Приключения : Путешествия и география : 3. С 15 августа по 31 декабря 1895 г. : Фритьоф Нансен

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  57  58  59  60  62  64  66  68  70  72  74  76  77  78

вы читаете книгу

3. С 15 августа по 31 декабря 1895 г.

В первые дни после освобождения из ледяных оков «Фрам» спокойно стоял в своем бассейне. Но в ночь на 14 августа по вскрывшейся узкой полынье приплыл высокий торос, который затем заклинило между бортом судна и наружным краем полыньи.

Нам вовсе не хотелось – в случае, если придется остаться тут на всю осень и зиму, – иметь столь опасного и докучливого соседа, как этот колосс; поэтому решено было взорвать его. Скотт-Хансен и Нурдал тотчас принялись за работу; после долгих трудов в течение нескольких дней им удалось все подготовить к взрыву.

В субботу 17 августа после обеда внезапно вокруг началось сильное сжатие. Корму «Фрама» в несколько минут подняло на 22 дюйма, а нос на 14. Величественно, бесшумно, без малейшего крена плавно поднимался вверх тяжелый корабль с быстротой и легкостью перышка – грандиозное и радостное зрелище.

Через день лед опять развело, судно снова очутилось на воде и простояло спокойно до утра 21 августа, когда снова начался сильный напор. Теперь «Фрам» оказался в очень неудобном положении: с обоих бортов выросли высокие торосы, вторые, сдавив середину корабля примерно на протяжении 5–6 м, выжали его на 6–8 дюймов кверху. Спустя полчаса напор прекратился, и «Фрам» опустился на свое прежнее ложе.

При первых признаках сжатия мы всегда старались оттянуть судно как можно дальше от этих ледяных чудовищ в возможно более безопасное место. Но погода стояла бурная с южными ветрами, и «Фрам» так сильно парусил громадными снастями и высоко натянутым тентом над передней частью судна, что его просто невозможно было сдвинуть в желаемом направлении. Все наши усилия ни к чему не приводили: цепи ледовых якорей, причальные тросы и канаты то и дело лопались.

«Фрам», вытесненный сжатием льдов. Лето 1895 г.

Наконец, 22 августа удалось немного оттянуть судно, и мы могли надеяться, что сумеем избегнуть напора, если снова начнется сжатие льдов.

Вслед за тем лед значительно развело и разбило сильнее прежнего; поэтому спустя несколько дней мы сделали новую попытку оттащить судно подальше, но очень быстро от нее отказались: канал между двумя большими ледяными полями, в котором мы находились, был слишком узок. И мы остались на этом самом месте до 2 сентября; все время дул свежий юго-западный ветер, сопровождавшийся время от времени сильным дождем. 30 августа вечером разразился такой сильный ливень, что с оледеневших снастей срывало куски льда и они со страшным грохотом плясали по палубе, рубкам и тенту.

«Владения» наши в это время хорошо обрабатывались ветрами, дождем, сжатием и им подобными усердными работниками. Они были глубоко вспаханы и изрыты до такой степени, что местами проступали «грунтовые воды», затем пришел период межевания со свойственными ему неприятными тенденциями к разделу; от наших «владений» отхватывались большие куски, они дробились, и вскоре мы остались хозяевами лишь ничтожной части былой собственности. «Владения» наши свелись к четырехугольной льдине, вытянутой с востока на запад и окруженной со всех сторон широкими и узкими трещинами, промоинами и полыньями. «Фрам» был прикреплен к северному ее краю, ближе к северо-восточному углу, и обращен носом на запад. Непосредственно за его кормой, отделенная от нас только узкой полыньей, лежала довольно крупная льдина, отколовшаяся от нашего «имения»; на ней, между прочим, находилась часть угольного склада. Далеко к западу по-прежнему виднелся дрейфующий Большой торос.

Восточная сторона наших «владений» в отличие от остальных более или менее прямых и ровных была изогнута полумесяцем, образуя бухту, которую можно было прекрасно использовать как зимнюю гавань. Но о том, чтобы ввести в нее корабль, нечего было и думать, пока полынья между нашим «владением» и расположенной к востоку льдиной не вскрылась.

2 сентября под утро лед, наконец, настолько развело, что мы предприняли попытку продвинуть судно в намеченную бухту. При помощи талей протащили судно к востоку на расстояние, равное его длине; дальше пройти было невозможно, так как молодой лед успел достигнуть известной толщины (ночью было -5 °C) и сплотился в результате сжатий. Не имело смысла прибегать и к ледовой пиле, чтобы сделать прорубь; ледяная каша была слишком густой, и все равно не удалось бы раздвинуть льдины или подбить их одну под другую.

На следующий день сначала дул сильный юго-восточный ветер, сопровождавшийся дождем, но к шести часам ветер стих и перешел в южный, а к 8 ч лед в полынье значительно развело. Теперь свободного пространства стало больше, мы очень быстро проложили себе путь сквозь молодой лед, к обеду удалось ввести «Фрам» в бухту и закрепить его в зимней гавани – как мы надеялись, уже в последней.

Нансен и Йохансен оставили у нас на борту семь собак: суку Сусси и шестеро ее щенят: Коббен, Снадден, Белля, Сквинт, Аксель и Борис. 25 апреля Сусси принесла еще 12 щенят. Мы заблаговременно приготовили для нее на палубе небольшую уютную конуру, обитую оленьей шкурой. Утром 25-го, спустившись вниз, Петтерсен объявил, что Сусси носится по палубе, скулит и воет. Мугста и я пошли наверх и посадили ее в конуру, где она немедленно ощенилась одним щенком. Попозже днем на палубе нашли окоченевший трупик щенка. У Сусси, значит, начались роды еще прежде, чем мы успели подняться на палубу. Увидев затем, что на свет появляются все новые и новые граждане, и опасаясь, что у матери не хватит тепла, чтобы их всех согреть, всю семью переселили вниз в кают-компанию. Все щенята были крупные и красивые и в большинстве совершенно белой масти. Из них, по-видимому, обещали вырасти «бельки», как ненцы обыкновенно называют всех белых собак. Они прекрасно росли и благодушествовали в роли «каютных пассажиров»; все их ласкали и баловали. В кают-компании щенки прожили целый месяц, после чего их перевели в конуру на палубу. Прошло еще несколько недель, и они будто вдруг перестали расти, хотя их все время кормили сырой медвежатиной, молоком и остатками от общего стола. В первую неделю августа два щенка сдохли в припадке судорог. Третьего доктору удалось спасти с помощью теплой ванны и бережного ухода. В конце месяца еще с одним из щенят случился припадок судорог, и он тоже околел, хотя ему делали горячие ванны и постель ему устроили сперва в кают-компании, а потом в рабочей каюте.

В начале сентября в собачьих конурах и на палубе из-за частых дождей стало отвратительно сыро, и пришлось построить для собак конуру на льду; крышу сделали из брезента, а пол дощатым, устлав его массой стружек. На время строительных работ собачье население выпустили на лед. Но, поиграв там каких-нибудь полчаса, щенята один за другим стали корчиться в судорогах. Припадки, однако, скоро прошли. Мы окатили их мыльной водой и водворили в новое жилище.

Приходилось зорко следить за щенятами, когда их выпускали на лед. Играя и бегая, они из-за своей необузданной резвости не раз попадали в полыньи, откуда их с немалым трудом вылавливал дежурный «собачник» или кто-нибудь из случайно находившихся поблизости. Вдобавок они скоро вошли во вкус экскурсий и далеко убегали по нашим следам.

Однажды доктор и я отправились фотографировать. Примерно в двух километрах от корабля попалось большое озеро пресной воды, покрытое молодым льдом, и мы присели немного отдохнуть на его манящей зеркальной ледяной поверхности. Пока мы сидели и лениво перекидывались словами, примчался один из старших щенков – Коббен (Морской Лев). Увидев нас, он вдруг остановился, разглядывая нас, словно недоумевая, что это за загадочные существа. Тогда мы стали подползать к нему на четвереньках. При этом зрелище Коббен со всех ног пустился удирать домой, точно спасая свою жизнь. И даже когда мы вернулись к судну и другие собаки, узнав нас, выбежали навстречу, бедняга все еще был так напуган, что немало времени прошло, прежде чем он решился подойти к нам.

28 сентября снова потеряли одного щенка. Его схватили судороги, весь день он пролежал скуля. К вечеру у него оказалась парализованной одна сторона туловища; надежды спасти его не было, и мы прекратили его мучения. Жалко было смотреть, как страдали эти прелестные маленькие создания во время припадков.

9 октября ощенилась Сквинт из первого помета Сусси. Так как было трудно рассчитывать на то, что такая молодая собака сможет выкормить щенят, особенно в такое холодное время года, то оставили ей в виде опыта только одного щенка.

Неделю спустя ощенилась опять Сусси, принеся 9 сучек и 2 кобельков. Из них оставили обоих кобельков и одну сучку.

Вскоре оказалось, что держать обеих сук с их щенятами в одной конуре невозможно. Как только одна из матерей на минуту отлучалась, другая немедленно забирала всех щенят себе, а когда первая, вернувшись, требовала обратно свою собственность, начиналась драка. Нечто подобное случилось, по-видимому, как-то ночью со Сквинт. Хенриксен нашел ее утром около конуры настолько примерзшей ко льду, что немалых усилий стоило ее освободить. Не очень приятную ночь пришлось ей провести: температура была -33 °C; хвост у нее примерз к одной из задних лап, и пришлось снести ее в кают-компанию, чтобы она там «оттаяла». Во избежание таких неприятностей на будущее время я распорядился построить для нее отдельную «виллу», где бы Сквинт жила одна со своим детенышем.

Однажды вечером, когда Мугста хотел впустить щенят на ночь в конуру, оказалось, что двое из них исчезли. Хенриксен и я немедленно пустились с фонарем и ружьем на поиски. Мы думали, что в окрестностях появился медведь, так как несколько раньше слышали к востоку от судна на льду собачий лай. Но медвежьих следов не оказалось. После ужина снова вышли на поиски. На этот раз пошло пять человек, все с фонарями. Проискав с час вдоль полыней и по торосам, мы, наконец, нашли щенят по ту сторону новой полыньи. Несмотря на то что молодой лед на полынье был теперь достаточно крепок и мог выдержать их тяжесть, щенки были так напуганы купанием, что не отважились пройти к нам с той стороны, и пришлось, сделав большой обход, самим подойти к ним.

В начале декабря самых маленьких щенят взяли на борт судна; они уже подросли и стали такими резвыми, что за ними нужен был глаз да глаз. Штормтрап на ночь не закрывался, и обе матери могли приходить навещать своих щенят и уходить, когда им вздумается.

По характеру своему «родоначальники» и те собаки, которые родились на борту, сильно различались. Первые были воинственны и то и дело дрались между собой – часто не на жизнь, а на смерть, потомки были смирными и благонравными, что не мешало им, однако, быть смелыми и прыткими, когда дело касалось, например, преследования медведя. Конечно, и между ними происходили иногда драки, но это случалось не так уж часто. Хуже всего был Аксель, из первого помета Сусси. Незадолго перед Рождеством он вдруг набросился на мирно спавшего Коббена, на которого уже давно поглядывал косо. Получив раза два-три на ужин порку, он удивительно быстро отучился от такой повадки.

Погода в первой половине сентября стояла довольно бурная; ветры дули преимущественно западные и юго-западные; не раз выпадали осадки, главным образом дожди, часто наблюдались подвижки льда. Ночью мороз доходил до 10–11 °C, молодой лед окреп настолько, что выдерживал человека, за исключением льда позади кормы, куда выливались помои. Здесь лед был изломан и образовал густую кашу, которая, правда с поверхности, покрылась коркой, но такой слабой, что сквозь нее легко было провалиться. Однажды так и случилось: три человека один за другим ступили на это предательское место, и все приняли холодную ванну. Первым был Петтерсен. Он хотел, обойдя ледяную кашу, взглянуть на лаглинь, спущенный с левого борта, но не успел дойти до места, как лед под ним раздался. Немного спустя та же участь постигла Нурдала, а еще через полчаса наступил черед выкупаться Бентсену. Он окунулся с головой, «до самых корешков волос», как он утверждал, но тотчас же выскочил, словно пробка, и решительно влез на край льда. По случаю всеобщего провала наблюдение за лагом было отменено, а пострадавшие опрометью помчались на судно натягивать на себя сухое.

15 сентября лед настолько развело, что между нами и Большим торосом образовалось целое море. На следующий день лед опять был неспокоен, и пришлось всерьез думать о перевозке на судно вещей, которые все еще лежали на Большом торосе. Перед обедом я пошел к торосу поискать подходящую дорогу и нашел очень хорошую. Но когда мы несколько часов спустя тронулись туда на нартах, оказалось, что вокруг наших «владений» образовалось много открытых полыней, от поездки пришлось отказаться. Только 23-го и 24-го удалось привезти вещи и сложить их на льду неподалеку от судна. Нарты с окованными нейзильбером полозьями скользили отлично, но на деревянных полозьях шли тяжело. Кое-где пришлось подправить дорогу. Когда принялись, наконец, за перевозку, дело пошло довольно быстро.

Весь сентябрь и октябрь почти беспрерывно происходили подвижки льда; во всех направлениях возникали новые полыньи; некоторые подходили вплотную к судну; часто бывали сжатия. Зимняя гавань наша оказалась превосходной; внутри бухты, где стоял «Фрам», сжатия не особенно беспокоили благодаря окружающему молодому льду, давление которого на судно было невелико; он легко ломался, и обломки нагромождались друг на друга или набивались один под другой, тогда как самые жестокие удары принимали рога полумесяца – мощные ледяные мысы бухты.

Несколько раз казалось, что «Фрам» еще освободится, прежде чем зима прочно и верно скует его своими холодными цепями. 25 октября, например, лед в ближайшей полынье настолько развело, что судно от ахтерштевня и до переднего края фок-ванта оказалось на чистой воде; но потом лед сжало и он снова сковал судно. Самый сильный нажим льда был у нас 26 и 27 октября, но и тогда он оказался мало чувствителен для судна. Зимой сжатия были неприятны из-за оглушительного шума, который сопутствовал давлению льда на борта судна. Совсем другое дело летом: лед в эту пору отличается большой вязкостью и эластичностью и сжатие проходит тише и спокойнее.

После 1 ноября наступил более спокойный период; напор льда почти совсем прекратился, мороз крепчал, ветер дул с востока. Оставшуюся часть года судно несло с равномерной скоростью на северо-запад.

Что касается дрейфа, то он в течение всей осени подвергал наше терпение тяжелым испытаниям. При господствовавших западных ветрах нас непрерывно гнало на восток, и мы тщетно со дня на день ждали перемены. Единственно, что поддерживало наши надежды, это то, что если и относило назад, то во всяком случае медленно, очень медленно. Даже свежий западный ветер, дувший несколько дней подряд, не смог отнести нас настолько далеко, чтобы при хорошем попутном ветре в течение двух-трех дней мы не только вернули утраченное, но еще и наверстали немного.

22 сентября исполнилась вторая годовщина с того дня, как «Фрам» вмерз в лед; событие это отметили небольшим пиром. Мы имели все основания быть довольными дрейфом последнего года, так как продвинулись вперед на расстояние, почти вдвое большее, чем за первый год. Если так будет продолжаться, отпадут все сомнения; мы освободимся из ледового плена осенью следующего, 1896 г. Теперь присоединился еще и хороший зимний дрейф, продолжавшийся непрерывно до самого конца года; с 22 сентября до конца первой недели января мы продрейфовали с 82°05 до 41°41 восточной долготы, т. е. прошли расстояние, равное примерно 217 морским милям, в какие-нибудь 3,5 месяца – примерно 2 морские мили в сутки. Координаты дрейфа видны из следующей таблицы:

11 октября мы вытащили лаглинь и сделали для него во льду новое отверстие сразу позади кормы. Прежде лаг имел длину всего в 100 м, теперь мы поставили 300 м.

С середины сентября мороз стал постепенно возрастать. Следующие данные показывают это:

Впрочем, последние три месяца 1895 г. погода стояла превосходная: небо на большей части было ясное, ветры слабые и умеренные. Только несколько раз – 29 октября, 11, 26 и 27 ноября – ветер дул с штормовой силой, со скоростью до 15 м/с.

В начале сентября течь «Фрама» опять усилилась, приходилось ежедневно откачивать воду. Но с 23-го течь стала уменьшаться, и ко второй неделе октября в машинном отделении вода перестала показываться. Лишь в главном трюме все еще сохранялась маленькая течь, но вскоре и она прекратилась, так как вода обратилась в лед.

С прекращением течи мы продолжали заниматься всякого рода судовыми работами, скалыванием и выбрасыванием льда из трюмов, чисткой, уборкой и тому подобным.

Лишь 23 сентября состояние льда позволило приступить к переброске вещей с Большого тороса. Путь в этот день был замечательно хорош для нарт с нейзильберовыми полозьями; деревянные полозья, напротив, шли туго. Мы немного подправили дорогу, и поэтому перевозка проходила сравнительно легко и быстро. На судно было доставлено в общей сложности 36 ящиков с собачьими сухарями (пеммиканом) и 4 бочки керосина. На следующий день перевезли остальное и все сложили на льду рядом с судном.

16 сентября Скотт-Хансен и Нурдал принялись готовиться к постройке павильона для магнитных наблюдений. Материалом служили большие глыбы молодого льда; их грузили на нарты и подвозили на собаках к месту постройки. Если не считать нескольких пробных поездок, которые предпринимал раньше Скотт-Хансен, то теперь собаки первый раз использовались как упряжные животные. Тащили они нарты хорошо, и перевозки шли прекрасно. Магнитный домик сложили из обтесанных ледяных глыб, их укладывали одна на другую наклоном внутрь, в готовом виде получился плотный ледяной свод, по внешнему виду и форме напоминавший лапландскую вежу[395]. В домик вел крытый ледяной проход – лаз с деревянным люком вместо двери.

Когда постройка была закончена, Скотт-Хансен отпраздновал новоселье. Дом по этому поводу был отлично убран. Диваны и кресла изо льда покрыли медвежьими и оленьими шкурами. На столе для магнитных приборов в центре хижины расстелили флаг. Доской стола служила ледяная глыба. На столе стояла лампа с красным абажуром, а по стенам развешено множество красных бумажных фонариков. Все в общем имело торжественный вид и привело нас в великолепное настроение. Гостеприимный хозяин обратился к каждому из гостей с краткой юмористической речью. Петтерсен выразил пожелание, чтобы этот дом был последней ледяной хижиной, построенной Скотт-Хансеном в нашей экспедиции, и чтобы будущей осенью в это время мы все были дома, но остались «такими же чертовски славными ребятами», как сейчас. Оригинальный безыскусственный тост Петтерсена был встречен шумным одобрением.

Петтерсен, надо сказать, получил к этому времени новое назначение: с 10 сентября он сменил Юлла на камбузе. Новые свои обязанности он ценил высоко и, по общему мнению, выполнял вполне удовлетворительно. Единственное из относящегося к департаменту кухонных дел, с чем он не желал связываться, было рождественское печенье… Но этим, когда настала пора, занялся сам Юлл.

С наступлением зимы мы соорудили вместо старой кузницы, унесенной 27 июля, новую. Ее построили в торосе, куда перенесли лодки и часть вещей с Большого тороса; оборудована она была примерно так же, как и старая. В торосе вырубили довольно большое углубление и над ним сложили крышу из ледяных глыб и снега.

Время шло, приближалась полярная ночь. Один за другим исчезали морские животные и перелетные птицы, во множестве кишевшие вокруг нас в течение короткого лета и будившие тоску по родине. Теперь они удалились на юг, к солнцу и свету, в более теплые страны, а мы оставались во льдах и мраке еще на одну зиму. 6 сентября в последний раз видели шумную игру нарвалов в полынье возле судна, а несколькими днями позже отлетела последняя стая поморников.

Быстро движется солнце под этими широтами от первого его появления над горизонтом на юге и до того времени, когда целыми сутками оно не сходит с горизонта. Но кажется, что еще с большей поспешностью покидает оно небосклон осенью. Не успеешь оглянуться, как оно исчезает, и снова тебя окружает гнетущий мрак полярной ночи.

12 сентября, если бы стояла ясная погода, в последний раз должно было показаться полуночное солнце. 8 октября в полдень на прощание блеснул краешек солнца. Затем началась самая долгая полярная ночь, какую когда-либо приходилось переживать человеку, – мы ведь находились под 85° северной широты. С этого дня не было почти и помину ни о каком дневном свете, а с 26 октября невозможно стало отличить день от ночи.

Когда путь бывал сносным и позволяло время, мы бродили вокруг корабля на лыжах поодиночке или компанией.

7 октября утром, во время лыжной прогулки, штурман нашел бревно плавника примерно 7-футовой длины и 7-дюймовой толщины. У ствола сохранился обрубок корня. После обеда я и штурман взяли нарты и притащили бревно. По-видимому, оно росло в сибирской тайге, было смыто половодьем, унесено рекой в море и в конце концов вместе со льдом очутилось здесь.

Кроме лыжных экскурсий, часто предпринимались пешие прогулки по льду, а 20 ноября я отдал приказ, чтобы все ежедневно проводили по два часа в движении на свежем воздухе для моциона. Самому мне эти прогулки доставляли большое наслаждение; они действовали освежающе и на душу и на тело. Часто случалось, что я блуждал взад и вперед по льду по четыре-пять часов в день – обычно два часа до и два часа после обеда.

Скотт-Хансен и Мугста 8 октября попробовали тащить нарты с грузом в 115 кг. Они тронулись в 9 ч 30 мин утра и вернулись в пять часов дня, отойдя за это время на шесть километров от судна; путь был довольно тяжелый.

Хотя мы совсем не боялись, что «Фрам» в самом деле может быть раздавлен льдами, но возможности этого отрицать не могли, и нашей обязанностью было подготовиться к любой случайности. Было приложено немало стараний и трудов, чтобы застраховать себя от всяких неожиданностей.

В конце октября был снова устроен на льду склад с запасом провианта на шесть месяцев и полным набором нарт, каяков, лыж и пр. Продовольствие поделили на пять отдельных кучек, и ящики каждой кучки уложили в круг. Такая укладка имела существенные преимущества: даже в том случае, если бы лед треснул под самыми ящиками, было бы потеряно самое большее два ящика. Часть провианта состояла, как видно из приведенного выше списка, из пеммикана. Этот продукт содержит много питательных веществ и является главной составной частью превосходного блюда labskous'a – 200 г пеммикана, 100 г хлеба и 120 г картофеля; блюдо это и вкусное и очень сытное.

28 ноября прошли 60-й градус восточной долготы и это событие торжественно отметили. Кают-компания была разукрашена флагами, обед подали самый изысканный, завершившийся кофе, а после ужина лакомились десертом из фиников и прочих вкусных вещей.

На этом градусе долготы, которая проходит через Хабарово, где мы два года назад распрощались с последними остатками цивилизации, а также почти касается мыса Флигели, на Земле Франца-Иосифа, мы снова почувствовали себя ближе к миру и жизни.


Содержание:
 0  Фрам в полярном море : Фритьоф Нансен  1  Часть I : Фритьоф Нансен
 2  Глава первая Подготовка и снаряжение : Фритьоф Нансен  4  Глава третья Прощание с Норвегией : Фритьоф Нансен
 6  Глава пятая Вокруг северной оконечности Старого Света : Фритьоф Нансен  8  Глава седьмая Первое Рождество и Новый год на Фраме : Фритьоф Нансен
 10  Глава девятая Вторая осень во льдах : Фритьоф Нансен  12  Вступление : Фритьоф Нансен
 14  Глава вторая Отъезд : Фритьоф Нансен  16  Глава четвертая По Карскому морю : Фритьоф Нансен
 18  Глава шестая Полярная ночь : Фритьоф Нансен  20  Глава восьмая Весна и лето 1894 г : Фритьоф Нансен
 22  Глава десятая Второй Новый год : Фритьоф Нансен  24  Глава вторая На Север! : Фритьоф Нансен
 26  Глава четвертая Упорная борьба : Фритьоф Нансен  28  Глава шестая В Лагере томления : Фритьоф Нансен
 30  Глава восьмая По земле : Фритьоф Нансен  32  Глава десятая В зимнем логове : Фритьоф Нансен
 34  Глава двенадцатая Путешествие на юг : Фритьоф Нансен  36  Глава четырнадцатая Домой! : Фритьоф Нансен
 38  Глава вторая На Север! : Фритьоф Нансен  40  Глава четвертая Упорная борьба : Фритьоф Нансен
 42  Глава шестая В Лагере томления : Фритьоф Нансен  44  Глава восьмая По земле : Фритьоф Нансен
 46  Глава десятая В зимнем логове : Фритьоф Нансен  48  Глава двенадцатая Путешествие на юг : Фритьоф Нансен
 50  Глава четырнадцатая Домой! : Фритьоф Нансен  52  2. С 22 июня по 15 августа 1895 г. : Фритьоф Нансен
 54  4. С 1 января по 17 мая 1896 г. : Фритьоф Нансен  56  1. С 15 марта по 22 июня 1895 г. : Фритьоф Нансен
 57  2. С 22 июня по 15 августа 1895 г. : Фритьоф Нансен  58  вы читаете: 3. С 15 августа по 31 декабря 1895 г. : Фритьоф Нансен
 59  4. С 1 января по 17 мая 1896 г. : Фритьоф Нансен  60  5. С 17 мая по 21 августа 1896 г. : Фритьоф Нансен
 62  2. ГЕОГРАФИЯ И ГЕОЛОГИЯ ЗЕМЛИ ФРАНЦА-ИОСИФА : Фритьоф Нансен  64  5. ДВИЖЕНИЕ ЛЬДОВ В ПОЛЯРНОМ МОРЕ : Фритьоф Нансен
 66  7. ТЕМПЕРАТУРА МОРСКОЙ ВОДЫ : Фритьоф Нансен  68  11. ЖИВОТНАЯ И РАСТИТЕЛЬНАЯ ЖИЗНЬ : Фритьоф Нансен
 70  2. ГЕОГРАФИЯ И ГЕОЛОГИЯ ЗЕМЛИ ФРАНЦА-ИОСИФА : Фритьоф Нансен  72  5. ДВИЖЕНИЕ ЛЬДОВ В ПОЛЯРНОМ МОРЕ : Фритьоф Нансен
 74  7. ТЕМПЕРАТУРА МОРСКОЙ ВОДЫ : Фритьоф Нансен  76  11. ЖИВОТНАЯ И РАСТИТЕЛЬНАЯ ЖИЗНЬ : Фритьоф Нансен
 77  Комментарии : Фритьоф Нансен  78  Использовалась литература : Фрам в полярном море
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap