Приключения : Путешествия и география : 19 ПЛЯЖНЫЕ БАЙКИ : Карин Мюллер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу

19

ПЛЯЖНЫЕ БАЙКИ

Мамочка, привет!

Вчера раздобыла тампоны – выменяла на них лекарство от аллергии. Какое облегчение!

Нячанг выглядел бы как любой другой пляжный курорт в любой стране мира, если бы не продавцы фруктов, которые сновали между обмякшими телами туристов, щедро намазанными маслом для загара. В море не было ни одного купающегося вьетнамца, и даже пляжные кафе были рассчитаны на западные вкусы и пестрели западными лицами. Это было место для комфортабельного отдыха, где не надо было знать ни слова по-вьетнамски или разговаривать с местными напрямую, не считая официантов и гостиничных служащих. Местные жители давно разглядели преимущества туго набитых кошельков, которые оказывались одновременно в столь небольшом пространстве, – они расставили вдоль пляжа шезлонги, сдаваемые в аренду по доллару в день. Толпы лоснящихся раскормленных тел, жарящихся на солнце, как дрова на просушке, породили новую индустрию, в которой работали исключительно морщинистые старухи с мускулистыми руками и узловатыми пальцами. Они предлагали жесткий массаж с песком за четыре доллара в час, в крайнем случае, соглашались на три.

Я слушала, как старухи обсуждают свою вялую клиентуру, удобно устроившись на крошащемся каменном парапете, который шел вдоль пляжа. Хотя работали они по одиночке, каждое утро собирались вместе и решали, кто займется клиентами и на чем следует сосредоточить силы. Тут было не обойтись без опыта наблюдений за культурными предпочтениями и тонкого понимания самых уязвимых мест человеческой натуры.

– Немцы воняют, – провозгласила Фе, сморщила нос до самого лба и отмахнулась от воображаемого запаха. – Даже после купания.

Израильтяне, хоть и придерживались более высоких стандартов личной гигиены, были виновны в куда более гнусном грехе. Они жалели денег и нередко пытались сбить цену уже после оказания услуг – привычка, которую вьетнамцы считали исключительно своей прерогативой.

– А американцы? – спросила я, старательно выговаривая слова с европейским акцентом.

К моему огромному облегчению, массажистки одобряюще закивали.

– Америка номер один! – дружно ответили они. – Стоит пожаловаться, что тебе плохо, и они сразу вспоминают о войне. И чувствуют себя виноватыми. Французы тоже.

Фе задрала рубашку на спине, продемонстрировав ужасную шишку в персик величиной на пояснице. Я вздрогнула. Она рассмеялась.

– Муж, – пояснила она и замахнулась кулаком. – Бум!

Она затопала босыми ногами по парапету.

– Он погиб в Камбодже. Я была так рада.

Женщина постарше пристально посмотрела на меня распухшими от солнца глазами.

– А ты откуда?

Я обдумала варианты. Что лучше – слыть вонючкой, жадиной или идиоткой? Выбор невелик.

– Из Италии, – соврала я.

Они дружно закачали головами.

– У итальянок кожа бархатная, – сказала одна и ткнула костлявым пальцем мне под ребра.

Я попыталась воспроизвести то, что мне кричали дети, когда я путешествовала по центральному нагорью, где иностранцев не видели почти двадцать лет.

– Линсо. Русская.

– Идиоты! Наглые воры! Псы паршивые!

Массажистки прямо-таки вышли из себя и принялись поливать грязью своих несчастных союзников, пока одна не подытожила все единственной фразой:

– Одно слово – русские.

И они погрузились в угрюмое молчание.

Я как можно деликатнее начала прощупывать тему, как врач ощупывает больной зуб. Чем именно так досадили эти наглые и паршивые псы?

К моему удивлению, готового ответа у них не нашлось. Они что-то пробурчали о том, как русские мужчины приводят на пляж вьетнамских подружек, целуют и обнимают их у всех на виду, но подобное вытворяли на пляже целыми днями не только они, а ночью под уединенными пляжными зонтиками можно было увидеть и кое-что похуже.

Когда мне наконец удалось их разговорить, оказалось, что проблема вовсе не в поцелуях. Дело обстояло гораздо серьезнее и затрагивало национальную гордость. Русские туристы пришли на смену раскованным и легким в общении американцам, однако не выполняли главную задачу – тратить больше денег. Напротив, они превратили Вьетнам в место дешевых отпусков, приезжая толпами, чтобы поразвлечься с местными женщинами и погреться на непривычно ласковом солнышке, после чего возвращались домой, не опустошив и малой части своего рублевого счета. Непростительный грех.

– Пора работать, – вдруг сказали женщины и отряхнули песок с икр.

Время не было проведено зря: они изучили загорающих и были готовы застолбить свою территорию. У них все было тщательно рассчитано, как расстановка игроков в матче на Суперкубок. Вон тот кругленький американец, похожий на гору дрожащего желе, – им надо заняться прямо сейчас, пока солнце не поджарило его белую, как рыбье брюшко, кожу, окрасив ее в цвет сырого мяса. Молодая парочка – учитель английского, отправившийся на год в Токио, и его японская подружка как раз дулись друг на друга, и это вряд ли закончится раньше обеда, как и в предыдущие три дня. Он мог бы согласиться на массаж сейчас, чтобы заставить ее поревновать, – а она наверняка захочет сделать массаж ему в отместку. И отлично.

Я указала на волосатых испанцев, разлегшихся неровным рядком: они расставили пальцы, чтобы загорело пространство и между костяшками. По мне так золотая жила. Но женщины лишь отмахнулись:

– Эти! Они свой массаж и так получат – ночью от какой-нибудь красотки.

И не сказав больше ни слова, подхватили плетеные коврики, пузырьки с массажным маслом и отправились разминать складки жира и ягодицы с налипшим песком под жгучим южным солнцем.


Тет[9] наступил неожиданно, пока я наслаждалась возможностью поесть твердую пищу впервые после болезни. Поразительным был не сам вьетнамский Новый год, а предшествовавшая ему неделя: эти семь дней были настолько важны, что готовиться к ним начали за месяц. Длинные флотилии велорикш прокладывали себе путь в плотном потоке машин; на их мягких сиденьях в горшочках цвели миниатюрные апельсиновые деревья. Все билеты на внутренний транспорт были раскуплены, и даже самые услужливые турагенты лишь пожимали плечами, угощая отчаявшихся клиентов засахаренными фруктами – в утешение. Все ехали друг к другу в гости, а транжирить деньги считалось хорошим тоном.

В этот день все вьетнамцы становились на год старше независимо от того, когда появились на свет. Для них это было Рождество и День благодарения одновременно. К радости сотен торговцев, расставивших прилавки на всех тротуарах, во всех углах и закутках, это было время трат – больших и малых.

В стране, где не было гипермаркетов и покупатели ходили к одному и тому же продавцу годами, а за ними следом их дети и внуки, людям было чуждо само понятие праздничной распродажи. Лозунгом нации стало «трать», а не «экономь», и торговцы пользовались взлетевшим в сотни раз спросом на полную катушку. Я вышла, чтобы купить воды у своего любимого торговца, и обнаружила, что со вчерашнего дня цена выросла вдвое. За те несколько минут, что я бегала за деньгами, цена увеличилась еще в два. Теперь мне стало ясно, что это за тихий звон не давал мне покоя: то был звук полных копилок, которые трясли над ухом улыбающиеся лавочники, подсчитывая заработанные монеты. Деньги вдруг подешевели, а траты стали предметом национальной гордости.

Рыночные торговцы, которые и так работали сверхурочно, превзошли себя с заходом солнца. Обувщики начинали торговать колой, в аптеках появились самодельные рулетки, и весь город высыпал на улицы, чтобы веселиться. Рулетки с пронумерованными цветными ячейками кружились беспрерывно; люди делали ставки, проигрывали и выигрывали, швыряли монеты на стол и метали дротики. На каждом углу с шатких подмостков голосили начинающие певички; их расшитые блестками платья сверкали в ярком свете огней.

Я купила ломтик соленого ананаса и пошла к ближайшему игровому прилавку. Под опрокинутой корзинкой в центре стола сидел хомяк, которому явно до смерти надоело все происходящее. Предполагалось, что, когда корзинку приподнимут, оглушенный и ослепленный ярмарочными огнями хомяк захочет найти убежище в одном из двадцати пронумерованных домиков. Призы были разнообразные: от крошечных пакетиков с полдюжиной орешков до игрушек из шоколадного яйца. Несколько восторженных дамочек прижимали к груди пакеты, которые уже лопались по швам от подобных безделушек, а их рыцари с убийственно серьезным видом переходили от одного столика к другому, обменивая ветхие купюры на бесконечные дротики и лотерейные билеты.


После семидневной беготни новогоднее утро показалось необычайно тихим. Впервые я увидела, как вьетнамцы толпой высыпали на берег. На девочках были их лучшие платья в цветочек; они висли друг на друге, вышагивая по песку в нарядных туфельках на каблуках. Играли с прибоем в салки, гоняясь за отливом, как песчанки, до тех пор, пока волна не набирала силу. Тогда они убегали и снова бросались к кромке воды – спасать сандалии, утянутые песком.

У фонтанов собирались профессиональные фотографы; вскоре перед ними выстраивались длинные очереди из клиентов, которые позировали для ежегодного портрета с прямыми спинами и серьезными лицами.

Я целыми днями ходила по книжным магазинам в поиске легкого чтива на английском, чтобы вознаградить себя за несколько месяцев чтения нудных грамматических текстов и карманных словарей. Но не нашла ничего, кроме Джека Лондона во вьетнамском переводе. Неделю я жарилась с книжкой на пляже, и к моему словарному запасу, наполовину состоящему из названий мотозапчастей, добавились такие нужные слова, как «снежный занос», «ездовые собаки» и «сосулька». Оказалось, что западные книги и журналы якобы оказывают разлагающее воздействие на психику вьетнамцев и потому запрещены. Я смирилась с тем, что еще пару месяцев придется читать скукотищу, и вернулась к словарю – я остановилась на букве R.

Мне на помощь уже в который раз пришел неукротимый дух вьетнамского предпринимательства, на этот раз в виде старичка коротышки в большой шляпе с мягкими полями и с потрепанной сумкой в руках. Он медленно ковылял по пляжу.

У моего полотенца старичок задержался и отвесил элегантный поклон.

– Простите, – проговорил он с почти безупречным произношением, как у диктора «Голоса Америки», – не хотите ли купить книги? У меня есть, и на нескольких языках.

Забыв о правилах приличия, я чуть его не опрокинула – так мне хотелось добраться до содержимого его сумки. Даниэла Стил, Курт Воннегут, Кен Фоллет – там было все, включая довольно большой ассортимент романов на датском и немецком. Старичок целыми днями бродил по пляжу, покупал, продавал, обменивал и сам читал потрепанные книги в бумажных обложках, собранные у спекшихся на солнышке туристов. Он прошел через ад вместе с Данте, днями и ночами мучился от жажды с Сантьяго из «Старика и море» и надеялся, что однажды ему попадутся работы Оруэлла и он наконец поймет, кто эти таинственные Большой Брат и Дикарь, о которых все говорят.

После долгих уговоров он присел на краешек моего полотенца и поведал свою историю, словно сошедшую со страниц Диккенса.

Она начиналась со службы в южновьетнамской армии и, как ни печально, очень напоминала рассказ Тама. За годы, прошедшие с окончания войны, ему довелось поработать рисовальщиком афиш, торговцем воздушными шариками и мороженщиком.

– Эта работа нравилась больше всего, – сказал он, усмехнувшись. – Я ездил на велосипеде по городу и гудел в гудок. Дети всегда были мне рады.

Он взглянул в сторону города и улыбнулся, вспомнив о чем-то своем. Без злобы он признался, что со времен поражения Юга не было такой поденной работы, которую он бы ни перепробовал. Пятнадцать лет он тайком слушал «Голос Америки» и проносил в свою крошечную лачугу запрещенные американские книги. Когда правительство наконец ослабило запрет на контакты с иностранцами, тайное хобби превратилось в заработок. С тех пор он ходил по пляжу и радовался каждый раз, когда удавалось найти новую книгу.

Книги подарили ему больше, чем любовь к шекспировским сонетам. Его английский совершенствовался, в то время как остальные пытались забыть все, что связано с Западом. Он говорил на поэтичном языке, от которого пробирали мурашки, и выстраивал фразы не хуже некоторых из его любимых авторов. Я спросила, почему он не переехал в Сайгон и не устроился переводчиком в иностранную фирму – работа, о которой мечтали многие.

Он покачал головой и окинул взглядом белую пену прибоя и безоблачное голубое небо. Здесь он был доволен жизнью и наслаждался свободой, работая в собственном ритме, в привычном пространстве. Он казался искренним, но в жизни я прочла немало книг и насмотрелась рекламы автомобилей, поэтому заподозрила подвох в такой полной удовлетворенности и отсутствии желаний. Должно же быть что-то такое, чего у него нет, но что бы он хотел иметь.

Старик задумался на долю секунды.

– Может быть, дом? – подсказала я. – Небольшой мотоцикл? Постоянный доход?

Он покачал головой.

– Я хотел бы открыть библиотеку, – наконец ответил он.

Место, где все могли бы бесплатно листать книги, где можно было бы сесть и почитать, выпить чашку чая. Много лет он мечтал об этом. Недавно даже присмотрел подходящее местечко – над мастерской портного, откуда был виден крошечный кусочек гавани.

Старичок склонил голову и снова улыбнулся. Я могу взять на время любую из его книг, сказал он, и даже вернуть их ему, выслав по почте из Сайгона или Ханоя, если мой маршрут заведет меня в те края. Мы высыпали содержимое его сумки на запачканное песком полотенце, и я принялась слушать. Он тихонько проводил пальцем по каждому ветхому переплету и рассказывал, чем хорош один роман и плох другой.

В конце концов он поднялся и продолжил свой путь, оставив мне четыре свои любимые книги. Он оставил и еще кое-что: чувство, что в жизни есть нечто большее, чем зарабатывание денег, – и он нашел это нечто меж страниц великих шекспировских пьес и в радостных детских улыбках.


Казалось, прошла вечность с тех пор, как я познакомилась с Джеем и согласилась отправиться в путешествие по тропе Хошимина вместе с ним. Когда мы уехали из Сайгона на мотоцикле, я оставила большую часть своих вещей на хранение, наивно полагая, что в стране, где все вверх тормашками, можно строить планы и что я вернусь через две недели и все заберу.

С того судьбоносного дня прошло два месяца, и все это время я с тоской вспоминала оставшиеся в Сайгоне запасные носки и целлофановые пакетики. Теперь я неожиданно оказалась менее чем в двухстах милях от Сайгона. Я вдруг поняла, что, если чуть-чуть повезет, я могла бы поехать на юг, забрать вещи и вернуться в Ханой, потратив на все про все меньше недели.

И вот на следующее утро я отправилась в путь на мотоцикле, в компании молодого немца по имени Йохан.

Йохан, который учился в Штутгарте, взял год академического отпуска и отправился на восток по Транссибирской магистрали в поисках приключений. По мере того как поезд приближался к замерзшей тундре, столбик термометра с пугающей быстротой полз вниз, а Йохан стучал зубами на полке. Его спасло лишь счастливое совпадение: наступил его день рождения, и приехала подружка. Ей удалось связать ему в подарок шерстяные носки, и сделала она это втайне, хотя ехали они в купе размером с гробик.

Позже Йохан без памяти влюбился в Китай, погоревал над отъездом подружки в Германию, и теперь ему оставалось меньше месяца, чтобы пересечь Вьетнам на уродливом, но надежном «Минске». Он приехал в Нячанг в сапогах, полных дождевой воды, проведя тринадцать дней за рулем, два дня морщился от боли в руках пляжной массажистки, настроенной излечить все его недуги, и не видел причин, почему бы не оказаться в Сайгоне к концу недели.

С таким настроем мы очутились там всего через три дня адской тряски по ухабам. С моего последнего визита город не изменился: смог, пробки в оба конца, визгливые попрошайки и надоедливые велорикши. Ничего не изменилось, думала я, пока не бросила рюкзак и не побежала на встречу с Тамом. Но его дверь в конце переулка была закрыта и заперта на засов, а дверная ручка обмотана тяжелой цепью. За этой дверью были моя сумка, дорожные чеки, пленка, запас наличных и обратный билет – все необходимое, чтобы выжить, и вернуться домой.

Мое бесцеремонное появление вызвало переполох среди зевак, сидящих на крылечках в переулке. Вскоре меня окружила молчаливая толпа соседей Тама. В конце концов вперед вышла его племянница и указала на запертую дверь.

– Он уехал, – проговорила она. – В Америку.

Я порадовалась его удаче и пришла в ужас оттого, что мои чеки и деньги могли уехать вместе с ним, а я на неопределенное время остаться без гроша, совсем как его молчаливые соседи. Как на иголках я ждала, пока достанут ключ и снимут ржавую цепь, и шагнула в дом навстречу своим необоснованным подозрениям. Но все было на месте, а сверху – записка с извинениями. Там сожалел, что не сможет встретиться со мной, но его имя наконец оказалось вверху списка отъезжающих в Америку.

Мне было жаль, что я осмелилась подозревать верного друга. И я искренне пожелала ему удачи в стране компьютеров и ярко-желтых такси.


Содержание:
 0  Мутные воды Меконга Hitchhiking Vietnam : Карин Мюллер  1  1 МЕЧТА : Карин Мюллер
 2  2 ПОБЕГ ИЗ САЙГОНА : Карин Мюллер  3  3 РАЗОЧАРОВАНИЕ : Карин Мюллер
 4  4 КОММУНИСТИЧЕСКАЯ МАШИНА В ДЕЙСТВИИ : Карин Мюллер  5  5 МЕКОНГ : Карин Мюллер
 6  6 ЖАДНОСТЬ : Карин Мюллер  7  7 ДЕРЕВЕНСКАЯ ЖИЗНЬ : Карин Мюллер
 8  8 ПОСЛЕДНЯЯ ССОРА : Карин Мюллер  9  9 ТРОПА ХОШИМИНА : Карин Мюллер
 10  10 ШОССЕ № 14 И ЗВЕРЬ : Карин Мюллер  11  11 В ДЕРЕВНЮ : Карин Мюллер
 12  12 СОЛНЦЕ : Карин Мюллер  13  13 ИЗ ХАНОЯ – К ГОРНЫМ ПЛЕМЕНАМ : Карин Мюллер
 14  14 ОПАСНОСТИ НАЙМА ЛОШАДЕЙ : Карин Мюллер  15  15 СТАРИКИ И ДЕТИ : Карин Мюллер
 16  16 НЕВЕСТЫ-ВЫШИВАЛЬЩИЦЫ : Карин Мюллер  17  17 ПУТИ РАСХОДЯТСЯ : Карин Мюллер
 18  18 НА ЮГ – В НЯЧАНГ : Карин Мюллер  19  вы читаете: 19 ПЛЯЖНЫЕ БАЙКИ : Карин Мюллер
 20  20 ОДНО ЛИШЬ ЧУДО : Карин Мюллер  21  21 БРОДЯЧИЙ ЗВЕРИНЕЦ : Карин Мюллер
 22  22 ОТЧАЯНИЕ : Карин Мюллер  23  23 ЗЛОСЧАСТНЫЙ ЗВЕРЬ : Карин Мюллер
 24  24 СРЕДНЕВЕКОВАЯ МЕДИЦИНА : Карин Мюллер  25  25 ЗЕМЛЯ ИЗ-ПОД НОГ : Карин Мюллер
 26  26 СТОЛКНОВЕНИЕ : Карин Мюллер  27  27 НАСТОЯЩИЙ ВЬЕТНАМ : Карин Мюллер
 28  28 ОГОНЬ ПРЕДКОВ : Карин Мюллер  29  ПОДГОТОВКА : Карин Мюллер
 30  Использовалась литература : Мутные воды Меконга Hitchhiking Vietnam    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap