Приключения : Путешествия и география : Глава 8 : Уильям Малвихилл

на главную страницу  Контакты   Разм.статью   Разместить баннер бесплатно


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




Глава 8

Бэйн посещал О'Брайена два раза в день, следя за тем, чтобы у него всегда была вода и пища.

— Принеси-ка мне еще сушеного мяса, — сказал как-то охотник.

— Хватит с тебя.

— Ты пожалеешь об этом, когда я выберусь отсюда.

— Если это случится, тебя посадят в тюрьму или сошлют куда-нибудь подальше.

— Не глупи, Бэйн. Скоро я убегу. А тогда — берегись. Я стану охотиться за тобой. В темноте…

Бэйн вернулся в пещеру. Становилось прохладнее. К тому времени, когда они с Грэйс внесли угли и развели костер, поднялся ветер и послышались отдаленные раскаты грома. Разогрев несколько кусков вяленого мяса, они съели его, потом приступили к дыням и меду. И тут произошло нечто странное. Пошел дождь.

Капли его падали не на рыхлую землю, которая накапливает и сохраняет влагу. Дождь лил на опаленные каменистые склоны, на почву, никогда не видевшую корней растений, изрезанную лощинами, промоинами и миллионами складок. Он поливал бесплодные ущелья и вершины черных гор.

Вода собиралась в углублениях и водопадом переливалась через сдерживающие ее каменные запруды. Она стекала по склонам, собиралась в ручейки, сбегала в овраги.

Ручьи разбухали, вбирая в себя крошечные притоки. Земля впитывала только часть влаги — так много ее было. Вода застала обитателей пустыни врасплох в их норах, гнездах и ямах; мыши, ящерицы, пауки и змеи тонули, тела их плыли по воде. Дождь перешел в ливень. По склонам с шумом неслись бурные потоки. Вот подмытый тяжелый камень, набирая скорость и стукаясь о берега, покатился, увлекая за собой другой, царапая гранитное русло.

Попав в другой поток, он с треском раскалывается. Так постепенно образуется гравий.

Миллионы ручьев стекают на дно каньона, размывая прорезанные дождями и разрушенные временем канавки.

Майк Бэйн с Грэйс отошли от костра, не торопясь, вышли из пещеры и стали под дождь, подняв вверх головы и чувствуя, как холодные тяжелые капли падают на их лица. Это было так приятно, что оба стали смеяться и прыгать как дети. Схватив Грэйс в объятия, Майк поцеловал ее и что-то крикнул в небо. Грэйс побежала, поднимая брызги, через одну из неглубоких луж, заполнившую похожую на блюдце впадину в сотне ярдов от входа в пещеру. Бэйн бросился следом за ней. И тут Грэйс, неожиданно повернувшись, плеснула ему водой прямо в лицо. Он схватил ее снова, и они, споткнувшись, плюхнулись в воду. Майк поцеловал ее еще раз. Она вдруг как-то сразу присмирела. Теперь они почти не сознавали, что сидят во все увеличивающейся громадной луже.

— Я любила О'Брайена, — произнесла Грэйс, — а может быть, все еще люблю его. Я должна сказать тебе это.

— Прости меня, — смутился Бэйн. — Понимаю.

— Мне кажется, он убил Гриммельмана, но когда мы с ним остались здесь одни, это уже не имело для меня никакого значения. Мне было все равно. Нас осталось только двое. И он был мне нужен, Майк. В нем было все, чего мне хотелось, а потом появился ты со своим страшным приговором…

— Знаю, — прервал ее Бэйн. — Мне он тоже чем-то нравился. Извини меня.

— И все же я уверена, что он убил Гриммельмана, — продолжала она.

— Забудь об этом, — сказал Майк.

Вокруг них лилась вода. Они смотрели, как она падает на поверхность лужи: множество скачущих капелек рождали какую-то дикую музыку.

— Мне было все безразлично, — снова заговорила Грэйс. — Вот это-то меня и беспокоит. Я ошиблась, так ужасно ошиблась!

— Все дурное перестало существовать, после того как разбился наш самолет, — успокаивал ее Бэйн. — Мне самому казалось, что лучше покончить с собой, чем умереть голодной смертью. А ты хотела жить и быть с ним вместе. Не терзайся. Все теперь в прошлом.

— Но ведь это грех.

— Я хотел умереть, а ты — жить, — убеждал Майк. — Мы оба совершили ошибку. Ослепли на какое-то время.

— Каждый из нас поступал сообразно своим убеждениям, — согласилась Грэйс. — Мне нужен был мужчина, ты хотел свести счеты с жизнью, а О'Брайен стремился уцелеть. Может быть, мы так же плохи, как и он… Возможно, смерть Гриммельмана — не убийство, а Смит и Стюрдевант живы. Можем ли мы осуждать его?

— Да я и не осуждаю его, а защищаюсь от него, — возразил Бэйн. — Я тоже хочу жить и хочу, чтобы и ты осталась в живых. Мы все в чем-то виноваты друг перед другом. Но нас с тобой это волнует, нам жаль, что все так получилось. Нас, но не О'Брайена. Вот чем мы отличаемся от него.

Грэйс кивнула, соглашаясь.

Ливень усиливался, из-за шума дождя стало трудно разговаривать. За несколько ярдов уже ничего не было видно.

Майк и Грэйс вскочили и побежали к пещере, в укрытие, к своему костру. Кое-как обтеревшись лоскутами старой одежды, они подбросили дров в огонь.

— Не целуй меня больше, Майк, — попросила Грэйс.

— Прости.

— Все могло быть по-другому, если б мы были одни. Меня ничто бы не беспокоило. Все стало бы просто. Ведь ты мне очень нравишься.

— И поэтому ты помогла мне справиться с О'Брайеном?

— Нет. — Она покачала головой. — Просто с ним я уже больше не чувствовала себя в безопасности. Начала его бояться.

— И это пересилило все остальное?

— Да. После того как он рассказал о случае с Гриммельманом, я стала опасаться за свое будущее. Подумала, что и меня он когда-нибудь пошлет в пустыню. Ты так не поступил бы и умер от голода вместе со мной.

— В самом деле? — удивился Майк. Он никогда не задумывался над этим.

— Конечно, — подтвердила Грэйс. — Или ушел бы сам. Ты не похож на него.

— Мы никогда не знаем, на что способны.

— О'Брайен знает.

— Это уж точно! Значит, он само зло.

— Он не злой, Майк. У него просто другие взгляды на жизнь, не как у нас. Если все хорошее и плохое перестало существовать после катастрофы, то взамен пришло нечто другое. Возможно, это законы О'Брайена, кто его знает. Так сложились обстоятельства. О'Брайен здесь ни при чем; он просто пытается выйти из положения.

— Выжить могут только наиболее приспособленные, так он считает.

— Похоже на то.

Наступило продолжительное молчание.

— Когда мы выберемся отсюда, я буду ухаживать за тобой, — неожиданно произнес Бэйн. — Если ты будешь свободна, конечно.

— Пожалуйста.

— И ты не будешь возражать?

— У нас много общего, Майк, — ответила Грэйс. — Я не представляю, как буду жить дальше с кем-либо еще. Мы были с тобой в пустыне. А это очень много значит. После всего, что мы пережили, вряд ли кто-нибудь поймет нас.

Костер горел хорошо, и они быстро согрелись. Дождь все лил и лил.

— Можешь положиться на меня, — проговорил Бэйн. — Ты, видно, всегда выбираешь не того парня, что тебе нужен.

— Да, это так, — согласилась Грэйс. — Может быть, чувство к О'Брайену было лишь чисто физическим влечением или желанием прислониться к кому-то сильному. Мне хотелось, чтобы ты понял это. Кем бы он ни был, он мужчина. И так не похож на моего Эндрю. На какое-то время мне больше ничего и не надо было.

— Знаю, — отозвался Бэйн. — Я встречал женщин, которые рассуждали, как ты. Представляю себе, что это значит.

Он вспомнил девушку из Рангуна и еще одну — из Касабланки. Наступила ночь. Они поужинали и легли спать.

* * *

Дождь лил на О'Брайена.

Он открыл глаза и медленно поднялся, словно тигр, потягивающийся после полуденного сна. Запрокинув голову, охотник улыбался; дождь барабанил по его лицу и губам. Жестом, старым как мир, он повернул ладони кверху, приветствуя живительную влагу. Насквозь промокнув, он весь так и блестел от воды. Тоненькие струйки стекали сверху, и он то стоял под ними, как под душем, то ходил вдоль гладких стен. Дождевая вода наполняла колодец. Вот она поднялась на дюйм, на два, на три; струйки воды, сливаясь друг с другом, образовывали маленькие водопадики и все больше отклонялись от стен над его головой.

Вода уже поднялась на фут. О'Брайену стало страшно. Он утонет здесь. Сложив ладони рупором, охотник заорал, пытаясь перекричать шум проливного дождя:

— Бэйн! Помоги… Помоги…

Однако он быстро понял, что все его попытки позвать кого-либо бесполезны, и перестал кричать. Теперь он умрет. И бессилен что-нибудь сделать, если не придет Бэйн. А Майк не придет, пока не прекратится дождь. Но тогда будет уже слишком поздно. Колодец наполовину зальет водой, а О'Брайен будет плавать в нем, словно мертвая муха…

Он остановился посреди колодца. Ливень теперь был так силен, что пришлось закрыть глаза. Вода поднялась уже на целый ярд; маленькие водопадики образовали сплошные потоки, низвергающиеся со склонов по гладкому камню в громадную естественную цистерну.

Утонуть после всего пережитого в пустыне, утонуть в мире, где почти никогда не увидишь воды, утонуть после того, как он обрек на гибель от жары и жажды других! А вода дюйм за дюймом неотвратимо поднималась.

* * *

Бэйн сел и начал медленно расстегивать молнию спального мешка. Его обдало холодом. Костер едва горел, а дождь за стенами пещеры не ослабевал. Майк вскочил и разбудил Грэйс.

— О'Брайен! — крикнул он. — Мы забыли о нем. Он же в колодце, а там воды, должно быть, уже наполовину. Он представил себе охотника, который в тщетных попытках удержаться на поверхности цеплялся за гладкие стены. Гриммельман рассказывал им о ливнях в пустыне, но это представлялось таким нереальным. Казалось, дождь никогда не прольется в этом безжалостном мире. Если колодец не имеет какой-нибудь скрытой трещины, он быстро наполнится водой, и тот, кто попал в него, обязательно утонет. Очень возможно, что О'Брайена уже нет в живых.

Грэйс вылезла из спального мешка и склонилась над костром; отблески огня засверкали в ее золотистых волосах.

— Что ты собираешься делать? — спросила она. — Идти туда, — ответил Бэйн. — Возможно, он барахтается в воде, ожидая нас. Может быть.

— Он не погибнет, — произнесла Грэйс. — Это не такой человек.

— Мы должны пойти туда, — продолжал настаивать Майк. — Нельзя обрекать человека на подобную смерть.

— Да, нельзя. Поступать как О'Брайен мы не станем. В этом наше несчастье.

— Он, наверно, уже по горло в воде. Дождь лил всю ночь.

— Ну, а что ты собираешься делать с ним, когда вытащишь из колодца? — спросила Грэйс. — Сейчас совсем темно, и он убьет нас.

— Надо выяснить ситуацию, — настаивал Майк. — Если он продержится до рассвета, мы подождем. Если же О'Брайен плавает, цепляясь за стены, что-нибудь придумаем. Бросим ему веревку, он обвяжется и будет держаться, пока не настанет день. Я знаю, как он опасен, но не могу бросить его там, Грэйс. Нельзя допустить, чтобы О'Брайен погиб таким ужасным образом.

— Да, — согласилась Грэйс. — Но нам следует быть очень осторожными. Взобраться на вершину утеса в такой дождь вряд ли возможно.

— Пошли, — предложил Бэйн. — Дорога каждая минута.

Пробираясь сквозь ночь и ливень по скользкой тропе, они шли к колодцу. Держа ружье в одной руке, Бэйн другой помогал Грэйс, и они, взобравшись на пронизываемые ураганным ветром скалы, немного отдохнули на вершине хребта. Дождь ослабел, но не было видно ни зги, и оба ощупью продвигались по знакомой тропинке. Идти приходилось по сплошной воде под порывами ветра. Грэйс и Бэйн скользили и падали, поддерживая друг друга, и не скоро добрались до колодца. Но вот, наконец, они стоят и смотрят в его бездонную глубину.

Во мраке виднелась лишь часть колодца, но они уже успели заметить, что он попон и вода переливается через край. Когда они сидели в пещере, им казалось, что ничего подобного не может случиться, но сейчас, стоя в бурлящем потоке, сбегающем по склону горы в колодец, поняли, что яма была заполнена водой уже за первые несколько часов ливня.

Осторожно обойдя колодец и низко пригнувшись к его краям, всматривались они в воду и беспрерывно кричали. Но О'Брайен не отзывался.

— Он там, на дне, — проговорила Грэйс. — Но это не наша вина. Кто знал, что пойдет такой дождь?

Ей стало как-то не по себе.

— Может быть, он жив, — предположил Майк.

— Может, — согласилась она. — Мне тоже так кажется.

Они дрожали от страха, усталости и голода. Грэйс поймала себя на том, что молится о гибели О'Брайена. Бэйн тоже не чувствовал себя в безопасности в темноте.

Они побежали прочь от колодца, с утесов к своей пещере. Темная ночь — это царство О'Брайена. Ужас надвигался на них со всех сторон.

* * *

О'Брайена шатало. Он боролся со страшной тошнотой, все время подступавшей к горлу, после того как выбрался из воды и спустился со скользких, как лед, скал. Его вырвало, и он снова упал; руки и ноги тряслись от слабости и напряжения. Поднявшись, он пошел дальше в каком-то оцепенении, почти не ощущая тьмы, ливня и скользкой опасной дороги.

Инстинкт толкал его вперед по пути, которым он когда-то прошел и который теперь почти забыл. Он брел к тому логову бабуинов, к пещере, где жили обезьяны, когда он впервые напал на них из засады. О'Брайен шел во тьме по направлению к высокому пику, а потом повернул и зашагал по наружному склону, где ветер прижимал его к стене из черного камня, а на сотни ярдов вниз обрывалась глубокая пропасть.

Он нашел нишу, где когда-то до рассвета ожидал появления бабуинов. Теперь пещера была рядом. Охотник забрался в нее, ощущая острый запах животных, и рухнул на сухой пол.

Прошло несколько часов. Проснувшись, О'Брайен почувствовал холод и боль во всем теле. Он заполз в глубину пещеры и принялся массировать ноги. Вскоре кровообращение восстановилось, и все тело сильно покалывало. Закрыв глаза, охотник ждал утра. Дождь, вероятно, погубил многих обитателей пустыни, как чуть было не погубил и самого О'Брайена. Но захлебнувшиеся в своих норах жирные ящерицы и разбитые ветром о скалы несчастные пичужки еще не успели разложиться и годились в пищу, пока не наступила жара. Изгнанные с привычных лежбищ скальные питоны могли стать легкой добычей в необычной для них среде.

О'Брайен заснул, обуреваемый кошмарными снами. Во сне он пережил все заново.

Вода стала ему по пояс, потом по грудь. Сквозь потоки низвергающейся воды уже ничего не было видно. Вокруг потемнело. Вода была холодной, и его ноги почти совсем окоченели. Он пытался двигать ими, потерял равновесие и, повалившись на бок, взмахнул руками, стараясь удержаться на поверхности. Он плавал.

На скользкой стене своей тюрьмы О'Брайену удалось нащупать едва заметную выпуклость. Вокруг был лишь непроглядный мрак ночи, вода да слышался непрекращающийся рев ниспадающего в колодец потока. Но теперь-то он останется жив, уйдет отсюда. Он продержится все эти долгие часы, уцепившись за обнаруженную им неровность на стенке колодца, пока вода не поднимет его до краев ямы, и уж, конечно, сумеет выбраться из нее. Он будет жить, жить, жить…

Час спустя ободранные пальцы О'Брайена вцепились в узенький гранитный уступ. Он подтянулся и левой рукой ухватился за край колодца. От страшного напряжения охотника била дрожь, но, изогнувшись, он нащупал опору кончиками пальцев ног и невероятным усилием выбросил тело наверх, распростершись на скале, словно выплеснутая на берег рыба. Вокруг него водоворотами бурлили потоки.

* * *

Грэйс Монктон сидела у входа в пещеру с ружьем в руках и оглядывалась по сторонам. В нескольких ярдах сзади, в тени, лежал Майк Бэйн. Он крепко спал.

Прошла уже неделя со времени сильного ливня. Долина позеленела; на каменистой почве появилась трава, ожили деревья, кусты покрылись густой листвой. Сухая зима прошла, наступило лето, природа стала оживать.

Прилетели стайки каких-то неизвестных птиц и стали устраивать себе гнезда в недоступных трещинах черных утесов. Воздух наполнился гудением пчел, появились словно из-под земли их рои, занимая обнаруженные разведчиками укромные расщелины.

На второй день после дождя Майк прямо из пещеры подстрелил саблерогую антилопу. Она пришла через пески, как и та первая, не зная о том, что в каньоне появились новые обитатели, которые сумели утвердить свое положение между жизнью и смертью.

Осторожно сняв с животного шкуру, Майк и Грэйс разделали тушу, как это делал Гриммельман. Большую часть мяса они разрезали на тонкие ломтики и провялили. Из всего остального сварили густой бульон. Гаечным ключом Майк раздробил кости антилопы. Костный мозг и кусочки мякоти пошли на суп. Использовано было все. Вычистив шкуру, они расстелили ее в тени, чтобы просушить, не представляя, какое найдут ей применение, но смутно понимая, что она может пригодиться и ее следует сохранить.

Они с интересом наблюдали за пробуждающейся природой, открывая многое, о чем раньше даже не имели представления; видели, как мертвая земля возвращается к жизни; замечали, как из круглых семян, казавшихся ранее пустыми и бесплодными, вылезали из-под твердой земли необыкновенные ростки. Насекомых становилось все больше, и все новые и новые звуки слышались в сумерках. Грэйс и Бэйн были частицей этой жизни и сами оказались вовлеченными в великий процесс возрождения, развития и смерти.

Ночи становились мягче. У Майка и Грэйс было вдоволь пищи. Недалеко от прудика хитроумными сетями, сплетенными Бэйном, они стали ловить перелетных птиц. Всего за какую-то неделю от полуголодного состояния и отчаяния пришли они к изобилию. Однако оно не доставляло им радости. Грэйс и Майк сознавали, что О'Брайен жив и ждет своего часа. Им казалось, что они чувствуют на себе его взгляд, и с вершин утесов и мрачных хребтов он следит за каждым их движением, набираясь сил, и выжидает благоприятный момент. Они понимали, что оставшийся в живых О'Брайен неожиданно и безжалостно нанесет свой удар. Однажды Майк и Грэйс снова пришли к колодцу и внимательно обследовали все вокруг. Яма была еще заполнена водой, но с каждым днем ее становилось все меньше. Тело О'Брайена могло находиться на дне, однако убедиться в этом в ближайшее время не было возможности, поскольку уровень воды все еще достигал десяти-двенадцати футов.

Могло быть и по-другому. О'Брайен утонул, но тело его не осталось на дне, а вынесено потоком из колодца и затянуто в какую-нибудь трещину или расщелину на склонах утесов. Несколько часов потратили они на поиски, ничего не нашли и пришли к выводу, что этого не произошло.

В конце концов обладающий недюжинной силой О'Брайен мог удержаться на поверхности и, приподнявшись на воде, ухватиться за края колодца. В этом случае он, скорее всего, скрывается в каком-либо ущелье или высоко в горах, ожидая момент, чтобы застать их врасплох и разделаться с ними.

Однако пока Грэйс и Майк не замечали никаких признаков его присутствия. Сотни раз в день смотрели они вверх на черный пик, вглядываясь в изборожденные трещинами утесы, надеясь заметить его, обнаженного и обросшего черной гривой, стоящим, как обычно, в своей несколько расслабленной, но грациозной позе. Все было напрасно. И в то же время они с каждым днем все явственнее догадывались о том, что он близко. Они ждали, что О'Брайен вот-вот появится. Бэйн понимал — пещера станет для них смертельной западней. Стоит им лишь отойти на достаточное расстояние — и О'Брайен проникнет в нее. Он мог бы ждать их тогда во мраке или спрятаться в туннеле, а ночью подкрасться к ним. Им удалось подстрелить антилопу, и пищи хватит надолго, но когда-нибудь в поисках съестного все же придется далеко отойти от пещеры. Конечно, пещера может оказаться ловушкой и для О'Брайена. Если он с Грэйс уйдет на целый день, а беглец проскользнет в пещеру, можно будет завалить вход и снова схватить его. Но это чересчур рискованно. Слишком многое может произойти, и не так, как им хотелось бы.

Поэтому Грэйс и Майк предпочитали оставаться в пещере и по очереди отдыхать. Обнаружив, что костер у входа горел как-то всю ночь до рассвета, они сразу же погасили его и затоптали. Поперек входа в свое убежище натянули провод, и шнур, повесив на них жестянки, кухонную утварь и другие издающие звон предметы, на случай если О'Брайен попытается незаметно проникнуть в пещеру. В шести футах за ограждением Бэйн выкопал дугообразную траншею и натыкал в нее колья, чтобы непрошеный гость, которому удалось бы пробраться сквозь паутину проводов и шнуров, напоролся на их острия. Теперь ночами они чувствовали себя в относительной безопасности, предполагая, что О'Брайен может прийти только со стороны входа.

Вне пещеры оба держались открытых мест и не подходили к тем утесам, откуда охотник мог бы закидать их камнями. Они бродили по каньону вблизи пещеры, надеясь, что мимо пробежит еще одна антилопа.

— Может быть, мы напрасно боимся, и все это лишь наше воображение, — сказал однажды Майк, когда они сидели у входа в пещеру.

— Нет, он жив, — уверяла Грэйс. — Я не могу отделаться от мысли, что кто-то наблюдает за нами сверху. А иногда по ночам кажется, что он где-то рядом бродит в темноте, подкрадываясь совсем близко. И я боюсь.

— Я тоже, — проговорил Бэйн. — Но иногда задаю себе вопрос: чего ждет О'Брайен? За это время он мог бы и показаться.

— Мы должны вести себя так, словно он жив, — сказала Грэйс.

— Ты права. Если он не погиб, его единственное оружие — внезапность.

Они сидели молча. Вокруг жужжали мухи, среди скал раздавался лай бабуинов. Грэйс сильно загорела, и ее белокурые волосы красиво сочетались с бронзовой кожей.

Бэйн почесал в затылке и зевнул. Потрогав свою густую бороду, он подумал, что смерть вполне может найти их здесь в пустыне. Прожить сейчас в этих местах не трудно, но скоро наступят тяжелые времена. Дожди прекратились и начнутся не раньше как через семь-восемь месяцев. Так долго они не протянут! Майк повернулся к Грэйс:

— Какого черта никто не появляется здесь!

— Придут, — произнесла Грэйс. — Мы должны в это верить.

— Не знаю, — сказал Бэйн. — Временами меня охватывает уныние. Понимаю, что нельзя ему поддаваться, но что делать… И Смиту, и Стюрдеванту, скорее всего, не удалось выбраться. Прошло уже столько времени.

— Боюсь, что ты прав.

— Однажды ночью, — продолжал Майк, — у меня возникла идея. Я сидел и думал о птицах, которых мне удавалось ловить у прудика в сети. Вот если б можно было их как-то использовать! Скажем, привязать записочки к лапкам и отпустить. Ну, все равно, как почтовых голубей. Так же, например, бросают бутылку с запиской в море.

— Это мысль!

— Ты действительно так считаешь?

— Нет.

Оба расхохотались.

— Ну, — проговорил Бэйн, — тогда не остается ничего другого, как есть их. Запасы вяленого мяса антилопы иссякнут нескоро.

Весь каньон покрылся зеленью и множеством маленьких желтых цветочков.

— Что бы ты сделал, если бы в эту минуту к прудику пришел О'Брайен? — спросила вдруг Грэйс.

— Надеюсь, у меня хватило бы здравого смысла застрелить его.

— Застрелил бы?

— Думаю, да. Он убил Гриммельмана. Убил Смита. И поклялся убить меня.

Еще одна ночь опустилась на черные горы.

* * *

Над долиной летел самолет.

Он появился так быстро и столь неожиданно, что Грэйс и Майк не успели понять, в чем дело, как он уже скрылся. Был полдень. Они сидели у входа в пещеру и жарили птицу, запутавшуюся в одной из расставленных сетей.

Едва успев прийти в себя, Бэйн бросился в пещеру и выскочил с двумя факелами в руках.

— Бежим! — крикнул он Грэйс. — Скорее!

Подожженные от костра факелы вспыхнули. Держа их в левой, а ружье в правой руке, Майк бежал вслед за Грэйс вдоль каньона подальше от береговых утесов на открытое пространство. Самолет был уже далеко, но в ушах все еще стоял гул мотора, символ прогресса, цивилизации и спасения.

Они бежали, не чувствуя под собой ног. Если самолет повернет и сделает еще один круг над ущельями, их могут заметить. Земля стала более ровной, камни и песок сменила обожженная красноватая глина. Они добежали до первой огромной кучи хвороста — сваленных вместе ветвей колючего кустарника, верблюжьей акации и охапок сухой травы. Бэйн поджег все это, протянул факел Грэйс, и они помчались через долину к другой заготовленной ими охапке хвороста.

Самолет возвратился. И на этот раз, казалось, летел ниже. Они стояли, размахивая факелами, почти оглушенные рокотом мотора, когда самолет пронесся над ними. Майк и Грэйс что-то кричали. Стальная птица пролетела дальше, но затем резко повернула вправо. Их заметили. Самолет заходил со стороны открытого конца каньона на посадку.

Это была небольшая машина с нанесенными по одному борту буквами, хрупкое сооружение, парящее сейчас над зубчатыми черными утесами. Подобного типа самолеты, как правило, принадлежат индивидуальным владельцам. Бэйну приходилось видеть такие: они обычно обрабатывают химикатами посевы. Его беспокоила мысль, сможет ли эта машина поднять еще двух человек. Бросив факелы, они остановились.

— Как быть с О'Брайеном? — спросила Грэйс.

— Он явится сюда, — ответил Майк. — Тотчас же.

Прикрыв ладонями глаза от солнца, они осматривали горы и черные скалы вокруг, но ничего не обнаружили.

— Мне страшно, — произнесла Грэйс. — Даже рядом с тобой, даже сейчас, когда прилетел самолет. Я все еще боюсь, хотя у нас и есть ружье.

— Если он здесь — придет, — сказал Бэйн.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Его, может быть, уже нет, Грэйс. Скорее всего, он остался лишь плодом твоего воображения. И моего тоже. Все это от страха. Если О'Брайен уцелел в том колодце, он обязательно спустится со скал, увидев самолет. Что ему терять? Цена его слов и наших одинакова. Мы не сможем доказать того, что он совершил.

— Ты думаешь, он все же погиб?

— Я полагаю, жив, — ответил Майк. — Но если он не появится, я закрою на этом книгу и стану считать его мертвым, утонувшим в колодце.

Самолет тем временем превратился в быстро растущее пятнышко. Но они не смотрели на него, они видели перед собой только пещеру да скалы. Грэйс и Бэйн искали глазами О'Брайена.

Потом, когда самолет почти налетел на них, ревя и обдавая красной пылью из-под резиновых колес, они бросились к нему, плача, держась друг за друга, смеясь и размахивая руками, не в силах прийти в себя от радости.

Самолет остановился. Открылась маленькая дверца. Гул мотора стих. Сначала показалась длинная нога, а потом перед ними появился средних лет мужчина высокого роста в белоснежной рубашке и очках без оправы. На борту самолета виднелась четкая надпись: «Цумсеби Майнинг лтд.». Пилот долго смотрел на них.

— Ну, вот мы и нашли вас, — сказал он наконец.

Бэйн улыбнулся. Говорить стало трудно. Это был человек из другого мира; с утра он позавтракал, на ногах у него ботинки, и он по-настоящему пострижен.

Внезапно Грэйс поняла, что она почти раздета и пилот, отвернувшись от приборов, смотрит на нее через щелку дверцы. Молодая женщина крепко прижалась к Майку.

— Мы добровольно присоединились к поискам, — сказал мужчина, — как только услышали о вас. На алмазных россыпях на побережье подобрали какого-то парня, который назвался летчиком и сказал, что его самолет разбился где-то в черных горах. Ему не поверили и посадили в тюрьму, но кто-то все же заинтересовался рассказом этого парня, и оказалось, что он действительно сказал правду. Забавно!

— Стюрдевант, — произнес Бэйн. — Мы думали, он погиб.

— Неужели ему удалось дойти отсюда до берега океана?

— Да, — подтвердил Майк. — Он был нашим пилотом. И должен был дойти.

Итак, Стюрдевант жив. К горлу Бэйна подкатился комок.

— Нам нельзя глушить мотор, — проговорил пилот. — Слишком мало горючего. Есть здесь еще кто-нибудь?

— Остальные погибли, — крикнула Грэйс громко, стараясь, чтобы шум мотора не заглушил ее слова.

Обернувшись, Бэйн еще раз оглядел утесы. Никого. Никакого движения. Видимо, О'Брайена нет в живых. Только страх мог заставить их предположить, что охотник избежал смерти.

— Все остальные погибли, — подтвердил Майк.

Они сели в самолет и улетели.

* * *

О'Брайен видел, как поднялся самолет. Охотник стоял на огромной плите из черного камня, солнце грело его бронзовое тело. Он почесался и короткой заостренной палкой потер икру. Теперь О'Брайен остался один. Бэйн и Грэйс улетели, Гриммельман умер; все ушли, и горы принадлежат отныне только ему.

Дойдя до края плиты, О'Брайен стал спускаться с утеса; у него вдруг возникло острое желание снова увидеть прудик и пещеру — все, что окружало его прежде.

У водоема сидели птицы. Увидев его, они насторожились. О'Брайен бросился вперед. Птицы взлетели… Палка, которую он швырнул в них, скатилась в воду.

Он долго пил, а потом пошел к пещере. Увидев дымок, охотник почувствовал запах птичьего мяса, которое Бэйн только что поджаривал на костре. Улыбнувшись, он поспешил к огню, присел на корточки и набросился на птицу.

Теперь О'Брайен останется жив; и ничто другое его уже не беспокоило. Один человек в горах — это не шесть; набить один живот — не проблема. Новый урожай дынь уже поспевал. В ущелья вернется дичь, ведь запах человека исчезнет. Здесь всегда есть мед, водятся желтые ящерицы и змеи, растут коренья и клубни, которые находил для них Гриммельман. Он будет охотиться и собирать пищу, а следовательно — жить.

О'Брайен встал и вошел в пещеру, увидел ограждение и траншею с заостренными кольями. Итак, он был прав: Бэйн предполагал, что О'Брайен жив, и принимал самые решительные меры предосторожности. Майк убил бы его, если бы охотник вышел к пещере.

Найдя один из факелов, О'Брайен поджег его от костра. Осветив пещеру, он увидел подвешенное вяленое и копченое мясо, оставшиеся дыни, кучу изношенной одежды. Какое-то время он будет жить здесь, питаясь сушеным мясом и предоставив возможность всему живому в каньоне расти и размножаться.

Неожиданно О'Брайен почувствовал под ногами что-то холодное. Сделав шаг назад, он стал на колени и смахнул мягкий песок. Там оказался большой гаечный ключ, который Бэйн всегда носил с собой. О'Брайен подбросил его. А ведь его удобно держать. Неплохое оружие! О'Брайен взмахнул ключом, описав рукой широкую дугу.

Сняв полоску вяленого мяса, он вышел из пещеры и уселся под лучами жаркого солнца. Где-то вдалеке лаял бабуин.

В пещере О'Брайен проводил не каждую ночь. Иногда он просто выбирал себе место среди ущелий и на утесах: то в старом логове бабуинов, то в узких расщелинах, то в невысоких пещерках, где находил кремниевые ножи, наконечники стрел и бусинки, изготовленные бушменами из яичных скорлуп и костей.

Ему легко удавалось разводить огонь. Палочку из твердого дерева величиной с карандаш он быстро вращал в своих мозолистых ладонях. Конец палочки упирался в дощечку из мягкого дерева, где было выбито углубление, заполненное сухими гнилушками. Спустя некоторое время вспыхивал огонек, согревавший его среди доисторической ночи. Он жарил над костром куропаток, жирных гекконов и вообще все то, что ему попадалось в песке и трещинах черных скал.

Снова выпадали дожди. Обнаженный О'Брайен стоял, остывая под струями воды, и чувствовал, как под ногами земля становится скользкой и мягкой. Необъятное песчаное море, окружающее черные горы, поглощало воду, ничего не отдавая взамен, но в каньоне трава становилась гуще, появлялись цветы, оживали и распускались деревья. Просыпались мириады семян, выбрасывая ростки, тянувшиеся к влаге и солнцу. Появлялись птицы и звери, поедающие нежные травы и созревшие клубни, высасывающие соки, благородные антилопы, похожие на сказочных единорогов; лоснящиеся зебры в своем пестром наряде; стремительные газели; гиены с низкими крупами. Влекомые каким-то древним инстинктом, они нашли дорогу к ущельям, окруженным скалами, к внезапно появившемуся здесь изобилию корма.

О'Брайен охотился. Выкопав неглубокую яму, он вбил в песок острый кол, накрыл ловушку ветками и травой, присыпав тонким слоем песка. На третий день в западню попала зебра, распоров себе живот. Идя по следу, О'Брайен нашел ее в пустыне и разделал тушу. Мухи буквально набрасывались на мясо, откладывая на нем свои яички. Сотню фунтов мяса О'Брайен принес в пещеру и закопал в прохладный песок до ночи, чтобы потом разрезать на тонкие полоски и провялить. Но когда он побежал назад, чтобы забрать остатки туши, она исчезла. Над обглоданными костями дрались гиены, а злые стервятники стаей взлетели при его приближении. О'Брайен заорал на них и тяжелым камнем попал в одну из гиен. Он ненавидел этих тварей. Они так же, как и бабуины, воровали его добычу.

О'Брайен охотился и на бабуинов, но без ружья ему приходилось быть очень осторожным. Обезьяны спускались с утесов в поисках сочных, напоенных дождевой водой клубней и ягод, а он гнал их назад с головнями в руках. Собирая съестное, О'Брайен складывал его или в главной пещере, зарывая в песок, или высоко в туннеле, где Смит нашел останки бушменов и скорлупы страусовых яиц. Зимой он будет жить там, но сейчас было лето, и охотник оставлял здесь свои запасы еды. Пещера превратилась в продовольственный склад.

Дыни он не трогал. Они росли и созревали, их не следовало собирать. В каньоне дынь для него будет достаточно, так как бабуины сюда больше не приходили. Когда-то здесь царствовали звери. Теперь это его каньон. И все изобилие, которое принесла сюда летом природа, принадлежит ему.

Однажды бабуины загнали его в ловушку. Двигаясь вдоль самого короткого наружного хребта, напоминающего большой палец руки, если смотреть с высокого пика, он охотился за ящерицами. Вниз пути не было. Отрог обрывался растрескавшимися ступенями, где в неглубоких расщелинах еще сохранились остатки дождевой воды и быстрые ящерицы поджидали жирных мух; где пчелы находили камнеломки, цветущие на совершенно бесплодных клочках черной земли.

О'Брайен подошел к середине хребта, когда услышал лай бабуинов. Оглянувшись, он взобрался на высокую плоскую скалу, чтобы они увидели и его самого, и блеск гаечного ключа в руке. Он стал кричать на них и корчить рожи. Но бабуины впервые не отступили. Вожак подстрекал их идти вперед и рычал на врага, одиноко стоявшего на скале в лучах солнца.

Бабуины постарше помнили, как охотник нападал на них из засады со своим страшным ружьем, и держались сзади. Отступали также самки, занятые своими детенышами, и трусливые молодые обезьяны. Но остальные животные приближались к нему, двигаясь вдоль суживающегося гребня, лаяли, всячески демонстрируя свое бесстрашие.

О'Брайен снова закричал и двинулся им навстречу, швырнув несколько камней. Они отступили, но потом опять пошли вперед. Времени на то, чтобы развести костер и подготовить пылающие головни, не оставалось; с окружающих высоченных утесов не спустишься. Охотник начал отходить назад. Мысль его лихорадочно работала. Как разделаться с обезьянами, заставить их уйти? Но пока он сам оказался в их руках. Они загнали его в ловушку. И смерть приближалась к нему.

Бабуины стали заходить с флангов, стараясь оттеснить О'Брайена к краю утеса. В их рядах росло что-то, совсем не похожее на простое возбуждение: молодые самцы осмелели, подбирались все ближе; старые обезьяны, которые не хотели вмешиваться в драку и держались в безопасном отдалении, тоже начали поддаваться общему волнению. Обезьяны собирались прикончить человека.

О'Брайен осторожно отходил, а полукруг зверей, постепенно сжимаясь, двигался за ним следом. Прямо перед охотником, изворачиваясь и гримасничая, ликуя прыгал молодой самец, рисуясь перед стадом. Сейчас они бросятся на него, и все будет кончено. Но и он будет убивать. Одного или даже двух наверняка. О'Брайен почувствовал холодную спазму в желудке. Но это уже был не страх, а только волнение. И не безумное возбуждение, как у бабуинов, но нечто более сильное и поддающееся контролю — холодное, логичное чувство, свойственное человеку, готовому к решительной схватке.

Заняв удобную позицию, О'Брайен остановился. Солнце обжигало спину. Он ждал.

Стадо обезьян тоже остановилось. Животные уселись на камнях, на плоской черной скале, внимательно наблюдая за человеком. Потом один из бабуинов, самый свирепый и осторожный, отделился от стада и направился прямо к О'Брайену — это был новый вожак. Он начнет первым. Остальные бросятся вслед за ним. Другие, даже самые крупные самцы, пока не двигались. Они сидели напряженно и неподвижно. Но вот ярость возросла до предела. Раздались дикие вопли. Вожак ходил всего в двадцати футах перед О'Брайеном туда и обратно. Неожиданно бабуин бросился на охотника, но в последний момент, прежде чем О'Брайен успел ударить его острым колом, отскочил в сторону. Стадо издало одобрительный вой. Обезьяна стала ходить по кругу, и О'Брайен тоже стал двигаться вслед за ней, почувствовав, что остальные бабуины не нападут сзади. Это была дуэль, суд, единоборство, в котором выигрывал сильнейший.

Угрожая коротким копьем, О'Брайен держал зверя на расстоянии, заставляя его кружиться на месте и смотреть против солнца. Вожак снова бросился вперед, но охотник успел на этот раз ударить бабуина копьем в грудь. Тот схватил и отбросил копье, почти без усилий вырвав его из рук О'Брайена. Теперь у охотника оставался в руках только гаечный ключ. О'Брайен пригнулся ниже, руки его, сжимающие нагретую сталь, покрылись липким потом. Вожак отошел назад и потрогал свою окровавленную грудь. Наступила полная тишина. Все замерло. Зверь взглянул на свои окрашенные кровью пальцы и, казалось, забыв о своей ране, снова начал зигзагами подходить к человеку. Последний бросок — и кто-нибудь из них завершит свои счеты с жизнью.

Выжидая, они кружили друг против друга, словно боксеры. Ключ сверкал в руке О'Брайена, раскачиваясь, как голова кобры. Длинная лапа вожака протянулась к охотнику, оценивая расстояние. Затем бабуин прыгнул вперед, раскрыв пасть с желтыми клыками, готовый к последней страшной схватке.

Но человек, подчиняясь первобытному жестокому инстинкту, действующему у него так же мгновенно, как и у животного, оказался быстрее. Сверкнув в воздухе расплывшимся серебристым пятном, ключ опустился на большую голову зверя. Бабуин, забыв о враге и взвыв от боли, прижал лапы к голове и заковылял прочь. Через мгновение его труп уже распростерся на черной скале.

О'Брайен стоял, стараясь отдышаться. Стадо глухо зашумело. Обезьяны зашевелились, на загривках вздыбилась шерсть, клыки оскалились. Теперь следовало ожидать всего. Судьба находилась в руках самого О'Брайена. Он стоял, свирепо глядя на обезьян. Потом поднял копье и решительно двинулся на бабуинов, словно их не существовало вообще. Навстречу ему шел крупный самец; стадо застыло в ожидании.

О'Брайен не останавливался. Прыгнув на скалу, он набрал полные легкие воздуха и дико заревел: такого ужасного рева никогда раньше не было слышно здесь, в этих черных горах. Рев этот заставил молодых обезьян задрожать и съежиться. Потом они отшатнулись в сторону и побежали. В слепом страхе помчались самки с детенышами. Какую-то долю секунды оставшиеся самцы колебались. Тогда О'Брайен бросился на них, размахивая сверкающим ключом. Он налетел прямо на крупного самца, стоящего на его пути, и снова яростно заревел.

Побежденные и объятые ужасом животные обратились в паническое бегство. О'Брайен стоял, освещенный яркими лучами солнца, тяжело дыша. Под медной от загара покрытой потом кожей шевелились мускулы.

Охотник расхохотался. Он шел вдоль гребня хребта, а эхо по всему каньону, раскинувшемуся под его ногами, разносило звуки смеха и возвращало их назад — глубокие, дикие, первобытные.


Содержание:
 0  Пески Калахари : Уильям Малвихилл  1  Глава 1 : Уильям Малвихилл
 2  Глава 2 : Уильям Малвихилл  3  Глава 3 : Уильям Малвихилл
 4  Глава 4 : Уильям Малвихилл  5  Глава 5 : Уильям Малвихилл
 6  Глава 6 : Уильям Малвихилл  7  Глава 7 : Уильям Малвихилл
 8  вы читаете: Глава 8 : Уильям Малвихилл  9  Послесловие : Уильям Малвихилл
 10  Использовалась литература : Пески Калахари    



 
реклама: (размещение бесплатно, но без ссылок)
Стрельба по мозгам, уникальная повесть, рекомендуется к прочтению.







sitemap