Приключения : Путешествия и география : 13 СВЯТАЯ ГОРА : Тенцинг Норгей

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу

13

СВЯТАЯ ГОРА

Существует у шерпов поверье, что критический воз­раст для женщин наступает около тридцати лет, для мужчин – около сорока. Именно в эти годы жизни с человеком случается самое хорошее или самое пло­хое. И вот подошел как раз мой критический воз­раст – мне исполнилось тридцать шесть лет, когда я ходил на Нанга Парбат, – и начало было нехоро­шее. На «Голой горе» я впервые участвовал в экспе­диции, потребовавшей человеческих жертв, а в следую­щем году – еще в двух, столь же трагических. Три восхождения подряд с роковым исходом… И хотя я сам остался невредим, все приметы сулили беду. Лишь в 1952 году моя фортуна совершила неожиданный кру­той поворот. Но об этом позже.

Я слышал, как англичане говорят «сегодня густо, а завтра пусто», это же можно сказать о восхожде­ниях в Гималаях. В течение ряда лет во время войны и после нее экспедиции почти прекратились, и стало очень трудно с работой. Зато в начале пятидесятых годов в каждом сезоне экспедиций было несколько, и с какой ни пойди, все казалось, что ты упустил дру­гую, не менее, а может, и более интересную. В 1950 го­ду, когда я ходил на Бандар Пунч, французы штурмо­вали Аннапурну, взяв рекордную для того времени высоту. Разумеется, в этой экспедиции участвовало много наших шерпов; мой старый друг Ангтаркай за­нимал должность сирдара. Им пришлось немало по­трудиться, чтобы спустить восходителей с горы жи­выми; слушая их рассказы, я жалел, что не участвовал в великом событии. Далее, в том же году, когда я был на пути к Нанга Парбату, Тильман и американский альпинист Чарлз Хаустон впервые провели неболь­шой отряд через Непал к южной стороне Эвереста. Правда, они не были снаряжены для настоящего вос­хождения, но зато отряд прошел через Соло Кхумбу к подножью горы и собрал очень много новых данных для штурма с южной стороны. А я жалел, что и эта экспедиция состоялась без моего участия.

В 1951 году на Эверест выступила новая большая экспедиция во главе с Эриком Шиптоном. Они не очень надеялись взять вершину, но намечали под­няться возможно выше и разработать хороший южный маршрут. Я столько раз ходил на Эверест и так свык­ся с ощущением, что это моя гора, что страшно пере­живал невозможность идти с ними. Однако нельзя быть одновременно в двух местах, а я уже договорил­ся через Гималайский клуб с другой группой. Речь шла о французской экспедиции на Нанда Деви, где я побывал еще в 1936 году, правда не совершив на­стоящего восхождения.

Вместе с другими шерпами – меня опять назначи­ли сирдаром – я встретился весной в Дели с восхо­дителями, и вскоре мы двинулись в Гархвал. Мне приходилось иметь дело с говорящими по-французски швейцарцами в 1947 году, но никогда еще с настоя­щими французами. Я убедился, что они полны реши­мости и энтузиазма. Взятие Аннапурны в прошлом году вызвало большое воодушевление во Франции; все тамошние альпинисты только и думали о Гималаях, и первоначально было задумано штурмовать еще бо­лее высокую гору. Однако им не удалось получить разрешения, тогда они разработали смелый и ориги­нальный план штурма Нанда Деви. Как уже говори­лось, глазная вершина была взята Тильманом и Одел­лом в 1936 году, а в 1939 году польская экспедиция взошла на несколько уступающую ей по высоте сосед­нюю вершину, известную под названием Восточная Нанда Деви. Вместе с тем никому еще не удавалось взять обе вершины на протяжении одной экспедиции. И вот французы решили осуществить это, причем не путем последовательного восхождения, а перейдя с одной вершины на другую по соединяющему их вы­сокому гребню. Ничего подобного еще не знала исто­рия Гималаев; экспедиция сулила много трудностей и опасностей.

Нас было восемнадцать человек: восемь французов во главе с Роже Дюпла, в большинстве лионцы, де­вять шерпов и представляющий индийскую армию «Нанду» Джайял (теперь уже капитан), с которым я ходил на Бандар Пунч в 1946 году. Сверх того, как обычно, местные носильщики. К сожалению, у нас бы­ли неприятности с ними из-за жалованья, однако, не­смотря на споры и даже уход отдельных носильщиков, мы продолжали путь, прошли глубокую долину Риши Ганга и оказались в конце концов у восхитительного цветника «Святыни» у подножья Нанда Деви.

«Благословенная богиня». «Святая гора»…

В предыдущий мой поход сюда нашей целью было не восхождение, и на меня произвела большое впе­чатление красота горы. Теперь же другое дело: мы пришли взять даже не одну, а обе вершины, и я видел не только их красоту, но и огромные размеры и гроз­ный вид. Особенно внушительной казалась часть горы, служащая ключом ко всему плану, – соединяющий обе вершины большой гребень, по которому думали пройти французы. Высота главной вершины Нанда Деви 7816 метров, восточной – около 7400 метров; зубчатый гребень нигде не опускается ниже 6900 мет­ров. А длина его превышает 3200 метров! Бесспорно, нам предстояла тяжелая задача, и я не очень-то верил в успех.

Но французы были настроены оптимистически, а Дюпла, чрезвычайно горячий и нетерпеливый чело­век, считал, что все восхождение можно совершить чуть ли не за пару дней. Конечно, на деле мы двига­лись не так скоро, но все-таки быстрее, чем почти все экспедиции на моей памяти, и благодаря хорошей по­годе вскоре разбили целую цепочку верхних лагерей над базовым. База располагалась на склоне главной вершины, поскольку решено было начать штурм с нее, затем совершить траверс по гребню и спуститься вниз по восточному пику. Штурм и траверс должны были провести лишь двое – сам Дюпла и молодой альпи­нист Жильбер Винь. Оба были искусными восходи­телями, особенно Винь; хотя ему исполнился всего двадцать один год, он совершил уже ряд выдающихся восхождений в Альпах, и лучшего скалолаза мне не приходилось видеть. Но на Нанда Деви голых скал мало. Там много снега – и большие расстояния. План французов невольно казался мне безрассудным.

Из лагеря III, где собралась большая часть экспе­диции, Дюпла и Винь поднялись с несколькими шер­пами выше и разбили лагерь IV на высоте примерно 7200 метров. Затем носильщики спустились, альпи­нисты же переночевали и утром 29 июня выступили на штурм. Они несли, помимо обычного снаряжения, лег­кую палатку и довольно много продовольствия, так как рассчитали, что придется провести ночь на гребне.

Тем временем были приняты меры к тому, чтобы встретить их на склоне Восточной Нанда Деви. Для этого выделили альпиниста Луи Дюбо, врача экспе­диции Пайяна и меня. За несколько дней до заверша­ющего броска мы прошли на противоположную сторо­ну горы и поднялись по восточному пику к высокому перевалу, именуемому седлом Лонгстаффа[11]. Там мы поставили свои палатки и принялись ждать, а ут­ром 29 июня увидели в бинокли две маленькие точечки, которые поднимались по склону главной вершины в нескольких километрах от нас. Они отчетливо выде­лялись на снегу, и мы проследили за ними до самой вершины, после чего они пропали из поля нашего зре­ния и больше не показывались. Мы не ждали восходи­телей в тот же день – ведь они должны были пере­ночевать на гребне. Но наутро мы пошли от седла вверх, чтобы встретить Дюпла и Виня на спуске. Прошло утро – их не было. Полдень – никого. Мы исследовали в бинокли все склоны над нами, но ни­чего не обнаружили. Мы кричали – никакого ответа. И когда стемнело, пришлось нам вернуться в лагерь.

У нас было условлено, что если Дюпла и Винь по­чему-либо повернут обратно и спустятся тем же пу­тем, что поднимались, нам дадут знать, и мы тоже спустимся. Однако в тот день не было никаких сигна­лов, не было и на следующий. Теперь мы уже чувство­вали, что случилась беда. Перед Дюбо, Пайяном и мной возникла необходимость принять какое-то ре­шение. Продолжать ожидание на седле значило толь­ко терзать себя и было к тому же бесполезно. Надо двигаться – либо вверх, либо вниз.

Мы с Дюбо пошли вверх.

Оставив в лагере доктора Пайяна, который не был квалифицированным альпинистом, мы стали подни­маться вверх по склону восточного пика. На седле у нас имелись достаточные запасы, и мы взяли с собой большие ноши, включая палатку, так как решили под­няться возможно выше. Весь день мы лезли вверх, затем разбили лагерь. Всего мы разбили три лагеря над седлом; восхождение требовало огромного напря­жения сил, и без лагерей мы вообще никуда бы не ушли. Особенно много времени отнял покрытый льдом и рыхлым снегом гребень, противоположный тому, по которому должны были пройти Дюпла и Винь. Он становился все круче и уже… Мы поднимались здесь не первыми – как раз этим путем следовали польские альпинисты двенадцать лет тому назад. Нам то и дело попадались оставшиеся после них веревки и крючья. Однако на старое снаряжение полагаться нельзя было. Мы прокладывали путь заново, по самому гребню, от которого в обе стороны падали вниз трехкилометровые обрывы, по ненадежной опоре, грозившей каждую ми­нуту провалиться у нас под ногами. Часто в послед­нее время люди спрашивают меня: «Какое из твоих восхождений было самое трудное, самое опасное?» Они ждут, что я скажу – Эверест, но нет, всего труд­нее мне пришлось на Восточной Нанда Деви.

Мы с Дюбо уже понимали, что нет никакой надеж­ды найти пропавших, во всяком случае найти жи­выми. И все же мы шли дальше. Гребень становился все круче, опасность сорваться все возрастала, но зато погода держалась хорошая. Шестого июля, ровно неделю спустя после того, как в последний раз видели Дюпла и Виня, мы вышли из лагеря III, чтобы по­пытаться взять вершину. Мы знали, что попытка будет единственной, так как наши запасы на исходе. Гребень был все такой же крутой, если только не еще круче, еще опаснее. Мы скользили, мы боролись, мы шли словно по лезвию, теряли равновесие и снова обрета­ли его. Мы делали все – только не падали с обрыва, и я до сих пор не могу понять, как мы не сорвались. Наконец голубое небо показалось не только по сторо­нам, но и впереди нас – гребень кончился. Вторично была взята восточная вершина Нанда Деви; для меня вторая по высоте после Эвереста.

Победа далась нам с большим трудом. Вид в этот солнечный день на высокие горы и Тибетское плато за ними был одним из красивейших, какие мне прихо­дилось наблюдать. Но ни наша победа, ни чудесный вид не занимали нас в тот момент. Прямо перед нами тянулся гребень, соединявший обе вершины: узкое зубчатое лезвие из льда и снега. Долго мы изучали гребень в свои бинокли, стараясь не пропустить ни одного метра, но не обнаружили ничего. Ничего, кро­ме льда и снега, страшной крутизны обрывов по обеим сторонам, а еще дальше – океанов голубого воздуха. Трудно было представить себе, чтобы кто-нибудь мог зацепиться на гребне хотя бы на несколько минут, не говоря уже о том, чтобы лезть по нему час за часом.

Делать было нечего. Мы повернули и начали спуск. Теперь поскользнуться было еще легче, чем при восхождении, и нам приходилось передвигаться чрезвы­чайно медленно и осторожно. В конце концов мы до­стигли седла, где ждал доктор Пайян, а на следующий день продолжили спуск и пришли в базовый лагерь. Остальные участники тоже не видели никаких призна­ков Дюпла и Виня после того, как те исчезли из виду около главной вершины. Правда, поначалу они вол­новались не так, как мы, потому что думали или во всяком случае надеялись, что штурмовая двойка вы­шла к нам на ту сторону горы. Однако наша задержка заставила их понять, что приключилась беда. Наибо­лее сильные альпинисты попробовали двинуться по следам Дюпла и Виня, но скоро сдались. После этого оставалось только ждать. Небольшим утешением было то, что мы с Дюбо взяли восточную вершину; таким образом, экспедиция не была совершенно неудавшей­ся, но что значило это по сравнению с потерей двоих товарищей…

Что же произошло с Дюпла и Винем? Как и в слу­чае с Торнлеем и Крейсом на Нанга Парбате – со все­ми, кто исчезает в горах, – можно было только гадать. Мне кажется, что они дошли до главной верши­ны. Им оставалось совсем немного, когда мы их виде­ли, и особенных препятствий как будто не предвиде­лось. Зато, начав траверс трехкилометрового гребня, восходители должны были убедиться, что тут совсем другое дело. Очевидно, они поскользнулись, сорвались в самую крутизну и упали на ледник далеко внизу.

Так или иначе, их больше не было. Отважные лю­ди и прекрасные альпинисты, они, подобно Торнлею и Крейсу, подобно многим другим до них, отнеслись слишком легкомысленно к большой горе и поплатились за это своими жизнями.


Две экспедиции – четыре смерти. Казалось бы, достаточно. Но невезение продолжалось. В том же году в горы пришла еще одна экспедиция, а с ней еще одна смерть.

Это случилось уже осенью, после муссона, в райо­не Канченджунги, севернее Дарджилинга. Как и в предыдущих случаях, когда я ходил сюда, речь шла не о взятии какой-нибудь одной вершины, а об изучении обширной горной области. Отряд был мало­численным. Он включал всего лишь одного европей­ца – Жоржа Фрея, помощника торгового атташе Швейцарии в Индии, Пакистане и Бирме – и несколь­ких шерпов. Я был сирдаром. Превосходный альпи­нист, Фрей не ставил себе, однако, никаких честолюби­вых целей; от такой экспедиции менее всего можно было ожидать несчастных случаев.

Поначалу все шло хорошо. Погода стояла прекрас­ная. Войдя в горы, мы совершили много маршрутов вокруг вершин и между ними, исследовали большой ледник Ялунг близ Канченджунги, преодолели трудный перевал Ратонг между Непалом и Сиккимом, который был пройден до нас только однажды. Были поблизости от того места, где много лет назад исчез при попытке взять Канченджунгу швейцарско-шерпский отряд и по­гиб молодой американец Фэрмер, искали каких-ни­будь следов, но ничего не нашли. Затем успешно штур­мовали ряд небольших вершин в этом районе и оста­вили на них в жестяных банках бумажки с нашими именами. Напоследок мы решили попытать счастья на несколько более высокой вершине Канг.

Правда, по гималайским масштабам эта вершина далеко не выдающаяся. Рядом с Канченджунгой она кажется просто карликом со своими 5800 метрами. Вообще же она производила довольно внушительное впечатление, никем еще не была взята и казалась са­мым подходящим завоеванием для такого малочис­ленного отряда, как наш. Итак, мы вышли к подножью Канга, наметили маршрут и разбили лагерь. До сих пор все шло благополучно, и не было никаких основа­ний тревожиться. Но на следующую ночь мне при­снился нехороший сон. Я знаю, что уже рассказывал о своих снах, и, возможно, некоторым читателям они надоели, но я должен говорить правду. Мне и в са­мом деле приснился нехороший сон, а на сле­дующий день приключилась беда, точно так же как год назад на Нанга Парбате. На этот раз я не увидел во сне никого знакомого. Я видел самого себя и чужую женщину, которая раздавала пищу, но хотя я был очень голоден, она не дала мне ничего. Вот и все. Однако по шерпскому поверью такой сон – плохая примета, и я встревожился, а когда утром рассказал о нем другим шерпам, они тоже стали беспокоиться. Но Фрей только посмеялся, произнес что-то шутливое и сказал: «Ну, пошли, пора в путь».

Возможно, я должен был отказаться. Трудно ска­зать что-нибудь о таком деле. Некоторые из шерпов не захотели пойти, и в конце концов мы вышли на вос­хождение втроем: Фрей, шерпа Анг Дава и я. Пона­чалу лезть было очень легко. Мы поднимались по отлогому снежному склону, где ступеньки просто вы­таптывались ботинками, причем мы даже не связы­вались веревкой. Но потом склон стал круче и снег тверже. Я остановился и надел на ботинки кошки, чтобы идти увереннее. «Вы разве не наденете кош­ки?» – крикнул я Фрею, шедшему впереди. «Нет, они мне ни к чему», – ответил он. Мы продолжали восхождение. Снова можно спросить, не следовало ли мне поступить иначе, например попытаться уговорить его, настаивать. Но, как я уже говорил, Фрей был пре­красный альпинист, с большим опытом восхождений в Альпах; он, наверно, бывал в гораздо более трудных местах и к тому же шел явно без особого напряжения. Мы поднимались спокойно и легко – первым Фрей, затем я и последним Анг Дава, по-прежнему не свя­занные веревкой, на расстоянии примерно пяти метров один от другого. Я осмотрелся – высота около 5200 мет­ров; значит, нам осталось шестьсот метров до вершины.

И тут Фрей сорвался. Как или почему, я не мог по­нять. Он шел совершенно уверенно вверх впереди ме­ня, а в следующий момент уже покатился вниз. Сна­чала казалось, что Фрей падает прямо на меня и по­тянет меня с собой, на деле же он прокатился чуть в стороне. Я уперся как следует и рванулся туда, ста­раясь задержать его. Тщетно, он был слишком тяжел и падал слишком быстро. Тело Фрея ударилось о мою руку, я ощутил сильную боль, и вот он уже прокатил­ся кубарем мимо меня, мимо Анг Дава вниз по скло­ну, пока не остановился метрах в трехстах ниже.

Впервые за все время восхождений я видел падаю­щего человека. Но другие, которым приходилось ви­деть подобное, рассказывали мне о таких случаях. На несколько минут ты словно цепенеешь, не чувствуешь ничего и не думаешь ни о чем, кроме того, что в сле­дующее мгновение упадешь сам. Именно так было с Анг Дава и мною. Сначала мы замерли, словно врос­ли в скалу. Несчастье произошло так быстро, что не­возможно было поверить в него, и мне казалось, что если я взгляну «верх, то увижу Фрея на его месте впе­реди. Но его там не было – он лежал маленьким пятнышком на белом снегу далеко внизу под нами. Наконец я спустился к Анг Дава. Он был страшно потрясен и сказал сначала, что не может идти вниз, потом все же пришел в себя. Мы начали спуск крайне медленно и осторожно, так как знали, что в тепереш­нем состоянии легко можем сорваться сами. Пример­но на полпути я заметил что-то черное на снегу, про­шел туда и поднял фотоаппарат Фрея. Затем мы продолжали спуск и подошли к нему самому. Он был мертв, конечно; ни один человек не смог бы пережить такое падение.

Оставшуюся часть пути мы несли Фрея на себе; по­близости от лагеря нас встретили остальные шерпы и помогли. На следующий день мы похоронили его – не на самом леднике, где его унесло бы движением льда, а на морене рядом, сложив на могиле каменную пирамиду. Печальные возвращались мы в Дарджи­линг. Только теперь я заметил, что палец, который я так больно ушиб, пытаясь схватить Фрея, был сло­ман – первое мое серьезное повреждение за все годы в горах.


Итак, думал я, мой возраст приближается к сорока. «Критический» возраст. И хотя сам я отделался бла­гополучно, мне пришлось участвовать в трех экспе­дициях с человеческими жертвами… Нанга Парбат, Нанда Деви, пик Канг… «Что будет дальше?» – спра­шивал я, и мне становилось не по себе. Ведь мне еще оставалось два года до сорока.


Содержание:
 0  Тигр снегов : Тенцинг Норгей  1  1 ПУТЬ БЫЛ ДОЛОГ : Тенцинг Норгей
 2  2 НИ ОДНА ПТИЦА НЕ МОЖЕТ ПЕРЕЛЕТЕТЬ ЧЕРЕЗ НЕЕ : Тенцинг Норгей  3  3 В НОВЫЙ МИР : Тенцинг Норгей
 4  4 ДВАЖДЫ НА ЭВЕРЕСТ : Тенцинг Норгей  5  5 СТАНОВЛЕНИЕ „ТИГРА : Тенцинг Норгей
 6  6 ВОЕННЫЕ ГОДЫ : Тенцинг Норгей  7  7 ГОРЫ СТОЯТ НА СВОИХ МЕСТАХ : Тенцинг Норгей
 8  8 ПОРАЖЕНИЯ И ПОБЕДЫ : Тенцинг Норгей  9  9 В СВЯЩЕННУЮ СТРАНУ : Тенцинг Норгей
 10  10 МОЯ РОДИНА И МОЙ НАРОД : Тенцинг Норгей  11  11 ПО ГОРАМ И ПО ДОЛАМ : Тенцинг Норгей
 12  12 ГОЛАЯ ГОРА : Тенцинг Норгей  13  вы читаете: 13 СВЯТАЯ ГОРА : Тенцинг Норгей
 14  14 НА ЭВЕРЕСТ СО ШВЕЙЦАРЦАМИ (ВЕСНОЙ) : Тенцинг Норгей  15  15 НА ЭВЕРЕСТ СО ШВЕЙЦАРЦАМИ (ОСЕНЬЮ) : Тенцинг Норгей
 16  16 ТЕПЕРЬ ИЛИ НИКОГДА : Тенцинг Норгей  17  17 В СЕДЬМОЙ РАЗ : Тенцинг Норгей
 18  18 МЕЧТА СТАНОВИТСЯ ЯВЬЮ : Тенцинг Норгей  19  19 ТЕНЦИНГ СИНДАБАД! : Тенцинг Норгей
 20  20 С ТИГРОВОГО ХОЛМА : Тенцинг Норгей  21  Использовалась литература : Тигр снегов
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap