Приключения : Путешествия и география : ШТУРМАН МОРОЗОВ : Владимир Санин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  25  26  27  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  75  76

вы читаете книгу




ШТУРМАН МОРОЗОВ

Я всю жизнь с недоверием отношусь к парадоксам. Чаще всего они – красивая игра ума, причем красоты в них больше, чем ума, а красота во все времена производила и производит большее впечатление, чем ум. Ибо для того, чтобы оценить красоту, особого ума не требуется, а для оценки ума одной красоты не всегда достаточно.

Но в Арктике я понял великую жизненную мудрость парадоксального изречения, которое услышал от одного летчика: «Самая короткая дорога – самая длинная». И наоборот.

У меня, стихийно осознавшего закон Арктики, как раз и получилось наоборот. Добираясь до полюса через Черский, я поступил как человек, который из Москвы в Одессу едет через Алма-Ату. Но если на юге над этим человеком смеялись бы даже грудные дети, то на Севере я заслужил овацию.

– Подумать только, как он мудр и предусмотрителен! – восхищались все.

– Он полетел на полюс не через Диксон, как делают умные люди, а сделал нелепейший на первый взгляд крюк в семь тысяч километров!

А получилось вот что. Из Черского до Диксона я добирался трое суток – на попутных самолетах. Лабусов проводил корреспондента, сдал на руки под расписку знакомому экипажу, и далее меня передавали из экипажа в экипаж, вроде мешка с заказной корреспонденцией. Но каково было мое удовольствие, когда на Диксоне я застал московских киношников, которые вылетели из Москвы раньше меня, но все равно из-за пурги не могли добраться до полюса. Удовольствие потому, что, пока они торчали в гостинице, не смея высунуть носа и проклиная пургу предпоследними и последними словами, я все же побывал в Черском, повидал друзей, налетал много тысяч интересных километров и ничего не потерял во времени.

Более того, в пути мне довелось встретиться с человеком, которого я долгими часами слушал, разинув от внимания рот и забывая о сне. Это был один из старейших штурманов полярной авиации Дмитрий Николаевич Морозов. Он тоже летел на Диксон не так, как все люди, а через Тикси (крюк в несколько тысяч километров и чистый выигрыш во времени несколько дней). Было очень приятно встретить и запросто беседовать с человеком, имя которого вписано в историю полярной авиации, участником самых известных арктических полетов Мазурука, Черевичного, Котова и других патриархов Севера.

За свой век – а Дмитрий Николаевич провел в Арктике больше тридцати лет – он повидал добрую сотню корреспондентов и выработал к ним устойчиво-ироническое отношение. И как штурман и как читатель Дмитрий Николаевич любит точность, а журналистская легковесность и жонглирование фактами для подтверждения примитивной мысли совершенно противоречат его представлению об отражении жизненной правды. По мнению Морозова, голая, но правдивая фактология настолько же полезнее красочного, но неточного описания, насколько нормальный черный хлеб – ослепительно белой, но безвкусной булки. Даже в художественной литературе Дмитрий Николаевич, человек широко начитанный, отличает книги документальные, эмоциональное воздействие которых, по его мнению, более сильное, чем у книг, основанных на домысле. Мнение спорное, но разве мало спорят о том, что лучше отражает жизнь – художественный кинематограф или документальный, картина или фотография? Все зависит от таланта художника: в насквозь документальных «Фрегате „Паллада“ и „Одноэтажной Америке“ куда больше настоящей литературы, чем в созданных чахлым воображением писателя толстых романах, похожих на самосвалы, которые с треском и грохотом нагоняют авторский километраж.

Мы с Дмитрием Николаевичем много переговорили за трое суток, заполненных полетами и ночевками в летных гостиницах. Я лишний раз понял – впрочем, можно ли назвать этот раз лишним? – какое огромное значение имеет для литератора точность деталей. Из-за гвоздя погибла армия, из-за одной безответственной фразы может в глазах читателя погибнуть репутация писателя. Не могу забыть бессмертную фразу одного корреспондента, над которой до колик смеялись севастопольские рыбаки: «Каюта старпома находилась на солнечной стороне с видом на море». Родной брат этого корреспондента проник и на Север. Описывая аврал на льдине, автор сообщил, что один аэролог с малахитом в руке перескочил через трещину. И по Северу прошло рыдание: прибор по названию малахит весит… две с половиной тонны.

У Морозова, который большую часть своей жизни провел за Полярным кругом, совсем не северная внешность. Рост подходящий, северный, но глаза мягкие, темно-карие, нет в них того отраженного льда, который холодит взгляд бывалого полярника. Север делает человека суровее, это по физике: от холода тела сжимаются – а Морозов сразу располагает к себе, словно ты чувствуешь, как передается тебе доброжелательность этого всегда уравновешенного человека. Ямочка на подбородке – верный признак чувства юмора – придает особую симпатию его улыбке. Я много слушал, как Дмитрий Николаевич разговаривает с людьми – кстати, он прилетел сейчас на Север проверяющим, для летчиков начальство не из малых, – и вспоминал любимое изречение моего любимого Франса: «Дайте людям в судьи иронию и сострадание». Не ту иронию, которая убивает, и не то сострадание, которое унижает, а совсем другие, очень человечные и в то же время весьма далекие от христианского всепрощения. К Морозову на Севере относятся с подчеркнутым уважением. Не как к начальству – мне случалось видеть, что куда меньше уважают начальство повыше Морозова, – а как к человеку. Однажды я обратился с большой просьбой к одному бескомпромиссному и властному товарищу. Едва я начал аргументировать свою просьбу, как товарищ меня прервал:

– Вас мне рекомендовал Дмитрий Николаевич, значит, ничего объяснять не надо. Сделаю все, что смогу.

Проверяющих летчики вообще боятся: от ошибок никто не гарантирован, а иные проверяющие из-за одной ошибки готовы перечеркнуть биографию пилота. Да, есть такие инспектора, которые за ошибку заставляют летчиков расплачиваться профессией, инспектора, для которых «лучшее средство от перхоти – гильотина». Морозов не таков. Строгий и взыскательный, он находит другие способы воздействия, зная, что повысить мастерство штурмана можно только тогда, когда он остается штурманом.

В авиацию Дмитрий Николаевич пришел в начале тридцатых годов по комсомольскому набору. Пожалуй, нет такого известного полярного летчика, которому бы штурман Морозов не вычислял курс. Он побывал на всех – кроме первой, папанинской, – дрейфующих станциях, не раз ему случалось садиться и взлетать со льдин, на которые теоретически нельзя было сесть и с которых нельзя было взлететь. Он был среди тех, кто осваивал Антарктику, где условия работы для летчиков – это часто никаких условий для работы, где ветер иной раз достигал такой силы, что его не смогли зарегистрировать приборы. Он много видел и пережил, его память зафиксировала самые интересные подробности полетов, вошедших в историю советской полярной авиации. Он научился читать историю льдины, глядя на нее с высоты птичьего полета, и предвидеть ее будущее. Обо всем этом Дмитрий Николаевич Морозов собирается поведать в книге, материалы для которой у него уже в значительной степени собраны.


Содержание:
 0  У Земли на макушке : Владимир Санин  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Владимир Санин
 2  ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ : Владимир Санин  4  В НОЧНОМ ПОЛЕТЕ : Владимир Санин
 6  ГЛАДКО БЫЛО НА БУМАГЕ… : Владимир Санин  8  ВОТ ОТКУДА НАЧИНАЮТСЯ ПРОГНОЗЫ : Владимир Санин
 10  ПУРГА В НАТУРАЛЬНУЮ ВЕЛИЧИНУ : Владимир Санин  12  Я ОТПРАВЛЯЮСЬ НА СЕВЕР : Владимир Санин
 14  НА СТАРЕНЬКОМ, ЗАСЛУЖЕННОМ ЛИ-2 : Владимир Санин  16  ОДИССЕЯ НА ЧУКОТКЕ : Владимир Санин
 18  KOMФOPT – КАКИМ ОН ВЫГЛЯДИТ НА СЕВЕРЕ : Владимир Санин  20  РАЗМЫШЛЕНИЯ В СПАЛЬНОМ МЕШКЕ : Владимир Санин
 22  ВЕЧЕР У КАМИНА : Владимир Санин  24  О ДВУХ ЗАЙЦАХ : Владимир Санин
 25  СПАСТИ ЧЕЛОВЕКА : Владимир Санин  26  вы читаете: ШТУРМАН МОРОЗОВ : Владимир Санин
 27  ГЛАВНОЕ В ТВОРЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ : Владимир Санин  28  ДОРОГА НА ПОЛЮС : Владимир Санин
 30  ПЕРВЫЕ МИНУТЫ У ЗЕМЛИ НА МАКУШКЕ : Владимир Санин  32  АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВ : Владимир Санин
 34  НА КОМ ЗЕМЛЯ ДЕРЖИТСЯ : Владимир Санин  36  ОДНА МИНУТА НА ЭКРАНЕ : Владимир Санин
 38  ЖУЛЬКА И ПУЗО : Владимир Санин  40  ИНТЕРВЬЮ НАД БЫВШЕЙ ТРЕЩИНОЙ : Владимир Санин
 42  ПУРГА : Владимир Санин  44  ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ : Владимир Санин
 46  ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ (Окончание) : Владимир Санин  48  БУЛАТОВ : Владимир Санин
 50  О ДВУХ ЗАЙЦАХ : Владимир Санин  52  ШТУРМАН МОРОЗОВ : Владимир Санин
 54  ДОРОГА НА ПОЛЮС : Владимир Санин  56  ПЕРВЫЕ МИНУТЫ У ЗЕМЛИ НА МАКУШКЕ : Владимир Санин
 58  АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВ : Владимир Санин  60  НА КОМ ЗЕМЛЯ ДЕРЖИТСЯ : Владимир Санин
 62  ОДНА МИНУТА НА ЭКРАНЕ : Владимир Санин  64  ЖУЛЬКА И ПУЗО : Владимир Санин
 66  ИНТЕРВЬЮ НАД БЫВШЕЙ ТРЕЩИНОЙ : Владимир Санин  68  ПУРГА : Владимир Санин
 70  ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ : Владимир Санин  72  ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ (Окончание) : Владимир Санин
 74  БУЛАТОВ : Владимир Санин  75  ВМЕСТО ЭПИЛОГА : Владимир Санин
 76  Использовалась литература : У Земли на макушке    



 




sitemap