Приключения : Путешествия и география : Путешествие на юго-восток через Бри Французский в Бри Шампанский : Борис Носик

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48

вы читаете книгу

Путешествие на юго-восток через Бри Французский в Бри Шампанский

Шарантон Озуар-ла-Феррьер • Розэ-ан-Бри • Куртавнель • Провен


Те, кто, устав от шума городского, захотят выехать в чисто поле и посмотреть сельскую Францию, не прогадают, выбрав юго-восточную прогулку, через район, который издавна зовут Бри. При этом, проскочив Бри Французский (всего-то меньше сотни километров по госдороге № 4), можно захватить и уголок Бри Шампанского с истинной столицей графов Шампанских – средневековым городом Провеном (Provins).

Главная задача при этом, конечно, выбраться из города, выскочить на упомянутую госдорогу № 4 через пригородный Шарантон-сюр-Пон (Charenton-sur-Pont). Конечно, цепкий (и притом забитый транспортом) Шарантон будет соблазнять вас своим знаменитым Музеем хлеба, а также центром здоровья, устроенным на том месте, где в недалеком от нас 1641 году царила здешняя знаменитая психбольница (та самая, где маялись маркиз де Сад и брат Виктора Гюго). Поскольку название Шарантон стало у парижан издавна ассоциироваться со словом «психушка» (как некогда Канатчикова дача у москвичей), то к середине XIX века больница сменила название, но жутковатое воспоминание не окончательно отошло от названия городка.

Зато уж, вырвавшись из грустной тесноты парижского предместья, мы сразу попадаем в провинцию Бри, что раскинулась между Сеной и Марной, и невольно ощущаем при этом запах знаменитого сыра, которому район подарил свое гордое имя – сыр «бри». Вообще район этот издавна славился и пшеницей своей, и свеклой, и, конечно, лугами, где пасутся славные коровы. Почва здесь наносная, речная, под слоем ее известняковое плоскогорье, которое не дает зазря уйти речной и болотной влаге. В общем, почва плодородная и климат благодатный. Ну а сыр «бри» явился продуктом творчества многих поколений здешних сыроваров. О сыре этом написаны стихи и поэмы, сложены легенды, и даже до крайности республикански настроенные французские историки не устают напоминать о том, как любили сыр «бри» Людовик XVI (казнь которого они до сих пор бурно приветствуют), Людовик XII, Филипп-Август, королева Мария Лещинская, Генрих IV, как любили сыр «бри» Великий Конде и принц Шарль Орлеанский, который послал кусок этого сыра своей возлюбленной, объясняя при этом (в стихах), что он отсылает ей самое дорогое на свете лакомство, ибо совершенно лишился аппетита по причине любви.

Те же историки с совершеннейшей серьезностью повествуют о том, как на международном венском конгрессе 1822 года французские посланцы (Талейран и граф Вьелькастель) повздорили с графом Меттернихом, ибо Меттерних набрался наглости оспаривать утверждение Талейрана, что «такого сыра, как «бри», нет на свете». Поскольку конгресс этот был мероприятием весьма серьезным (где не только пили, но и закусывали), всем послам было приказано доставить из их стран образцы местных сыров. Серьезное жюри обсудило (испробовав и запив) 52 образчика сыра и вынесло высочайшее решение о том, что сыр «бри» из французской провинции Бри является лучшим из сыров Европы, истинным Императором Сыров.

Один из французских политиков, помешанных на классовой борьбе (увы, таких, кажется, большинство среди этой весьма обеспеченной публики), сказал, что все-таки есть чувство, которое может объединить во Франции богатых и бедных, – любовь к сыру «бри».

Не следует недооценивать серьезности этой любви. Даже в эпоху осторожного отношения к содержанию холестерина в пище французы не мыслят себе завершения сытного обеда без подноса с жирными (и притом достаточно дорогими) сырами. Знаменитый знаток французской гастрономии месье Брийа-Саварен заявил, что обед без сыра подобен красавице без глаза. Тот, кто знает о снисходительности французских оценок женской красоты и о предпочтении, которое французы отдают сердечным, жантильным (gentilles) женщинам перед красивыми, поймет, что еще проницательнее был академик Гастон Дери, заявивший, что «обед без сыра «бри» – это красавица без сердца». Как истинный ученый, академик Дери уточнил, как видите, что речь должна идти не просто о сырах, а о сыре «бри».

Это кратенькое предисловие было совершенно необходимо, ибо мы отправились в странствие по стране Бри. Так что при первой же задержке у местного кабачка вы можете потребовать «бри из Mo» (из города Mo) со стаканчиком доброго бургундского, а то и просто ломтик «мягкого бри» со стаканчиком ронского вина (Кот-де-Рон) или, наконец, пряного и твердого «бри» со стаканчиком бордо (не перепутайте, что с чем, это недопустимо!).

Вообще же, на всем протяжении нашего пути через Французский и Шампанский Бри обращайте внимание на амбары, на ветряные мельницы (в Розэ их будет даже две, зерно надо было молоть, а ветра и на равнине в достатке), обращайте внимание на фермы при дороге. Многие из них похожи на замки и аристократические поместья, окружены могучими стенами, укреплены величественными воротами и башнями. Впрочем, иные из крестьян и впрямь приспособили под фермы развалины былых замков (в Бри такая ферма занимает былой укрепленный замок кардинала Убра, который был секретарем короля Франциска I). Фермы и будут едва ли не самым интересным, что попадется на нашем пути. Впрочем, вскоре после Парижа можно сделать остановку в деревне Озуар-ла-Феррьер (Ozoir-la-Ferrière). В здешнем парке возле деревенской церкви стоит замок Дутр, великолепный образец замковой архитектуры XVIII века – с башней неоготического стиля и рвами. Дальше, при дороге, хорошо виден у площадки для игры в гольф замок дез Аньо. А еще южнее, при выезде из деревни, у края леса Арменвиль, на площади в 10 гектаров раскинулся обширный зоопарк, в котором насчитывают до тысячи видов птиц и животных. Впрочем, ни зоопарк, ни замки, ни мирный здешний пейзаж, вдохновлявший многих французских живописцев, не смогут вытравить из памяти русского путешественника грустных воспоминаний, связанных с этой деревней. Вот что рассказывал об Озуаре в своих воспоминаниях глава Западной православной церкви митрополит Евлогий:

«Местные собственники разбили свою землю на участки и стали участки задешево распродавать. Русские охотно покупали эти земельные клочки, строили на них домики и перебирались сюда с семьями. С утра в Париж на работу, а к вечеру домой в Озуар на лоно природы. В Озуаре лес, луга… Весной такое обилие ландышей, что их вывозят грузовиками, а летом много ягод, грибов…»

Казалось бы, живи, радуйся тому, что бежал от ужасов революции и что снова весна… Однако даже то, что рассказывает митрополит о здешней русской жизни, далеко от идиллии. Некий русский псаломщик задумал стать священником и затеял интригу, привлек на свою сторону «карловацкого» епископа Серафима, посеял распрю между прихожанами. Позднее на место молодого, энергичного отца Александра Чекана митрополит направил в Озуар «пожилого иеромонаха Евфимия Вендта (Богословского института), инженера по профессии, прекрасного, тонкой души, культурного человека. К сожалению, жизнь его сильно потрепала: на фронте во время Гражданской войны он попал в плен к большевикам, они его мучили, пытали, издевались, и пережитый ужас наложил на его психологию тяжкий след. Физически и морально он и теперь был полубольной. Когда прошлым летом, еще в самом начале работы Блюма в министерском кресле, начались забастовки, митинги, появились процессии с красными флагами, с пением «Интернационала»… отец Евфимий был сам не свой и стал умолять, чтобы мы дали ему возможность выехать из Франции».

Надо признать, что для тех, кто с трудом переносит «красных», Франция (а особливо парижские пригороды) – далеко не всегда идеальное место обитания. Что же до Озуар-ла-Ферьера, то с ним связана и еще более мрачная история. Среди прочих русских здесь поселилась и построила себе виллу одна весьма заметная русская пара. Это были знаменитая эстрадная певица (замечательная певица, самородок) Надежда Плевицкая и ее муж, герой-корниловец, отважный генерал Николай Скоблин. Плевицкую (которая уже до революции заслужила высокую оценку двора, государя и видных деятелей искусства) часто приглашали петь перед русской публикой, и когда она исполняла ностальгическую песню «Замело тебя снегом, Россия…», в зале слышны были рыдания. В гости к супругам приезжал иногда в Озуар прославленный генерал Миллер, возглавивший «Русский общевоинский союз» после таинственного исчезновения в самом центре Парижа генерала Кутепова. Хозяин виллы генерал Скоблин был другом и Кутепова и Миллера, пользовался их безграничным доверием и служил у них обоих (по очереди) заместителем. Конечно, были отдельные люди в эмиграции, кто с недоверием относились к военно-эстрадной паре, жившей не по средствам, – и к малорослому честолюбцу генералу, и к стареющей певице, сменившей за годы войны немало мужей и любовников по обе стороны фронта. Но у кого ж из знаменитых людей нет завистников?

И все же – каково было удивление бедных русских эмигрантов, когда выяснилось, что блистательные супруги из Озуар-ла-Феррьера были платными агентами ГПУ, участвовали в похищении советской разведкой их друга генерала Миллера в 1937 году, а вероятней всего, уже и в 1930 году – в похищении их друга генерала Кутепова, который был посаженым отцом на их свадьбе. Подозревают, что оба супруга работали и на советскую и на гитлеровскую разведку. Скоблин успел сбежать и, вероятно, был поставлен к стенке своими (или в НКВД, или в гестапо), а Плевицкая предстала перед судом в Париже и умерла в женской тюрьме в Ренне перед самым приходом нацистов (которые зачем-то приказали выкопать ее из могилы). А дом их в Озуар-ла-Ферьере был обыскан французской полицией, которая узнала из найденных там документов немало подробностей о жизни русских эмигрантских организаций, кишевших советскими шпионами. Грустная история…


ПАНОРАМА ОЗУАР-ЛА-ФЕРРЬЕР


Но может, дальше, проезжая лес Арменвиль, прелестные здешние деревни, вроде Фонтенэ-Трезиньи и Ла-Уссе-ан-Бри с их старинными (XIII–XVI веков) церквами, замками и живописными фермами, мы сможем забыть эти грустные страницы эмигрантской истории, тем более что вон впереди показалась уже старинная (XI века), пограничная некогда крепость Розэ-ан-Бри (Rosay-en-Brie)… Этот живописный маленький городок, который спускается террасами к воде по правому берегу речки Йер, славится готической XIII века (с колокольней XII века) церковью Рождества Богородицы. Над центральным ее порталом стиля «пламенеющей» готики – великолепное круглое окно, так называемая роза. От нее, очевидно, и название деревни, но, может, не от архитектурной розы оно пошло, а от настоящих роз: на разведение цветов близ дома здешние крестьяне, даже и намаявшись в поле за день, сил никогда не щадят.

Южный портал здешней церкви более поздний, но тоже не новый – XVI века, а внутри церкви – и в ее нефе и на хорах – поразительное сочетание разного объема колонн и великолепный XVIII века орган. На этом органе каждое лето приезжие музыканты исполняют музыку старинного французского композитора Луи Куперена. Уроженцы Бри, Куперены были целой династией музыкантов (игравших на органе и клавесине) и композиторов. За Луи Купереном (который умер в 1661 году) последовали музыканты и композиторы Шарль, Франсуа I и Франсуа II Великий, который умер в 1733 году.

Городок Розэ-ан-Бри стоял некогда на границе королевских владений и графства Шампань, так что в XVI веке стены, его окружавшие, были оснащены двенадцатью сторожевыми башнями и проездными воротами.

В городке проходила знаменитая ярмарка, принесшая ему процветание. И не забудем о цветах, цветы тоже товар, цветы во Франции не залеживаются на прилавках – здесь ими издавна украшают жизнь.

Свидетельство былого процветания маленького Розэ-ан-Бри – это старинные дома на улице Сен-Жак, на улице де ла Арандери и на Римской улице, великолепные дома XVII века с деревянными балками – «коломбажем» – на кирпичном фасаде, с великолепными воротами, с весьма почтенного возраста арочными столбами. На старинной Римской улице, между прочим, в тридцатые годы XX века один из домов снимала русская православная церковь из Аньера, которая устроила тут храм Воскресения, освященный в 1935 году митрополитом Евлогием, а также Русский дом для престарелых, или, как выражаются эмигранты, старческий дом. Руководила им мать Меланья, к которой вскоре присоединились и другие русские монахини. Сестры тут трудились до конца Второй мировой войны, и только в 1946 году вместе с матерью Меланьей они перебрались в дальний уголок Бургундии, устроив новый русский монастырь на краю леса От, в доме, который был им оставлен в наследство эмигрантами Ельяшевичами. Я, между прочим, живу большую часть года в доме, что стоит неподалеку от этого монастыря, на другом (восточном) конце леса От, и заезжаю в Бюси-ан-От частенько.

Неподалеку от живописного городка Розэ-ан-Бри есть и другие места, которые связаны с воспоминаниями, близкими для всякого русского человека. Здесь, близ деревушки Песи (Pécy), стоял еще и в прошлом веке замок Куртавенель (Courtavenel), от которого остался нынче только окружавший его ров, тот самый, по которому полторы сотни лет тому назад любил плавать в лодке Иван Сергеевич Тургенев. В замке Куртавенель, принадлежавшем семье Виардо, Тургенев бывал с самых 40-х годов позапрошлого века и живал тут подолгу – то со всей семьей Виардо, то в компании одного месье Виардо, с которым они ходили на охоту, так как оба были страстные охотники, и толковали об искусстве, в котором оба знали толк, то вдвоем с супругой месье Виардо, певицей испанских кровей Полиной Виардо-Гарсия, а то и в полном одиночестве, сочиняя здесь что-нибудь по-русски (скажем, «Записки охотника»). Замок этот приводит на память потрясающую русско-французскую историю о том, как молодой, красивый, богатый, талантливый русский аристократ, поэт Иван Тургенев влюбился без памяти в Петербурге в заезжую французскую певицу и мотался за ней по свету до конца своих дней, получая от нее, на паях с другими мужчинами и ее почтенным мужем, лишь крохи любви (вдобавок к пожизненной дружбе ее семейства). Эта история великой и непостижимой любви (была ведь эта певица, по свидетельствам одних, страшна как смертный грех, но при этом, по мнению других, неотразима) тесно связана со здешним уголком Бри и с замком Куртавенель – с их лесами, полями, церквами, с окрестными деревнями. В деревушке Песи, например, Иван Сергеевич Тургенев впервые в жизни увидел французский деревенский праздник и под впечатлением его написал своей возлюбленной Полине длинное изумленное письмо, в котором сравнивал французские, уже идущие на убыль, деревенские обычаи с немецкими. Он писал о странных рединготах, в которые наряжаются здесь деревенские кавалеры, о фальшивящих музыкантах. И все же он очарован был всеобщим весельем, шумной, умытой детворой, негой летнего вечера…

Куртавенель явился свидетелем короткого и, может быть, самого счастливого периода в жизни Тургенева, когда, как он писал другу Боткину, каждый день становился для него подарком. Это было в 1856 году, когда 38-летний Тургенев, приехав из России в Куртавенель после долгой, вынужденной разлуки с Полиной, был вознагражден ее царственной нежностью. Возможно, именно эти счастливые недели увенчались девять месяцев спустя рождением в том же самом Куртавенеле маленького Поля Виардо. Тургенев встретил это событие с восторгом. Вообще письма его, отправленные из Куртавенеля в 1856 году, – совершенно счастливые. Он пишет Льву Толстому: «Мне здесь очень хорошо: я нахожусь с людьми, которых я люблю и которые меня любят…» Совершенно та же фраза в письмах Фету, Боткину, Герцену. Похоже, за это счастье он и расплачивался потом до конца своих дней.


ЗАМОК КУРТАВЕНЕЛЬ РИСУНОК ПОЛИНЫ ВИАРДО


Тургенев писал отсюда письма и своей внебрачной доченьке, младшей Полине, с которой он лишь незадолго до приезда в Куртавенель познакомился в России (у ее мамы-портнихи) и которую привез с собой во Францию…

Но вот прошло еще три года, темпераментная испанка умчалась дальше в поисках новых приключений, и Тургенев, из того же Куртавенеля, где он остался один, «на краешке чужого гнезда», пишет грустные письма графине Ламбер:

«…душа моя грустна. Кругом меня правильная семейная жизнь… для чего я тут, и зачем, уже отходя прочь от всего мне дорогого, – зачем обращать взоры назад?.. Не чувство во мне умерло: нет… но возможность его осуществления».

Сорокалетний Тургенев называет себя «стариком, который еще не разучился любить». Он прожил после этого еще четверть века, по большей части во Франции, прикованный неизбывной любовью все к той же неотразимой и страхолюдной певице, все так же «на краешке чужого гнезда».

Критик Стасов упрекал Тургенева в том, что он, «вечно писавший о любви», никогда «не дошел до изображения страсти». Тургенев отвечал на этот упрек со смирением и достоинством: «Всякий делает, что может. Видно, я больше не мог». По свидетельству сына Льва Толстого Сергея Львовича, отец его неплохо разобрался в этом споре Стасова с Тургеневым и в характере собрата-писателя:

«Стасов хотел побранить Тургенева, а вместо этого его похвалил. Тургенев певец не плотской любви, а чистой, самоотверженной любви, которая может ограничиться взглядом и намеком, но которая нередко, по выражению Мопассана, сильнее смерти… Он сам до старости лет был тем юношей, который умел любить глубоко и самоотверженно. Его мать говорила про него: он однолюб, он может любить только одну женщину».

В 1856 году Афанасий Фет гостил у Тургенева в Куртавенеле, и три года спустя Тургенев сообщил Фету в шутливом письме, что он все там же, в замке:


В нем ничего не изменилось: только
Тот ров, который, помните, струился
Пред вашими смущенными глазами,
Теперь порос густой травой и высох.
И дети выросли… Что ж делать детям,
Как не расти? Один я изменился
К гораздо худшему…

О любви Тургенева к этим местам, к Куртавенелю, писал в своей биографической повести русский писатель-эмигрант Борис Зайцев:

«Он обожал Куртавенель. Говорил позже, что, когда к нему подъезжает, всегда чувствует острое замирание сердца – в нежности… Он называл Куртавенель «колыбелью своей славы» – и это верно, конечно. (Самые русские «Записки охотника» принадлежат Франции!) О том, что это колыбель его любви, не упоминает – о ней он не высказывался, но это, конечно, так. Она сама сочится из строк позднейших писем, – пронзил его Куртавенель и то, что там происходило. А происходило многое, важнейшее в любви. «Помните ли вы тот день, когда мы смотрели на небо, чистое, спокойное, сквозь золотистую листву осин?» Вспоминает о дороге, обсаженной тополями и ведущей вдоль парка в Жарриэль. «Я опять вижу золотистые листы на светло-голубом небе, красные ягоды шиповника в изгородях, стадо овец, пастуха с собаками и… еще много другого». Не известно ничего об этом «другом», что испытал он. Это его тайна, его счастье – счастьем, ярким, удовлетворенным чувством, хоть и кратким, обвит Куртавенель. Здесь, по-видимому, сближение произошло полное».

…Нет больше замка. Нет Полины, ее мужа и ее поклонников. Нет прежних радостей и горестей. И если память об этой любви оживает время от времени в живописных окрестностях Розэ-ан-Бри, так это благодаря Ивану Тургеневу, писавшему в этих местах грустные письма и вдохновенную русскую прозу…

А нам пора в дорогу. Самый соблазнительный объект нашего нынешнего путешествия еще впереди, и до него нам уже недалеко: меньше двадцати километров к юго-востоку по 331-й департаментской дороге. И вот он, славный Провен, былая графская столица, а нынче просто маленький провинциальный городок (вроде Талдома, Пошехонья или Переславля-Залесского), но какой городок-памятник, какая сокровищница искусства!

Хорошо бы подъехать к Провену поздно вечером, когда, искусно подсвеченные, сказочно сияют в ночи и стены его, и шпили, и башни. Но тогда что же – ночевать, что ли, в этом Провене, в каком-нибудь часе езды от столичного Парижа? А отчего б и не заночевать, скажем, на улице Капуцинов, в дешевой гостиничке «Золотого Креста», которую считают едва ли не самой старой гостиницей в целой Франции (1270 год рождения, но с тех пор в номерах установили уже и телефоны, и телевизоры, и все прочее, чего требует современный организм)? Или в столь же недорогом «Шале» на площади Оноре де Бальзака? Есть, конечно, гостиницы подороже, да и ресторанов здесь прорва…

Провен – истинный шедевр Средневековья. Даже в короне городов-крепостей, окружавших маленькую средневековую Францию, крепость эта занимает особое, почетное место. Верхний Город обнесен крепостною стеной, наподобие знаменитого Каркассона, однако стеной, не подвергавшейся никаким переделкам и реставрации. И, вступая на улицы средневекового Провена, дивясь его старинным домам, обширным погребам и подземельям, его церквам, заполненным шедеврами старинного искусства, даже самый нелюбопытный из путников задает вечный вопрос: откуда все это, что здесь было? Но и самый просвещенный из историков не доведет нас до истоков этого древнего поселения на выступе между долинами, образованными с двух сторон речками Дютран и Вульзи. Археологи подтверждают, что жили тут люди издревле, а легенды твердят, что была здесь римская крепость, но первое письменное упоминание о городе относится лишь к 802 году нашей эры. А в XI веке было это место уже так соблазнительно, что графы Шампани перенесли сюда свою столицу из славного города Труа. К XII–XIII векам относится расцвет Провена, и старинные хроники сообщают, что был в ту пору город «и роскошным, и обильным», славился своими ярмарками, на которые дважды, а то и трижды в год съезжались купцы с целой Франции, а также итальянские, немецкие и испанские торговцы, – съезжались надолго, торговали всякий раз по месяцу и дольше. «Либеральный» Генрих I даровал жителям города хартию вольности, при графах же, носивших по традиции имя Тибо, в городе расцвели торговля, земледелие и ремесла: здесь насчитывалось тогда больше трех тысяч ремесленников (названия улиц, где они жили, и ныне увековечивают их полузабытые уменья и промыслы). Расцвели также и высокие искусства. Славным было правление Тибо IV, того самого, что был крещен в церкви Сен-Кириас в присутствии самого короля Франции, что вырос искусным политиком, дипломатом и поэтом (трувером). Его даже называют иногда Тибо Песнопевец. Здешние труверы, в отличие от провансальских трубадуров, творили не на лангедокском языке, а на лангдойле. Тибо IV устраивал у себя в замке состязания в любовной поэзии. Он поощрял ученых и богословов, у него гостили прославленные Абеляр и Бернар де Клэрво. А уж здешние ярмарки, кто только на них не бывал! И город получил в 1230 году свою автономию – о, славные времена!..


ПРОВЕН


Однако всякому городу, как всякому овощу, свое время. В 1284 году последняя здешняя графиня Жанна Наваррская (бедняжке было в ту пору 11 лет) вышла замуж за французского короля Филиппа IV Красивого, так что и Шампань, и Наварра (а заодно и Бри) перешли к французской короне. «Корона» в эпоху Филиппа IV Красивого проявляла безмерную алчность. Понятно, что многие французские справочники с восторгом пишут об укреплении монархии этим Филиппом, которого прозвали Красивым. Был ли он и впрямь красив? Трудно установить истину, когда речь идет о столь высоком начальстве. Вспомните наших собственных красавцев – рябого, сухорукого коротышку Сталина и злобного коротышку Ильича, облысевшего еще в ранней юности. Филипп, сказывают, был блондином с жестким, тяжелым взглядом светлых глаз. Но уж то, что он был законченным мерзавцем, об этом дошли вполне достоверные сведения. Правда, иные французские источники похваливают его за то, что он «приблизил к трону незнатных людей». Но людишки эти были по большей части бессовестные крючкотворы и насильники. Они должны были добывать деньги для короля, раздевая ближнего догола. Задолжав много денег ордену тамплиеров, король велел в 1307 году арестовать и обобрать всех членов ордена. Операция прошла не вполне удачно, потому что тамплиеры успели вывезти свои сокровища! Семь лет люди короля гноили по тюрьмам и пытали руководителей ордена, иногда сжигали их живьем. А 11 марта 1314 года на Острове Евреев среди Сены (остров назван был так, потому что на нем жгли евреев – бытовало тогда такое народное зрелище) был заживо сожжен (после пыток) гроссмейстер ордена тамплиеров Жак де Мелэ. На костре у гроссмейстера хватило мужества и силы проклясть бессовестного короля и своих мучителей на тринадцать поколений вперед, призывая их к ответу на Божьем суде. Как и предсказывал гроссмейстер, король и его подручные не дожили и до конца года…

Эту эпоху вообще считают концом Средневековья. Того самого, что принесло людям не одни горести, но и радости. Память о тех временах славы, о тех людях и событиях не изгладилась, живет на старинных улочках Провена, под сводами его храмов и погребов, в его башнях и крепостных стенах, бродя вдоль которых, в Провене легко забыть, «какое, милые, у нас тысячелетье на дворе». Уже вроде не Средневековье, но и до Золотого века не близко…

Память о минувшем, обо всем читанном оживает на прогулке по зачарованному средневековому Провену, и прогулку эту после обеда в почтеннейшем из французских постоялых дворов – в гостинице «Золотой Крест» – можно начать с церкви Святого Кириаса, той самой, где крестили Тибо IV. Конечно, за минувшие столетия церковь эта много претерпела пожаров, достроек и перестроек, однако можно увидеть в ней скульптуры XII и XIII веков, да и статуя Христа над боковым порталом (перенесенная из храма Святого Тибо) относится к концу XII века. Знатоки искусства находят немало старых шедевров и в интерьере этого храма – вроде кованых железных решеток XVIII века и искусной резьбы по дереву XVII века. Много редкостных произведений искусства хранится и в сокровищнице храма. Еще больше хранят эти стены воспоминаний…

3 августа 1429 года здесь отстояла мессу Жанна д’Арк вместе с королем Карлом VII.

Перед церковью этой по многу месяцев в году шумела знаменитая Провенская ярмарка, по праздничным дням проходили пышные шествия. Об одном таком весеннем шествии осталась память как о битве дракона с ящерицей. Изображения чудовищ несли из разных концов города приходские звонари, и до самого 1761 года потешные эти бои не только развлекали горожан, но и должны были, по старинному поверью, влиять на урожай (когда-то здесь были и виноградники, потом их сменили пшеница и свекла).

Конечно, площадь перед храмом за последние столетия изменила свой облик. На ней были построены в XVIII и XIX веках дома с элегантными фасадами. В одном из этих домов (в конце тупичка справа от храма) просвещенная и милая мадам Анжебер держала литературный салон, который охотно посещали Гюго, Банвиль, Ламартин и Бальзак. Бальзак не только бывал в Провене, но и поселил в нем героев своей «Пьеретты». Отрывок из «Пьеретты» может, кстати, заинтриговать и самого ленивого экскурсанта:

«Помощник судьи, постучав по земле Верхнего Города, вскричал: – «Значит, вы и не слышали о том, что вся эта часть Провена построена на склепах и подземельях? – Да, склепах! – Именно так! На подземельях непостижимых размеров и высоты. Они как нефы соборов, там есть даже подпорные столбы и колонны».

Эти огромные подземелья Верхнего Города, пожалуй, и до сих пор толком не обследованы. Никто не разгадал эзотерические символы и письмена на их стенах, свидетельствующие о былой активности каких-то тайных обществ. А между тем у подножия улицы Сен-Тибо можно отыскать вход в эти подземелья и начать их осмотр с посещения былых лечебниц (в подземелье Святого Духа) и хранилищ. В эти хранилища Верхнего Города крестьяне и монахи сносили припасы – там они могли укрыться, когда враги нападали на Нижний Город. А войны были частые и долгие: одну из них, как вы помните, так и называют – Столетней (она-то и подорвала окончательно процветание города). От военной истории Провена сохранились не только знаменитые укрепленные стены и ворота и башни (вдоль которых неутомимо бродят сейчас туристы всего мира), но и знаменитая Башня Цезаря, могучий старинный (1137 года) квадратный донжон, окруженный круглыми башнями и размещавший воинов. В 1433 году эта 44-метровой высоты квадратная башня была соединена с другими оборонительными сооружениями Верхнего Города (а ныне она служит колокольней). От оборонительных сооружений остался и поразительный Десятинный амбар (La Grange aux Dîmes) XII века. В нем тоже можно увидеть красивый подземный зал, перекрытый стрельчатыми арками. Крипта XI века сохранилась и в старинном графском дворце (в том, где ныне разместился лицей).

На Дворцовой улице у подножия Башни Цезаря стоит самый старый из городских домов – Романский дом (XI век). Изначально здесь была еврейская школа – позднее синагога. В XIV веке дом принадлежал председателю парижского парламента и советнику Пьеру д’Оржемону, а ныне здесь интереснейший муниципальный музей, где можно увидеть старые камни, меровингские саркофаги, старинные произведения религиозного искусства и вполне современную живопись…

Наглядевшись на старые дома близ площади Шатель, вы спуститесь в звенящий ручьями, радующий зеленью и старинными улочками Нижний Город и здесь обнаружите, что ваша экскурсия еще не дошла и до середины. В Нижнем Городе обитали ремесленники и монахи, здесь бывали свои ярмарки и свои праздники.

В Нижнем Городе самых неутомимых и любопытных из моих спутников ждут новые подземелья, монастырь кордельеров, основанный Тибо IV (как сообщают, по велению святой Екатерины). Внутри здешней часовни XV века сокрыто сердце великого графа-песнопевца Тибо IV. По преданию, это он привез из крестового похода в 1228 году алую розу, которая стала символом города («rosa gallica»). Розу эту изобразил на своем гербе и один из Ланкастеров, бывший здесь какое-то время правителем. После его возвращения на родной остров (в XV веке), в Англию, во время Войны Алой и Белой розы провенская Алая роза (красовавшаяся уже на гербе Ланкастерского дома) выступала против Белой розы Йорков…

В Нижнем Городе путник непременно посетит старинную больницу в графском дворце, церковь Святого Креста и, конечно, замечательную церковь Сент-Эйуль, где с 1120 года читал проповеди прославленный богослов и злосчастный любовник Абеляр…

В каждом из названных мною зданий бесценные произведения искусства насчитываются десятками и достойно представляют многие века французского искусства. Будь то изящно-кокетливая статуя ренессансной богородицы или скульптурный триптих амьенского мастера Пьера Бласселя, погребенного здесь же, в церкви Сент-Эйуль, в 1633 году… И еще, и еще…

Тому, кто ищет в странствии дыхание подлинной старины и подлинных шедевров искусства, нелегко будет, поверьте, расстаться с этим сказочным средневековым Провеном.


Содержание:
 0  Вокруг Парижа с Борисом Носиком. Том 1 : Борис Носик  1  Могучий Венсенский замок : Борис Носик
 2  На север! : Борис Носик  3  Путешествие в Шантийи : Борис Носик
 4  Монморанси : Борис Носик  5  Романтический Санлис и лесные дороги : Борис Носик
 6  От Санлиса через Компьень – в гости к Дюма и Расину : Борис Носик  7  Усыпальница королей в Красной столице : Борис Носик
 8  Путешествие в Шантийи : Борис Носик  9  Монморанси : Борис Носик
 10  Романтический Санлис и лесные дороги : Борис Носик  11  От Санлиса через Компьень – в гости к Дюма и Расину : Борис Носик
 12  Манящий восток : Борис Носик  13  В долины рек Марны и Гран-Морен : Борис Носик
 14  Путешествие на юго-восток через Бри Французский в Бри Шампанский : Борис Носик  15  j15.html
 16  А если повернуть на запад от Нанжи… : Борис Носик  17  Сперва на северо-восток: за баснями, жестокими романами и несвоевременными мыслями : Борис Носик
 18  В долины рек Марны и Гран-Морен : Борис Носик  19  вы читаете: Путешествие на юго-восток через Бри Французский в Бри Шампанский : Борис Носик
 20  j20.html  21  А если повернуть на запад от Нанжи… : Борис Носик
 22  Клиши : Борис Носик  23  Аньер : Борис Носик
 24  Курбевуа : Борис Носик  25  Нёйи-сюр-Сен : Борис Носик
 26  Булонь – Бийанкур : Борис Носик  27  Нантер : Борис Носик
 28  Кламар : Борис Носик  29  Bahb : Борис Носик
 30  Исси-ле-Мулино : Борис Носик  31  Медон : Борис Носик
 32  Фонтенэ-о-Роз : Борис Носик  33  Городок Монтрёй : Борис Носик
 34  Список имен и географических названий : Борис Носик  35  Клиши : Борис Носик
 36  Аньер : Борис Носик  37  Курбевуа : Борис Носик
 38  Нёйи-сюр-Сен : Борис Носик  39  Булонь – Бийанкур : Борис Носик
 40  Нантер : Борис Носик  41  Кламар : Борис Носик
 42  Bahb : Борис Носик  43  Исси-ле-Мулино : Борис Носик
 44  Медон : Борис Носик  45  Фонтенэ-о-Роз : Борис Носик
 46  Городок Монтрёй : Борис Носик  47  Список имен и географических названий : Борис Носик
 48  Использовалась литература : Вокруг Парижа с Борисом Носиком. Том 1    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap