Приключения : Путешествия и география : Терпение, сыны мои, терпение : Фазлиддин Мухаммадиев

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу

Терпение, сыны мои, терпение

И наутро четвертого дня наши представители вернулись из управления хаджжа с постными физиономиями.

Непонятно, почему нас задерживают здесь. Мои спутники, которые большую часть времени проводят на улицах и рынках благородного города, утверждают, что собственными глазами видели, как в сторону святой Джидды отправляются целые вереницы автобусов и такси.

Кори-ака позвал нас к себе и укоризненно заметил, что грех роптать по поводу задержки путешествия. Каждый день и час, которые мы сверх намеченного плана проводим в этом высокочтимом крае — знак любви милостивого Аллаха.

Счастье дышать светлым воздухом священных мест выпадает на долю тех рабов божьих, чьи деяния пришлись по душе творцу всех миров.

Сидя после этой душеспасительной беседы в комнате, я раздумывал, какое же из моих деяний пришлось по душе творцу восемнадцати тысяч миров.

За стеной мулла Нариман произносит речь, подчеркивая, какое большое значение имеет возвращение домой с пышными подарками для жены. По-видимому, он при этом демонстрирует собеседникам купленные брезенты.

― Да, господа, ― говорит он, ― сердце женщины живет дарами и подношениями. Послушайте, господа, что по этому поводу сказал поэт:


Чтоб милая твоя к тебе явила милость,
Чтоб, стыд отбросив прочь, она душой открылась, ―
Не требуй, не моли, а золота ей дай.
Вот — средство лучшее, чтоб даже сталь смягчилась.[103]

― Нет, не возражайте, господа, даже сталь смягчится!

Пришел Исрафил и сел рядом со мной. Видно, он хочет мне что-то сказать.

― Курбан, ты не говорил хозяину дома, что являешься его земляком? ― наконец спросил он.

― Нет. Разве это обязательно?

― Не знаю. А если бы и сказал, не беда.

― Наши паспорта у него в руках. Ему хорошо известно, откуда родом каждый из нас.

Исрафил несомненно что-то знает, но по каким-то соображениям не говорит мне. Черт побери, мало того, что меня грызет тоска, тут еще ишан плетет какую-то паутину!

― Он тебе нравится, этот ишан? — спросил я у Исрафила.

― Я с тобой, не беспокойся, ― с открытой улыбкой произнес вице-глава нашей группы и ласково потрепал меня по плечу.

― Помнишь, когда мы были в благословенной Мекке, наш хозяин заходил в дом Сайфи Ишана?

― Помню.

― Знаешь, что он сказал, заведя меня в уголок? «Дохтур-джан, дайте мне какое-нибудь лекарство, чтобы моя борода стала черной». Я спросил, сколько ему лет? «Вступаю в восьмой десяток, но ваши верные рабыни, мои жены, еще молоды. Я подумываю, не жениться ли мне на какой-нибудь четырнадцатилетней».

― Знаю, знаю, Курбан, вчера он всем рассказывал о своих похождениях.

― Что поделаешь, за хорошего человека, тем более за земляка, не жалко и жизнь отдать, но к этому ишану я с первой встречи не питаю симпатии.

― Согласен с тобой, Курбан. Только не беспокойся.

― «Я с тобой… Только не беспокойся…» Да что с тобой стряслось сегодня?

― Ладно, дорогой, оставим все это. На, американскую резинку, жуй. Сразу позабудешь все свои горести.

Мы принялись жевать резинку.

Переводчик принес известие о том, что Кори-ака послал телеграмму его величеству королю, прося содействовать нашему скорейшему отъезду. И впрямь, ведь семь последних дней нашей поездки мы должны провести в Объединенной Арабской Республике. Виза на эти семь дней, с такого-то по такое-то число, заранее проставлена на наших заграничных паспортах и подкреплена печатями и штампами посольства, и нам необходимо соблюсти эти сроки.

Мы попросили Абдусамада-ака, чтобы он почитал нам газеты лучезарной Медины.

«Священные дни великого паломничества благополучно подходят к концу, ― сообщалось там. ― Представители властей и официальные лица, ответственные за организацию великого хаджжа, обеспечили образцовый порядок святости паломничества сотен тысяч правоверных».

В другой информации говорилось, что в эти дни войска Саудовской Аравии и Соединенных Штатов Америки проводят совместные учения, в которых участвуют семьдесят военных реактивных самолетов Аравии.

Это известие, видимо, должно было пробудить в сердцах чужестранных гостей глубокое восхищение перед центральным мусульманским государством и его могущественным братом из-за океана.

Исрафил и переводчик ушли. Я остался один. На родине сейчас как раз пора полуденного концерта по радио. Я истосковался по песне. Сестра моя, Барно! Сестры мои, Ханифа и Лайло… Услышать бы ваши голоса. О, если бы какая-нибудь мелодия донеслась сейчас до меня и осветила хоть немного эту мрачную келью!..

Когда слышишь любимую песню, кажется, будто кто-то посадил тебя на ладони и поднимает под самые небеса. Но не потому, что ты маленький, напротив, ты огромен и силен, как никогда, сильнее всех. И будто вся нежность и красота мира, собравшись воедино и преображаясь в мелодию, пронизывают твое существо.

Любимые мелодии записаны у меня на пленку. Например, «Кер оглы», удивительная опера Узеира Гаджи-бекова. В финале этой оперы звучит радостная и легкая мелодия, зовущая к танцу, которая своей нежностью берет в полон каждого слушателя. Постепенно она переходит в хватающую за душу персидскую песню. Спокойные и изящные аккорды льются один за другим, словно нанизанные на нитку алмазы появляются перед глазами и заполняют мир своим сиянием. Иногда перед мысленным взором открывается чуть розовое от утренней зари чистое лазурное небо, в глубине которого, вытянувшись в ряд, плывут на свою родину журавли. Вдруг, все то, что окружает тебя, земля и небо, вся вселенная заполняется звучным возгласом поэта:


Разожги, о виночерпий, ― в чашах винное сиянье!
Объяви, о сладкопевец, ― мир — не наше ль достоянье?

Да, именно возглас, крик души, в котором воплотились и торжество свободного сердца, и те муки, которые поэт перенес на пути к этой свободе:


Мы увидели в фиале отражение любимой,
Вы ж подобное блаженство испытать не в состоянье!..[104]

Вы ж подобное блаженство испытать не в состоянье!.. Испытать не в состоянье!..

Кто-то громко кашлянул. Это Исрафил нарочно кашляет, чтобы привлечь мое внимание. Он стоит возле меня. В дверях уселся на корточках пронырливый раб ишана Ахмада Султана и ехидно улыбается. Из-за решетки окна на меня с удивлением взирают мулла Урок-ака, Тимурджан-кори и мулла Тешабой.

Оказывается, забывшись, я громко пел. Черт побери это заточение! Оно расшатало мне нервы.

Вытерев пот со лба, я пошел в чайхану. Попивая чай, рассматриваю черные, неровные, все в комьях и буграх стены помещения, чтобы хоть немного рассеяться. Была бы резинка, пожевал бы, развеялись бы тяжелые мысли. Вот пойду и куплю у бакалейщика полный карман жвачки. Видимо, еще не раз пригодится, пока вернусь на родину…

В полутемном уголке чайханы сидят двое мужчин с желтыми лицами и курят кальян. Предварительно они мочат табак и потом ждут, пока он загорится, а затем, попеременно булькая водой в кальяне, втягивают себе в легкие ядовитый дым.

Несомненно, что хозяйский шпик с радостью донесет своему господину о случившемся.

«Разве истинные хаджи поют в лучезарной Медине?! ― с жаром будет он шептать на ухо ишану. ― Тут что-то не так!..»

Да, действительно, что-то тут не так. Ваш покорный слуга у себя дома иногда подсоединяет магнитофон к радиоприемнику и репродуктору, которые стоят по углам, а сам, усевшись посередке, слушает любимые мелодии. И хотя сердце мое от этого щемит, но после рабочего дня, после того как примешь в поликлинике десятки больных, я не знаю лучшего отдыха, чем музыка.

Однажды Искандар застал меня за этим занятием. Битый час он молча просидел за моей спиной.

― Наслушался наконец? ― спросил он, когда я очнулся. ― Уже сто лет, как я сижу позади тебя.

― Прости, не заметил.

― Я не видел ни одного сумасшедшего, который бы слушал музыку на такой манер.

― Варианты сумасшествия бесчисленны. Их ― как листьев на одном дереве или камешков на дне горной речки.

― А все-таки я поговорю завтра с Али-заде.

Али-заде наш коллега, невропатолог. Искандар и в самом деле рассказал ему, что он увидел у меня дома.

― Ну что, донес? ― спросил я приятеля на следующий день.

― Да, но он похвалил тебя, а меня изругал. И это взамен благодарности, ― с недовольным видом ответил Искандар.

― Так тебе и надо. Доносчику ―первая пощечина.


Содержание:
 0  Путешествие на тот свет, или Повесть о великом хаджже : Фазлиддин Мухаммадиев  1  Да осенит Аллах наше путешествие! : Фазлиддин Мухаммадиев
 2  О сне, о вечности и прочих немаловажных вещах : Фазлиддин Мухаммадиев  3  Жилище на Ниле : Фазлиддин Мухаммадиев
 4  Добро пожаловать, суфиитий! : Фазлиддин Мухаммадиев  5  О Аллах, вот и мы! : Фазлиддин Мухаммадиев
 6  Поздравляю с покупкой трусов : Фазлиддин Мухаммадиев  7  Невольное заточение во славу Аллаха : Фазлиддин Мухаммадиев
 8  Машалла! Машалла! Еще раз машалла![48] : Фазлиддин Мухаммадиев  9  Из середины века в средние века : Фазлиддин Мухаммадиев
 10  Накануне кануна : Фазлиддин Мухаммадиев  11  Арафат : Фазлиддин Мухаммадиев
 12  Хромой доктор : Фазлиддин Мухаммадиев  13  Побиение шайтана : Фазлиддин Мухаммадиев
 14  Новая профессия : Фазлиддин Мухаммадиев  15  С высоким титулом! : Фазлиддин Мухаммадиев
 16  Путешествие на крыше форда : Фазлиддин Мухаммадиев  17  Глава во славу денег : Фазлиддин Мухаммадиев
 18  Аль-Мадинат-уль-Мунаввара или лучезарная Медина : Фазлиддин Мухаммадиев  19  Потерпите до завтра : Фазлиддин Мухаммадиев
 20  вы читаете: Терпение, сыны мои, терпение : Фазлиддин Мухаммадиев  21  Сафар мафи! : Фазлиддин Мухаммадиев
 22  Брат навеки : Фазлиддин Мухаммадиев  23  Моя седина : Фазлиддин Мухаммадиев
 24  1 + 17 : Фазлиддин Мухаммадиев  25  j25.html
 26  Использовалась литература : Путешествие на тот свет, или Повесть о великом хаджже    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap