Приключения : Путешествия и география : 10. Аварийная обстановка : Тим Северин

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37

вы читаете книгу

10. Аварийная обстановка


Погода что-то миловала нас, даже чересчур. Первую неделю легкие ветры чередовались с безветрием и "Брендан" медленно дрейфовал от Исландии на запад. Самое время заново обживать судно, привыкать к средневековому образу жизни, вспоминать уроки прошедшего года и втягиваться в особый ритм открытой лодки в северных водах. По предложению Трондура мы утвердили систему вахт, принятую у фарерских рыбаков. Разбившись на двойки — Трондур с Артуром, я с Джорджем, — мы круглые сутки поочередно несли четырехчасовые вахты. Такой порядок позволял каждой двойке делить обязанности по своему усмотрению. В хорошую погоду один дежурил на руле, а его товарищ мог отдыхать, читать или готовить легкую закуску. Когда погода портилась, двое вахтенных чередовались на руле, сообразуясь с обстановкой. Практика показала, что в штормовую погоду двадцати минут на руле довольно, чтобы совсем окоченеть. Четырехчасовой распорядок нарушался только в полдень. Тут мы отрабатывали две полувахты по два часа и готовили главную горячую трапезу, ели все четверо. На этот раз обязанности кока исполняли все по очереди, так оно было куда лучше.

Казалось порой, что никакого зимнего перерыва и не было. Наши старые друзья киты не замедлили нас проведать. Мы еще не вышли из полукружия залива Факсафлои у Рейкьявика, когда около нас всплыло стадо фонтанирующих малых полосатиков и снедаемый любопытством молодой десятиметровый кит, сопя и пыхтя, минут пятнадцать описывал петли метрах в двадцати то справа, то слева от "Брендана", иногда заплывая под лодку. А два дня спустя в безветренное утро из пучины явилась целая ватага тюленей. Их головы качались на волнах, словно лоснящиеся футбольные мячи, с интересом созерцая кожаное суденышко, потом вдруг разом ушли под воду и больше не показывались.

Нас навещали и люди. Один рыбак щедро поделился уловом, и Трондур тут же отправил рыбу в котел. На быстроходном катере подошли охотники, которые стреляли кайр, и тоже уделили нам часть своей добычи, к великой радости Трондура, — он очистил птицу, сварил, обжарил и подал с соусом из сметаны. Получилось блюдо не хуже, чем у какого-нибудь французского шеф повара.

— Одна кайра, — рассудительно произнес Трондур, раздавая нам порции, — равна двум глупышам или трем тупикам, все хорошая еда.

Он явно был в своей стихии и соорудил новое приспособление для лова глупышей — устрашающее соцветие крючков на пробковом поплавке, которое покачивалось на поверхности у нас в кильватере. А под водой на конце нашего спасательного леера тянулся мощный оперенный крючок на толстом проволочном поводке, такой большой, что хоть акул лови. Куда ни глянь — всюду видны признаки активности Трондура: смотанная кольцами леса, свинцовые грузила, коробочки с рыболовными крючками, куски китового жира (наживка для глупышей), камень для заточки крючков, два-три пера там, где он чистил свой улов. Особенно пекся он об изготовленном зимой новом гарпуне. Надетый на длинное древко латунный шток венчался великолепно сделанным листовидным наконечником из стали. К этому наконечнику крепился гарпунный линь когда гарпун поражал цель, наконечник отделялся, оставаясь в теле жертвы. Трондур готов был часами гнуть спину над наконечником и точить его, доводя до бритвенной остроты. Древко с кожаной петлей лежало рядом на банке. Держа в руках листовидный наконечник, напоминающий размерами и формой кремневый наконечник для копья, найденный археологом на стоянке каменного века, он словно олицетворял Древнего Охотника.

В одиннадцати километрах над нами можно было видеть серебристые точки и длинный конденсационный след воздушных лайнеров, летающих между Европой и Америкой. За какие-нибудь шесть семь часов самолёты проделывали путь, на который "Брендану" понадобится не одна неделя, если мы вообще сумеем его пройти. Я спрашивал себя, что подумали бы пассажиры в мягких креслах с звуковыми приставками и пластиковыми подносами, узнай они, что далеко внизу четверо на кожаной лодке ползут со скоростью менее двух миль в час через такой смирный на вид океан, отделенные несколькими дециметрами от его поверхности, и жизнь этой четверки зависит от надежности материалов и приемов труда, не изменившихся за тысячу лет?

Первые четыре дня "Брендан" продвигался так лениво, что мы все еще видели на горизонте снежную макушку Снефьелльсъёкулля. Прозрачный северный воздух не позволял точно определить, как далеко мы ушли от суши. Наряду со светлыми летними ночами чистота воздуха, наверное, помогала древним мореплавателям в северных водах. Направляясь в Гренландию, норманны ориентировались на Снефьелльсъёкулль. Кормчий вел ладью на запад, пока его вершина не скрывалась за горизонтом, и при ясной погоде уже вскоре можно был прямо по курсу различить ближайшие горы Гренландии. На этой трассе от Исландии до Гренландии около двухсот пятидесяти миль, и горы на старте и финише — надежный ориентир, скрадывающий протяженность длинного этапа "ступенчатого маршрута". При хорошем ходе мореплаватель всего день-другой не видит землю. И дополнительным подспорьем древним мог служить арктический мираж.

Арктический мираж (исландцы называют его "хиллин гар") — северный эквивалент широкоизвестного миража пустынь. Когда на холодной поверхности застаивается массив прозрачного воздуха, его оптические свойства изменяются, и он преломляет свет наподобие огромной линзы. Мнимое изображение предмета, находящегося далеко за горизонтом, появляется над горизонтом; иногда оно бывает сдвоенным, причем верхнее опрокинуто. Показания секстанта при этом ненадежны, протяжение теоретического горизонта определяется только разрешающей способностью человеческого глаза.

Особенно благоприятны условия для арктических миражей над Гренландией, где масса воздуха высокого давления покоится на могучем ледниковом куполе, который служит источником яркого отраженного света. Вполне возможно, что ирландские и нормандские мореходы, намеренно выходившие в море от берегов Исландии или увлеченные на запад штормовым ветром, наблюдали отсвет гренландского ледника далеко за пределами обычно видимого горизонта и догадывались, что в той стороне есть земля.

Медленное продвижение "Брендана" облегчало задачу патрулям исландской береговой охраны, которым Петур Сигурдссон поручил следить за нами сколько будет возможно. Сперва над лодкой покружил самолет, затем нас проведало сторожевое судно "Тир". За кормой "Брендана", как обычно, тянулась леска Трондура.

— Мы ловим только глупышей, треску не трогаем — поспешил я заверить по радио сторожевика, когда он пошел по кругу, присматриваясь к нам.

— Прекрасно, удачи вам, "Брендан" — отозвался "Тир" и помчался дальше охранять от браконьеров двухсотмильную рыболовную зону Исландии. Я повернулся к Трондуру:

— Кстати, ты рассказывал своим друзьям, фарерским рыбакам, что мы в прошлом году ели серых глупышей, которых они считают ядовитыми?

— Ага, — ответил он.

— Ну, и что они сказали? Он усмехнулся.

— Сказали, что мы сумасшедшие.

Мне подумалось, что лучшего комплимента от фарерцев нельзя было пожелать.

Дальше нас навестил патрульный катер "Эгир". С катера спустили резиновую лодку, в которой стоял навытяжку офицер береговой охраны, держа в руках картонную коробку с такой осторожностью, словно он боялся, что она может взорваться от малейшего толчка.

— Капитан шлет вам привет, — сказал он, бережно передавая нам коробку. — Надеюсь, все в порядке.

Я снял крышку и увидел огромный торт с кремом, на котором красной глазурью были изображены контуры "Брендана". Рядом с тортом примостился конверт с адресом:

"ВЕРХОВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ ГРЕНЛАНДСКОГО МОРЯ

КАП. ТИМУ СЕВЕРИНУ

БРЕНДАН

АДРЕС МЕСТО 63°56? С 23°17? 3

В конверте лежало письмо:

"Привет, старина Тим!

Попросил бы ты у моря погоды. Для полной гарантии сегодня вечером мы поколдуем в танцевальном зале в Рейкьявике, устроим мощные пляски Вуду.

Серьезно, мы все желаем вам благополучного рейса, пусть бог хранит вас в вашем замечательном путешествии. Буфетчик шлет скромный знак своего восхищения и наилучшие пожелания.

Хорошей скорости.

Кап. Гуынар X. Улафссон" Пока я читал это послание, парни с "Эгира" уже вскарабкались на борт своего катера. Живо подняли резиновую лодку, из выхлопных труб вырвалось облачко дыма, и "Эгир" на полной скорости промчался мимо нас. Команда махала руками и попрощалась с нами тремя протяжными гудками судовой сирены.

По прежнему стояла очень мягкая погода. Даже не верилось, что мы находимся в пользующихся такой недоброй славой северных водах. Низкая зыбь позволяла Трондуру рисовать "Брендан", сидя на привязанной к корме резиновой лодке, а Джордж ходил по планширю, придирчиво регулируя снасти и шверцы. Солнце ярко светило в хрустальном воздухе, и мы любовались великолепными закатами. Лишь колкий ветер напоминал, что меньше ста миль отделяет нас от паковых льдов. Когда он дул с севера, непросто было от него обороняться. Заступая на вахту, следовало сперва натянуть хлопчатобумажное белье, затем фарерское шерстяное, две пары носков, брюки, рубашку и два свитера и только потом, выбравшись из укрытия, надевать дождевое платье. Словом, не скупись на теплую одежду, иначе даже слабый ветер в два счета съест твое собственное тепло, а потом непросто согреться. У каждого был свой подбор одежды против нарастающего холода. Артур припас несколько бесформенных шерстяных шапок и пару широченных ватных брюк, в каких несут вахту военные моряки. Джордж запасся мягкими исландскими шерстяными носками и перчатками. Я натягивал длинные, почти до локтя, рукавицы ручной вязки. Но всех затмил Трондур, представ перед нами в роскошной китайской меховой шапке с болтающимися наушниками. И не разобрать, где кончается бобровый мех, а где начинается собственная косматая шевелюра Трондура.

Опыт показал, что четверым на "Брендане" живется куда удобнее, чем пятерым. Освободившееся место пришлось очень кстати. Можно было спокойно хранить там запасную одежду и снаряжение, оставив снаружи только самое необходимое личное имущество, надежно упакованное в непромокаемые сумки. Дневные рационы были рассчитаны на пять человек — опять таки выигрыш. Если прибавить добываемых Трондуром глупышей и наши запасы копченого и сушеного мяса, то мы питались намного лучше, чем в прошлом году, и настроение само собой тоже было лучше, даже когда приходилось выковыривать из банки застывший мед. Вахтенные могли в любую минуту согреться горячими напитками — кофе, мясной бульон, чай. Свежие продукты не портились с температурами, редко превышавшими плюс пять градусов, сама природа снабдила нас холодильником — факт, который, несомненно, был вдвойне важным для средневековых мореходов, плывших тем же путем, что и мы, но более зависимых от свежей провизии.

Двенадцатого мая на "Брендан" приземлилась усталая пичуга, напомнив нам, что перелетные птицы тоже пользуются межконтинентальным маршрутом. Пичуга была чуть больше воробья когда она, совсем обессиленная, опустилась на голову штурмана, мы опознали трясогузку. От хлебных крошек и воды она отказалась, зато немного погодя допрыгала по планширю до носового укрытия и устроилась отдыхать в изголовье койки Трондура. На другой день ее на лодке уже не было — улетела. Шутя, мы обвинили Трондура в том, что он ночью закусил птичкой. Перелеты трясогузок по древнему миграционному пути могли для мореплавателей средневековья служить еще одним указанием, что к западу от Исландии есть земля. Однако к таким приметам следовало подходить осторожно. Весной и осенью стаи перелетных птиц и впрямь указывали на присутствие земли за горизонтом, но не всякий мог верно толковать эти указания, надо было знать повадки данной птицы — как далеко она мигрирует и летит ли по прямой к конечной цели. Мы на "Брендане" сами столкнулись с этим. Годом раньше в июле появление тупиков говорило нам, что близко находится земля. Теперь же мы в мае встречали этих птиц за сто с лишним миль от ближайших берегов. Ибо в мае они далеко летают в поисках пищи, тогда как в июне — июле, когда откладывают яйца, район их охоты приближен к гнездам. От знания таких вещей мог зависеть успех при поисках новых земель.

Заботясь о безопасности экипажа, я старался ежедневно сообщать место "Брендана" береговым радиостанциям, которые передавали эти сведения исландской береговой охране. А потому, когда позволяла погода, я брал секстантом высоту солнца и делал положенные вычисления. В прокладке нашего курса мы руководствовались единственным золотым правилом: идти на запад, все время на запад. При перемене ветра курс менялся, но так, чтобы оставаться возможно ближе к весту. Если дул встречный ветер, мы шли под углом девяносто градусов к нему на север или на юг, пока он снова не менялся. Величину ветрового сноса и действие океанских течений можно было определить лишь очень приблизительно. О сносе мы судили по углу между лодкой и страховочным леером, доходившему до тридцати градусов. О скорости и пройденном расстоянии во многом приходилось гадать. При слабых ветрах "Брендан", особенно с тяжелым грузом, шел слишком медленно, чтобы лаг работал как следует, и ошибка в показаниях подчас достигала сорока процентов. Простой эксперимент показал, что с таким же успехом можно бросить щепочку в воду около носа лодки, засечь, сколько времени ей нужно, чтобы миновать рулевое весло, и рассчитывать скорость, исходя из этого.

В пятницу 13 мая мы прошли самый большой отрезок с начала этапа. Трех-четырехбалльный ветер продвинул "Брендан" па шесть — десять миль, и поскольку дул норд-ост, мы сразу ощутили потепление. На обед съели огромную порцию бобов с копчеными колбасками, с которых Башмак предварительно соскреб зеленый пушок плесени.

— Давай проверим краситель, — предложил я Джорджу, когда мы, отдыхая с набитым желудком, соображали, чем занять вторую половину дня.

На случай аварии нам были выданы склянки с красителем, предполагалось, что он, окрасив море, послужит ориентиром для самолета спасательной службы.

— "Порошок окрасит воду в флюоресцирующий оранжевый цвет", — прочитал Джорж надпись на ярлыке.

Отвинтив колпачок, он высыпал содержимое склянки за борт. Порошок тотчас окрасился в зеленый цвет, не больно то приметный среди зеленого океана.

— Может быть, изготовитель — дальтоник? — предположил Артур.

— Или же его продукция не рассчитана на ледяную воду, — добавил я.

Впрочем, через пять минут сам Джордж покрылся эффектными желтыми пятнами. Часть порошка ветром отнесло ему на кожу, и до конца этого дня Джорджа можно было принять за некую диковинную разновидность леопарда. На следующее утро произошел первый на пашем втором этапе серьезный казус: взбунтовался керогаз. Не горит, да и только. Вот так сюрприз. Весь прошлый сезон он действовал безотказно. Я достал коробку с запасными частями, разобрал керогаз и убедился, что большая часть запчастей не подходит. Кто-то допустил промашку при комплектации. На первый взгляд не так уж и страшно, однако я знал, что со временем это может обернуться большими неприятностями. Керогаз был нашим единственным источником тепла. Без него мы будем лишены горячей пищи или горячего напитка в такой момент, когда от этого будет зависеть работоспособность команды. Конечно, можно плыть дальше на одной только сухомятке, но радости это нам не сулило. Даже эскимосы в дальних переходах готовят горячее, а ведь нам еще предстояло идти в открытой лодке не меньше тысячи пятисот миль. Четыре часа возился я с керогазом и кое-как заставил работать одну горелку. Но со второй ничего не смог поделать и до самого конца плавания остро ощущал, как сильно мы зависим от голубого пламени единственной действующей горелки.

После живописного спектакля, исполненного северным сиянием, погода посуровела и напомнила нам, что мы как никак находимся на дальнем севере. Ветер сместился к зюйд-весту и нагромоздил впереди по нашему курсу зловещие черные грозовые тучи. Под пасмурным небом и моросящим дождем "Брендан" затормозил и стал отклоняться в сторону, к северу. Море избороздила хмурая зыбь, которая время от времени забрасывала к нам на борт пенистые гребни. Трондур выразил недовольство трюмной водой, булькавшей под его спальным мешком на носу.

— Слышу воду, — сказал он. — Но у меня не мокро… пока.

Он развлекался ловом малых чаек. Нас сопровождала целая туча, и птицы пикировали на его удочку, клевали наживку, даже поднимали ее в воздух, однако поймать их было непросто — очень уж клювы маленькие. Всего несколько раз удалось Трондуру, подтянув лесу, добавить очередной трофей к веренице морских птиц, развешанных над кормой "Брендана".

— Найдется хоть какая-нибудь морская птица, которую ты не стал бы есть? — спросил я его.

Он подумал.

— Эскимосы ловят две-три сотни гагарок. Засовывают в брюхо убитого моржа, закапывают на много недель, потом достают и едят. Я сам не пробовал, но вряд ли хорошо.

Тем не менее по лицу его было видно, что он не прочь отведать и такое блюдо.

День святого Брендана, 16 мая, стал последним днем "нормальной" погоды: густая облачность, временами дождь, грозивший смениться мокрым снегом. Да, совсем не то, что день Брендана в прошлом году, когда мы при куда более теплой погоде в Брандон Крике готовились к отплытию из Керри… Теперь, в 1977 году, мы находились в центре Гренландского моря, однако, вооруженные опытом, чувствовали себя куда увереннее и дважды почтили память святого ирландским виски — сначала перед обедом, затем перед ужином, когда ветер на короткое время сместился к северо-востоку и подтолкнул нас в нужную сторону.

— Уф — произнес Башмак, наклонясь через планширь, чтобы вымыть свою миску. — Этак мы скоро и лед увидим.

— Что, холодная? — спросил я.

— Чертовски ледяная, — ответил он. — Не хотел бы я в нее упасть. Дождя здесь не меньше, чем в Ирландии, но разница все же есть: при таком холоде за металл берешься — руки ломит.

Весь день лил дождь, и, хотя мы уплотнили перекрытие жилых отсеков, вода просачивались внутрь. На банке возле койки Башмака образовалась отменная лужица, и при каждом наклоне лодки ему на голову проливалась струйка.

Перед самой полуночью из мглы за кормой "Брендана" выросло сторожевое судно "Тур". Петур Сигурдссон поручил своим людям догнать нас и проверить УКВ станцию, которая почему-то не прослушивалась на самолетных частотах. Для меня до сих пор остается загадкой, как "Тур" ухитрялся отыскать нас ночью при таком волнении. Напрашивается слово "чудо". Сторожевик приблизился к "Брендану" на шесть миль, прежде чем нащупал нас радаром — это было все равно, что искать пресловутую иголку в стоге сена. Около часа мы проверяли рацию на связь между нашими двумя судами, после чего "Тур" снова скрылся во мраке. Он сильно отклонился от обычного патрульного маршрута, и я понимал, что отныне "Брендан" уже не защищен "зонтом" Исландской береговой охраны, разве что случится какое-нибудь чрезвычайное происшествие. Впереди простирался нелюдимый участок гренландского побережья, где постоянно обитает только горстка метеорологов, обслуживающих крохотную метеостанцию Тингмиармиут. В последние годы в море заметно прибавилось льда, и даже эскимосы, прежде охотившиеся вдоль побережья Восточной Гренландии, покинули негостеприимный край.

Словно в подтверждение моих дурных предчувствий, погода продолжала ухудшаться. Утро следующего дня принесло туман, моросящий дождь быстро падало атмосферное давление. Ленивая зыбь сулила приближение штормовой погоды с юго-востока. Мы с Джорджем приняли меры — достали брезент и накрыли середину лодки, постаравшись натянуть его возможно туже. Распорками служили два весла, и под брезентом вполне мог поместиться один человек, когда возникала надобность поработать трюмным насосом. Ирландские монахи брали с собой на карру кожаные палатки и запасные кожи думаю, они тоже сооружали подобные укрытия от волн, иначе лодку могло затопить во время шторма.

К полудню стало очевидно, что низкая осадка грозит нам неприятностями. Мы так основательно загрузили "Брендан" для долгого перехода до Северной Америки, что с усилением ветра и волнения лодка резко кренилась и черпала бортом воду. То и дело приходилось браться за помпу, и при смене вахты Артур и Джордж пробрались вперед, чтобы взять рифы на гроте. После чего мы приготовили из колбасы горячее блюдо и стали ждать, что принесет шторм.

Я уже не пытался выдерживать вестовый курс. При таком сильном ветре "Брендану" оставалось лишь уходить от него. По карте было видно, что нас относит на север дальше, чем я намечал. В каком то смысле мы попали в ловушку, как в заливе на гебридском острове Тайри, только масштабы здесь были гигантские. В девяноста милях впереди начинались опоясывающие восточный берег Гренландии паковые льды. Простираясь на север, они затем сворачивали на восток, к Исландии, так что нас теснило в своего рода огромную ледовую бухту. Пока что пространства для маневрирования хватало, однако, продлись штормы день другой, и "Брендан" загонит в пак. Такая перспектива меня не соблазняла, но, пока держался крепкий ветер, мы ничего не могли поделать.

Не одни мы были жертвами сильных ветров. На "Брендан" вновь приземлилась пичуга, на этот раз маленький коричнево белый береговой конек, совершающий долгий перелет на летнюю квартиру в Гренландии. Видно, ветер высосал все силы из птахи, потому что она ударилась о парус, соскользнула на крышу кабины и осталась лежать там, дрожа всем тельцем. Она не могла даже отбиваться, когда Джордж поднял ее и отнес в защищенное от ветра место, чтобы она отдохнула и набралась сил. Придя в себя, конек решил ознакомиться с постом рулевого, попрыгал там, посидел на шапке Джорджа, однако недоверие к людям не прошло, и ночевать пичуга устроилась на бухте троса, на крыше кабины. Всю ночь рулевой мог видеть, как она, не обращая внимания на хлопки и поскрипывание грота над головой, подпрыгивает и переступает с ноги на ногу, применяясь к качке. Маленький пушистый комочек скрашивал одиночество ночному вахтенному, и все же суровые условия доконали птаху — на рассвете она умерла от переохлаждения.

Очередной радиосеанс прибавил нам бодрости. Я вызвал Рейкьявик, а мне откликнулась береговая станция в Принц Христианссунде на юге Гренландии. Расположенная в глухом уголке в нескольких милях от мыса Фарвель, эта радиостанция обеспечивает связью все суда, огибающие мыс. Таким образом, если говорить о радио, "Брендан" находился на полпути между Исландией и Гренландией. Тут и погода дала нам небольшую передышку. Ветер угомонился, оставив лишь сильную зыбь, можно было подумать о том, чтобы приготовить горячее блюдо. Только я потянулся за скороваркой, как из кабины донесся голос Башмака:

— Осторожнее с камерой

Я подумал, что он говорит во сне, поскольку Башмак, как обычно, уютно лежал в своем спальном мешке.

— Осторожнее с камерой — крикнул он снова. Я малость опешил.

— Ты о чем это?

— Она лежит в скороварке. — Что? — Нет, он точно бредит. — Что ты сказал?

— В скороварке, — повторил Башмак, словно именно там надлежало хранить фотоаппарат.

В каком то смысле он был прав. Сняв крышку с кастрюли, я увидел в проволочной корзиночке его драгоценную камеру. Сухая, в полной сохранности, разве что от нее попахивало луком. С того раза мы, перед тем как налить в чайник воду или поставить кастрюлю на керогаз, непременно проверяли, не лежит ли в них какое-нибудь фотографическое снаряжение.

Вскоре — в третий раз за три дня — вновь с нарастающей силой подул встречный ветер. Наше настроение падало вместе с барометром. Уже три дня мы ходили по кругу в океане, топтались на месте, не продвигаясь вперед ни на шаг. Исхлестанное чуть ли не непрестанными дождями море выглядело весьма недружелюбно. Правда, могучие валы впечатляли. На нас наступали целые горы воды, вздыбленные ветром, дующим навстречу основному океанскому течению. Величественное воплощение могущества Природы… Но на людей в маленькой открытой лодке оно действовало угнетающе. Мы затруднялись определить высоту волн во всяком случае, когда "Брендан" скатывался в ложбину, их гребни вздымались куда выше грот мачты. Нависая над нами, громадина вала становилась такой же частью великой стихии, как небо. Разговариваешь с несущим рулевую вахту Джорджем и с тревогой видишь, как метрах в двадцати за ним вода встает на дыбы, словно вознамерившись обрушиться прямо на рулевого. Расписанная рябью водяная стена катит к лодке, но тут "Брендан" поднимается на волне, и голова Джорджа быстро ползет вверх на фоне ее ската. Внезапно открывается вид на горизонт и на широкий угрюмый простор Атлантики, изборожденной валами до самой Гренландии, но "Брендан" уже скатывается в следующую ложбину, и мы снова зажаты между серо голубыми стенами.

Двадцатого мая в 6.20 до нас дошел слабый голос из Принц Христианссунда. Прогноз оправдал мои опасения: юго-западный шторм, сила ветра восемь-девять баллов, скорость больше семидесяти километров в час — и все это с той стороны, куда лежит наш путь. Впрочем, и без прогноза все было ясно. Отвратительное нагромождение туч впереди красноречиво говорило, что нас ждет непогода. И точно: не прошло и часа, как нам пришлось, сражаясь с ветром, сперва взять рифы на гроте, а затем и вовсе убрать его. Остался лишь маленький передний парус, призванный уводить лодку под ветер и помогать рулевому хоть как-то вилять между все более высокими волнами, которые дыбились и рушились кругом. Убирая грот, мы смекнули, что промедлили еще с одной мерой. Надо было раньше вытащить тяжелый шверц, теперь же давление воды накрепко прижало его к корпусу лодки. Каждый раз, когда карра кренилась под напором ветра, кромка шверца, лемехом врезаясь в море, вспарывала его поверхность, и через планширь скатывалась в трюм изрядная порция океана. Десяти минут было довольно, чтобы вода начала плескаться над настилом, и вахтенные — мы с Джорджем — почувствовали, как "Брендан" становится все тяжелее на ходу. Это было опасно, теперь лодка плохо всходила на волну, к тому же ее баланс нарушался водой, которая перекатывалась взад вперед в корпусе.

Нужно было убрать шверц. Типичный пример не самой приятной работы на борту… Мы с Джорджем пробрались вперед. Напор воды туго натянул ремни крепления, и узлы не поддавались даже свайкам. Мы принимали воду при каждом наклоне корпуса. В конце концов, Джордж полоснул по ремням ножом я при этом, напрягая все силы, держал шверц руками, чтобы его не унесло. Качаясь из стороны в сторону, стесненные тяжелыми одеждами, мы стали втаскивать громоздкий шверц в лодку. Рискованное дело: под ногами скользко, стоит оступиться — и кувырнешься за борт, а в такой холодной воде долго не протянешь. Управившись со шверцем, мы натянули брезент, чтобы отражал волны, штурмующие планширь. Десять минут работы помпой — и вода в трюме понизилась до более безопасного уровня.

Дальше следовало отдать с кормы тросы, чтобы притормозить "Брендан" этим плавучим якорем. Я боялся, что карра опрокинется, если будем слишком быстро съезжать по скату волны. И наконец, мы наполнили китовым жиром мешочек, прокололи дырочки в ткани и свесили это устройство за борт на коротком кормовом фалине. Растекаясь по воде в кильватере, жир в какой то мере гасил гребни, правда рулевой должен был прилагать немалые усилия, ведя "Брендан" точно по ветру, чтобы от жировой пленки был какой то толк. Каждая волна норовила сбить лодку с пути казалось, вот-вот карра рыскнет и выйдет из ветра, но тут рывком натягивался плавучий якорь и, дернув рулевую раму, силком выравнивал судно. Посмотришь назад — видно, какая нагрузка ложится на тросы: они буквально вспарывали поверхность моря, вздымая тучи брызг.

Вот так мы оборонялись против шторма. За каких-нибудь пять часов бегства потеряли все мили, добытые с таким трудом накануне. А шторм и не помышлял униматься. Артур был свободен от вахты и мирно спал в главной кабине, когда нас впервые накрыло по настоящему. Джордж стоял на руле, я откачивал трюмную воду, скорчившись под брезентом. Внезапно я почувствовал, как нос "Брендана" медленно наклоняется вперед и лодка словно зависла под каким то неестественным углом. Странно, подумал я, обычно мы выравниваемся быстрее. Вдруг послышался крик Джорджа:

— Качай! Качай что есть мочи!

По лодке с гулом катилась вода. "Брендан" встрепенулся, словно пронзенный острогой лосось, и стал выравниваться. Из под настила у моих ног струями била вода. Качая с удвоенной силой, я услышал, как гукает кормовой насос в руках Джорджа. Трондур вылез из своего укрытия, добрался до правой помпы в середине лодки и тоже принялся качать. Когда уровень воды понизился до нормы, я заглянул в кабину. Артур сидел с мрачным видом в хлюпающем спальнике, окруженный мокрой одеждой его волосы прилипли к черепу.

— Кабину здорово залило, — произнес он. — Боюсь, что моим камерам досталось.

— Высоченная волна обрушилась прямо на корму и хлынула к носу, — объяснил Джордж. — Вдавила задний полог брезента и окатила Артура.

— Что, и рации захлестнули? — тревожно осведомился я.

— Кажется, нет, — ответил Артур. — Но брызг на них хватает.

Сбросив мокрое дождевое платье, я забрался в кабину и тщательно протер аппаратуру сухой тряпкой. Потом включил ток для проверки. И с облегчением убедился, что рации работают.

— Ты уж постарайся, вытри лужицы сколько сможешь, — попросил я Артура. — И у нас еще есть в запасе сухой спальник, которым пользовался Идэн. А я на всякий случай оберну радиоаппараты полиэтиленом — вдруг нас еще раз накроет.

Так я и сделал — и хорошо, что вовремя додумался. Сменившись с вахты, мы с Джорджем скинули дождевое платье, забрались в кабину и влезли в свои спальные мешки. Трондур и Артур каждые двадцать минут сменялись на руле, бережно ведя "Брендан" по волнам. Только мы с Джорджем задремали, вдруг послышался громовой рев, потом оглушительный грохот, и в кабину ворвался каскад воды. Отбросив брезентовый полог, волна перевалила через банку и ударила о настил с такой силой, что брызгами обдало весь потолок. Вода была ледяная, прямо из Восточно-Гренландского течения. Овечьи шкуры под спальными мешками всплыли, сами спальники мигом промокли насквозь, и у нас дух занялся от холода.

— Откачивайте воду. Скорей откачивайте. Нас затопило — крикнул кто-то.

Джордж живо выбрался из спального мешка, выскочил из кабины в одном нижнем белье, на ходу схватил висевший на рулевой раме аварийный костюм, влез в него и бросился вперед к помпам. Артур отчаянно боролся с рулевым веслом, силясь удерживать "Брендан" кормой к волнам. Трондур в глянцевом дождевом платье накрывал маленьким тентом камбуз. Покончив с этим делом, он принялся вычерпывать воду большой кастрюлей за неимением ведра.

Стоя в кабине по щиколотку в воде, я посмотрел кругом, прикидывая, что можно спасти. Практически все снаряжение залило. Мимо меня уныло проплыла какая то книга, спальные мешки смахивали на полузатонувшие трупы. Всюду плескалась вода. Быстро записав в блокноте наше последнее счислимое место, я вырвал листок и сунул в карман. Если лодку совсем затопит, единственный шанс на спасение — передать сигнал бедствия и точную позицию. Затолкав в сумку маленький УКВ передатчик, запасные батарейки и микрофон, я положил их на радиопульт, чтобы были под рукой, после чего тоже влез в водонепроницаемый костюм и поспешил на помощь Джорджу, который лихорадочно трудился на левой помпе в средней части лодки. Пробираясь мимо Трондура, я обратил внимание па разгром вокруг рулевого поста. Трондур стоял по колено в воде, прилежно вычерпывая ее кастрюлей, а вокруг него плавали миски и котелки, банки с провизией, резиновые сапоги, мокрые тряпки. Самая настоящая авария…

Тук, тук, тук Мы с Джорджем как заведенные работали помпами, посылая хилые струйки обратно в океан. Сутулясь в темноте под брезентом, я особенно остро ощущал, как скована в движениях наша лодка. Отяжелевший "Брендан" был почти парализован, и вода зловеще перекатывалась взад вперед по корпусу. Лодка сидела так глубоко, что даже небольшие волны перехлестывали через планширь, добавляя воды в трюм. У моря свой ритм, у нас свой — кто кого? Отчаянно работая насосом, я с тревогой думал, что будет, если сейчас лодку накроет новый вал. Удержимся мы на плаву? И выбрали же стихии забытый богом уголок на полпути между Исландией и Гренландией, чтобы подстроить нам такую каверзу. Что там говорили специалисты по выживанию? В такой ледяной воде можно выдержать от силы пять минут. Тук, тук, тук. Через щелочку в тенте было видно причину бедствия. Атлантический океан разгулялся вовсю. Дующий от Гренландии штормовой ветер поднял бешеную волну. Преобладали неумолимо наступающие с юго-запада громадные валы с окутанными пеной срывающимися гребнями. Насколько хватал глаз, шторм всю поверхность океана расписал барашками. Кое где движение главных сил нарушалось поперечными волнами. От столкновения взлетали вверх высокие каскады, словно от взрывов. Впечатляющая картина…

Тук, тук, тук Сорок пять минут без перерыва работали мы помпами, а Трондур — кастрюлей, прежде чем вода в лодке упала до безопасного уровня и "Брендан" разгрузился. Теперь можно было определить степень повреждений. Конструкция лодки вроде бы не пострадала. Рулевая рама на месте, швы целы. Нетрудно было установить, где прорвалась волна, — на незащищенном фланге, в просвете около рулевого весла. Стоявший на ее пути железный ящик с керогазом принял главный удар на себя. Одна стенка ящика была смята и искорежена, фиксатор сорвало, начисто срезав заклепки.

Удручающее зрелище открылось нам внутри кабины. Большая часть снаряжения, разложенная на полу, купалась в воде, скопившейся на полиэтилене. Мы открыли ход под центральный тент подняв передний полог, и я стал подавать Джорджу влажные подстилки, мокрые спальные мешки, овечьи шкуры и одежду. Все пропиталось ледяной соленой водой. Не пострадало только то, что лежало на полках, включая рации. Да еще содержимое наших личных (слава богу, непромокаемых) сумок. Хоть запасная одежда осталась сухой.

Наконец то Джордж, которого трясло от холода, смог как следует одеться.

— Ну и ну, — пробурчал он, натягивая на себя свитер. — Теперь вся надежда на твою гипотезу, что тепло нашего тела просушит спальные мешки. Не хотел бы я оставаться таким мокрым до конца плавания.

Освободив кабину от имущества, я принялся за пол, вытирая лужицы и прорезая ножом дыры в полиэтилене. Полчаса спустя стало очевидно, что совсем избавиться от сырости невозможно, сколько ни вытирай — остается блестящая пленка влаги. Джордж передал обратно то, что мы вынесли в туннель под тентом, за исключением трех овечьих шкур и одного спальника, которые так промокли, что сколько ни выжимай — все равно вода так и течет с них.

Основательно измотанные, мы залезли в спальные мешки, стараясь не думать о сырости, пропитавшей не только их, но и нашу одежду. Уже без малого тридцать шесть часов мы трудились практически не смыкая глаз.

Бум! Снова могучий вал обрушился на корму, отбросил полог, ворвался в кабину и окатил мне лицо, поскольку я лежал головой к корме. Мы вскочили, спасая от потопа спальники. Поздно. За долю секунды все вернулось в прежнее состояние. Всюду вода. Полный трюм, и наводнение в кабине. "Брендан" принимает удары волн почти в стационарном положении, и мы с Джорджем в носках шлепаем по полу в ледяной воде.

Опять качай воду, целый час качай и моли небо, чтобы волны не добили "Брендан", пользуясь его немощью. Кончил качать — снова освобождай кабину от имущества, выжимай что можно выжать, протирай пол, затем вноси вещи обратно. Я включил рацию — и обмер. Тишина. Тут же я сообразил, что в суматохе оказалась повернутой назад ручка громкости. Исправил эту оплошность и сделал вызов, чтобы сообщить наше место на случай полной катастрофы. Но никто не отозвался. Мы находились за много миль от морских путей, и, если учесть, что передатчик отсырел и антенна редко поднималась над гребнями окружающих волн, сомневаюсь, чтобы кто-нибудь вообще мог разобрать наши сигналы. Маленькой УКВ рации досталось еще больше. Вода просочилась внутрь, и аппарат лишь беспомощно пищал и потрескивал. Я поспешил выключить его, пока он не причинил сам себе какую-нибудь электрическую травму.

— Надо что-то предпринять против этих больших волн, — сказал я. — Откачивание воды и управление лодкой отнимает у нас все силы. Так больше нельзя. Скоро кабина станет совсем нежилой.

Мои товарищи смотрели на меня воспаленными от усталости и соленой воды глазами. Ветер бодал мачту и дергал тент, волны без умолку рычали и рокотали, и на секунду я всерьез задумался: какого черта мы болтаемся в этом студеном, нелюдимом уголке Атлантики — мокрые, продрогшие, предельно усталые и отрезанные от внешнего мира…

— Давайте сделаем из весла бизань мачту, — продолжал я, — поднимем бизань и отдадим плавучий якорь так, чтобы лодка дрейфовала носом к волне. Конечно, риск есть. Когда тент будет поднят, пока мы достаем весло, нас может прихлопнуть волна. И разворачивать лодку тоже небезопасно — подставим волнам борт. Но ведь аранские лодочники отлеживаются в дрейфе в штормовую погоду, развернув карру носом к ветру и отдав лососевые сети в качестве плавучих якорей. Судя по лицу Трондура, он явно был против.

— Что скажешь, Трондур?

Как никак он лучше всех нас знал эти неспокойные северные воды.

— Сейчас мы идем правильно, — ответил Трондур. — Лучше идти кормой к волнам. "Брендан" приспосабливается к ним.

Он показал руками, как "Брендан" зигзагом съезжает по скату волны.

— С плавучим якорем, — продолжал он, — "Брендан" будет скован. Когда на нос обрушится большая волна, думаю, тент не выдержит и мы наберем очень много воды. Вода на корме "Брендана" — не так страшно. Вода на носу, думаю, очень плохо. Надо заслонить воде дорогу на корму и в кабину.

Но как? Требовалось чем то закрыть широкий просвет между кабиной и постом рулевого. Но даже если разрезать для этого парус или скрепя сердце пожертвовать частью носового тента, вряд ли такой заслон устоит против волн. Нужно что-то очень прочное и вместе с тем такое, что мы смогли бы натянуть немедля, в разгар шторма.

Внезапно меня осенило. Кожи! Под полом кабины лежала целая бычья кожа и несколько полос поуже. Они предназначались для заплат, если появится течь или пробоина. Теперь их можно использовать, чтобы закрыть куда более опасную брешь в нашей обороне. В этот миг я живо вспомнил картинку из энциклопедии: римские легионеры штурмуют городскую стену, плотно сомкнув над головами кожаные щиты для защиты от метательных снарядов противника. Этот заслон из щитов назывался "тестудо" — черепаха. Почему я не подумал о нем раньше?

В третий раз я принялся выносить имущество из кабины и, с треском оторвав от пола полиэтилен, вытащил кожи, уложенные на палубном настиле.

— Неси ремни, — попросил я Джорджа, — Мне надо связать кожи.

Он полез вперед за ремнями, а я вытолкал кожи из кабины. Они упирались, затвердев от холода. Тем лучше, подумал я, будут словно броневые плиты.

В двух словах я объяснил Трондуру, что надо делать. Он с ходу все понял, кивнул, одобрительно улыбаясь, и с ножом в руке взобрался на корму "Брендана", где волны захлестывали погибь палубы. Очень коварное место, но только здесь можно было как следует выполнить задуманное. Держась одной рукой, Трондур второй трудился над подаваемыми ему кожами. Всякий раз, когда рев надвигающегося вала предупреждал его об опасности, он цеплялся обеими руками за опору. Бурлящий гребень накрывал корму, и "Брендан" взбрыкивал, дрожа всем корпусом. Тем временем Артур, стоя на руле, старался вести "Брендан" возможно ровнее, а Джордж, балансируя на левом планшире, прижимал кожи внизу, чтобы их не унесло ветром. Задачей Трондура было прорезать по краю большой кожи дыры для ремней, которыми предстояло связать всю "черепаху". Снова и снова сильная рука ваятеля вонзала острие ножа в толстенную кожу, затем сверлила, и пилила, с аккуратностью машины проделывая одно отверстие за другим. Ничего не скажешь — силач Джордж продел в готовые дыры ремни, закрепил нижний угол большой кожи и стал привязывать к ней остальные полосы.

Не прошло и четверти часа, как все было сделано. Кожаный передник защитил большую часть открытой кормы "Брендана", оставив лишь окошко для рулевого, так что его плечи торчали над "черепахой", а бока были защищены.

Бум. Очередной вал обрушился на корму, но на этот раз, отраженный "черепахой", скатился обратно за борт, не причинив никакого вреда. Только в одном месте пробилось заметное количество воды — там, где я заткнул запасными клеенчатыми брюками щель ниже кожаного передника. Сила удара была так велика, что брюки выскочили и пролетели через весь кокпит, оседлав соленую струю.

"Черепаха" помогла нам выиграть бой в ту ночь. Вновь и вновь над "Бренданом" вздымались угрожающие валы, рушились и разбивались вдребезги о нашу кожаную оборону. В трюм проникало совсем мало воды, и ее было нетрудно откачать обратно в море. Правда, рулевому доставалось несладко. Высунувшись в окошко вверху, он смотрел назад, чтобы рулить, применяясь к волнам, и острый край кожаной брони врезался ему в ребра, ветер хлестал лицо, да еще в грудь то и дело ударяли падающие гребни. Долго такое не вытерпишь, и рулевые сменялись каждые четверть часа, но и то лицо и руки успевали онеметь от резкого холода.

Впрочем, наши труды оправдались. Пусть мы теряли завоеванные мили, пусть ветер теснил нас назад по уже пройденному пути, зато мы выдержали поединок с нашим первым серьезным гренландским штормом. Сумели сами придумать, как приспособить "Брендан" к необычным условиям нелюдимого моря. И, что особенно важно, использовали те же материалы, какими располагали святой Брендан и другие ирландские монахи мореплаватели. Мы заслужили право быть довольными собой.


Содержание:
 0  Путешествие на "Брендане" : Тим Северин  1  1. Шторм : Тим Северин
 2  2. Замысел : Тим Северин  3  3. Строительство : Тим Северин
 4  4. Отплытие : Тим Северин  5  5. Гаэлтахт : Тим Северин
 6  6. Гебриды : Тим Северин  7  7. Овечьи острова : Тим Северин
 8  8. От Фареров до Исландии : Тим Северин  9  9. Остров Кузнецов : Тим Северин
 10  вы читаете: 10. Аварийная обстановка : Тим Северин  11  11. Гренландское море : Тим Северин
 12  12. Прокол во льдах : Тим Северин  13  13. Земля на западе : Тим Северин
 14  Приложения : Тим Северин  15  Текст : Тим Северин
 16  Приложение 2. "Плавание" и "Брендан" : Тим Северин  17  продолжение 17 : Тим Северин
 18  "Брендан". Конструкция : Тим Северин  19  Исследование материалов : Тим Северин
 20  Строительство : Тим Северин  21  Испытания : Тим Северин
 22  За четыре века до норманнов : Тим Северин  23  Текст : Тим Северин
 24  Текст : Тим Северин  25  Приложение 2. "Плавание" и "Брендан" : Тим Северин
 26  "Брендан". Конструкция : Тим Северин  27  Исследование материалов : Тим Северин
 28  Строительство : Тим Северин  29  Испытания : Тим Северин
 30  За четыре века до норманнов : Тим Северин  31  продолжение 31
 32  "Брендан". Конструкция : Тим Северин  33  Исследование материалов : Тим Северин
 34  Строительство : Тим Северин  35  Испытания : Тим Северин
 36  За четыре века до норманнов : Тим Северин  37  Иллюстрации : Тим Северин
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap