Приключения : Путешествия и география : Калейдоскоп одного дня : Владимир Санин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  27  28  29  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  136  140  142  143

вы читаете книгу




Калейдоскоп одного дня

На станцию медленно, но верно надвигался жилищный кризис. Шестнадцать человек – личный состав старой смены – с грехом пополам размещались в своих четырех комнатках; на сегодняшний день на той же площади нас живет уже двадцать два, а через неделю, когда придет санно-гусеничный поезд, будет около сорока.

– Может, повесим табличку: «Местов нет. Ближайшая гостиница в Мирном»? – шутил Борис Сергеев, – Придется, Семеныч, расти вверх, приваривать второй ярус.

Утром, проснувшись, Валерий привычно вздохнул: наш медпункт выглядел безобразно. На нижних нарах спал я, диван доктор сдал новому коечнику, Алику Миклишанскому. Повсюду разбросаны чемоданы, вещевые мешки, каэшки, унты…

– Санинспекцию бы сюда… – с мечтательным ужасом проговорил Валерий.

– Кощунство! А что, если мы сегодня…

– …объявим аврал? – хмыкнул Алик. – Вымоем пол?

– Ну конечно!.. Нет, сегодня не выйдет. Давайте завтра, а?

Мы охотно согласились. Завтра так завтра. Мыть полы всегда лучше завтра.

– Потому что сегодня до обеда, – разъяснил Валерий, – Семеныч разрешил мне – ей-богу, не вру! – заняться медициной.

Сказано с легкой иронией. Когда мы прилетели на Восток, Сидоров категорически запретил Валерию принимать участие в тяжелых работах: доктор всегда должен быть наготове. Но жизнь опровергла эту правильную, но нереальную теоретическую установку.

– Валера, ты свободен? – слышалось по десять раз на день.

И с утра до ночи доктор был занят именно на тех работах, которые ему категорически запрещались. Прилетали самолеты – «Ельсиновский, на выход!»; нужно притащить продукты, поставить на крышу антенну – «Док, будь другом!»; идет монтаж домика – «Валера, без тебя ничего не получается!». А что прикажете – сидеть в медпункте и ждать, пока кто-нибудь не чихнет? И Валерий, стараясь не думать о своей обширной научной программе, превратился на время в разнорабочего – и какого! Бригадиры погрузочно-разгрузочных бригад готовы были отдать свою бессмертную душу, лишь бы заполучить доктора, мощного и безотказного, как хороший трактор.

– Потерпи, Валера, – утешал его Сидоров, – вобьем последний гвоздь, отправим в Мирный сезонников, останемся одни – и тогда издам по станции приказ: «С сего дня каждый восточник отдается в распоряжение доктора В. И. Ельсиновского в качестве подопытного кролика». Можешь простукивать нас, резать, вскрывать, жарить на медленном огне – никто пе пикнет. Годится? Считай, что первый научный материал я тебе уже подкинул, из моей истории болезни можешь в два счета монографию соорудить!

Сегодня, однако, Семеныч подарил доктору несколько часов свободного времени и обязал указанных в графике товарищей явиться на обследование. Ради такого праздника Валерий велел нам рассовать по углам вещички и с гордостью облачился в белый халат. Медпункт, до сих пор напоминавший ночлежку из «На дне», сразу преобразился, словно к нам, погрязшим во грехе и беспорядке, снизошел ангел в белых одеждах. Брезгливо отбрасывая ногой унты и прочие случайно попавшие в рай предметы, Валерий расчистил место, установил электрокардиограф и нежно погладил его, как гладят обиженную недостатком внимания любимую собаку.

– Начнем с вас, Маркович. Раздевайтесь, ложитесь и замрите!

Результаты исследования моего организма вызвали у доктора некоторую озабоченность. Если судить по перной кардиограмме, я был совершенно здоров, по второй – уже умер.

Вопросительно взглянув на меня, Валерий решил отбросить вторую версию – видимо, потому что ни разу не видел покойника, который ухмыляется и подмигивает. Пришлось начать все сначала. Третья кардиограмма, однако, констатировала у меня предсмертные судороги, и Валерий, вздохнув, отправился на поклон к Тимуру – мастеру на все руки.

– Это я мигом, – через минуту приговаривал Тимур, разбирая аппарат, – тебе повезло, док, что ты обратился ко мне!

Рядом с кают-компанией, в крохотной проходной комнатушке, сплошь заставленной приборами, склонились над столами Саша Дергунов и Коля Фищев. Как и все метеорологи на полярных станциях, Саша задыхался от недостатка времени и на мои вопросы отвечал невпопад. Зато Коля, который обрабатывал полученные от радиозонда сведения, при моем появлении оживился и вытащил шахматную доску.

– Прибыл ответ? – спросил я.

– Пешка на а4, – кивнул Коля. – На наш следующий ход конь ф6 они готовы пойти слоном на е2.

Мы погрузились в раздумье. Московские художники уже на пятом ходу уклонились от теоретического варианта. А это значит, что они либо такие же пижоны, как мы, либо, наоборот, хотят нас запутать.

– Говорили с Семенычем? – спросил Коля.

– Не соглашается…

Несколько дней подряд я пытался вырвать у начальника разрешение на одну авантюру. Дело в том, что я хорошо знаком с Михаилом Талем (о чем гроссмейстер, возможно, и не подозревает): лет десять назад я брал у него интервью для радиопередачи «С добрым утром!». Миша – а тогда это юное шахматное чудо позволяло себя так называть – обладал отличным юмором, и я не сомневался, что он охотно примет участие в невинном розыгрыше. Идея была такая. Мы посылаем Талю радиограмму, в которой раскрываем все карты и предлагаем ему играть за Восток, против художников. Те, разумеется, будут разгромлены, поднимется шум, наша вечнозеленая партия прогремит на весь мир, а мы, вдоволь посмеявшись, раскроем мистификацию. К сожалению, Василий Семеныч счел идею сомнительной и зарубил ее на корню.

– Какой розыгрыш пропадает! – огорчился Коля и неожиданно ухмыльнулся. – В почте таится масса неиспользованных возможностей. Когда я учился в ЛАУ note8, мы славно разыграли одного курсанта. У него, в общем-то неплохого парня, был один недостаток: он очень любил хвастаться своими победами: «Я, мол, такой и сякой, для ихней сестры неотразимый!» Ладно. Написали мы ему письмо якобы от девчонки, которую он еле знал: «Умираю от любви, жду вечером в субботу по такому-то адресу, буду одна. Навеки твоя» и прочее. Смотрим – клюнул. Весь день гладился, отмывался, душился и с упоением читал желающим письмо. Хорошо. К вечеру укатил по указанному адресу – черт знает куда, километров за сорок от Ленинграда в какую-то деревню. Мы ждем, не спим – кому охота терять такое удовольствие? Вернулся он ночью, промокший до нитки, грязный, в разорванных штанах – противно смотреть. До утра спать ему не давали – расскажи! Признался, что заблудился, стучал в несколько домов и какой-то псих на него собаку натравил. И что вы думаете? Перевоспитали!

Колю я всегда слушал с наслаждением. Рассказывая веселые истории, запас которых был у него неисчерпаем, он сам не смеялся, и лишь в его голубых и мягких, огромных, как у девушки, глазах дрожал смех. Коля являлся одним из членов-учредителей нашего филиала «Клуба 12 стульев» и активнейшим участником чаепитий, частенько превращавшихся в «вечера устного рассказа».

– Ребята, а уж не рекорд ли сегодня? – Саша Дергунов оторвался от стола. – Минус 21,5 градуса! Кажется, так тепло на Востоке еще никогда не было.

– Рекорд не засчитывается, – возразил Коля. – Семеныч говорил, что в одну экспедицию было 20,9 градуса. А вот нам с Борей до рекорда действительно рукой подать – сегодня зонд махнул на сорок километров. Еще немного – и Семенычу придется выставлять бутылку коньяку согласно неосторожно данному обещанию!

– Эй, служба погоды! – из соседней комнаты высунулась голова Валерия Фисенко. – В порядке расширения кругозора – какой самый точный метеорологический прибор?

– Большой палец!

– Каменный век! Берите полотенце и вывесьте его на форточку. Если мокрое – дождь, если колышется – ветер, если нет – украли…

– Эрудит! – с восхищением сказал Коля. – Кулибин!

– Люблю, когда меня уважают, – растрогался Фисенко. – Как с Борисом выставишь Семеныча на коньяк – смело зови, приду.

В соседней комнате летали искры и пахло жареным железом. Юрий Зеленцов наваривал на кровати «второй этаж». Ему помогали Игорь Сирота и Валерий Фисенко. Вся эта троица, молодые горные инженеры, прибыли на станцию позавчера; год они отзимовали в Мирном и теперь на месяц с небольшим стали восточниками. Именно им предстояло «потрогать Антарктиду за вымя» – смонтировать буровую установку в углубиться в недра ледового материка. Старший группы – Фисенко, известный всей экспедиции балагур и великолепный работяга; будучи одним из создателей буровой установки, он последние три года почти непрерывно разъезжал по разным полярным областям, усовершенствуя свое техническое дитя и очень скучая по другому, тоже трехлетнему ребенку, которого в честь деда назвали Филипок и которого за всю его жизнь папа видел лишь несколько месяцев. В Мирном установка работала безотказно, и теперь Валерий горел желанием испытать ее на Востоке. С понятным чувством ждали этого Нарцисс Иринархович Барков, руководитель темы, и его отряд – инженеры Никита Бобин, Геннадий Степанов и Георгий Соловьев; по плану они должны были за год углубиться в лед на полкилометра и привезти в Ленинград добытый керн. Времени для монтажа установки оставалось в обрез, и Барков был вне себя от нетерпения: всячески ухаживал за буровиками, оберегал их сон и намекал, что пора приниматься за дело.

– Какое дело? – удивлялся Фисенко, облизывая синие пересохшие губы.

– Что я сюда, товарищи дорогие, работать приехал?

Вот и сейчас Нарцисс Иринархович с немым упреком смотрел на буровиков, которые по просьбе Семеныча отказались от положенного гипоксированным элементам трехдневного инкубационного периода и занялись сварочными операциями.

– Но ведь это стрельба из пушек по воробьям! – негодовал Барков. – Разве можно уникальным специалистам тратить время на такую чепуху?

– Это все Сирота, с его аристократическими замашками, – пояснял Фисенко. – Спать на полу, видите ли, ему не нравится. Кровать требует с пружинным матрасом и шишечками.

Дав буровикам несколько бесценных советов по повышению качества сварочных работ, я зашел в радиорубку покормить рыбок. Они мирно плавали в аквариуме, не имея представления о том, что являются самыми южными гуппиями в мире. В старой смене за рыбками ухаживал, кажется, Дима Марцинюк, теперь заботиться о них будет Гера Флоридов. Зашел я, как оказалось, не зря – Гера с ухмылкой вручил мне радиограмму, в которой сын сообщал о том, что получил паспорт, и заканчивал угрожающим намеком: «Приезжай скорее, а то женюсь». Это на меня продолжалась атака, начатая женой: узнав, что я решил не возвращаться на «Визе», она прислала радиограмму, выдержанную в духе лозунгов гражданской воины: «Даешь шестимесячную программу за три!» Бесполезно, мои дорогие шантажисты, «Визе» уже ушел! Ничего нам с вами не остается, как поскучать друг по другу до конца мая.

Написав на розовом бланке оптимистический ответ, я решил подышать свежим воздухом и пошел в медпункт одеваться.

Здесь происходили драматические события. С искаженным от ужаса лицом доктор взирал на груду деталей, которые еще час назад были электрокардиографом, а слегка озадаченный Тимур с ненужным в данной ситуации энтузиазмом цокал языком и восклицал:

– Ай, ай, ай, какая беда, подумаешь! И не такие машины чинил. Будет тебе аппарат как новенький.

– Когда будет? – сверкая черными глазами, грозно уточнял Валера. – Когда?

– Когда, когда… – ворчал Тимур, порываясь уйти. – Есть другие, более важные дела.

– Нет уж, голубчик, пока не соберешь – не выпущу!

– Как так «не выпущу»? Что я, нанялся тебе чинить эту рухлядь?

Я потихоньку оделся и выскользнул из медпункта. Над домиком геохимиков вился уютный деревенский дымок. Казалось, вот-вот замычит корова, откроется дверь и выйдет женщина с эмалированным ведром в руке. Даже сердце екнуло от такой домашней мысли. Увы, молоко нам долго еще суждено видеть в состоянии сгущенки, а женщин – только на киноэкране. …Ба, дверная ручка! Бутафория? Нет, держится. Ну и ну, как они ухитрились ее прибить, ведь на двери живого места не осталось.

– Спасибо, нам помогать не надо, мы уже все сделали! – испуганно взвился Терехов, едва я переступил порог.

– Как все? – возразил я, делая вид, что беру молоток. – А полку кто приколотит?

– Я сам!!

– Тогда, может, плинтуса прибить? Десять лет будут держаться!

– Ну чего корчитесь? – прикрикнул Терехов на Гену и Алика. – Он же нам домик развалит! Не дам! Положите молоток на место!

– Хотите чаю? – в изнеможении пролепетал Алик. – Князь, кружку для гостя!

«Князь», он же Гена Арнаутов, налил в кружку крепчайшего чая, и я присел к столу. Спрятав молоток, Иван Васильевич успокоился и присел тоже. Вот уже несколько дней друзья любовно отделывали лабораторию: соорудили стеллажи и полки, разместили на них аппаратуру и украсили стены произведениями искусства, вырезанными из иллюстрированных журналов.

– Здесь будет жить и работать Альберт Миклишанский! – торжественно возвестил Гена. – Кстати, Ваня, не забыть бы нам до отъезда вырезать из фанеры мемориальную доску. Все поколения восточников должны знать, кто в суровую полярную зиму мыслил в этом домике. Да, не боюсь этого слова – именно мыслил! Ибо…

– Побереги энергию, Князь, – заметил Алик. – Завтра тебе копать траншею.

– Почему «Князь»? – поинтересовался я.

– Из почтения к древнему роду, – пояснил Гена. – Когда ереванский архивариус узнал, что перед ним стоит представитель редчайшей фамилии Арнаутовых, он разволновался и созвал всех сотрудников. Выяснилось, что меня можно за деньги показывать – такой я древний! Есть версия, что, когда Ной пришвартовал свой ковчег к горе Арарат, первым взял у капитана интервью знатный горец по фамилии Арнаутов. Бедняга умер в преклонном возрасте от свинки, и я до сих пор чту его память. А по другой версии…

В этой компании я отдыхал душой. Гена извлекал драгоценные крупицы юмора из самых, казалось бы, бросовых рудных пород, и отныне за столом у нас частенько гремело «гип-гип-ура!» и звучали неподражаемо оригинальные кавказские тосты. К превеликому общему сожалению. Арнаутов – сезонник, его и Терехова задача – оборудовать лабораторию и помочь остающемуся на год Алику приступить к выполнению геохимической исследовательской программы.

На Востоке, где сходятся магнитные силовые линии Земли, образуется своеобразная «магнитная ловушка». Предполагается, что здесь особенно успешно будут улавливаться «космические пришельцы» – ничтожно малые частицы, выпадающие в виде метеоритного дождя. Восток потому и привлек геохимиков, что снег вокруг станции чище, чем где бы то ни было на планете, он практически лишен всякого рода примесей. Значит, извлеченные из снега частицы, эти визитные карточки далеких миров, попадут на стол ученого в девственнопервозданном виде. Представляете? Тайны мироздания на ладони!

– Гм, гм… – вымолвит ученый, рассматривая в лупу частицу. – Кажись, эта с туманности Андромеды. А может, и нет. На Сириусе такие тоже валяются, и с Персея одна намедни свалилась с отпечатком лапы. Але! Есть там кто-нибудь на складе? Будь добр, притащи частицу с Персея, которая с лапой.

Не знаю, как вам, а мне завидно. Очень хотелось бы приобщиться, да образование не позволяет.

Пожелав геохимикам «больше частиц, хороших и разных», я отправился с визитом к «отшельнику из Колорадо» – американские ученые на Востоке волею случая оказывались жителями этого штата, и их прозвище унаследовал Валерий Ульев.

Даже среди восточников, которых трудно было удивить преданностью работе, Ульев выделялся своим фанатизмом. Жил он в американском павильоне, отдельно от всех, и сколько часов продолжался его рабочий день – одному богу было известно. В кают-компании Валерий появлялся только во время завтрака, обеда и ужина. Откушав, тут же исчезал. Сначала ребята недоумевали и даже чуточку обижались, а потом привыкли и махнули рукой.

– Да ты одержимый какой-то! Неужели тебе не хочется передохнуть, посмотреть кино?

– Некогда, – виновато отвечал Ульев. – Времени не хватает.

– Что, снова нет Ульева? – сердился Василий Семенович. – Придется приказать ему ночевать здесь, пусть хотя бы ночью живет среди коллектива!

Валерию тридцать лет, но он еще не женат.

– И не будет! – весело уверяли ребята. И пародировали «отшельника»:

– Извини, дорогая, времени не хватает. Вот закончу исследование, выйду на пенсию – и мы поженимся.

Смеялись и невольно уважали «отшельника» за целеустремленность и страстную влюбленность и работу.

Когда я к нему пришел, Валерий тяжело вздохнул и с такой тоской взглянул на свои приборы, что другой человек на моем месте легко бы догадался, что ему от всей души желают провалиться сквозь землю.

– Сказать, что вас мучает? – развались на стуле, тоном ясновидца спросил я. – Неопределенность. Ибо вы не знаете, сколько времени я намерен здесь проторчать. Так вот, ровно через час я должен накрывать к обеду стол и честно вас предупреждаю, что не уйду ни одной минутой раньше. Признайтесь, теперь вам легче?

– Действительно, сразу стало легче, – согласился Валерий. – Только интервью буду брать я. Давайте поговорим о литературе. Вы, как я слышал, пишете в юмористическом жанре. Скажу прямо, что предпочитаю серьезные книги. Юмор, мне кажется, уводит от действительности, упрощает и примиряет, а жизнь – сложная штука, от ее проблем шутками не отделаешься.

Мы поспорили на эту отвлеченную тему и в конце концов пришли к выводу, что юмор иногда все-таки бывает полезен – если он не самоцель. Конечно, «Война и мир» – это гениально, но и «Янки при дворе короля Артура» тоже не пылятся на библиотечных полках.

– Юмор хорош как зарядка, – подвел итог Валерий. – Не как спорт, которому человек отдает все свое время и силы, создавая никому не нужные рекорды, а именно как зарядка.

Его кредо: главное в жизни – это работа и непрерывное самоусовершенствование. Наука слишком быстро развивается, и поспеть за ней можно лишь ценой отказа от многих привычных удовольствий. Например, от кино – тем более что в прокат идет очень много плохих фильмов, которые дают лишь информацию, а не анализ жизни. Хорошие фильмы, конечно, полезно смотреть, но их мало. Что же касается других удовольствий, то пусть ребята на него не обижаются: он не собирается отрываться от коллектива, но в домино играть не будет, это пустая трата времени.

– А мне нужно очень многое сделать. Я по специальности радиоинженер, но увлекся геофизикой и хочу совершенствоваться в этой области. Здесь продолжу советско-американскую программу по изучению ионосферы и магнитного поля Земли. Смонтированная в павильоне высокочувствительная аппаратура записывает космические шумы определенной частоты на определенном участке неба. За год у меня накопится огромное количество материала; после его обработки можно будет составить представление о состоянии ионосферы, сравнить полученные данные с предыдущими периодами и сделать выводы. Майкл Мейш молодец, он оставил аппаратуру в отличном состоянии. Но для того чтобы ее как следует освоить, не хватает суток: ведь, помимо текущей работы, непрерывных наблюдений, нужно еще переводить с английского языка на русский множество инструкций. Прибавьте к этому еще и тома научных трудов по геофизике, которые я должен проштудировать для новышения квалификации, да еще разгрузку самолетов, строительные работы – и вы не станете осуждать меня за то, что я так берегу свое время…

И Валерий виновато улыбнулся. У него волевое лицо, крепкие скулы и твердо сжатые губы. Лицо сильного, уверенного в себе человека. Улыбается он редко, а жаль – улыбка смягчает и красит его.

На этот раз я принял намек к сведению и великодушно урезал свой визит на двадцать минут.

– А вечером все-таки приходите, будут «Девушки с площади Испании». Италия, неореализм и не только информация, но и анализ жизни.

– Полтора часа времени… Действительно стоящая вещь?

Я подтвердил, и Валерий тяжело вздохнул – как вздыхал, наверное, святой Антоний, когда сатана вводил его во искушение сладостными видениями смертного греха.


Содержание:
 0  Новичок в Антарктиде : Владимир Санин  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Владимир Санин
 4  День первый : Владимир Санин  8  Утро в Атлантике : Владимир Санин
 12  День с восточниками : Владимир Санин  16  МЫ БЫЛИ АБСОЛЮТНО УВЕРЕНЫ… : Владимир Санин
 20  Дорога на Восток : Владимир Санин  24  За чашкой чаю : Владимир Санин
 27  Мой вклад в строительство домика : Владимир Санин  28  вы читаете: Калейдоскоп одного дня : Владимир Санин
 29  В сфере материального производства : Владимир Санин  32  Впечатления последних дней : Владимир Санин
 36  Несколько страниц прощания : Владимир Санин  40  Василий Сидоров жертвует мешком картошки : Владимир Санин
 44  Монтевидео : Владимир Санин  48  Законы, по которым живут полярники : Владимир Санин
 52  ПОСЛЕДНЕЕ ИСКУШЕНИЕ : Владимир Санин  56  Возьмем мы швабры новые… : Владимир Санин
 60  Мой вклад в строительство домика : Владимир Санин  64  Папа Зимин и его ребята : Владимир Санин
 68  Остров пингвинов : Владимир Санин  72  Не доверяй первому впечатлению, читатель! : Владимир Санин
 76  Кают-компания : Владимир Санин  80  Бывалые полярники : Владимир Санин
 84  Остров пингвинов : Владимир Санин  88  Не доверяй первому впечатлению, читатель! : Владимир Санин
 92  Кают-компания : Владимир Санин  96  Бывалые полярники : Владимир Санин
 100  0бь – наша родненькая… : Владимир Санин  104  Молодежная: люди к сюрпризы : Владимир Санин
 108  Капитан Купри и незваный айсберг : Владимир Санин  112  Новые знакомые на берегу пролива Дрейка : Владимир Санин
 116  Этот волшебный, волшебный Рио : Владимир Санин  120  Возвращение новичка : Владимир Санин
 124  Подточенный айсберг, киты и ушедший припай : Владимир Санин  128  Три новеллы : Владимир Санин
 132  Валерий Фисенко в центре внимания : Владимир Санин  136  Антарктида осталась за кормой : Владимир Санин
 140  Галопом по Рио-де-Жанейро : Владимир Санин  142  Возвращение новичка : Владимир Санин
 143  Использовалась литература : Новичок в Антарктиде    



 




sitemap