Приключения : Путешествия и география : Добро пожаловать, суфиитий! : Фазлиддин Мухаммадиев

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу

Добро пожаловать, суфиитий!

Вчера мы вернулись поздно и в ресторане при «Гранд-отеле» кроме нас не было никого. Сегодня утром нас проводили сквозь три переполненные зала в четвертый, расположенный в самой глубине ресторана. Посетители кидали на нас пытливые взоры. Мы шли цепочкой мимо столиков, за которыми сидели иностранцы. Большинство шагало степенно, уверенно, с достоинством, словно прогуливаясь по парку, только Алланазар-кори походя ковырял в носу.

Не дай бог, чтобы у кого-нибудь создалось впечатление, будто все советские люди такие, подумал я. Ну, нет, не свихнулись же они, чтобы думать так про всех! Должны же они понимать, что те, кого они видят, далеко не являют собой образец советского человека.

После завтрака Кори-ака разрешил нам совершить прогулку по городу, посоветовав, однако, чтоб к полуденной молитве все собрались в отеле, потому что, возможно, нам дадут самолет, и мы полетим в Аравию. Кроме того, Кори-ака просил нас ходить всем вместе, чтобы, избави Аллах, не приключилось чего-нибудь.

Я слыхивал, что за границей с нашими соотечественниками происходили разные разности. Случалось, их выкрадывали всеми правдами и неправдами, понуждая отречься от родины. Не помню в каком это году, чанкайшисты задержали наш танкер «Туапсе» и около двух месяцев пытали наших моряков, добиваясь от них отречения от родины.

М-да, странные люди живут на свете. По поступку одного-двух людишек судят обо всех. Какой человек в здравом уме отречется от своей родины?! Если у тебя нет родины, что же есть у тебя?! Какой смысл может иметь семья, дом, работа и все прочее без родины?

Несмотря на предупреждения Кори-ака, пока я ходил в каюту за фотоаппаратом, моих паломников и след простыл. Исрафил вместе с переводчиком еще раньше отправился в аэропорт по делам. Он не оставил бы меня одного. Или они ошиблись в счете, пересчитывая людей, или же в глазах ученых мужей ислама мое присутствие или отсутствие было равнозначным.

Ничего страшного. Сказать по правде, — не люблю ходить стадом. Что касается возможности неприятных осложнений, то это во многом зависит от самого человека. Да и кроме того, подобные казусы случаются в странах, где к нам питают неприязнь. А если что и произойдет, я ведь живой человек и в обиду себя не дам.

Набережная Нила очень красива и утопает в тени густых деревьев. Пройдя километра два, я наугад повернул направо. Хартум состоит из трех, в прошлом самостоятельных городов: из города Омдурмана, собственно Хартума и Северного Хартума. Я гуляю по Северному Хартуму, который считается новейшей частью города. Одежда прохожих состоит из белой длинной рубахи, чалмы и легких чувяк. Рубахи достигают щиколотки, но, несмотря на это, люди с удивительной ловкостью и проворством ездят на велосипедах. Чалма повязывается не жгутом, как у нас, а широкими полосами тонкой материи.

Государственные служащие в легких европейских одеяниях.

Узнать суданского араба нетрудно. У женщин и мужчин на щеках или на лбу родовые или племенные знаки — полукружия, прямые или кривые линии, вырезанные ножом. Видимо, это проделывается еще в раннем детстве, так как с годами надрезы становятся похожими на рубцы от старых шрамов, нанесенных холодным оружием.

В чужом краю чувствуешь себя деревенщиной, впервые попавшим в город.

Взор перебегает с вывески на вывеску, с одного здания на другое. Некоторые надписи сделаны прямо на асфальте. Читаю и понимаю. Ведь в нашем таджикском литературном языке много арабских слов. Да и из таджикско-фарсидского языка в течение веков немало слов перекочевало в арабский.

Я очутился в торговых рядах. Как и у нас в старинных городах, по обеим сторонам улицы протянулись ларьки, продуктовые лавки, мастерские кустарей и ремесленников. В одном ларьке торговали лекарствами. Цены по сравнению с нашими аптеками очень высокие.

Владелец палатки с канцелярскими принадлежностями заговорил со мной, но я не понял его. На лице торговца появилось выражение сожаления. Несколько минут мы молча глазели друг на друга.

― Фарси?[23]

― Ла,[24]― был ответ.

― Турки?

― Ла.

― Инглизи?[25]

―Ла, ― ответил он, поморщившись.

― Что же делать? ― произнес я вслух по-русски, и от этого сам рассмеялся. ― Руси? ― спросил я, и на этот раз без всякой надежды.

― Эйва, руси, руси! Билад Русийя, аль-итти-хадас-суфиитий?[26] — забросал он вдруг меня вопросами и восклицаниями.

―Да, билад Русийя. Я — суфиитий!

― Машалла, машалла! Аль-хамдулилла![27]

― Суфиитий, мархабан,[28] ― сказал торговец и, поддерживая под руку, ввел меня на крылечко своей лавки и крикнул внутрь помещения:

― Абдульмаджид!

Мгновение спустя юноша с едва пробивающейся бородкой вынес нам на подносе чай и сахар. Наша беседа протекала то с помощью мимики, то с помощью арабских слов, знакомых каждому грамотному таджику. Наконец я начал прощаться и купец, несмотря на мои возражения, подарил мне толстую тетрадь и цветной карандаш. Я отдарил его нагрудным значком с изображением голубя ― символа мира ― на фоне глобуса.

Проходя вдоль ряда ремесленников, я обратил внимание на работу мастерового, который сноровисто и быстро плел из тонких прутьев спинку стула. Заглядевшись, я невольно остановился перед входом в мастерскую. В глубине помещения двое других кустарей делали изящные корзинки. Через внутреннюю дверь в мастерскую вошел человек, судя по одежде ― хозяин и приблизился ко мне. Я поздоровался. Он ответил на приветствие и улыбнулся.

Он понимал, что перед ним чужестранец, и спросил, откуда я.

Узнав, что перед ними суфиитий, все прекратили работу. Некоторое время меня разглядывали с ног до головы, разглядывали с таким доброжелательным любопытством, словно я свалился с неба. Кто-то поставил посередине мастерской новый стул и пригласил меня сесть.

― Чай? Кахва? Кукола? ― предлагал хозяин мастерской, желая выяснить, какой из этих напитков предпочитает гость. Кукола, по-видимому, было арабское произношение американского кока-кола.

― Ла, ла, ― отнекивался я. ― Шукран, благодарю. Но вопреки моим отказам откуда-то появился поднос с чашками чая и кофе. Не прошло и нескольких минут, как вход в мастерскую был забит людьми. Из соседних мастерских и палаток пришли кустари посмотреть на советского путешественника. Юноша, принесший поднос с напитками, привел средних лет человека в европейском костюме. Он должен был переводить то, что ваш покорный слуга мог выразить на английском языке.

У меня спрашивали, откуда я родом, как здоровье Юрия Гагарина, как меня зовут, сколько у меня жен и детей, сколько зарабатывают у нас врачи, сколько паломников в нашей группе. Люди постарше задавали вопросы о рынках, мечетях; молодежь интересовалась школами, просвещением, климатом и, конечно, нашими космонавтами.

То, что в Советском Союзе существует свобода религии и действуют религиозные учреждения, некоторых радовало, а некоторых удивляло.

После получасовой беседы я устал так, как может устать только хирург после самой сложной операции. Искать и находить в тайнике мозга, превратившегося от жары в какую-то кашу, слова чужого языка, который знаешь весьма посредственно, не такое уж легкое дело. Добровольный толмач выглядел не лучше меня.

Я попрощался и хотел было продолжать путь, но переводчик, портной по профессии, силком потащил меня в свою мастерскую.

До этого путешествия я был весьма уверен в своих познаниях иностранных языков. Ведь в течение нескольких лет я изучал английский в средней школе и в институте. Но сейчас, после серьезного испытания моих лингвистических способностей, в результате которого я взмок от пота, моя самоуверенность дала здоровую трещину. К тому же я вспомнил о людях, которые всего за один месяц осваивали чужой язык настолько, что могли свободно переписываться и разговаривать, и это еще больше ущемляло мое самолюбие.

И все-таки я был рад, что пошел гулять по городу: я и не предполагал, что встреча с простым человеком из Советской страны может представить для жителей этого края столь волнующее событие.

Признаться, быть центром внимания и объектом уважения множества людей весьма приятно. И я еще яснее понял, почему порядочные люди, даже весьма мудрые, не могут долго сопротивляться культу своей личности. Передохнув, я снова отправился на прогулку.

Я побрел наугад и вышел на просторную площадь, куда сходилось несколько улиц. Над площадью возвышалось треугольное здание, которое оказалось национальным банком Судана. Под длинным навесом сидели в ряд мальчики. Один чистил обувь прохожим, другой разложил на лист бумаги куски мыла и зазывал покупателей, третий застеклял какую-то картинку, чтобы ее можно было повесить на стенку.

Юный торговец мылом пронзительно выкликал «Сабун! Сабун!» Завидев меня, он сразу же протянул два куска иракского мыла. Жестом я объяснил, что в мыле не нуждаюсь. «Тогда сфотографируй!» — тоже жестами потребовал мальчик, поставил мыло на место[29] вытянулся во весь рост и осклабился. Я сфотографировал его, чтобы не обидеть.

Узнав, что я из Советского Союза, мальчишки подняли неописуемый галдеж, и я испуганно оглянулся на полицейских, стоявших у входа в банк.

Молодой окантовщик картин усадил меня на крошечную табуретку и стал показывать свои богатства, состоявшие из стопки цветных гравюр, изображавших отдельные сцены из классических английских и индийских драм и опер.

― Квайс, квайс,[30] ― говорил я. ― Баракалла, молодец.

Услышав арабские слова, ребята пуще прежнего принялись исторгать возгласы одобрения и радости.

Да, дети, хотя у них еще нет жизненного опыта, всегда были и остаются чутким зеркалом искренности. В мире существуют государства, для представителей которых стало правилом либо гордиться своей мощью, либо бахвалиться перед бедными странами своей толстой мошной. Но даже самый простодушный мальчуган сразу почувствует это. Такого человека они никогда и не подумают одарить дешевым мылом или во что бы то ни стало в знак уважения и гостеприимства навести блеск на его и без того чистые туфли.

Внимание и любовь, которыми меня окружили в торговых рядах хартумского рынка, на всю жизнь останутся в моей памяти. То, что ваш покорный слуга является суфиитием, стало известно сперва в мясном ряду, а затем с быстротой молнии облетело весь огромный рынок. Торговцы, покупатели окружали меня плотным кольцом и засыпали вопросами. Тотчас находился и толмач. Но не проходило и двух минут, как кто-нибудь со словами «Суфиитий, мархабан!» тащил меня за руку, усаживал на табуреточку перед своей лавкой, просил окружающую толпу податься назад, чтобы не загораживать гостю доступ воздуха.

Кто-то протягивал чашку горячего ароматного чая, другой всовывал в руку стакан воды со льдом, третий угощал очищенным апельсином или бананом. А четвертый, взрезал огромный арбуз, говорил, что обидится, если я не отведаю кусочек. Не успевал я опомниться, как какой-то феллах[31] вел меня за руку в свой ряд, усаживал с почетом и принимался потчевать всем, чем торговал.

Когда я оказался гостем торговца маслом, один из покупателей попросил, чтобы советский врач отвесил и перелил масло в его посуду. На ручных весах, у которых одну из чашек заменял тыквенный кувшин с приделанным носиком, я взвесил полхукки[32] масла и перелил в бутылку покупателя. Тот был счастлив без меры.

Отвечая на расспросы, я говорил о том, что в СССР лечат бесплатно, о том, что у нас много школ, училищ, институтов и университетов. Рассказывал о республиках Средней Азии. На лицах слушателей отражалось то удивление, то восторг и одобрение. Многие стояли в глубоком, задумчивом молчании.

Приближалось время полуденной молитвы. Вспомнив о наставлениях Кори-ака, я попрощался с гостеприимными хозяевами. Да и они сами уже оставляли свои ларьки, тележки, велосипеды и товары, спеша к местам омовения и в мечети.


Содержание:
 0  Путешествие на тот свет, или Повесть о великом хаджже : Фазлиддин Мухаммадиев  1  Да осенит Аллах наше путешествие! : Фазлиддин Мухаммадиев
 2  О сне, о вечности и прочих немаловажных вещах : Фазлиддин Мухаммадиев  3  Жилище на Ниле : Фазлиддин Мухаммадиев
 4  вы читаете: Добро пожаловать, суфиитий! : Фазлиддин Мухаммадиев  5  О Аллах, вот и мы! : Фазлиддин Мухаммадиев
 6  Поздравляю с покупкой трусов : Фазлиддин Мухаммадиев  7  Невольное заточение во славу Аллаха : Фазлиддин Мухаммадиев
 8  Машалла! Машалла! Еще раз машалла![48] : Фазлиддин Мухаммадиев  9  Из середины века в средние века : Фазлиддин Мухаммадиев
 10  Накануне кануна : Фазлиддин Мухаммадиев  11  Арафат : Фазлиддин Мухаммадиев
 12  Хромой доктор : Фазлиддин Мухаммадиев  13  Побиение шайтана : Фазлиддин Мухаммадиев
 14  Новая профессия : Фазлиддин Мухаммадиев  15  С высоким титулом! : Фазлиддин Мухаммадиев
 16  Путешествие на крыше форда : Фазлиддин Мухаммадиев  17  Глава во славу денег : Фазлиддин Мухаммадиев
 18  Аль-Мадинат-уль-Мунаввара или лучезарная Медина : Фазлиддин Мухаммадиев  19  Потерпите до завтра : Фазлиддин Мухаммадиев
 20  Терпение, сыны мои, терпение : Фазлиддин Мухаммадиев  21  Сафар мафи! : Фазлиддин Мухаммадиев
 22  Брат навеки : Фазлиддин Мухаммадиев  23  Моя седина : Фазлиддин Мухаммадиев
 24  1 + 17 : Фазлиддин Мухаммадиев  25  j25.html
 26  Использовалась литература : Путешествие на тот свет, или Повесть о великом хаджже    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap