Приключения : Путешествия и география : Папа Зимин и его ребята : Владимир Санин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  63  64  65  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  136  140  142  143

вы читаете книгу




Папа Зимин и его ребята


В Четырнадцатую антарктическую экспедицию в санно-гусеничном поезде из Мирного на Восток шло несколько французских ученых. С их легкой руки на чальника поезда Евгения Александровича Зимина стали называть «папа Зимин».

– Знаете, что такое «счастье трудных дорог»? Это когда они остаются позади.

Так сказал папа Зимин, и я с ним согласен. Уж когокого, а человека, не видевшего других дорог, кроме трудных, литературной красивостью не растрогаешь. Чего мы только не сочиняем, где только не заставляем своих персонажей находить счастье! Один автор дописался до того, что его герой обрел счастье в бою. Не после боя, когда осмыслил все происшедшее, а именно в бою. Быть может, в кино такое и бывает, но любой фронтовик сразу скажет, что это липа. А другой герой задыхался от счастья, когда до вершины горы остались последние и, между прочим, самые трудные метры. Да ведь он задыхался от усталости, это и ребенку ясно!

Подлинное, без всяких скидок счастье – в победе. В победе над врагом, над трудной дорогой, над самим собой. Счастье – столь исключительное в жизни человека эмоциональное состояние, что слово это нужно беречь.

Полярники – люди, меньше всего на свете склонные к восторгам. И все же беру на себя смелость сказать: в тот момент, когда папа Зимин и его ребята пришли на Восток, они были счастливы.

Самолетами на станцию Восток можно доставить лишь часть грузов; важнейшие из них – горючее для дизельной электростанции, громоздкое оборудование перебросить по воздуху возможности пока нет. Поэтому один раз в год из Мирного на Восток отправляется санно-гусеничный поезд. Это полторы тысячи километров в один конец, полтора месяца дороги без дороги, по снежной целине и застругам, мимо бездонных трещин. Большая часть пути идет по ледяному куполу Антарктиды на высоте три с половиной тысячи метров над уровнем моря, когда ко всем прелестям похода прибавляется кислородное голодание.

Медленно ползут по Антарктиде тягачи, волоча за собой многотонные сани. В первой части пути они по узкому коридору преодолевают зону трещин, глубина которых «до конца географии». Затем начинается зона остроконечных застругов, напоминающих с высоты полета» застывшие морские волны. Эта зона – бич божий, кромешный ад. Обдутые сильными стоковыми ветрами, двухметровые заструги приобретают твердость гранита, и тягач идет по ним, как по противотанковым надолбам: переваливается, со страшным грохотом падает вниз и сотрясается, как в десятибалльный шторм на море. Водителей швыряет из стороны в сторону, они разбиваются до крови, изо всех сил держатся за рычаги. И так двести пятьдесят километров!

Кончаются заструги – начинается рыхлый и сыпучий, как песок, снег. Тягачи проваливаются, садятся на днище, водители выходят из кабин, крепят буксирные тросы, отцепляют сани и вытаскивают беспомощные машины. А через полчаса все повторяется сначала… На этом участке пути хорошо, если пройдешь за сутки десять-пятнадцать километров, часто бывает и меньше.

В пургу движение останавливается, идти вперед невозможно – нет видимости. Собьешься с колеи – попадешь в глубокий снег и застрянешь, как муха в липучке. Бывает, что пурга продолжается много дней, и все эти дни тягачи стоят, занесенные снегом. А непрерывные ежедневные ремонты? Вы знаете, что это такое – вколотить кувалдой в гусеницы выпавшие пальцы в антарктический мороз, на высоте трех с половиной километров, когда легкие никак не могут насытиться жидким, разбавленным воздухом?

Полтора месяца идет поезд к Востоку. На его пути нет ничего, кроме снежной пустыни и двух безлюдных законсервированных станций. Полтора месяца работы до седьмого, семидесятого пота, без бани, без отдыха в каюткомпании с ее скромными развлечениями. Полтора месяца самого тяжелого труда, выпадающего на долю человека в Антарктиде, – вот что такое санно-гусеничный поезд.

Это в один конец, к Востоку. Обратно идти легче: без груза и все-таки домой, в Мирный. Хотя год назад обратный путь с Востока едва не закончился трагически. Участников этого похода, многих из которых мы через несколько минут будем обнимать, спасли лишь воистину непостижимое мужество механиков-водителей, несгибаемая воля Зимина и щедрый подарок Ивана Тимофеевича Зырянова. Об этом походе, который навсегда пойдет в историю освоения Антарктиды, речь еще впереди.

Поезд приближался, мы уже явственно слышали рев тягачей. Весь коллектив Востока вышел на окраину станции.

Я пишу эти строки – и по телу бегут мурашки: вспоминаю, каким непривычно-лихорадочным волнением все мы были охвачены. Среди нас не было сентиментальных людей, полярники – народ ироничный, но даже Василий Семенович Сидоров и тот не мог в эти минуты произнести ни единого слова. Ведь то, что сделали эти люди, то, что они перенесли за время похода, даже в глазах самых бывалых полярников – подлинный героизм. Не сенсационный, единственный в своем роде героизм одиночки, а обыкновенный, который не отражает телевидение, которому далеко не всегда уделяют две-три строчки газеты и за который не награждают – почти никто из походников не имеет ордена. Только несколько десятков, ну сто, двести человек знают, кто они такие – папа Зимин и его ребята.

Мы палили из ракет, видели, как из люков высовываются и неистово машут руками водители, а когда тягачи остановились и восточники бросились обнимать своих дорогих гостей, нервы у многих не выдержали. Василий Сидоров вручил Зимину хлеб-соль, и оба не стыдились своих слез. Мокрыми были лица у водителей, у встречающих, мокрыми от настоящих мужских слез – слез гордости и счастья.

Заросшие, в разорванных и замасленных куртках, донельзя худые, безмерно уставшие и безмерно счастливые походники! Помните встречу на Востоке 17 января 1970 года? Полтора месяца вы шли по Антарктиде. Вы знали, что вся экспедиция следит за каждым вашим шагом. «Поезд Зимина находится…» – с этой сводки начальник экспедиции Владислав Иосифович Гербович начинал ежедневное диспетчерское совещание. «Поезд Зимина в пятистах… в двухстах… в сорока километрах от Востока…» Вы были не одиноки, рядом с вами, связанные невидимой эфирной нитью, находились все полярники Антарктиды – от станции Беллинсгаузена до Мирного.

И вот вы пришли, чтобы дать Востоку тепло и жизнь еще на один год. Вы отдали походу все силы, но мгновения встречи искупили долгие недели дороги, труднее которой на сегоднялший день на нашей планете нет.

Разорванный на куски и посыпанный солью хлеб был тут же съеден, дорогих гостей повели в кают-компанию, и, как вы думаете, что происходило потом? Долгие разговоры, торжественный обед? И мыслей таких ни у кого не было. Баня, только баня! Уже через считанные минуты после встречи радист Петр Иванович Матюхов и механик-водитель Андрей Селезнев, успевшие раздеться первыми, ворвались в нашу крохотную баньку.

– Сдирайте кожу в темпе! – с нетерпением взывали остальные, предвкушая сказочное удовольствие.

Дима Марцинюк открыл салон «Стрижка скоростным методом».

– Парле ву франсе? – вежливо спрашивал сидящий и одном белье клиент.

– А-ля Жерар Филип!

– Парлеву, парлеву… – ворчал Дима, с пугающей быстротой орудуя машинкой. – Будешь а-ля троглодит!

По намеченному Сидоровым плану походники должны были отдохнуть, а потом принять участие в банкете, даваемом в их честь коллективом станции. Однако среди хозяев и гостей оказалось много старых друзей, пошли воспоминания, обмен тысячью новостей – какой там может быть отдых!

В центре внимания походников оказался Тимофеич, к которому походники относились с особенной любовью – сознавали, что во многом обязаны ему жизнью. В самых общих словах я слышал об этой истории и, когда в ожидании обеда мы уселись за стол, попросил Евгения Александровича Зимина рассказать о ней подробнее.

– А что? История поучительная, – согласился Зимин. – Здесь находятся несколько участников того похода, если что-нибудь забуду – добавят. Расскажем, ребятки?

– Начинай, папа, – кивнул механик-водитель Виктор Сахаров. – Выручим!

– Как вы знаете, – начал Зимин, – уходить в поход на Восток нужно в первых числах декабря, чтобы возвратиться в Мирный до мартовских морозов. Хочешь жить – уважай Антарктиду, путешествуй по ней полярным летом. Мои ребятки любят жизнь не меньше всех других и законы антарктические уважают, но обстоятельства сложились так, что год назад мы вышли из Мирного лишь 19 января. Понимали, что на обратном пути хлебнем горя по уши, но разве кто-нибудь отказывался от похода, праздновал труса?

– Никто не отказывался, папа, – подтвердил механик-водитель Александр Ненахов. – Никто не праздновал.

– До Востока дошли нормально, к концу февраля, – продолжил Зимин. – Отдохнули немножко, оставили на станции французских гляциологов и отправились домой, в Мирный. И как раз началась такая тропическая жара, что хоть рубашку снимай и загорай: шестьдесят градусов ниже нуля… Тимофеич, приступим к обеду – первый тост за тебя! Выручил ты нас, подарил десять бочек отличного топлива, от своих дизелей оторвал, щедрая душа. Наше топливо оказалось никудышным – слишком быстро густело, не годилось оно для работы в мартовские морозы. Да, поздновато двинулись мы в обратный путь…

И вот что происходило на обратном пути.

Через несколько суток морозы достигли минус семьдесят два градуса. Такая температура для Востока вообще нормальная, вроде 36,6 для человека. Но в эти дни инструкцией запрещено работать на свежем воздухе более пятнадцати-двадцати минут подряд.

Походники же работали, не считая часов, почти круглые сутки! И не в теплых кабинах, а именно на свежем воздухе: только на разогрев моторов иной раз уходило по двенадцать часов. Я так и не смог подобрать сравнение к этой работе. Убежден, что это не преувеличение: никогда и нигде природа так не испытывала человека на прочность.

Шли ночью, – вспоминал Зимин, – а днем, когда температура градусов на пять-шесть выше, останавливались чтобы немного передохнуть и «в тепле» запустить моторы. Если бы не твои бочки, Тимофеич, не сдвинулись бы с места: наше топливо мотор не брал… На сто восемьдесят пятом километре Антарктида подкинула нам еще один подарочек: засвистел ветер. Выйдешь из кабины – режет, как бритвой, а выйти пришлось всем: стихийное бедствие! Выхлопная труба одного тягача перегрелась, порывом ветра подхватило искры и сыпануло на балок. Тот вспыхнул, а внутри – баллоны с газом. Ребята рвались спасать имущество, но я не разрешил: в любое мгновение балок мог взлететь в воздух. Лишились мы радиостанции и почти всех запасных частей, сгорели и личные вещи. К счастью, успели сбросить с крыши балка ящики и мешки с продовольствием, да и тягач отвели в сторону.

– Зато каким фейерверком полюбовались! – улыбнулся механик-водитель Юрий Копылов.

– Взорвался ящик с ракетами и бак с соляркой, – разъяснил Виктор Сахаров. – Зрелище как в День Победы! А горящий соляр разлетался, словно пущенный из огнемета.

– Жаль, кинокамера в балке сгорела, – вздохнул Ненахов. – Какие бесценные кадры пропали для мирового киноискусства – салют в Антарктиде в честь Восьмого марта!

– Ну, положим, тогда это зрелище вызывало другие эмоции, – заметил Зимин. – Однако через восемнадцать дней добрались до Комсомольской – как раз твоего горючего, Тимофеич, хватило. Здесь у нас было запасено еще двадцать девять бочек. Поползли дальше. Люди, те держались, а вот техника начала сдавать. Тягачи у нас отличные, все иностранные полярники завидуют, но морозто лютый! Не вам, восточникам, рассказывать, что при таком космическом холоде металл становится хрупким, как стекло. Стальные водила не выдерживали груза пустых саней – лопались, с гусениц летели пальцы, разрывались маслопроводы, выходили из строя фрикционы. А каково при минус семидесяти лежать на снегу под мотором? Все поморозились – руки, лица потрескались, покрылись корками. В рукавицах с металлом не очень-то поработаешь, а голые ладони отрывали от стали без кожи… Ребятки, не забудете про наши ремонты в том походе?

– Не забудем, папа, – заверил Виктор Сахаров. – Особенно как главные фрикционы перебирали. Попробуй просунь под тягач тяжеловеса Саньку Ненахова! Лез всегда наш Илья Муромец в миниатюре – Васек Соболев.

– Васек раздевался до кожаной куртки, – припомнил штурман поезда Николай Морозов, – и перебирал фрикцион. «Хватит, Васек, погрейся!» – кричат ему, а он: «Разогреешься – потом быстрее замерзнешь!» И часами работал, пока не заканчивал ремонт. В одной куртке работал, в то время как мы вообще одежду не снимали, даже на камбузе!

– Мы называли свой камбуз «Ресторан „Сосулька“, – улыбнулся Ненахов.

– Интересно, что бы сказал санитарный врач, если бы увидел Колю Дыняка не в белом халате, а в шубе и меховых рукавицах? Бывало, сунешь ложку в рот – и стараешься отодрать без крови.

Да, металл стал хрупким, как стекло. Но люди – твердыми, как железо. Они подшучивали над своими трудностями, им и в голову не приходило, что перенесенного ими в этом походе не испытал ни один человек на Земле. Потом мне рассказывали, что на этих чуть не вдвое похудевших ребятах живого места не осталось – так она были изранены чудовищными холодами, при которых доселе человек не работал. И никто из них не сдался, ни разу не пожаловался на смертельную усталость не только потому, что это было бессмысленно, но и потому, что пятидесятилетний Зимин, уставая больше всех, всем своим существом излучал непреклонную волю. И походники готовы были на любые муки, лишь бы не уронить себя в глазах папы Зимина! Они знали, что на фронте он много раз под огнем фашистов вытаскивал с поля боя подбитые танки – так неужели не доведет до Мирного искалеченные Антарктидой тягачи? Доведет!

– С грехом пополам дотянули до станции Восток-1, – продолжил Зимин.

– Это уже, считайте, половина пути до Мирного, Но облегчения не почувствовали. Во-первых, вновь задул ветер до пятнадцати метров в секунду, а вовторых, запасенное в районе станции топливо оказалось прескверным – как мед засахаренный. Что делать? Бросать часть машин и на остальных рвануть в Мирный? Можно. Никто бы вас за это не осудил – кроме вас, восточников. Не будет в Мирном достаточного числа тягачей – сорвется следующий поход на Восток. Значит, пришлось бы закрывать станцию. Поэтому решили: до последней возможности тянуть машины к Мирному. Технологию разработали такую. Палками и лопатами черпали из бочек топливо, которое превратилось в киселеобразную массу, накладывали в ведра и доводили на кострах до жидкого состояния; потом насосами закачивали в бак и бежали заводить мотор, пока топливо не замерзло. И так – каждый день…

– А за двести пятьдесят километров до Мирного – пурга за пургой. Даже «Харьковчанка» и та скрылась под снегом. Простояли дней десять, не высовывая носа, для многих эти дни были чуть ли не самыми тяжелыми. Только вышли – снова замело. Последние сто километров шли вслепую, в сплошную пургу, пережидать уже не было ни сил, ни терпения. Машины теряли колею, приходилось выходить из кабин, ощупью искать след и выручать товарищей. Только у зоны трещин простояли до появления видимости – ведь в глубине одной из них навеки покоится со своим трактором Анатолии Щеглов, наш товарищ, светлая ему память. Вот и все. Через два месяца, к Первому мая, доплелись на честном слове до Мирного – прокопченные, обмороженные, грязные до невозможности. По сравнению с тогдашним нашим видом согодня мы как джентльмены, лорды перед королевским приемом!.. Отдохнули, подлечились и стали готовиться к новому походу…

На Востоке спиртное идет плохо – из-за кислородного голодания. Даже первосортный коньяк, от которого на Большой земле никто бы не отказался, в нашей каюткомпапии не пользовался столь заслуженным вниманием. Но сегодня выпили все, в том числе самые убежденные трезвенники. Понемножку, но все. Пили за походников, железных людей, никогда не покидающих друга в беде, за Тимофеича, за нерушимую полярную дружбу. А в заключение прозвучал такой тост:

– Есть два Евгения Зимина. Они не родственники и даже не знакомые – просто тезки и однофамильцы. Один – симпатичный юноша, знаменитый на всю страну. Он превосходно играет в хоккей и о нем чуть ли не каждый день можно прочесть в газетах. Другой Евгений Зимин, бывший майор-танкист, закончивший войну с пятью боевыми орденами, прошел двадцать тысяч километров по Антарктиде – больше, чем любой другой полярник мира. Шесть раз он пересекал ледовый континент, ведя за своей флагманской «Харьковчанкой» санно-гусеничные поезда. Этого Евгения Зимина, героя без Золотой Звезды на груди, знают лишь полярники и специалисты. Таь выпьем же за папу Зимина и за то, чтобы слава распределялась по праву!

И мы выпили. А потом долго сидели, до глубокой ночи, и «бойцы вспоминали минувшие дни».

Вот фамилии одиннадцати участников ставшего легендарным в Антарктиде санно-гусеничного похода в марте – апреле 1969 года: Зимин Евгений Александрович – начальник поезда, Копылов Юрий – инженер-механик, Ненахов Александр – механик-водитель, Сахаров Виктор – механик-водитель, Соболев Василий – механикводитель, Семенов Виктор – механик-водитель, Пальчиков Юрий – механик-водитель, Морозов Николай – штурман, Жомов Борис – радист, Дыняк Николай – повар, Борисов Анатолий – врач-хирург.


Содержание:
 0  Новичок в Антарктиде : Владимир Санин  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Владимир Санин
 4  День первый : Владимир Санин  8  Утро в Атлантике : Владимир Санин
 12  День с восточниками : Владимир Санин  16  МЫ БЫЛИ АБСОЛЮТНО УВЕРЕНЫ… : Владимир Санин
 20  Дорога на Восток : Владимир Санин  24  За чашкой чаю : Владимир Санин
 28  Калейдоскоп одного дня : Владимир Санин  32  Впечатления последних дней : Владимир Санин
 36  Несколько страниц прощания : Владимир Санин  40  Василий Сидоров жертвует мешком картошки : Владимир Санин
 44  Монтевидео : Владимир Санин  48  Законы, по которым живут полярники : Владимир Санин
 52  ПОСЛЕДНЕЕ ИСКУШЕНИЕ : Владимир Санин  56  Возьмем мы швабры новые… : Владимир Санин
 60  Мой вклад в строительство домика : Владимир Санин  63  Филиал Клуба 12 стульев : Владимир Санин
 64  вы читаете: Папа Зимин и его ребята : Владимир Санин  65  Впечатления последних дней : Владимир Санин
 68  Остров пингвинов : Владимир Санин  72  Не доверяй первому впечатлению, читатель! : Владимир Санин
 76  Кают-компания : Владимир Санин  80  Бывалые полярники : Владимир Санин
 84  Остров пингвинов : Владимир Санин  88  Не доверяй первому впечатлению, читатель! : Владимир Санин
 92  Кают-компания : Владимир Санин  96  Бывалые полярники : Владимир Санин
 100  0бь – наша родненькая… : Владимир Санин  104  Молодежная: люди к сюрпризы : Владимир Санин
 108  Капитан Купри и незваный айсберг : Владимир Санин  112  Новые знакомые на берегу пролива Дрейка : Владимир Санин
 116  Этот волшебный, волшебный Рио : Владимир Санин  120  Возвращение новичка : Владимир Санин
 124  Подточенный айсберг, киты и ушедший припай : Владимир Санин  128  Три новеллы : Владимир Санин
 132  Валерий Фисенко в центре внимания : Владимир Санин  136  Антарктида осталась за кормой : Владимир Санин
 140  Галопом по Рио-де-Жанейро : Владимир Санин  142  Возвращение новичка : Владимир Санин
 143  Использовалась литература : Новичок в Антарктиде    



 




sitemap