Приключения : Путешествия и география : Остров пингвинов : Владимир Санин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  67  68  69  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  136  140  142  143

вы читаете книгу




Остров пингвинов

О Мирном много писали. Читатель, знакомый с превосходными книгами Трешникова, Смуула и Пескова, знает, что расположился Мирный на берегу моря Дейвиса между двумя сопками, Комсомольской и Радио. С Мирного началось освоение Антарктиды советскими полярниками. В феврале 1956 года на этот, тогда еще пустынный, берег пришли люди и, к превеликому удивлению нескольких тысяч пингвинов, развили бурную деятельность. Со времени первых зимовок Мирный неузнаваем. В наше время, когда города и поселки растут вверх, он ушел вниз – жилые дома, образующие улицу Ленина, давно занесены многометровым слоем снега. Так что ныне обсерватория Мирный – поселок подземный, вернее, подснежный, наверху торчат лишь макушки тамбуров размером с небольшой курятник, что сдают в окрестностях Москвы дачникам в разгар сезона. Правда, несколько домов не засыпаны и гордо возвышаются на поверхности – необъяснимая аэродинамическая загадка.

С разных сторон Мирный окаймляют зоны ледниковых трещин. Прогуливаться в этих зонах – занятие бесперспективное, ибо глубина трещин, как говорят в Антарктиде, – «до конца географии». Через поселок проходит Южный полярный круг, о чем свидетельствует столб, врытый в снег специально для фото– и кинолюбителей. По количеству израсходованной на него пленки этот столб занимает второе место в мире (после Эйфелевой башни).

Берег обрывается отвесным ледяным барьером, прикрытым снежной шапкой. Здесь рекомендуется вести себя сдержанно и по возможности не зевать, ибо падение с барьера на припайный лед – а такие случаи, увы, бывали – сулит до чрезвычайности мало хорошего. Лишь в одном месте, на мысе Мабус, барьер пониже, и на припай спускаются отсюда.

На Комсомольской сопке стоит огромная цистерна, верх которой образует смотровую площадку. Лучшего обзора для любознательного зеваки и придумать невозможно. Впереди, насколько хватает глаз, льды и впаянные в них айсберги: столообразные и пирамидальные, карликовые и гигантские, строго геометрических очертаний и бесформенные. На них можно смотреть долгими часами (если больше нечего делать). Ощущаешь гордость (вот куда забрался!) и радость (слава богу, не навсегда, а на сезон).

Кроме айсбергов, составной частью пейзажа являются и несколько островков. Об одном из них сейчас и пойдет речь.

Утром тридцатого января, очнувшись от своего богатырского сна, я установил, что сделал это исключительно своевременно. Проваляйся я в постели еще час-другой – и потом мог бы всю жизнь рвать на себе волосы. Но я встал, пошел умываться, и меня окликнул начальник экспедиции.

– Припай трещит, – сообщил он, снаряжая кинокамеру. – Сегодня, пожалуй, последняя возможность увидеть пингвинов в их резиденции. Завтра припай вскроется и выход на лед будет запрещен. Если хотите, можете пойти с нами.

Горячо поблагодарив Владислава Иосифовича за приглашение, я помчался в кают-компанию завтракать. За столом сидели Григорий Мелентьевич Силин, заместитель Гербовича, и начальник отряда геофизиков Рюрик Максимович Галкин. Они чинно ели манную кашу.

– Идете к пингвинам? – удивился Силин. – Ну, ну… Я бы на вашем месте трижды подумал.

– Сегодня ничего не стоит провалиться, – уточнил Галкин. – Сверху снежок, а под ним вода.

– Знал я одного, – припомнил Силин. – Тоже хотел посмотреть на пингвинов…

– Да-а… – вздохнул Галкин. – Ну до свидания… Может, еще и увидимся…

– Неужели так опасно? – с искательной улыбкой спросил я.

– Ну как вам сказать… – задумчиво произнес Силин. – В случае удачи… Вы ведь не один пойдете? Вытащат как-нибудь.

Манная каша застряла у меня во рту. Галкин прыснул, а Силин осуждающе на него посмотрел…

С барьера мы спустились по лестнице. Припай дышал: лед поднимался и опускался, всхрапывая и тяжело втягивая в себя воздух. Паутинками разбегались трещинки, к которым я еще на дрейфующей станции привык относиться с большим уважением. По такому льду мне еще гулять не приходилось, и, честно говоря, я был слегка озадачен. Скажи Гербович: «Пожалуй, нужно возвращаться», – и вряд ли он нашел бы подчиненного, который с большим энтузиазмом выполнил бы это указание. Но Владислав Иосифович невозмутимо шествовал впереди, а мы гуськом шли за ним, не обгоняя: не столько потому, что обгонять начальника экспедиции неприлично, сколько потому, что весил он значительно больше каждого из нас, и было ясно, что там, где пройдет начальник, пройдут и остальные.

На льду валялись тюлени. Разодетые в пух и в прах в модные нерповые шкуры, они дремали на солнышке – занятие, доставлявшее им явное удовольствие. При нашем появлении они сонно поднимали головы, тупо соображая, как отнестись к новым знакомым, а сообразив, плюхались в ближайшую полынью и высовывали оттуда обиженные морды, бормоча про себя: «Грелись спокойно, никому не мешали – и на тебе, навязались на наши головы». Лишь один изысканно одетый франт оказался философом – так хорошо было ему валяться на теплой льдине. Он сонно поглядывал на нас восточными черными глазами и со снисходительным презрением позировал – понимал, бродяга, что ему все равно ни одной карточки не пришлют.

Когда мы оказались на ближних подступах к острову Фулмара, пингвины выслали навстречу парламентеров. Десятка полтора чопорных джентльменов, облаченных в черно-белые фраки, приблизились к нам, внимательно осмотрели и, не поздоровавшись, повернули обратно. Видимо, таков у них обычай, и не будем судить их строго: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Биолог Виктор Каменев, наш гид, изучающий пингвинов уже вторую экспедицию, сообщил в утешение, что даже с ним, казалось бы, своим человеком, пингвины далеко не всегда раскланиваются. Так, буркнут себе под нос что-то вроде: «Ходят тут всякие…» – и показывают спину.

Остров Фулмара, это нагромождение отшлифованных ледниками скал и валунов, был сплошь усеян пингвинами Адели. Вам не доводилось бывать на восточном базаре, где тысяча продавцов разрывает на части сотню покупателей, выстреливая при этом миллион слов в минуту? Представьте себе еще, что в различных углах базара в этот момент ловят дюжину воришек. Так вот, по сравнению с островом Фулмара на том базаре стоит больничная тишина. На своем веку я немало прожил в коммунальных квартирах, всякого насмотрелся, но таких склочников, как адельки, еще не видел. Просто диву даешься! Выйдя из дому на прогулку в небольшой компании, пингвин подтянут и неразговорчив, он ведет себя со сдержанным достоинством, ни на йоту не отступая от правил хорошего тона. И тот же самый пингвин, которого и по плечу не решишься похлопать, опасаясь презрительного «Не забывайтесь, милейший!», сразу же превращается в развязного скандалиста, стоит ему вернуться домой. И таких «фруктов» на острове многие тысячи!

А дети? Яблоко от яблони недалеко падает: одетые в коричневый пух сорванцы, дурно воспитанные уличный мальчишки переворачивают остров вверх дном. Они толкаются, дерутся, орут благим матом, натравливают друг на друга родителей и непрерывно наскакивают на них, требуя пищи. Дай им еще рогатки – и порядочному человеку пройти по острову было бы невозможно.

Вечно голодное, ненасытное подрастающее поколение то и дело гоняет родителей за хлебом насущным. Взрослые пингвины спускаются на припай, ныряют в воду и охотятся за рыбой, ни на мгновенье при этом не забывая, что и сами они – лакомое блюдо для морских леопардов и касаток. Как только поблизости появляется враг, пингвины включают сигнализацию и выскакивают из воды, словно подброшенные катапультой. А съеденная рыба превращается в их организмах в калорийную диетическую пищу, которую они отрыгивают в пасти детенышам.

По отношению к нам пингвины соблюдали более или менее доброжелательный нейтралитет, не допуская, однако, излишней фамильярности. Стоило подойти к самому, казалось бы, положительному пингвину и погладить его по головке, как он щетинился и с негодованием отходил в сторону. А один праздношатающийся и наверняка подвыпивший субъект вообще допустил хулиганскую выходку: без всякого повода бросился на начальника экспедиции и пытался пробить клювом его сапог. Но силы оказались неравными, и забияка бежал, преследуемый ироническими выкриками своих сородичей.

От большой неприятности избавил меня Виктор Каменев. Когда я хотел взять на руки и приласкать одного очаровательного малыша, Виктор посоветовал этого не делать. Он припомнил, как один неопытный полярник тоже решил посюсюкать над пингвинчиком и прижал его к своему сердцу, а потом неделю отмывался и жил изолированно от коллектива – даже самые близкие друзья были не в силах более двух-трех минут наслаждаться его обществом…

Антарктида – заповедник, всякая охота здесь запрещается. Зная об этом, пингвины чувствовали бы себя в полной безопасности (на суше, но крайней мере), если бы не поморники. Эти огромные, размером со среднего орла, птицы с отвратительным клекотом летают над островом, высматривая, где что у пингвинов плохо лежит. К счастью, поморники – орлы с сердцем курицы, на взрослых аделек они нападать боятся, но расшалившийся детеныш, выбежавший на улицу без присмотра, рискует так и не дожить до седых волос. Поэтому служба оповещения у пингвинов работает круглосуточно. Это только непосвященным кажется, что адельки каркают без всякого смысла, на самом деле они непрерывно вещают: «Дети, поморник не дремлет! Слушайтесь папу и маму, – и мерзавец останется без обеда!»

Третья разновидность живности на острове – серебристые буревестники, небольшие, размером с наших голубей, птицы. Одни из них высиживают яйца, другие согревают своим телом крохотных нежно-белых птенцов, на которых с вожделением поглядывают поморники. К нам буревестники отнеслись с симпатией: позволяли себя фотографировать, а Каменеву – даже окольцовывать свои лапки. Буревестники охраняют птенцов по очереди, сменяя друг друга: один сторожит, а другой уходит на добычу, Мы провели на острове несколько часов, не в силах расстаться с пингвиньим царством. Каких только картин здесь не увидишь! Вот два десятка аделек неожиданно выстроились в колонну по одному и двинулись вниз, на припай. Подойдя к разводью, они посовещались и послали на разведку в океан добровольца – нет ли поблизости касатки. Прошло несколько секунд, и доброволец, вертикально выпрыгнув из воды, шлепнулся на льдину. Его окружили пингвины.

– Еле успел унести ноги! – возбужденно прокаркал он.

– Касатка? – расстроились приятели. – Ты не ошибся?

– Поди проверь, – усмехнулся доброволец. – Уж кого-кого, а касатку, которая моего деда скушала, я за версту чую.

И охотники уныло поплелись домой.

На драку пингвины бегут смотреть толпами. Пока две адельки наскакивают друг на друга, зеваки деловито переговариваются и оценивают шансы. Насмешки, обидные реплики, очаг склоки перемещается, на шум прилетают поморники – и мелкие личные дрязги уходят на задний план: объединенными усилиями пингвины обращают своих врагов в бегство. Если отдельно взятый пингвин – дружеский шарж на человека, то колония пингвинов – остроумная пародия на коммунальную квартиру, этакую гигантскую «Воронью слободку».

Есть среди пингвинов и отдельные выдающиеся личности, которыми гордится все племя. Об одном из них, знаменитом ныне «землепроходце», рассказал Виктор Каменев, когда, напрыгавшись по скалам в поисках ракурсов и не сломав себе шеи, мы уселись на теплый валун и решили передохнуть. Вдали утопали в голубом свете фантастические айсберги, терпеливо ждущие своего Рокуэлла Кента, внизу адельки осыпали последними словами поморников, повсюду на припае мирно загорали тюлени.



Антарктическая одиссея, или Необыкновенное путешествие пингвина Жоры

Это произошло в январе 1966 года, в Одиннадцатую антарктическую экспедицию. Прогуливаясь по острову Фулмара, Каменев обнаружил среди группы праздношатающихся аделек окольцованного пингвина. Заинтересовавшись, биолог взял у него интервью. Пингвин оказался важной птицей. Косясь на свое кольцо и пыжась от гордости, он буркнул, что временем, к сожалению, не располагает, но кое-какие сведения из его биографии хранятся в досье у американского биолога Ричарда Пенни.

– Вы с ним знакомы? – почтительно спросил Каменев.

– Да, довольно коротко, – кивнул пингвин, – я подкинул ему материальчик для диссертации.

– Не подскажете адрес?

– Пожалуйста. Ледник Росса, станция Мак-Мердо. У вас все?

– Извините, ваше вмя?

– Пенни назвал меня Джорджем. По-вашему, кажется, Жора?

– Если позволите, когда можно вас навестить?

– Я принимаю по средам после полдника. Честь имею!

Жора церемонно поклонился, дал подзатыльник некстати подвернувшемуся карапузу и торжественно прошествовал на припай, провожаемый уважительным перекаркиваньем собратьев.

Придя домой, Каменев радировал своему коллеге, что встретил пингвина с кольцом номер 509-71127, причем владелец кольца утверждал, что лично с ним, Ричардом Пенни, коротко знаком. Так ли это?

Оказалось, что Жора рассказал чистую правду. Пенни сообщил, что в конце 1964 года во время одного из своих визитов в Мирный американцы вывезли на Мак-Мердо штук сорок пингвинов, окольцевали их и выпустили на свежий воздух. К пингвиньим ластам были прикреплены небольшие баллончики с краской, которые отмечали путь. Цель эксперимента – выяснить, действительно ли пингвины обладают уникальными навигационными способностями. За продвижениями птиц некоторое время следили при помощи теодолита и убедились, что направление они выбрали правильно: курс был взят на Мирный. В заключение Пенни выражал живейшую радость по поводу того, что Джордж успешно завершил путешествие, и просил низко кланяться.

Таким образом, было установлено, что Джордж не мелкий лгунишка с непомерным самомнением, а воистину великий путешественник: за одиннадцать-двенадцать месяцев, делая в среднем по тринадцать километров в день, он преодолел четыре тысячи пятьсот километров труднейшей дороги! Как он ухитрился добраться до Мирного, не имея при себе ни компаса, ни рюкзака с продуктами? На попутных машинах? Но Пенни клялся, что у Джорджа не было с собой ни цента. Загадка, да и только! Короче говоря, в ближайшую среду после полдника Каменев нйнес Жоре официальный визит и пытался выведать у него тайну обратной дороги. Не тут-то было!

– Наверное, вы ориентировались по Солнцу? – забрасывал удочку Каменев.

Но Жора становился глух, как тетерев.

– Да, завтра четверг, – отвечал он.

– Может быть, вы владеете аппаратурой для ориентировки по магнитному полю Земли? – умоляюще допытывался Каменев.

– Хорошая сегодня погода, – невозмутимо констатировал Жора.

– Вы, извините, эгоист! – сердился Каменев. – Неужели вы не понимаете, что разгадка ваших навигационных способностей имеет колоссальное прикладное значение? Пингвин без высшего образования решает сложнейшие астрономические задачи! Как он это делает? Рассказывайте, включаю магнитофон.

– Какие галоши? – переспрашивал Жора.

Так и не раскололся, бродяга!

Но все-таки кое-что из Жоры удалось вытянуть.

– Ричард Пенни надел мне на ласт кольцо, признав тем самым, что я не простой пингвин. Честно скажу, многие, которые неокольцованные, мне завидовали, а от поклонниц не было отбоя. Скажи я хоть слово, мигни одним глазом – и любая красотка там, на леднике Росса, отдала бы мне ласт и сердце. Но душа моя оставалась на Фулмаре, и я, преодолев искушение, пошел домой…

– …ориентируясь но… – вкрадчиво подсказал Каменев.

– …быть может, по Солнцу, – ухмыльнулся Жора, – или по магнитному полю, или по чему-то третьему. Как вы уже знаете от Пенни, который присобачил ко мне баллончик с краской, шел я вдоль кромки припая. Так что рыбой был обеспечен. А наш брат пингвин, хорошенько подзаправившись, может хоть месяц обходиться без пищи. В этом наше большое преимущество перед вами, с вашим непременным трехразовым питанием мы бы имели слишком много шансов удовлетворить ненасытный аппетит касатки. Поэтому я держал ухо востро, во время рыбалки не отплывал и на два шага от кромки льда. Не могу забыть, – Жора удовлетворенно хмыкнул, – одну касатку. Только я окунулся, как она уже была тут как тут: облизнулась, закрыла от предвкушаемого наслаждения глаза, разинула пасть, а я прыг – и на льдине. Две недели таскалась за мной, негодяйка! Осунулась, похудела, но следила за каждым моим шагом – очень уж ей не терпелось отведать, каков я на вкус. Две недели у меня во рту маковой росинки не было, но я выдержал!

И Жора гордо посмотрел на почтительно притихшего Каменева.

– Метели были неистовые, – продолжал Жора. – Плохо пингвину в пургу одному. Когда нас много, мы сбиваемся в толпу и своим теплом спасаем друг друга. А я вынужден был прятаться на айсбергах, заползал в торосы. Страшно даже подумать, что было бы, если бы меня засыпало снегом: попробуй выберись без посторонней помощи!.. И все-таки дошел. Как увидел родные острова, даже слеза прошибла. И вот я дома, в родной семье. Меня уважают, со мной советуются, я удовлетворен. Ваше время истекло. Если хотите, можете меня сфотографировать, но без магниевой вспышки. У меня и так, знаете ли, близорукость.

– Такова подлинная история пингвина Жоры, великого путешественника, – закончил Каменев свой рассказ. – К великому сожалению, вернувшись в этом году в Антарктиду, я его не нашел. Исходил все острова, наводил справки – Жоры и след простыл. То ли он возжаждал новой славы и отправился на поиски приключений, то ли его подстерегла та самая касатка… А я хотел сообщить Жоре, что у него появился серьезный соперник. Недавно в одном популярном журнале, который любит сообщать занимательные факты, появилась прелюбопытная заметка: полярники окольцевали на Северном полюсе пингвина Адели, выпустили его, и этот пингвин пришел в Мирный. Когда я запросил редакцию, откуда они получили столь удивительную информацию, мне честно ответили: «Из зарубежного журнала со ссылкой на французские источники». Видимо, этот пингвин долетел на самолете до Диксона, там сел на ледокол, добрался до Ленинграда и затем на «Оби» дошел до Мирного – другого объяснения я не нашел…

Мы еще долго сидели на валуне, греясь на солнышке и беседуя на пингвиньи темы. Я обратил внимание Каменева на растрепанного пингвина, который скандалил с двумя соплеменниками, и поинтересовался, по каким причинам эти приятели могут ссориться.

– Чаще всего любовь, – пояснил мой собеседник. – В прошлый сезон я окольцевал нескольких аделек и начал за ними следить. И что же? Через год оказалось, что один из них сменил подругу, взяв себе жену моложе и привлекательнее. Но через некоторое время законная супруга вспомнила про свои права и закатила разлучнице такой скандал, что та вынуждена была бежать, теряя на ходу предметы туалета. Не исключено, что драма, которую вы сейчас наблюдаете, – типичная семейная сцена, стороны треугольника выясняют отношения. А вообще адельки с их склочным характером набрасываются на каждого, кто подходит к их гнезду на расстояние вытянутой руки, клюют, бьют ластами пришельца и прогоняют его. Кто знает, с какими намерениями пришел этот субъект? Может быть, рассказать свежий анекдот, а может, камешек из гнезда стащить.

У пингвинов, – продолжал Каменев, – на мой взгляд, вообще нет иерархии. Старые и более опытные адельки, правда, занимают лучшие места для гнездования, но и у них без драк не обходится. Бывает, что все соседи вовлекаются в общую свалку, и тогда начинается такой гвалт, что хоть уши затыкай. Когда самка сидит на яйце, самец уходит на припай за добычей. Возвращаясь, он иногда ошибается и подходит к чужой жене, но та обычно хранит супружескую верность и клюет волокиту. А в это время законная повелительница, обеспокоенная происходящей сценой, криками напоминает о себе, и изобличенный изменник покорно идет к своему гнезду, чтобы поменяться с супругой местами…

В обществе пингвинов Каменев проводит большую часть своего времени. Каждый день он ходит к островкам по припаю, а когда припай вскроется, будет добираться на лодке. Полярным летом у Мирного живут только пингвины Адели, а в марте заявятся красавцы императоры. Бойкие, юркие и любящие поскандалить адельки ростом максимум полметра – лилипуты по сравнению с величавыми и уверенными в своих силах императорами, рост которых достигает метра, а вес сорока-пятидесяти килограммов. Каменев проводит серию экспериментов, пытаясь разгадать тайну навигационных способностей пингвинов. Он убежден, что пингвины – врожденные астрономы и ориентируются по Солнцу, но хочет доказать, что и магнитное поле Земли играет в этих таинственных способностях не последнюю роль. Пингвины – птицы, мозг у них крохотный, но где-то в этом мозгу есть клетки, деятельности которых может позавидовать изощренный мозг человека…

Подходило обеденное время, и Гербович дал сигнал к возвращению. Кое-где трещины на льду расширились, припай «дышал» все более глубоко, и обратная дорога изрядно пощекотала мою нервную систему. Но выбрались на барьер мы благополучно, а к ночи припай взломало.

Так закончился мой первый и единственный визит на остров пингвинов.


Содержание:
 0  Новичок в Антарктиде : Владимир Санин  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Владимир Санин
 4  День первый : Владимир Санин  8  Утро в Атлантике : Владимир Санин
 12  День с восточниками : Владимир Санин  16  МЫ БЫЛИ АБСОЛЮТНО УВЕРЕНЫ… : Владимир Санин
 20  Дорога на Восток : Владимир Санин  24  За чашкой чаю : Владимир Санин
 28  Калейдоскоп одного дня : Владимир Санин  32  Впечатления последних дней : Владимир Санин
 36  Несколько страниц прощания : Владимир Санин  40  Василий Сидоров жертвует мешком картошки : Владимир Санин
 44  Монтевидео : Владимир Санин  48  Законы, по которым живут полярники : Владимир Санин
 52  ПОСЛЕДНЕЕ ИСКУШЕНИЕ : Владимир Санин  56  Возьмем мы швабры новые… : Владимир Санин
 60  Мой вклад в строительство домика : Владимир Санин  64  Папа Зимин и его ребята : Владимир Санин
 67  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Владимир Санин  68  вы читаете: Остров пингвинов : Владимир Санин
 69  Что происходит на припае : Владимир Санин  72  Не доверяй первому впечатлению, читатель! : Владимир Санин
 76  Кают-компания : Владимир Санин  80  Бывалые полярники : Владимир Санин
 84  Остров пингвинов : Владимир Санин  88  Не доверяй первому впечатлению, читатель! : Владимир Санин
 92  Кают-компания : Владимир Санин  96  Бывалые полярники : Владимир Санин
 100  0бь – наша родненькая… : Владимир Санин  104  Молодежная: люди к сюрпризы : Владимир Санин
 108  Капитан Купри и незваный айсберг : Владимир Санин  112  Новые знакомые на берегу пролива Дрейка : Владимир Санин
 116  Этот волшебный, волшебный Рио : Владимир Санин  120  Возвращение новичка : Владимир Санин
 124  Подточенный айсберг, киты и ушедший припай : Владимир Санин  128  Три новеллы : Владимир Санин
 132  Валерий Фисенко в центре внимания : Владимир Санин  136  Антарктида осталась за кормой : Владимир Санин
 140  Галопом по Рио-де-Жанейро : Владимир Санин  142  Возвращение новичка : Владимир Санин
 143  Использовалась литература : Новичок в Антарктиде    



 




sitemap