пакистане).

Очень надеюсь на успех.

ДНЕВНИК ТРЕТЬЕЙ ГИМАЛАЙСКОЙ ВОДНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ (НЕПАЛ, ИНДИЯ)

16 августа 1991г. Прилетел в Катманду днем. Так как пятница в Непале -предвыходной день, а госучреждения заканчивают свою работу в пятницу уже к 15 часам, то, естественно, ко времени моего приезда в Министерство туризма оно уже было закрыто.

Вообще прилететь в Катманду я должен был не один. Путешествовать со мной собирались еще три человека (двое -- из Златоуста, один -- из Твери), но у златоустцев возникли проблемы с получением загранпаспортов (в Челябинском ОВИРе не было бланков загранпаспортов), а парень из Твери не успел вовремя поменять рубли на доллары. Жду их прилета 30-го августа. А еще один человек, Виктор Магрицкий (к слову, один из спонсоров экспедиции), должен будет прилететь в Катманду 21 или 28 сентября.

17 августа. Побывал в нескольких туристических фирмах, проводящих путешествия в Тибете. Оказалось, что сплав там запрещен правительством Тибета, а треккинг весьма дорогой -- по 150-200 долларов в день на 1 человека.

18 августа. Как и в предыдущие экспедиции в Непале, заплатив в Растра Банке за пермиты на сплав, пошел в Министерство туризма. Еще в мае я оставлял там на столе у секшион-офицера заявку на рафтинг в августе-октябре, а с офицером связи (лайсон-офицером), который сопровождал меня в апреле-мае, была договоренность о сотрудничестве и в нынешней экспедиции (причем за более дешевую плату, чем 300 долларов, которые пришлось заплатить весной).

Поэтому мне казалось, что я за день смогу продвинуться в деле оформления документов. Но не тут-то было. Секшион-офицер сказал мне, что его босс (секретарь Министерства) будет лишь через два дня, во вторник, поэтому мне следует прийти не раньше этого срока. Жаль, опять начинается затяжка времени.

19 августа. Побывал в посольстве Пакистана в Непале. Узнал, что для граждан нашей страны получение туристских виз в Пакистан бесплатное. В посольство Китая не попал.

Вечером, зайдя в гостиницу "Стар" к своим знакомым Зазе и Ренате Бутуришвили, узнал от них неприятную новость -- переворот в Союзе. Сначала я не поверил и воспринял рассказанное как шутку. Но потом, глядя на лица друзей, понял: им сейчас не до юмора. Если запрещены демократические газеты, то и мои заграничные экспедиции опять могут быть под большим вопросом. Еще хорошо, что успел улететь из Союза до переворота и хоть нынешнюю экспедицию проведу до конца. Но приедут ли трое моих товарищей 30 августа -- выпустят ли их из СССР?

Познакомился с двумя сильными польскими альпинистами Александром Львовым (он является руководителем экспедиции на Эверест) и Метеком (Мечиславом) Ярошом (руководителем польской экспедиции на Аннапурну). Они выразили мне свое соболезнование по поводу событий в СССР.

20 августа. Весь Непал только и обсуждает события в СССР. В Министерстве туризма берут под сомнение приезд советских экспедиций в Непал этой осенью. В моем "деле" никакого продвижения. Секретарь Министерства опять не успел изучить мои заявки.

Познакомился с польским альпинистом Дариушем Петаком и чешским Борисом Ржегаком. Хорошие ребята. Они из команды Метека.

Информация из Москвы скудная. В посольстве СССР сами, видимо, ничего толком не знают (по крайней мере, так они говорят). Непальские телевидение и радио, опираясь на информацию американских и английских источников, обсуждают вероятность убийства Горбачева. Становится не по себе.

21 августа. Мое "дело" в Министерстве туризма вперед не продвигается. То секшион-офицер "не может поймать" секретаря Министерства, то сам секретарь не успевает просмотреть мои заявки (хотя это дело на 15 минут). К тому же оказывается, что 22-23 августа в Непале будет какой-то праздник и, автоматически, выходные дни, а 24-го -- суббота (то есть опять выходной день). Это не может не раздражать. Ведь я собирался до 30 августа (еще до приезда моих товарищей) пройти в одиночку Бури Гандаки, стекающую с Манаслу (а на пешую заброску и сплав нужно дней 8-10). Теперь мои планы трещат по швам.

Заходил в посольство Китая. Узнавал насчет возможности получения напрямую пермитов на треккинг в Тибете без посреднической миссии туристских фирм. Нет, таким путем посольство пермитов не дает -- не выгодно, как я понимаю (ведь турфирмы явно "делятся" своими доходами с посольством), да и присмотр за туристами обеспечен.

Днем познакомился (через Метека Яроша) с известной польской альпинисткой Вандой Руткевич (у нее за плечами восхождения на восемь восьмитысячников). Ныне в ее планах восхождения на Чо Ойю и Аннапурну. А вечером беседовал с Кшиштофом Вилицким, покорившим уже семь восьмитысячников, причем четыре из них -- в том числе Эверест, Канченджангу и Лхотзе -- зимой). В эти дни он ведет экспедицию на Аннапурну.

23 августа. По некоторым сообщениям, новая революция в СССР не увенчалась успехом, и контрреволюция (возглавляемая Ельциным) победила. Факт весьма отрадный. И опять весь Непал обсуждает эту новость.

25 августа. Наконец-то выходные дни кончились. Но из-за отсутствия секретаря Министерства все остается по-старому.

26 августа. Наконец-то и в моем деле "лед тронулся" -- секретарь Министерства туризма принял решение, что лайсон-офицером в моей экспедиции будет человек из НАРА (Ассоциации водников-профессионалов Непала), а не из Министерства туризма (как это было ранее). Известие весьма неприятное, ибо с лайсон-офицером моей предыдущей экспедиции (сплав с Эвереста) уже была договоренность, что он в том же качестве будет в новой нашей экспедиции уже за 200 долларов, а сколько потребует человек из НАРА -- неизвестно.

28 августа. Встретился со своим будущим лайсон-офицером из НАРА. Договорились с ним о той же сумме (примерно 200 долларов). Слава богу, хоть в финансовом вопросе не проиграл. Теперь практически все "на мази", но сейчас уже нет смысла уезжать из Катманду раньше 31 августа, так как 30-го должны прибыть трое наших парней, причем с новым катамараном (за последние годы мой катамаран пообтерся основательно).

30 августа. Все формальности завершены, на руках пермиты на рафтинг. Однако меня ожидал новый удар -- никто из моей компании не прилетел. В "Старе" появился лишь альпинист из Казахстана Сергей Овчаренко (с которым я познакомился еще весной) со своими друзьями. У них в планах на 1992 год Макалу, пока еще никем из Союза не пройденная.

Познакомился с Дэвидом Аллардисом -- участником сплава по Инду в 1990г. в составе британской экспедиции. Он мне рассказал об Инде и Бралду.

1 сентября. Старт экспедиции. Выехали с лайсон-офицером рейсовым автобусом из Катманду в Горкху. Первая планируемая для сплава река -- Бури Гандаки (она стекает с Манаслу). В Горкхе договорились с портером о стоимости его услуг -- по 100 рупий в день плюс "моя" пища (то есть я плачу за пищу и ночлег носильщика). Портер несет трубы каркаса катамарана и гондолы, все остальное (это примерно 35-40 кг) несу я. Остановились на ночь за селением Сонвара. Весь вечер лил дождь.

2 сентября. Добрались до Ааругхата. Последние 8-10 км пришлось идти вдоль ручья, постоянно переходя с берега на берег, и по самому ручью, иногда по пояс в воде. Опять травмировал мениск на левой ноге. Пришлось идти, превозмогая боль. Перед самым Ааругхатом увидел Бури Гандаки. Сейчас, во время муссона, на ней паводок. Бури Гандаки представляет собой мощную реку бурого цвета. Теперь пешая заброска будет идти вверх вдоль нее. Опять весь вечер лил дождь.

3 сентября. Через 3 км после Ааругхата, в маленьком селении Симре, вдруг портер заявил, что у него травмирована нога и он дальше идти не может -- ему нужна замена. Но так как в Симре своих портеров не было, удалось уговорить нашего носильщика пройти еще 3 км до большого селения Аркет. Это он совершил, сильно прихрамывая, а идти дальше Аркета категорически отказался. А местные портеры, оценив уязвимость моего положения, заломили цену по 200 рупий в день, что для меня было слишком дорого (после уплаты денег лайсон-офицеру и платы за пермиты у меня оставалось всего 130 долларов -- и это на то, чтобы осуществить 1,5-месячное путешествие по Непалу и Индии и сплавиться по восьми рекам!). Лайсон-офицер предложил начать сплавляться отсюда, от Аркета, но я считал, что нужно стартовать выше. Вдруг мой портер предложил вариант: он понесет свой груз в течение 2 дней, но только за 150 рупий в день (ведь он же травмирован). Делать было нечего, я согласился. Но самое интересное было впереди. Через час ходьбы портер забыл о травме и понесся вперед так быстро, что я не смог его догнать. Хитрым оказался мой спутник. Заночевали в селении Алма. Опять лил дождь. Тропа превратилась в водосточную канаву. Целый день шли по воде.

4 сентября. Просмотрел реку до Добана. Решил начать сплав от местечка Татопани ("Горячая вода") -- здесь есть термальный источник. Очень приятно было принять горячий душ. Дождь не прекращается. Подвергся нападению пиявок -- "дзюк". Вечером долго кровоточили ноги ("дзюки" вводят в тело человека вещество, препятствующее сворачиванию крови).

5 сентября. Утром разведал участок до Джагата. Сплав начал от Татопани. Сделал обнос трех непроходимых для катамарана в большую воду порогов -- за Кхолабенси, Кхаейгаоном и в двух километрах ниже Лабубеси. Река мощная. Дело в том, что максимальное количество осадков в Непале выпадает в августе и начале сентября, и "пик" муссона приходится как раз на конец августа. Так что я попал на непальскую реку в самую большую воду.

6 сентября. Сплав продолжил. Основные препятствия от Алмы до Арутара -валы 2,5-3 м высотой и мощные "бочки" глубиной до 2,5 м. К сожалению, перед Аркетом произошло ЧП. Дело в том, что я первоначально (будучи в Союзе) собирался в эту экспедицию сплавляться на новом катамаране, и лишь в самый последний момент (из-за того, что со мной 16 августа не поехал парень из Твери, который как раз и должен был захватить с собой новое судно) вернулся к старому катамарану, каркас которого, а также вязки и резиновые прокладки между трубами, находились в Катманду у моего знакомого Рама. Но я забыл, что резиновых прокладок в Катманду осталось в два раза меньше, чем нужно. И это выяснилось лишь перед самым отъездом в Горкху. Поэтому каркас катамарана для сплава по Бури Гандаки пришлось вязать при дефиците прокладок. В результате при сплаве по этой реке перед Аркетом, попав в систему жесточайших 3-метровых валов и мощных "бочек", мой катамаран начал разваливаться на две части. Оказавшись в воде, я бросил весло и схватился руками за обе половины катамарана (каждой половине соответствовала своя гондола), препятствуя их окончательному разделению. И в таком положении мне пришлось еще несколько километров проходить пороги 5 и 6 категории сложности. 2,5-метровые валы накрывали меня с головой, я падал в двухметровые "бочки" и на несколько секунд уходил под воду. Так продолжалось минут десять. Вода была очень холодной, и я страшно замерз. Силы начали оставлять меня. Наконец повезло. На спокойном участке меня стало прибивать к левому берегу, удалось пристать к нему. Это случилось уже перед Ааругхатом. Катамаран представлял собой жалкое зрелище. Несколько труб и запасное весло были потеряны.

7 сентября. День ушел на вязку нового каркаса в Ааругхате и подготовку катамарана к сплаву, а также на небольшой отдых -- выходить на сплав по неизвестной реке почти вечером (а в 18.30 темнеет) мне не хотелось. К сожалению, труб для весла не осталось, а лайсон-офицеру удалось достать ровную палку лишь полутораметровой длины, поэтому новое весло получилось очень коротким. К тому же утром у меня стащили все капроновые веревки. Из-за этого пришлось для вязки каркаса частично использовать бумажные веревочки (других в Ааругхате не было), которые (а это было очевидно) через час сплава начнут лопаться. Я твердо решил после сплава по Бури Гандаки вернуться в Катманду за трубами, веревками, резиновыми прокладками и вязками. Но сейчас делать было нечего. Теперь мне предстояло сплавляться с рюкзаком (денег на портера уже не было). Во время подготовки катамарана к сплаву меня окружила огромная толпа -- человек сто. Очевидно было, что для здешних мест сплав по реке -- дело диковинное.

8 сентября. Сплавился от Ааругхата до устья Бури Гандаки, где она впадает в реку Трисули. Сплав получился очень неприятным: весло было чересчур коротким и крайне неэффективным, бумажные веревки стали лопаться уже через 10-15 минут, и я боялся, что катамаран опять развалится. Но, к счастью, сложность препятствий не превышала четвертой категории, и мне удалось добраться до устья реки.

9 сентября. Встретился в Бенигхате (это рядом с устьем Бури Гандаки, на дороге Катманду-Дели) со своим лайсон-офицером, оставил его здесь со всеми вещами на 2 дня. Договорились, что 11 сентября днем он будет готов вместе с рюкзаком и трубами подсесть ко мне в автобус Катманду-Покхара, на котором я буду ехать и который специально остановлю в Бенигхате. А сам я сел в автобус до Катманду, куда добрался поздно вечером.

10 сентября. День покупок (вязок, резиновых прокладок, частично капроновых веревок) и доставаний (тех же веревок). Познакомился с несколькими советскими альпинистами. Так как денег у меня осталось очень мало, решил попросить 30-40 метров капроновой веревки у соотечественников. Команда Балыбердина (идущая на Эверест) только что (я опоздал буквально на час) отвезла в аэропорт все снаряжение, и у них веревок в гостинице не осталось. Миша Можаев (собравшийся на Чо Ойю и, возможно, Аннапурну) дал мне несколько метров репшнура. Команда Василия Сенаторова (идущая на Аннапурну) презентовала 30 м веревки. В общем, альпинисты выручили. Кое-что купил у местных торговцев, а запасные дюралевые трубы хранились у моего приятеля дома.

11 сентября. Утром выехал в Покхару. В Бенигхате автобус пополнился моим рюкзаком, трубами и лайсон-офицером. Из-за нескольких поломок автобуса прибыли в Покхару поздним вечером.

12 сентября. Утром на такси (автобусы не ходили из-за очередного религиозного праздника) добрались до Пхеди. Здесь нанял очередного портера (по цене 85 рупий в день плюс "моя" еда), и на попутном грузовике доехали до Лумле. Отсюда прошли 3 км до Чандракота и попали на реку Моди (стекающую с Аннапурны) -- вторую планируемую для сплава реку. Дошли до селения Фонда. Опять сильно покусали "дзюки". И опять время от времени поливал муссон.

13 сентября. Сплавился по Моди от Фонды почти до устья -- до Кусмы. Река, к моему удовольствию, менее полноводна, чем Бури Гандаки, но достаточно крутопадающая. Возле Чомурконга были крайне опасные пороги. Перед Кусмой отказался, сославшись на боли в животе, идти дальше портер. Пришлось его заменить другим. Теперь впереди пеший переход к третьей реке моего путешествия -- Миагди (стекающей с Дхаулагири).

14 сентября. Добрались до селения Синга на Миагди. От Кусмы шли сначала вдоль Кали Гандаки вверх по течению (здесь мне еще предстоит сплавляться в недалеком будущем). На этом участке Кали Гандаки -- сравнительно простая река, самые сложные препятствия -- 4 к.с. Опять произошла "кадровая перестановка". Портер, несший трубы и гондолы от Кусмы, вдруг заявил, что ему тяжело нести груз, и сам нашел себе замену -- молодого и крепкого парня. Правда, новичок согласился меня сопровождать лишь за 100 рупий в день плюс "моя" еда. Но он пошел намного быстрее предыдущего портера.

В Синге познакомился с Кеном Пумфордом -- американцем, уже два года учительствующем в Непале в селении Бени (через который мы сегодня проходили). Он влюблен в Непал и непальцев.

15 сентября. Дошли до Сибонга. Это в 2 км перед Маттимом -- местом начала сплава по Миагди. Тропа до Пхеди (это уже второе Пхеди на моем пути) шла вдоль Миагди, а затем полезла вверх.

16 сентября. Сплавился по Миагди от Маттима до Бабичора. Потрепало хорошо. Несколько раз был на грани переворота. Мой сплав вызывает неподдельный интерес у непальцев. Здесь явно никто раньше не сплавлялся. Миагди -- достаточно мощная река, ближе по мощи к Бури Гандаки, чем к Моди. Однако в середине сентября период муссона заканчивается, дождь уже льет намного реже, чем полмесяца назад, и уровень воды в реке начинает потихоньку спадать.

17 сентября. Сплавился по Миагди до самого устья (селения Бени). Разобрав катамаран, дошли до селения Рахугхат и устья реки Рахугхат Кхола, четвертой (по плану сплава) реки, стекающей также с Дхаулагири.

18 сентября. Совершили пешую заброску до селения Дамдам. Затем сплавился по реке Рахугхат Кхола до ее устья. Это узкая и маловодная речка, похожая на Моди в ее среднем течении. Протекает в основном в каньонообразном ущелье. Была целая проблема спуска катамарана от тропы к реке. Много камней и глыб в русле (что не характерно, например, для Бури Гандаки и Миагди). Начали пешую заброску вдоль Кали Гандаки вверх по ее течению. Дошли до Ранипаувы.

19 сентября. Завершили заброску вдоль Кали Гандаки до устья реки Миристи, крутопадающей с Аннапурны. Это в 2-3 км выше Татопани, второго на маршруте. Здесь, на популярной туристской тропе до Джомосома, горячий источник "окультурен" -- построен бассейн, установлен киоск с "Кока-Колой", "Пепси-Колой" и прочим. В бассейне балдели три пары иностранных туристов. Но у меня, к сожалению, не было времени к ним присоединиться. Начал сплав от устья Миристи. Сплавился до Бени. Порогов выше 5 к.с. не было.

20 сентября. Рассчитался с портером и далее пошел один. От Бени стал сплавляться по Кали Гандаки с рюкзаком. Последний, естественно, уменьшает маневренность и устойчивость судна. Пошел без разведки. Этому способствовало то, что река стала попроще (не сложнее 4 к.с.) и пошире. Поэтому я мог заранее уходить от опасных прижимов. Шел без отдыха целый день и закончил сплав за селением Риди в 18 часов, когда уже стало темнеть. Выдохся страшно. Однако завтра предстоит не менее трудный день сплава без отдыха. Нужно постараться дойти до реки Трисули.

21 сентября. Встал в четыре утра, через час уже был на воде. Шел целый день с минимально короткими остановками. На Кали Гандаки (на участке от Риди до ее впадения в Трисули) -- лишь два более-менее сложных порога: за несколько километров до Рамдигхата (где автомобильный мост) порог 4 к.с. и возле Девгхата (на последних километрах Кали Гандаки) -- 3-4 к.с. Остальные препятствия совсем простые. Финишировал на Трисули (перед Нарайангхатом) поздно вечером.

22 сентября. Рано утром на попутном автобусе через Муглинг добрался до Думре, а затем на грузовике -- до Бесисагара. Отсюда пошла пешая заброска в верховья Марсиангди, стекающей с Аннапурны. Заброска идет вдоль самой реки. Нанял портера по 90 рупий в день плюс "моя" еда. Я уже прошел Марсиангди частично в прошлую экспедицию. Сейчас хочу забраться повыше. Сегодня дошли почти до Дхарапани.

23 сентября. Достигли моста возле Браги (перед Манангом). Отсюда начал сплав и дошел до Гхиару.

24 сентября. Обнесли ущелья возле Писанга и перед Багарчхопом. Сплавился от Бхратанга до Коде. От устья Дудх Кхолы, левого притока Марсиангди, занесли катамаран немного вверх по течению этого притока. Сплавился до Начайгаона. Ущелье перед Талом обнесли до Чамдже.

25 сентября. Продолжил сплав от Чамдже. В районе Мирпы -- сложные пороги. В Кхуди рассчитался с портером и продолжил сплав уже с рюкзаком. Перед Пхалексангу -- достаточно сложные пороги (5-6 к.с.). Заночевал сразу после левого притока Чхангди Кхолы (в 2 км перед Бхоте Одаром). Завтра опять предстоит гонка -- нужно завершить сплав по Марсиангди.

26 сентября. Встал в 5 часов, через час уже был на воде. Весь день шел, почти не приставая к берегу. Только в районе Маркичока потребовалось объехать по дороге плотину на Марсиангди. Финишировал в Муглинге в 18 часов. Пришлось разбирать катамаран уже ночью. Почти в двенадцать ночи вместе с офицером связи сел в автобус до Катманду.

27 сентября. Прибыли утром в столицу. И только тогда, когда попал "домой" (то есть к своему знакомому Раму, у которого всегда останавливался в Катманду), позволил себе наконец-то расслабиться. Это -- после месяца сплошной беготни, дикого напряжения, непрерывной работы с 5 утра до 20 часов ежедневно. Меня охватила дикая радость. Ведь я прошел все реки, которые хотел пройти в Непале. В первую экспедицию это были Барун, Арун, Бхоте-Коси, Сун-Коси и Трисули, во вторую -- Лобуче Кхола, Имджа Кхола, Дудх-Коси, Тамур и Марсиангди, в третью -- Бури Гандаки, Моди, Миагди, Рахугхат Кхола, Кали Гандаки и Марсиангди. Я "закрыл" для себя Непал!

Зашел в гостиницу "Стар". Нет, Магрицкий 21 сентября не прибыл в Непал. Значит, намечавшийся мною на конец сентября сплав вдвоем по Тамуру не состоится (на этой реке в одиночку я уже был). Зашел в Министерство туризма. Сообщил, что сплав по ряду рек успешно завершил, а от Тамура отказываюсь. После этого решил разузнать от советских альпинистов (если таковых обнаружу в Катманду), как идут дела с советскими и польскими экспедициями на Аннапурну, Чо Ойю и Эверест. Познакомился с Владимиром Шатаевым, вернувшимся только что из-под южной стены Аннапурны. Он мне сказал, что там никаких польских экспедиций уже нет, а только команда Василия Сенаторова. Странно! Куда же делись команды Метека Яроша и Кшиштофа Вилицкого? Шатаев сказал, что у него есть карты Каракорума и он может мне их дать в Москве. Так как он завтра улетает в Москву, я передал ему письмо для моего отца. Чуть позже познакомился с Николаем Черным (к слову, меня поражает скромность таких всемирно известных альпинистов, как Шатаев и Черный). Последний рассказал, как транспортировал Ванду Руткевич после ее травмы на Эльбрусе. Сейчас Николай собирается на Аннапурну. Если не получится с южной стороны, то полезет с севера.

Весь день я ходил в приподнятом настроении. Хотя волновало, прилетит ли завтра Магрицкий (а это уже будет его последняя возможность прилететь). Да и пора начинать подготовку к завершающему этапу нынешней экспедиции -- реке Тиста (стекающей с Канченджанги) в Сиккиме и Западной Бенгалии (Индия).

28 сентября. Увы, Магрицкий не прилетел. Но сегодня суббота, и посольство Индии закрыто.

29 сентября. Воскресенье. Посольство закрыто. У меня уже все готово для отправления в Индию, кроме наличия въездной визы.

30 сентября. Утром сдал в посольство Индии паспорт и анкету. Попросил, чтобы к 15 часам поставили визу (ведь автобусы в Какарбхитту, на восточную границу Непала и Индии, отправляются не позже 16 часов, а непальская виза у меня завтра кончается). В 15.15 получил паспорт с индийской визой, взял такси, заехал "домой" за рюкзаком и трубами и поехал на автовокзал. На автобус в Какарбхитту успел.

1 октября. Прибыл в Какарбхитту днем. Быстро прошел все пограничные и таможенные формальности и оказался в Индии. В джипе вместе с кучей мешков с лимонами добрался до Силигури (Шилигури) в Западной Бенгалии. С трудом нашел более-менее дешевую гостиницу -- в городах Индии цены за гостиницу (по отношению к непальским) весьма высокие.

2 октября. Так как я не имел пермита на посещение Сиккима (и тем более, на сплав в нем), решил для начала сплавиться по нижней части Тисты, пролегающей по Западной Бенгалии (здесь пермиты не нужны). По карте первым селением на Тисте в Западной Бенгалии был Калимпонг. Поэтому я со всеми своими вещами сел рано утром в автобус, идущий до него. Однако за несколько километров до Калимпонга на мосту через Тисту (Тиста Бридж) меня ждал не очень приятный сюрприз -- полицейский чек(контрольный)-пост. Оказалось, что вокруг Калимпонга национальный парк, и всех иностранцев, посещающих эти места, регистрируют. Стало быть, в Западной Бенгалии я смогу начать сплав только ниже Тиста Бридж. Но я все-таки съездил в Калимпонг. Дорога от моста ползет вверх и только вверх. Места -- потрясающе красивые. Невиданные мною ранее деревья и растения. Настроение заметно улучшилось. Затем на автобусе вернулся обратно и за Тиста Бридж начал сплав по реке. Она здесь -несложная (2-3 к.с.). Заночевал на правом берегу.

3 октября. Продолжил сплав по Тисте. И закончил его за Коронэйшн Бридж и селением Сивок, когда река вышла на равнину. Оставалось несколько километров до границы Индии и Бангладеш.

4 октября. Вернулся в Силигури. Пошел в представительство Сиккима. Удалось получить пермит на посещение этого штата. А чтобы получить разрешение на сплав там, нужно обратиться в департамент туризма Сиккима в Гангтоке.

5 октября. Рано утром выехал на автобусе в Гангток. На границе Западной Бенгалии и Сиккима в селении Рангпо двойная проверка паспорта и сиккимского пермита. В Гангток добрался днем. Очень красивый город -- многоярусный. В основном в Сиккиме живут непальцы. Уровень их жизни явно выше, чем в горных районах Непала. Одеваются здесь совершенно по-европейски. Сходил в департамент туризма Сиккима. Оттуда меня отослали в фирму "Эдвэй Турс энд Трэвэллс" к мистеру Четри. Именно эта фирма осуществляет сплав туристов по Тисте в Сиккиме (стоимость двухдневного рафтинга -- 100 долларов на человека).

Мистер Четри отнесся ко мне с пониманием и обещал бесплатно (или за небольшую плату) подготовить мне пермит на сплав по Тисте от Макхи до Рангпо. Велел мне прийти завтра. Поэтому я решил съездить в Пходонг. С одной стороны, там известный буддистский храм. С другой стороны, намного дешевле гостиница и еда, чем в Гангтоке.

6 октября. Осмотрев рано утром храм, вернулся в Гангток. Мистер Четри сообщил, что пермит для меня готов. Но у него для меня одно условие: 8 октября я приму участие в церемонии открытия водно-туристского сезона в Барданге на реке Тиста. В этом празднике будет принимать участие главный министр штата Сикким (то есть руководитель штата). Я согласился. Договорились, что прибуду в Барданг 7-го вечером. Получив пермит на рафтинг по Тисте от Макхи до Рангпо, я уже поздно вечером добрался до Сингтама, расположенного на берегу Тисты.

7 октября. Рано утром выехал в Макху (до нее было 15 км). Дорога шла вдоль Тисты. Пороги на реке не превышали 4 к.с., поэтому я мог сплавляться по Тисте без остановки. Сплав начал от Макхи. 30 км до Рангпо преодолел к 15 часам. К сожалению, проскочил пограничную (между штатами Западная Бенгалия и Сикким) речку (левый приток Тисты) и оказался в штате Западная Бенгалия. Пикантность ситуации заключалась в том, что я не имел возможности официально (по дороге, через пропускной пункт) повторно попасть в штат Сикким. Поэтому мне пришлось оставить на берегу катамаран и почти все вещи и вернуться в Сикким неофициально, преодолев речку-приток (частично вплавь, частично вброд). В 17 часов я появился в Барданге. И так как я оказался там без своего катамарана, то мне предложили стать членом экипажа большого рафта, привезенного двумя непальскими гидами-профессионалами из Непала. Мы должны будем завтра сплавиться по Тисте перед главным министром штата. А сейчас мне предложили вместе с остальными членами экипажа рафта (двумя гидами из Непала и гидами-профессионалами из Сиккима) провести тренировочный сплав от Барданга до Рангпо. Я с удовольствием согласился. Тут же отчалили, и началась комедия. Семь совершенно не "сыгранных" человек делали свое дело кое-как, поэтому мы ловили все "бочки" на Тисте. А в "бочках" начинался массовый "падеж" -- вываливание членов экипажа за борт или, в лучшем случае, потеря весел. После двух-трех порогов 4 к.с. за бортом побывало 5 человек -все, кроме меня и капитана рафта (непальца). Однако последний умудрился потерять одно из двух своих распашных весел. Из шести потерянных весел пять впоследствии выловили. Все выпавшие за борт члены экипажа забрались потом обратно, и мы благополучно финишировали в Рангпо. И так как я стал членом экипажа рафта, являющегося основной достопримечательностью завтрашнего праздника, то меня бесплатно накормили (причем очень вкусно -- впервые за последний месяц я попробовал мясное блюдо) и предоставили спальный мешок и место в палатке.

8 октября. Утром -- опять же бесплатно -- накормили. Затем я нарисовал плакаты с изображением средств сплава, применяющихся туристами-водниками в СССР. А в 10 часов началась торжественная часть праздника. Перед нами выступил главный министр штата. Меня посадили в числе почетных гостей в первом ряду. С ответным словом выступила девушка-каячница из Новой Зеландии (четыре девушки из этой страны принимали участие в празднике). А затем мы на плоту и четыре девушки на каяках в торжественном марше прошли мимо руководителя штата и проследовали далее до Рангпо. В отличие от вчерашнего тренировочного сплава, никто сегодня не вываливался и весел не терял. В Рангпо, в представительстве департамента туризма Сиккима, нас плотно и вкусно (и снова -- бесплатно) накормили.

Теперь уже вполне официально я покинул гостеприимный штат Сикким. От пребывания в нем осталось прекрасное впечатление. Забрав оставшиеся на берегу Тисты вещи, я отбыл в Силигури, где и заночевал на автовокзале.

9 октября. Попытался уехать на дневном поезде в Дели. Однако смог зарезервировать и выкупить билет (второго класса) только на завтрашнее утро. К счастью, денег на билет хватило (хотя и впритык). Заночевал на железнодорожном вокзале.

10 октября. Отправился поездом в Дели с задержкой на 8 часов.

11 октября. Проехав полстраны, прибыл в столицу Индии в 21 час. Так как завтра утром вылетает мой самолет в Москву, то сразу же поехал ночевать в международный аэропорт Дели.

12 октября. Самолетом Аэрофлота прилетел из Дели в Москву. Все! Путешествие закончилось. Завершена третья гималайская водная экспедиция. Таким образом, я уже сплавился с девяти восьмитысячников -- Эвереста, Канченджанги, Лхотзе, Макалу, Чо Ойю, Дхаулагири, Манаслу, Аннапурны и Шиша Пангмы. На очереди -- четыре каракорумских восьмитысячника (во главе с Чогори) и гималайская Нанга Парбат. Но это уже в Пакистане и Китае. Теперь начинаю готовиться к экспедиции в Пакистане. Планирую сплавиться по Бунару, Бралду и Инду.

СПЛАВ В ПАКИСТАНЕ

Наши приключения с Николаем Мелентьевым (точнее, злоключения) начались задолго до того, как в начале июня 1992г. самолет пакистанской авиакомпании Пи-Ай-Эй, на борт которого мы поднялись в Ташкенте, прибыл в Исламабад. В основном они были связаны с финансовыми проблемами: из-за них пришлось на 1,5 месяца сдвинуть начало экспедиции (кстати, нашими спонсорами были "АКТУР", "Норд-Ост", "Премьер СВ" и "ЭМЭК"). Наконец, Боинг-737 доставил нас в столицу Пакистана.

Однако туристская фирма, с которой у нас была предварительная договоренность, "передумала" нас обслуживать и передала меня и Николая другой фирме -- "Валджис Эдвенче Пакистан". Впрочем, от туристской фирмы нам нужны были только две услуги -- помощь в "бумажных" делах и предоставление гида-проводника. В итоге мы получили гида стоимостью 33 доллара в день.

Первые впечатления от Исламабада были двойственного характера. С одной стороны, красивый город, четко распланированный на кварталы со сквозной нумерацией, в нем много зелени, современных домов. С другой стороны, отношение к немусульманам (и тем более, русским -- все пакистанцы помнят Афганистан, а многие воевали там в отрядах добровольцев против неверных) здесь не самое теплое. Часто встречаются женщины в чадре.

Пробыв два дня в Исламабаде, мы двинулись в Каракорум. Однако здесь возникли новые осложнения. Район между Бешамом и Гилгитом стал ареной яростных столкновений между суннитами и шиитами (а большинство населения здесь -- сунниты). Было убито несколько десятков человек. Авиарейс Исламабад-Гилгит отменили, перестал ходить автобус по этому маршруту. Весь поток пассажиров переключился на авиарейс Исламабад-Скарду (а именно в Скарду мы и должны были сначала прибыть). Билетов на этот рейс для иностранцев не было на 10 дней вперед, а для нашего гида -- на месяц. Поэтому решили сначала добраться до Бешама (куда ходили автобусы), а затем сделать попытку прорваться на машине через "горячий" район в Скарду. Наш гид был шиитом и, естественно, не хотел ехать через этот район, предлагая сплавиться по рекам в других местах Пакистана, а вот район Скарду (Балтистан) его устраивал вполне: ведь это шиитская земля.

Попав в Бешам и не имея (по словам нашего гида) возможности прорваться в Скарду, мы решили для начала сплавиться по Инду до Тхакота, а затем вернуться в Бешам и ожидать попутную машину. Сплав по Инду оказался необычным из-за огромного (несколько тысяч кубометров в секунду) расхода воды в нем здесь в июне. Большие валы (до 3-3,5 м высотой) можно было обходить, лишь прилагая огромные усилия из-за значительной ширины реки. Сплав понравился. Затем мы вернулись в Бешам.

После нашего возвращения гид сообщил, что есть возможность нанять машину до Скарду (причем "недорого" -- лишь за 130 американских долларов), и другой такой возможности в ближайшие дни не будет. Хотя и смущала цена проезда, но делать было нечего. Пришлось согласиться. На следующий день в 3 часа утра мы тронулись в путь.

Начиная с Сазина, пошли сплошные "полис-чек-постс" -- полицейские контрольные посты, где записывли наши паспортные данные. В районе Райкота полицейский велел нашему шоферу ехать быстрее до моста через Гилгит. Ожидалось, что в ближайшие часы дорога будет блокирована. Вечером прибыли в Скарду.

Следующий день ушел на то, чтобы заказать джип для поездки на Бралду выше Хото (перед Асколе) и закупить некоторые продукты. Осмотрели местный форт, возвышающийся над Индом. Утром следующего дня выгрузили катамаран в районе Хото. Однако базовый лагерь устроили значительно ниже -- в селении Аполигон, названном по имени старика, который создал здесь ирригационные сооружения и превратил это место в оазис (по пакистанским меркам, это селение должно было бы поэтому называться Аполигонабад, но все зовут просто Аполигоном). В районе Хото на Бралду самые опасные пороги, а немного ниже река врывается в узкую (метра 3 шириной) щель длиной порядка 200 м. Именно здесь погиб один англичанин в 1991г., когда, перевернувшись выше по течению, не смог пристать к берегу перед щелью. Не знаю точно, но думаю, что и другой англичанин -- знаменитый Майк Джонс -- погиб в 1978г. здесь. Щель, естественно, была непроходимой для нашего катамарана. А вот после нее пошли нормальные пороги высшей категории сложности. В основном это были мощные 2,5-метровые сливы, "бочки", валы. И так продолжалось до левого притока Бралду -- это примерно в двух километрах ниже Аполигона. На прохождение этих порогов потребовалось три дня. Кстати, в Аполигоне произошло любопытное знакомство с пакистанским солдатом на армейском контрольном посту. Он -бывший "афганец", воевал, естественно, с неверными русскими в добровольческом отряде. Только одно это уже настораживало нас, однако солдат оказался довольно гостеприимным -- угощал нас чаем, мясом, а на прощание вручил нам две консервные банки сливочного масла, приготовленного специально для армии Пакистана (так на банке было написано). Масло оказалось весьма вкусным. От солдата узнали, что его зарплата 2500 рупий (100 долларов) в месяц. Службу необходимо нести 15 лет, после чего он получит пенсионное пособие в размере более 1 млн. рупий (более 40000 долларов). Каждый год полагается отпуск около двух месяцев. Жена, естественно, живет в его доме на родине (с ней он видится лишь во время отпуска). Для детей военнослужащих образование бесплатное, и стоимость медицинской помощи небольшая.

После того, как в 2 км ниже Аполигона река несколько упростилась, темп нашего продвижения возрос. А на Бралду, до слияния ее с Шигаром, встретились еще три порога пятой категории сложности, достаточно мощных в большую июньскую воду.

Шигар сначала довольно миролюбиво нес свои воды на юго-восток, однако перед селением Хайдерабад неожиданно разразился мощным порогом 4-5 категории сложности. Впрочем, в дальнейшем, вплоть до впадения его в Инд, на Шигаре препятствий больше не было. Мы благополучно впали в Инд и зачалились на его левом берегу.

В гостинице в Скарду произошла удивительная встреча с членами российско-американской альпинистской экспедиции на Чогори (К-2) Леной Кулишовой (организатором) и Юрой Стефановским (врачом экспедиции). Руководитель экспедиции Владимир Балыбердин находился в то время в Исламабаде. Необычайность ситуации заключалась в том, что Балтистан (впрочем, как и весь штат Джамму и Кашмир) после того, как Пакистан "оттяпал" его у Индии, индийскими и советскими правительствами признавался исключительно как территория Индии (достаточно взглянуть на карты, выпущенные в этих двух странах). Поэтому советский МИД не давал разрешения на посещение этого района советским альпинистам, хотя в Каракоруме находятся четыре восьмитысячника (Чогори, Брод-Пик, Гашербрум-1 и Гашербрум-2). В этом же штате расположен и пятый (правда, гималайский) восьмитысячник Нанга Парбат. Лишь одному советскому альпинисту удалось в составе международной экспедиции прорваться в Каракорум. Мы с Николаем были здесь вторым и третьим человеком из экс-СССР. И вот сюрприз -- в Скарду прибывают сразу пять российских альпинистов. К тому же оказалось, что у Юры был день рождения. Так что этот "бес-дэй" слегка отметили.

Теперь нам предстояло сплавиться по Бунару, в который вливаются воды с ледника Диамир у подножия Нанга Парбат. На последних 10 км от устья Диамира уклон Бунара очень большой -- около 50 м/км. Правда, воды маловато, но сплавляться здесь в июне можно (весной и осенью вряд ли). Река представляет собой сплошной порог 5-6 категории сложности с мощными сливами и "бочками", сильным навалом на камни.

Опять возникла оргпроблема. Из-за того, что Бунар течет в районе напряженности между шиитами и суннитами, наш гид отказался туда идти вместе с нами. Пришлось изменить стратегию прохождения реки. Решили из Скарду проехать в Гилгит на рейсовом автобусе, не разбирая судно, а там нанять "вэн" (микроавтобус), добраться на нем с собранным катамараном до устья Бунара, насколько можно дальше занести его вверх по тропе вдоль реки, сплавиться по Бунару в течение одного дня и затем спуститься по Инду. Так мы и поступили. Бунар оказался достаточно сложной рекой, а в конце его (буквально за 20 метров до Инда) был 3-метровый проход между большими камнями с водопадом высотой около 2 м. После быстрого Бунара Инд, как сперва казалось, был спокойной рекой. Однако и на нем (особенно в прижимах) были достаточно большие валы и "бочки". Приходилось обходить их. Справедливости ради нужно заметить, что участок до Сазина -- один из самых простых на Инде, и препятствия на нем не превышают 4-5 категории сложности.

После Инда у меня было желание сходить еще на реку Кишанганга, но гид опять засопротивлялся, заявив, что туда нужно особое разрешение, хотя перед поездкой на машине в Скарду он сам мне предлагал эту реку. К тому же не хотел ехать на Кишангангу и Николай. Поэтому мне пришлось согласиться с ними, и мы поехали сразу в Исламабад.

Так как деньги были на исходе, пришлось просить гида найти нам дешевую гостиницу в Равалпинди -- старом городе возле Исламабада, более бедном и дешевом. Свое обещание устроить нас в гостиницу не дороже 40 рупий в день за комнату на двоих гид выполнил. Однако уже через 3-4 часа после того, как он ушел, хозяин гостиницы предложил нам покинуть ее, так как он, видите ли, не имеет права принимать иностранцев. К сожалению, поблизости ничего не нашлось дешевле гостиницы, где требовали 80 рупий за комнату. Это было неоправданно дорого для нас, но мы были вынуждены дважды ночевать в ней, пока менеджер "Валджис Эдвенче Пакистан" не подсказал нам, что недалеко от его офиса расположен лагерь для иностранцев. Этот "кэмп" оказался для нас подарком судьбы. Плата ежедневная в нем на природе (не в домике) -- лишь 3 рупии. Вокруг деревья, есть душ и туалет. Отдохнуть можно по-настоящему, за исключением промежутка между 6 часами вечера и 5 утра. Этот период -- время москитов (комаров). Без противомоскитной сетки в первые дни пришлось туго. Затем я купил такую сетку, и все стало хорошо. Так как денег у меня не осталось, пришлось продать катамаран. И, наконец, мы приступили к разрешению нашей последней (но очень большой) проблемы -- отлету из Исламабада в Ташкент. Дело в том, что из-за 4-кратного переноса срока экспедиции мы не могли заранее забронировать места на обратный рейс из Исламабада. А в день вылета из Ташкента в представительстве Пи-Ай-Эй нам сказали, что места на обратный рейс мы забронируем по прилету в Исламабад, и у нас оказались билеты с открытой датой обратного вылета. В Пакистане же выяснилось, что на 22 и 29 июня свободных мест на рейс Исламабад-Ташкент нет. Пришлось нам обратиться в посольство России за помощью. Там с пониманием и участием отнеслись к нашей просьбе, и благодаря помощи Владислава Антонюка Николай смог 22 июня улететь в Ташкент. А я вынужден был остаться. Но Антонюк пообещал, что 29-го я точно улечу. Пришлось провести в лагере еще неделю. С одной стороны, ожидать целую неделю вылета -- довольно тоскливое занятие, с другой стороны, познакомился с множеством "форинерс", то есть иностранцев. Почти все они -- люди, путешествующие по свету в течение 6-8 месяцев (некоторые даже -- двух лет). "Захватывают" по 10-20 стран. Многие прибыли в Пакистан из Японии или Кореи через Китай (Пекин, Урумчи, Кашгар) по каракорумскому шоссе (на участке от Гилгита до Тхакота и мы по нему проезжали). Подружился с молоденьким японцем, 20-летним парнем, довольно беспомощным в жизни. Тем не менее, сам путешествует и не собирается бросать это занятие. Подавляющее большинство путешественников ведет такой образ жизни: пару лет напряженно работают, зарабатывая деньги, а затем в течение, скажем, года мотаются по миру, затем опять два года работы -- и снова странствия...

В "кэмпе" была и семья, приехавшая на большой машине (с кухней и холодильником). Вместительный прицеп был нагружен предметами уюта. Молодые папа и мама, годовалый ребенок и собака по-настоящему роскошно отдыхали. Побывали в лагере и мотоциклисты, и велосипедисты. Общение представителей разных стран -- что может быть лучше? В этом смысле дешевый лагерь в центре Исламабада в 3 минутах ходьбы от разных продуктовых учреждений -- это прямо-таки великолепная находка. При всей моей любви к Непалу я в Катманду такого лагеря не видел.

И, наконец, 29 июня (не без помощи Антонюка) мне удалось сесть в самолет, летящий до Ташкента, и менее, чем через 3 часа, я оказался в столице Узбекистана. Подавляющее большинство пассажиров (пакистанцы) летело делать бизнес в Узбекистане. Однако руководство ташкентского аэропорта, в связи с новыми веяниями (в противовес прежней показухе), решило сразу же открыть гостям реальную ситуацию в стране (без прикрас): нас (90 пассажиров) сначала провели через какой-то гараж-полуподвал с ремонтируемыми автомашинами, затем загнали в темное помещение и чуть ли не по одному стали пропускать через "вертушку" (здесь работали пограничники, был паспортный контроль). Все пограничники были русские, практически не владевшие английским языком. Пакистанские же бизнесмены, естественно, не знали русского. Поэтому общение гостей и хозяев происходило достаточно медленно. Но вот, наконец, я оказался в самом Ташкенте. Все, экспедиция фактически завершилась. Остался только перелет в Новосибирск...

А воспоминания о великолепных пейзажах Каракорума и Гималаев, своенравных реках Бралду, Бунар и Инд со временем начинают восприниматься как чудесная сказка.

КАРАКОРУМСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ В КИТАЕ

В октябре 1992г. я вместе с Юрием Скородумовым из Новосибирска сплавился в Китае (Синьцзян-Уйгурском автономном районе) в Каракоруме по реке Яркенд (спонсорами экспедиции были Новосибирский дрожжевой завод, "АКТУР" и "ЭМЭК"). Этой экспедицией я завершил цикл сплавов со всех восьмитысячников мира.

Собственно, сплав в Китае не был обязателен с формальной точки зрения. С Чогори (К-2) и трех других каракорумских восьмитысячников (Брод-Пика, Гашербрума-1 и Гашербрума-2) я уже сплавился в Пакистане по Бралду, Шигару и Инду. Но я считал желательным, если есть такая возможность, сплавиться по двум-трем рекам с каждого восьмитысячника (например, в Непале с Аннапурны я сплавился по трем рекам -- Марсиангди, Моди и Кали Гандаки; с Канченджанги -- по Тамуру в Непале и Тисте в Индии). Однако такая возможность представлялась не всегда. И если с Непалом, Индией и Пакистаном проблем в этом плане не было, то с Китаем все обстояло сложнее.

Возможность сплава в Китае от каракорумских восьмитысячников по рекам Шаксгам и Яркенд с самого начала вызывала определенные сомнения. Проблема была в том, что первая часть задуманного водного маршрута (по Шаксгаму) проходит рядом с китайско-пакистанской границей, то есть находится в пограничной зоне. А так как в Китае в отношении госбезопасности царят те же порядки, что были у нас до перестройки (даже советским людям попасть в наши погранзоны тогда было очень сложно -- мы это испытали на себе в 1985г., когда начинали сплав по Большому Нарыну рядом с границей), то у меня не было уверенности, что нас пустят на Шаксгам (эти опасения, к сожалению, в дальнейшем оправдались). Но я всегда пытался выжать максимально возможное из любой ситуации и, применительно к данному случаю, считал, что где будет возможность, там и нужно сплавиться. Если не по Шаксгаму с Яркендом, то по одному Яркенду.

Итак, в первых числах октября мы добрались из Новосибирска в Бишкек. С помощью моего знакомого по Обществу свободных путешественников Виктора Богачева и сочувствующего нам Владимира Ульянова стали искать турфирмы, которые могли бы помочь нашей заброске в Кашгар через перевал Торугарт, где проходит киргизско-китайская граница. Дело в том, что по правилам ее пересечения нас не могли пропустить в Китай, если с той (китайской) стороны границы нас никто не встречает. Другими словами, нас должен был кто-то постоянно "пасти" в Китае, и без присмотра мы не могли там сами путешествовать. Худшие черты социализма проявлялись в этом вопросе в полной мере. Однако ни одна турфирма в Бишкеке не соглашалась нас взять в Кашгар и там оставить (их руководители считали, что сколько человек они ввозят в Китай, столько же должны и вывезти обратно), несмотря даже на то, что мы имели служебные визы. И только кинофирма "Салямалик" (директор Б.У.Шамшиев) согласилась помочь нам попасть в Кашгар, обеспечить нам в течение трех дней питание и гостиницу и затем оставить нас там. А если туристская группа фирмы будет в Кашгаре, когда мы будем возвращаться, то она заберет нас с собой в Бишкек. Заплатили мы, как обычно платят за тур, по 120 долларов и 6000 рублей. Как оказалось в дальнейшем, мы не прогадали. Из-за произвола, творящегося на границе в Торугарте, некоторые командированные торчат здесь по 2-3 дня.

Часто возникают проблемы и с туристскими группами. Мы же прошли киргизский пограничный и таможенный контроль, не выходя из машины. А ехали мы на РАФике "Салямалика" вместе с третьим человеком в фирме -- Аблят-акой, женой Шамшиева Айтурган (народной артисткой Киргизии, известной советским кинозрителям по фильму "Снайпер" и другим) и главным бухгалтером. У них большие связи по обе стороны границы, их там знают, поэтому мы прошли пограничников и таможенников очень быстро. Примерно такая же ситуация повторилась и на китайской территории. И хотя китайская сторона обычно требует справки о том, что въезжающий не заражен СПИДом (такие справки я и Юра заблаговременно получили в Бишкеке, пройдя соответствующую проверку), от нашей компании их не потребовали. Мы пересели на японские машины, принадлежащие фирме, которая нас встречала. Однако не обошлось без мелкого ЧП -- через несколько километров наша машина сломалась, и мы всю ночь провели в ней. Наконец, мы прибыли в Кашгар, и нас разместили в гостинице. Я сразу же отправился в Альпинистскую ассоциацию Кашгара договариваться о сплаве. К сожалению, впервые за все мои зарубежные экспедиции между мною и официальными лицами возник языковый барьер: китайцы не знают русского языка (исключения крайне редки) и почти не знакомы с английским. С помощью плохого переводчика с уйгурского на английский мне удалось объяснить менеджеру фирмы мистеру Арслану, что мы хотим осуществить сплав по Шаксгаму, а затем -- по Яркенду. Он ответил, что сначала спросит разрешения у своего руководства в Урумчи, а затем -- у полиции. К утру следующего дня "добро" руководителей он получил, а ответ из урумчийской полиции должен был прийти только через сутки. Благодаря наличию свободного времени и радушию китайской фирмы (которой мы были представлены сотрудниками "Салямалика"), нам удалось осмотреть различные исторические достопримечательности Кашгарского района, в частности, мы посетили дом великого уйгурского лингвиста Кашгари.

На третий день пришел ответ от полиции. К сожалению, отрицательный. Так как Шаксгам -- фактически пограничная река, сплав по ней не разрешен. Оставался Яркенд. Три часа я торговался с мистером Арсланом насчет цены -мы могли заплатить только 800 долларов, а он требовал чуть ли не в два раза больше. В конце концов он согласился с нашими условиями.

На следующий день рано утром два парня из его фирмы заехали за нами в гостиницу, и мы тронулись в путь. Проехали через город Яркенд (Шачэ). Машина буквально мчалась по дороге, и к вечеру нам удалось достичь реки Яркенд в районе ее притока Ташкурган. Так как дело было в октябре и температура воздуха уже начала ползти к нулю (по Цельсию), на реке был низкий уровень воды (а большинство ее притоков вовсе пересохло). Это позволяло нам добираться к точке начала сплава иногда даже по сухому руслу Яркенда и часто через сухие русла его притоков, что летом (в большую воду) было бы невозможно. Выгрузив наш груз, сопровождающие уехали, и мы остались одни.

В эту экспедицию, в отличие от моих предыдущих, мы взяли с собой устойчивый двухместный плот "карабубер". Однако, как оказалось, мы "перегнули палку". Малый уровень воды в Яркенде плюс сплав на "карабубере" резко упростили маршрут, и в спортивном отношении китайская экспедиция оказалась не очень интересной. Конечно, и на этом маршруте были мощные прижимы к скалам, валы, а течение тянуло нас со скоростью 10 км/час даже при встречном ветре. Но все препятствия были преодолены без особых проблем. Что же касается окружающей нас природы, то река бежала в безлесной зоне, и там, где нам пришлось ночевать, мы использовали для приготовления пищи примус.

Закончили сплав перед плотиной в Кочуме. Здесь нас на левом берегу ожидал джип с уже знакомыми парнями. Мы побросали в него все вещи и поехали в Яркенд. А утром следующего дня уже были в Кашгаре. Возле гостиницы "Чинувак" "поймали" Марину, руководителя группы туристов из Кара-Балты (это недалеко от Бишкека), отправляющейся обратно в Киргизию через Бишкек, и попросили ее взять нас с собой, причем бесплатно (у нас кончились деньги). Марина оказалась отзывчивой девушкой и пустила нас в автобус. Через несколько часов мы оказались на границе, без проблем прошли ее и дальше путь продолжили на ЛАЗе Кара-Балтинского бюро путешествий и экскурсий (шоферу, правда, пришлось отдать 5 банок тушенки). Карабалтинские бизнес-туристы оказались очень приветливыми и угостили нас разной едой и питьем. Следующим утром прибыли в Бишкек, а затем поездом (ехали 2,5 дня) -- в Новосибирск. Так закончилась наша китайская экспедиция.

Река Яркенд оказалась двадцать второй рекой в списке рек, по которым я сплавился со всех четырнадцати восьмитысячников, в Непале, Индии, Пакистане и Китае.

ПЕРВАЯ КОРДИЛЬЕРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ (АРГЕНТИНА)

После успешного сплава по рекам, стекающим со всех четырнадцати восьмитысячников, меня начала обуревать новая идея -- спуститься водным путем с самых высоких вершин всех континентов.

Из таких вершин второй по высоте после Эвереста (Азия) была южноамериканская Аконкагуа (6960 м), находящаяся в Аргентине возле границы с Чили. Я занялся подготовкой к экспедиции. Договорился о деньгах со спонсором-участником экспедиции Виктором Мозеровым, генеральным директором туристской фирмы "АКТУР" (Владивосток). С помощью фирмы "Тревел" получили аргентинские въездные и российские (МИДовские) выездные визы и 11 января 1993г. вылетели рейсом Аэрофлота из Москвы в Буэнос-Айрес. Промежуточные посадки сделали в Алжире, на острове Сал и в городе Сальвадор (Бразилия).

В Буэнос-Айрес прибыли через 22 часа, вечером. А там -- лето, тепло. На автобусе добрались до гостиницы "Валдорф" (где двухместный номер стоил 44 доллара).

В полночь, перед сном, я выбрался в город, чтобы осмотреться на местности и разведать местоположение автобусной и железнодорожной станций. Буэнос-Айрес жил веселой ночной жизнью. Поражала своей яркостью реклама. Оказалось, что в Аргентине мало кто говорит по- английски, а я испанского не знал. Поэтому не сразу выяснил, что в нужную нам Мендосу ходят омнибусы транспортной фирмы "Шевалье". Отправляются они туда только вечером, так что следующий день нам предстояло провести в Буэнос-Айресе.

Утром сдали вещи в камеру хранения фирмы "Шевалье" и (после того, как в представительстве Аэрофлота нам подтвердили места на обратный рейс до Москвы) отправились на экскурсию по городу. Он оказался очень красивым и приятным, но весьма дорогим (бутылка минеральной воды стоит 1,5 доллара, открытка с видом столицы -- 0,5 доллара и т.д.). Жители очень приветливые.

Вечером в двухэтажном суперавтобусе фирмы "Шевалье" отправились в Мендосу. Запомнилось заботливое отношение стюардессы к пассажирам. Нам были предложены горячее питание, вино, коньяк, прохладительные напитки, кофе, пирожные, показаны видеофильмы, был проведен розыгрыш лотереи... Все это входит в стоимость билета (равную 70 долларам).

Прибыли в Мендосу утром. Оставили вещи в камере хранения и занялись поисками туристской фирмы, работающей в районе Аконкагуа.

В конце концов попали в отделение департамента туризма на улице Сан Мартин, где получили достаточно подробную информацию о порядках в районе знаменитой вершины. За пермит на посещение национального парка, который окружает Аконкагуа и начинается выше селения Пуэнта-дел-Инка, мы заплатили по 30 долларов. Затем приобрели автобусные билеты до Пуэнта-дел-Инка (на утро следующего дня) и стали знакомиться с Мендосой. Мы буквально влюбились в этот зеленый, красивейший город со множеством строений в средневековом испанском стиле. В настоящее время в Мендосе проживает около полумиллиона человек.

Посетили САРКУ -- ассоциацию по изучению русской культуры. Члены этого общества хотя и плохо, но говорят по-русски. Одна семья пригласила нас после сплава к себе в гости.

Переночевали в гостинице "Галисия", очень дешевой по местным меркам (15 долларов за двухместный номер).

Утром автобусом выехали в Пуэнта-дел-Инка (туда ехать 4 часа). По ошибке (из-за незнания испанского языка) проехали дальше, чем нужно -- до самой аргентино-чилийской границы. Пришлось возвращаться в Пуэнта-дел-Инка. Осмотрев реку Орконес, стекающую с Аконкагуа, решили начать сплав по ней немногим выше Пуэнта-дел-Инка, так как расход воды здесь был небольшим, и выше по течению река была практически непроходимой для нашего судна -- плота "карабубер". Но так как мы запаслись разрешением на посещение национального парка Аконкагуа, то было решено сначала совершить треккинг до высокогорного отеля "Пласа-дел-Мулас" ("Площади мулов") на высоте 4,4


Содержание:
 0  вы читаете: На катамаране с высочайших вершин мира : Владимир Лысенко    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap