Приключения : Путешествия и география : 8. От Фареров до Исландии : Тим Северин

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37

вы читаете книгу

8. От Фареров до Исландии


Стоя на пристани Брандарсвика, на фоне своего нормандского дома и белой церквушки, славные представители семейства Патурссонов махали руками, провожая "Брендан". Фигурки людей становились все меньше и меньше, а справа и слева от нас открывался великолепный вид на побережье Фареров — отвесы скал, обрывающихся прямо в море. Солнце садилось, и косые лучи из под туч над Атлантикой высвечивали силуэты западных островов, тут и там высекая цветные пятна на каменистых склонах. Рыболовное судно Патурссонов, управляемое Потлом, вело "Брендан" на буксире через бронзовое притихшее вечернее море в сторону гавани Вестманна. Норманское слово Вестманна означает "западные люди" подразумевались пришельцы из Ирландии, самой западной европейской страны. Возможно, что и тут находилось ирландское или норманно-ирландское поселение. Мы же лишь ненадолго бросили здесь якорь и на другой день, 3 июля, простились с Фарерами, взяв курс на Исландию.

И вот мы снова около Микинеса, нашего первого птичьего острова. Только теперь вместо яростного шторма царило безветрие, и мы плавно качались на ленивой зыби. Трондур обнаружил еще один талант, преподав нам урок рыболовства. Пятилетним мальчиком он освоил в фьордах приемы, которые поколения фарерских рыбаков отрабатывали в водах Гренландии и на Большой Ньюфаундлендской банке. При таких глубинах от рыбака и впрямь требовалась немалая сноровка.

Сперва Трондур извлек из своей сумки слиток свинца весом около двух килограммов. Это грузило он прикрепил к длиннейшей леске, намотанной на причудливого вида плоскую деревянную рогулю, играющую роль катушки. Наживкой служили яркие цветные лоскутки на трех обычных крючках. Буль Тяжелое грузило плюхнулось в воду и потянуло за собой лесу через планширь. Глубина здесь приближалась к ста метрам. Как-только грузило коснулось дна, Трондур начал медленно и плавно выбирать лесу. Выбрав метра три, он вдруг дернул ее, удовлетворенно крякнул и продолжал вытаскивать, перебирая двумя руками. Мокрая снасть ложилась петлями у его сапог. — Есть хоть одна? — нетерпеливо спросил Олуша.

— Две, — лаконично ответил Трондур.

И в самом деле над поверхностью моря заблестели две отменные трески. Буль Грузило опять полетело за борт. Подняв его над дном, Трондур снова дернул снасть и принялся выбирать лесу. — А теперь сколько? — поинтересовался Идэн.

— Три, — сказал Трондур.

Раз за разом он вытаскивал рыбу мы только диву давались, как он это делает. Когда я взял лесу, то не ощутил ни малейшего намека на клев даже после того, как Трондур сказал мне, что рыба сидит на крючке. А попытка Идэна привела лишь к тому, что он сразу натер на руке роскошный пузырь, выбирая снасть.

Вскоре "Брендан" украсился еще одной декорацией — развешанными, словно белье, влажными рыбинами, и мы приступили к дегустации всевозможных рыбных блюд: вареная треска, жареная треска, треска, запеченная в тесте, тушеная треска, треска с рисом или картофелем, треска в соусе с петрушкой. Мы даже нарезали из трески спагетти, и получилось очень вкусно.

На второй день подул хороший зюйд ост, и мы отлично продвинулись — пятьдесят миль. Море вело себя мирно, так что у нас было время подремать, поболтать и отдохнуть. В восемь вечера поднялся туман, но было совсем светло, и мы любовались переливами миллионов бусинок влаги, которые облепили буквально все — от парусов до шерстяных волокон нашей одежды. Особенно красиво они смотрелись на роскошной шевелюре Трондура. Он сидел на корме, рисуя в своем блокноте, и его бок, на который ложились плывущие по ветру хлопья тумана, выглядел эффектно.

У Идэна, разумеется, уже был готов новый прожект. На этот раз он задумал бросать в море бутылки с посланиями. Во первых, у него появился предлог допить нашу очередную бутылку виски, во вторых, ему представилась возможность испытать свои эпистолярные способности.

— Наперед не угадаешь, в чьи руки попадут наши послания, — произнес он с надеждой во взоре. — Но я уверен, что получатель захочет ответить.

Джордж наклонился через планширь и спокойно выловил одну из бутылок Идэна, которая лениво покачивалась у кожаного борта "Бреидана".

— "Борт кожаной лодки "Брендан", к западу от Фареров, — прочитал он вслух извлеченную записку. — Дорогой Читатель, я очень рад, что вы подобрали это послание, брошенное в море с кожаной лодки "Брендан" между Фарерами и Исландией. Пожалуйста, сообщите мне, где и когда вы нашли, эту бутылку".

Дальше следовали подпись и адрес Идэна.

— По моему, стоит попробовать — разве нет? — сказал Идэн приосанившись. — Представь себе: какая-нибудь прелестная девушка в бикини идет по пляжу, видит на песке бутылку, поднимает ее и читает мое послание. Уверен, что она напишет. Вот увидите.

— Насчет бикини сомневаюсь, — отозвался я. — Здесь проходит струя Гольфстрима, и, если учесть преобладающие юго-западные ветры, скорее всего, твои бутылки прибьет где-нибудь у Нордкапа за Северным полярным кругом.

— Десять против одного, что вместо прелестной блондинки тебе напишет одинокий норвежский рыбак, — вступил Артур. — Рост сто восемьдесят, вес девяносто, запах как от плавучего рыбозавода.

"Пуфф " В эту самую минуту послышался могучий выдох, словно выпустили газ из огромного шара, и негромкий всплеск.

— Кит — радостно воскликнул Трондур, и мы вскочили на ноги, глядя назад, откуда донеслись эти звуки.

"Пуфф". Опять — и на этот раз мы увидели виновника: метрах в двадцати от "Брендана" над поверхностью возник, качаясь на волнах, широкий лоснящийся черный остров из влажной кожи, по которой сбегали струйки воды.

— Отличный, большой кит, — восхищался Трондур. Мы смотрели в изумлении на чудовище. Кит и впрямь был большой, около восемнадцати метров в длину, а весом он в восемь десять раз превосходил "Брендан". Рядом с ним наша низко сидящая лодка выглядела малюткой, и нас как-то вдруг осенило, какой ничтожной она должна была казаться этому исполину. Но страха мы не испытали — только восхищение при виде могучего животного, намеренно всплывшего рядом с нами из глубины.

— Захотел поближе взглянуть на нас, — негромко произнес Джордж.

— Лишь бы не подошел чересчур близко, — пробурчал Идэн. — Стоит этому приятелю толкнуть нас, и мы все будем барахтаться в воде.

— Да нет, — возразил я, — просто ему стало любопытно, почему "Брендан" неподвижно лежит на поверхности. Наверно, мы чем то похожи на кита, вот он и заинтересовался.

Размеры лодки подходят, корпус формой близок к китовой туше, и скелет "Брендана" тоже обтянут кожей. Даже интересно, как мы ему представляемся.

Кит снова медленно всплыл возле нас, попыхтел, потом ушел под воду и возник на поверхности уже в четверти мили от лодки, неторопливо плывя на север.

Мне вспомнилось, как я прошлой осенью приходил в отдел китообразных лондонского Музея естественной истории. Я не знал, как меня встретят, поскольку визит этот был следствием письма, посланного мной одному деятелю Совета по исследованиям природной среды. В письме я спрашивал, не можем ли мы во время плавания на "Брендане" выполнить какие-нибудь исследования, интересующие совет. И получил неожиданный ответ: можете, попробуйте подсчитывать китов. Я решил, что меня разыгрывают: автор письма знает легенду о том, как святой Брендан причалил к спине кита, и решил подшутить надо мной. Все же я пришел в отдел китообразных и с удивлением обнаружил, что речь идет о вполне серьезном задании.

— Мы всегда просим отдельных яхтсменов и команды судов вести учет всех китов, какие встречаются им в море, — сказал мне заведующий отделом. — Дело в том, что фактически нам очень мало известно о поведении китов в глобальном масштабе: куда они мигрируют, какие виды встречаются в разное время в разных местах и так далее.

— А мы то что можем сделать для вас? — спросил я.

— Так ведь ваш "Брендан" направляется в воды, откуда мы получаем совсем мало сведений, а там должны быть киты.

— И каких же именно китов можем мы встретить?

— Да чуть ли не все виды. То есть точно сказать мы не можем. Думаю, однако, что вам попадутся финвалы, может быть, увидите синего кита — это я назвал двух самых крупных, — будут гринды, а у Гренландии вам могут даже встретиться гренландские киты. Нас интересуют и более мелкие китообразные, такие, как дельфины.

— Вы допускаете, что мы увидим их достаточно близко, чтобы опознать тот или иной вид?

— На этот вопрос тоже не берусь ответить точно. Но… — Он подумал, затем продолжал: — Малый полосатик слывет любопытным, не исключено, что он захочет подойти поближе и посмотреть на вас. А финвалы иногда трутся о малые суда.

Только этого не хватало "Брендану", сказал я себе, чтобы какой-нибудь чесоточный кит надумал хорошенько поскрестись о кожаную обшивку. Чего доброго, еще и опрокинет нас.

Тем не менее, когда мы вышли в море, никто из команды "Брендана", даже Трондур, который знал толк в китах и китобойном промысле, не был готов к тому, что случилось на самом деле. Изо дня в день нас навещали киты, когда поодиночке, когда группами. В этом было что-то мистическое. Обстоятельства всегда одни и те же: если ветер и море вели себя тихо, можно было не сомневаться, что рядом с лодкой появятся киты. Всплывут из пучины на поверхность, пыхтя и пуская фонтаны, и с полчаса или больше будут ходить поблизости. Чем то "Брендан" притягивал китов. Трондур в жизни не видел ничего подобного. Можно было подумать, что "Брендан" вызывает у этих великанов такой же восторг, какой они у нас. И даже когда они подходили совсем близко, мы смотрели на них скорее с симпатией, чем с опаской. И вот что примечательно: в зоне судоходства при появлении судов киты уходили под воду, вероятно испуганные звуком машины. А стоило судам удалиться, как они вновь начинали плавать и плескаться вокруг "Брендана", который тоже мирно бултыхался в холодной воде.

Первый день китовых визитов был особенно увлекательным из-за новизны впечатлений. Часа через два после того, как мы увидели первого кита — вероятно, это был крупный финвал, — Идэн помогал Трондуру закреплять на мачте водонепроницаемую манжету, чтобы вода не просачивалась в укрытие. Балансируя на планшире, он поглядел вниз и вдруг закричал:

— Ух ты, посмотрите. Дельфины под лодкой. Нет, не дельфины — это киты, целое стадо прямо под нами.

Мы метнулись к борту. В этот момент послышалось явственное пыхтение, и у самых ног Идэна, в каком-нибудь метре, всколыхнув поверхность воды, вынырнул характерный черный плавник и заблестела, словно лаковый ботинок, спина небольшого кита. А в толще под ним причудливо переплетались широкие движущиеся тени — киты один за другим плавно скользили под нашим кожаным корпусом, множество туш менялись местами, перемещаясь вверх и вниз. В каких-нибудь двух метрах ниже днища нас сопровождал живой эскорт морских млекопитающих. Китов был не один десяток, а еще мы различили белые блики на брюхе двух дельфинов, которые явно шли вместе с китами, словно разведчики. Затем вся компания начала всплывать рядом с лодкой. По десяти пятнадцати животных появлялись в одно время на поверхности, наполняя воздух сопением и пыхтением, и вновь уходили под воду, уступая место другим участникам причудливого морского балета.

— Гринды! Гринды! — Всегда такой флегматичный Трондур чуть не прыгал от восторга.

Да, это были гринды, относительно мелкие представители китообразных, хотя самые крупные были длиной с половину "Брендана", а весили, наверное, столько же, сколько вся наша лодка. Они совсем не боялись и двигались очень медленно. Трондур взял кусок своего любимого китового жира и показал нам.

— Гринда, — объяснил он. — Очень вкусно.

— Слава богу, что ты не захватил гарпун, — отозвался Идэн, — не то закормил бы нас гриндой.

— Или нас тащил бы на буксире Моби Дик, — добавил Артур.

По нашим подсчетам, в этом стаде было от ста до ста сорока китов. А позже в тот же день поблизости всплыл другой, очень крупный, кит, и, глядя, как этот исполин (мы не смогли определить вид) идет прямо к "Брендану", гоня перед собой изрядную носовую волну, я всерьез задумался над историей о святом Брендане и ките. На первый взгляд мысль о том, что кто-то мог причалить к спине спящего кита, приняв его за остров, звучала абсурдом, морской небылицей. В "Плавании" говорится, что монахи развели костер, собираясь приготовить пищу, но разбуженный жаром кит вдруг тронулся с места. Монахи закричали от испуга, бросились обратно в свою кожаную лодку, а кит удалился, неся огонь на спине, словно маяк.

Встречи "Брендана" с китами дали нам повод взглянуть иначе на эту историю. Было совершенно очевидно, что заштилевшая в этих северных широтах кожаная лодка чем то привлекала китов. Без преувеличения можно сказать, что в ней было для них что-то притягательное. И ведь это происходило в XX веке, когда популяции китообразных прискорбно сократились, — так какую картину можно было наблюдать в V или VI веках? Вероятно, в ту пору вокруг Фареров, Исландии и Гренландии водилось куда больше китов, которые приходили кормиться у рыбных банок или собирать обильный урожай планктона и рачков в местах соединения течений. Недаром в старинных лоциях викингов встреча с китами между Фарерами и Исландией числилась в ряду таких же надежных ориентиров, как появление определенного острова или мыса. Надо думать, на ирландских монахов, бесшумно плывущих через кормовые угодья незнакомых с лодками и людьми огромных миролюбивых животных, которые благодаря своим габаритам чувствовали себя в полной безопасности, киты производили куда более сильное впечатление, чем на нас. До этого дня я как-то упускал из виду, что кожаные лодки ирландцев — самые первые суда, встреченные китами в этих водах. Ирландских священников можно было бы сравнить с исследователем, который впервые вторгается в девственный лес и встречает непуганых любопытных животных, совсем не знающих человека. Если добавить к этому обилие китообразных тысячу лет назад, их любопытство, засвидетельствованное нами на "Брендане", и тот факт, что финвалы не прочь поскрестись о лодку, нет ничего удивительного в том, что пораженные увиденным монахи привезли домой истории о чудовищах, об огромных морских тварях и столкновениях лодки с животными. И получается, если учесть наш собственный, пусть не столь яркий, опыт, что китовые сюжеты в "Плавании" скорее усиливают, нежели умаляют, реализм средневекового текста.

Правда, не все морские чудовища в "Плавании" ведут себя миролюбиво. Покинув Овечий остров и Птичий рай, карра святого Брендана подверглась нападению огромного животного, которое гнало перед собой носовую волну и исторгало ноздрями пар. Зверь явно приготовился сожрать лодку, но в последний миг с другой стороны появилось другое чудовище и набросилось на него. Завязалась яростная схватка, первый зверь был убит, его туша всплыла и была прибита к берегу, где монахи потом обнаружили ее и поживились мясом.

Седьмого июля я убедился, что и этот эпизод можно объяснить. Выдался еще один типичный "китовый" день. "Брендан" заштилел на плавной лоснящейся зыби под серой облачностью, которая сливалась с оловянным морем у горизонта. Трондур, наделенный почти сверхъестественным чутьем на китов, сидел на кормовой банке, спокойно рисуя в своем блокноте. Внезапно он поднял голову и с необычной для него настороженностью посмотрел на север. Мы а это время были заняты своими делами, однако напряжение Трондура передалось нам, и взгляды всей команды обратились на него. Издалека донесся чуть слышный звук китового выдоха. Трондур уже стоял на ногах и всматривался, затенив ладонью глаза от света.

— Спекхюггер, — коротко молвил он по-фарерски, предоставляя нам догадываться, что это значит.

— Спекхюггер, — повторил Трондур, затем перешел на английский: — Мы на Фарерах не любим этого кита. Он не такой уж большой, но у него большие…

Не найдя нужного слова, Трондур открыл рот пошире и показал на свои зубы. Для полной ясности он быстрыми движениями угольного карандаша начертил в блокноте контуры кита.

Одного взгляда на рисунок было довольно. Трондур изобразил характерный силуэт касатки с пегими боками, которую англичане называют "кит убийца". Не скажу, чтобы это было для меня полной неожиданностью. Замышляя это плавание, я с самого начала вдоволь наслушался шуток и острот по поводу акул и китов убийц. Ловцы акул из Кортмакшерри в графстве Корк, где у меня есть дом, весело отмечали, что кожа "Брендана" придется по вкусу акулам, привлеченным к лодке весьма аппетитным — для них — ароматом шерстяного воска. "Да за вами через весь океан такой след потянется, не хуже кровяного", — острили они. Лично я не страшился встреч с акулами, тем более так далеко на севере, зато касаток со счетов не сбрасывал. За последние несколько лет документально отмечен не один случай, когда яхты тонули из-за пробоин в корпусе, учиненных касатками. Годом раньше большая гоночная яхта подверглась нападению касаток у берегов Бразилии. Никто не может объяснить, чем вызваны такие атаки — ведь корпус из металла или стеклопластика отнюдь не съедобен. Другое дело "Брендан". Касатка — хищник, и кто поручится, что кожаная обшивка "Брендана" не покажется ей подходящей пищей. Волчий аппетит этого кита сочетается с мощными зубами — с каждой стороны верхней и нижней челюсти по десяти четырнадцати зубов толщиной до пяти сантиметров. Призванные хватать и терзать добычу, они вполне могли бы разорвать в клочья обшивку "Брендана". "Как указывает его название, — говорилось в маленьком справочнике о китообразных, полученном мной в Музее естественной истории, — кит убийца выделяется своей свирепостью это единственный представитель китообразных, который охотится на других теплокровных животных". Где то еще я прочитал, что в желудке одной касатки обнаружили остатки тринадцати тюленей. Известно также, что стаи голодных касаток нападают на более крупных китов и разрывают их на части. А ну как теперь они примут "Брендан" за лежащего на поверхности мертвого или раненого кита?

Трондур показал рукой. Точно: вдали над водой промелькнул тонкий черный плавник, и тут же до нас донесся свистящий выдох, затем еще один, и рука Трондура качнулась в другую сторону. Метрах в двухстах правее вынырнул второй плавник. Снова характерный звук, на этот раз сдвоенный. Я уже успел сориентироваться и, глядя еще дальше вправо, увидел два плавника.

— Четыре… нет, пять, — произнес поднявшийся рядом со мной Джордж.

— А вон и шестая — крикнул Артур.

Стая касаток шла курсом на юг классическим охотничьим строем, образуя шеренгу с просветами до двухсот метров, так что на каждую приходилось по фронту около четверти мили. Неудивительно, подумал я, что испанские моряки называют их "лобо дель мар" — волки моря. Охотничья организация касаток не уступает смертоносностью волчьей.

Вот они вновь погрузились и с громким сопением всплыли опять почти синхронно. В третий раз стая показалась достаточно близко, чтобы мы могли различить пять касаток поменьше и одну очень крупную это несомненно был самец, вожак. Он шел третьим с ближнего к нам края шеренги. Специалисты установили, что во время охоты самец управляет всеми движениями этих редкостно умных животных, и они послушно выполняют указания опытного вожака.

Продолжая следовать тем же курсом, стая, по моим расчетам, должна была пройти далеко за кормой "Брендана". Но тут самец обнаружил нас и пошел на разведку. Его плавник величественно развернулся и заскользил в нашу сторону. Мы с восхищением созерцали эту демонстрацию неспешной мощи. Выдох, рябь на воде, могучая туша вновь показалась, идя прямиком на "Брендан", затем погрузилась. Снова всплыл, вентилируя легкие еще до того, как обсохло дыхало, и вверх на метр с лишним взлетел фонтан пара и мелких брызг. Меньше полусотни метров разделяло нас, когда вожак показался опять, и мы хорошо рассмотрели могучую тушу взрослого кита убийцы. Он был на полтора два метра короче "Брендана", а по водоизмещению в три четыре раза больше. В отличие от других китов он выглядел весьма зловеще. Ничего похожего на тучных актеров в дельфинариях; устрашающий черно белый узор напоминал полосы тигра. Особенно грозное впечатление производил длинный, около двух метров, тонкий плавник, вспарывавший воду всякий раз, когда вожак всплывал. Изогнутый назад, с заостренным концом, он походил скорее на акулий, чем на китовый, и над водой склонялся набок от собственного веса. Ни дать ни взять приспущенное острое крыло истребителя бомбардировщика на летной полосе…

И вот вожак всплывает совсем близко, каких-нибудь двадцать метров отделяют от "Брендана" плавник, торчавший вровень с самым высоким членом команды. Мощный выдох — облачко пара поплыло в нашу сторону, позволяя обонять, чем пахнет воздух из легких касатки. Затем широкая спина погрузилась, в толще воды, рассекаемой массивной тушей, мелькнули черно белые бока, легкая рябь добежала до лодки и погладила кожаную обшивку. Кит убийца — восемь десять тонн могучих мышц, управляемых любопытствующим разумом, — скользнул под "Брендан". И мы были не властны что либо предпринять… Я поглядел на своих товарищей. Все примолкли. Как-то само собой вышло, что мы сгрудились вокруг главной кабины. Я заметил, что Джордж пристегнулся страховочной сбруей к рулевой раме. Если лодка будет опрокинута, один человек, во всяком случае, останется подле нее.

Мы ждали затаив дыхание, ждали целую вечность,

"Шшшш". Огромный черный плавник прорезал воду с другой стороны "Брендана", могучие легкие вытолкнули воздух, и кит убийца стал медленно разворачиваться к своей стае. Мы тоже выдохнули, и Идэн с чувством выпалил:

— Мотай отсюда.

Нас проверили и сочли непригодными в пищу, чему мы были несказанно рады.

В тот же день Трондур рассказал нам, почему фарерцы недолюбливают касаток. Конфликт обычно возникает, говорил он, во время охоты на гринд. Когда вблизи архипелага появляется стадо этих китов, туда сейчас же направляется флотилия небольших судов и, выстроившись полумесяцем, медленно гонит добычу к берегу, где гринды обсыхают во время отлива, обеспечивая (во всяком случае, так было до недавней поры) существенным приварком фарерские котлы. Иногда в том же районе, а то и прямо в стаде гринд, оказываются касатки. И случается, что киты убийцы, поднимаясь вверх под лодками, сильным толчком сбрасывают в воду людей и калечат их. А еще эти сметливые животные нашли способ кормиться грабя сети островитян. Прогрызая большие дыры, они добираются до улова и наносят огромный ущерб рыбакам. От кого то я слышал, что несколько лет назад на борьбу с бесчинствующими стаями касаток в гренландских водах были посланы военные самолеты США, однако эти умные животные быстро сообразили, что при появлении самолетов надо уходить. Но самую удивительную историю о сообразительности касаток рассказал нам все тот же Трондур. Один фаререц слез по скале вниз за овцой, которая упала на омываемую волнами полку. Только он добрался до овцы, вдруг из моря вынырнула касатка и попыталась его схватить, как если бы он был тюленем, который выбрался на камень погреться на солнце. Касатка снова и снова шла в атаку, заставляя фарерцы прижиматься к скале. Наконец, сняла осаду и уплыла.

Четырьмя днями позже мы и сами наблюдали косвенные следствия кровожадности касаток. Совершенно неожиданно, поскольку море в этот день было неспокойно, вокруг нас вдруг всплыло на поверхность стадо гринд. Они явно были возбуждены. Ничего похожего на обычные размеренные движения — то вынырнут, то вновь уйдут под воду, причем одни бросаются в сторону, а другие возвращаются в пучину, даже не сделав вдоха. Несколько гринд и вовсе выпрыгивали из воды. Всегда такое дисциплинированное, стадо теперь разбилось на маленькие группы, которые в панике метались в разные стороны.

— Похоже, их преследуют касатки, — сказал Трондур. При виде этих проявлений страха мне опять вспомнилось описание схватки морских чудовищ в "Плавании". Может быть, ирландских священников напугал приблизившийся к лодке большой кит? И в последний момент этот кит стал жертвой нападения касаток? Детали средневекового описания хорошо согласуются с действительностью: тут и носовая волна перед крупным китом, и фонтан из дыхала касатки. Да и какое еще умерщвленное "морское чудище" могло быть прибито к берегу, обеспечив монахов провиантом? Конечно же, это был кит. Снова повесть о святом Брендане явила мне освобожденные от прикрас голые факты, поддающиеся разумному толкованию.

Восьмого июля погода наконец улыбнулась нам. Подул восточный ветер, и "Брендан" принялся отмерять морские мили. Ветер был для нас самый подходящий, поскольку он позволял идти на почтительном удалении от длинного опасного побережья Исландии. "Южное побережье Исландии особенно опасно, — мрачно сообщало мое старое издание адмиралтейской лоции. — Если ветры сместятся к юго-западу и прибавят в силе, судну здесь придется туго, касание грунта влечет за собой верную гибель… Настоятельно рекомендуется держаться поодаль от южного побережья многочисленные обломки французских рыболовных судов, начинающих здесь весенний лов, ярко свидетельствуют, что плавать в этих водах надлежит с великой осмотрительностью… Редко бывало, чтобы судно, неосторожно приблизившееся к побережью в штормовую погоду, могло уйти в целости… Штурманы легко могут просчитаться… Первым признаком близости берега может служить гул прибоя".

Представив себе, как штормовой зюйд вест прибивает "Брендан" боком к негостеприимным берегам, я предпочел проложить почти строго западный курс, гарантирующий нам хороший коэффициент безопасности — семьдесят миль до побережья. Когда же и впрямь подул крепкий ветер, это обернулось благом, потому что он прибавил ходу "Брендану". В первый день мы покрыли семьдесят миль, во второй — и того больше. Снимая вечером показания лага, я обнаружил, что за сутки "Брендан" отмахал сто шестнадцать миль, и это с учетом капризов нашего лага: при сильном волнении вертушка порой выскакивала на воздух в ложбинах между волнами. Сто шестнадцать миль — недурно даже для современной крейсерской яхты, а ведь мы отнюдь не стремились выжать максимум из "Брендана". Что ни говори, Северная Атлантика в районе Исландии не самое подходящее место для рекордных попыток на кожаной лодке.

Тем временем ветер из крепкого стал очень крепким, и волны пошли холодными серыми шеренгами высотой до четырех с половиной метров. Мы приспустили грот на полтора метра и зарифили нижнюю шкаторину, а передний парус совсем убрали. Началась сильная качка, каркас "Брендана" поскрипывал и кряхтел. От меняющегося давления массивная Н образная рама рулевого весла ходила взад вперед, и поперечный трос, удерживающий весло на месте, отзывался тревожным скрипом на возросшее натяжение.

Мы понимали, что рано или поздно начнутся поломки, И первой не выдержала одна из замечательных новых дубовых стоек Н образной рамы, которые мы установили на Фарерах. С громким треском она надломилась там, где проходила сквозь банку. Мы поспешили укрепить ее добавочными ремнями, а заодно намотали себе на ус, что дуб слишком тверд, сопротивляется колебаниям корпуса, вместо того чтобы подчиняться им, — и не выдерживает нагрузки. Затем пришлось заняться топом мачты. Рея крепилась простым кожаным ремнем непрестанно качаясь, она перетерла швы, и ремень лопнул. Доставай иглу, шило и льняную нитку и делай на ходу ремонт, чтобы "Брендан" продолжал бодро следовать своим курсом. В главной кабине начал сказываться соленый душ, непрестанно поливающий брезент, Всюду, куда проникало море, появлялись зловещие сырые пятна, и с каждым днем они все больше приближались к уязвимой рации. Скорость их распространения заметно возросла, когда нам, в конце концов, пришлось развернуться бортом к восточному ветру, который набрал такую силу, что мы рисковали вообще промахнуться по Исландии, если не начнем пробиваться на север. Однако при новом курсе "Брендан" подставил правый борт штормовым волнам, и водяная пыль собиралась во всех уголках и щелях, выискивая слабые места и настойчиво вторгаясь в жилые отсеки. Темная граница сырости поднималась все выше около сложенных на полке лоций, и я начал привыкать к тому, что "привилегированная" койка шкипера с обоих концов оказывалась мокренькой.

По счастью, мы успели совершенно освоиться со средневековой обстановкой и отнюдь не падали духом. Полтора месяца назад мы ни за что не решились бы вступать в единоборство с такими грозными волнами. Теперь же спокойно пошли на это и не оглядывались назад, заслышав шум обрушивающегося вала. Мы научились использовать долю секунды, отделяющую звук чреватого опасностью удара в корму от каскада брызг, — тут либо приседай, либо втягивай голову в плечи, чтобы не окатило шею. И вообще шкала оценок изменилась. Как-то я под вечер готовил наш любимый пудинг из кураги и размятого печенья. Внезапно прямо на лодку обрушилась добрая порция атлантической влаги. Тотчас все как один бросились спасать пудинг, пренебрегая душем. Когда настало время делить готовый продукт, оказалось, что лопаточку снесло волной на другой конец лодки. Ничто не могло испортить нам хорошее настроение.

Сменяя Джорджа на руле, — вторую ночь дул крепкий ветер — я спросил, как прошла вахта.

— Ничего, — ответил он. — Малость сыровато, но ничего страшного.

— Трюмную воду откачивал?

— Ага, время от времени откачивал немного. Один раз корму накрыл хороший вал.

— Это не тот, что разбудил меня плеснув прямо в лицо?

— Не тот, другой, он еще раньше налетел. Где ты сейчас стоишь, воды было на три десятка сантиметров, я уже спрашивал себя, не всплыл ли кто из вас в своем спальном мешке. Доброй ночи.

И Джордж спокойно нырнул в укрытие, предоставив мне разжигать керосиновый фонарь, который давал немного тепла рулевому. Я основательно вспотел, накачивая это противное устройство, наконец, повернул вентиль и был вознагражден издевательским бульканьем: бачок был полон воды. Из кабины донеслось удовлетворенное хихиканье Джорджа, остро ненавидевшего этот фонарь.

Каждый по своему реагировал на усложнившуюся обстановку. Артур решил, что в ветреную погоду лучше всего лежать калачиком в спальном мешке. Но, когда он сворачивался калачиком, для Джорджа оставалось мало места, что давало повод для дружеской перепалки, ибо Джордж вел точный учет, сколько часов в день Артур прикидывается спящим, вылезая из спальника, только чтобы поесть или заступить на вахту. Не страдала от непогоды и жизнерадостность Идэна, хоть он и жаловался, что его сигары отсыревают от соленых брызг. Из всей команды только Идэн вечером был не прочь выпить глоток виски. Сколько он ни уговаривал нас присоединиться, мы уже давно прониклись отвращением к спиртному и даже куреву. Трондура не покидала его невозмутимость. Настал его черед дежурить — выбирается из укрытия на носу, словно медведь из берлоги, и берется за руль. В первый же ветреный вечер он научил нас еще одному полезному приему. Вытащив из кармана перемазанные воском, бесформенные шерстяные рукавицы, Трондур, к нашему удивлению, наклонился через борт, окунул их — теплые, сухие — в воду, выжал и надел влажные.

— Так лучше, — объяснил он. — Не так холодно потом.

И он был совершенно прав: влажные рукавицы хорошо защищали от ветра, уподобляясь водолазным перчаткам.

Главным предметом наших дискуссий стала пища. По утрам Джордж вытаскивал из кладовки мешочек с дневным пайком, и мы внимательно наблюдали за этой процедурой, желая убедиться, какая часть пайка осталась съедобной после того, как мешочки окатывало морской водой и по ним топали наши ступни. Испорченные продукты отправлялись за борт, а уцелевшие Джордж нес на камбуз на корме. Выяснилось, что у нас излишек некоторых продуктов. Несметное количество пакетов с супами, к которым у нас не лежала душа, явный перебор печенья и сахара, а также жалких на вид пакетиков чая, утратившего половину аромата из-за морской влаги. Запасаясь провиантом, я старался не слишком сорить деньгами, а потому закупил целую партию самого дешевого молотого кофе теперь оказалось, что экономия мнимая. После двадцатой или тридцатой кружки этого пойла мы прониклись к нему крайним отвращением и заново открыли прелесть напитков нашего детства — горячего молока с солодом, какао, мясного бульона. Из основных блюд большим успехом пользовались тушенка, язык, фарш, их даже не хватало, чтобы насытить голодные желудки, и тут отчасти выручало личное изобретение шкипера — пудинг из кураги, джема и размятого печенья. Разумеется, приходилось все же потреблять и малопопулярные излишки.

Когда настало 11 июля, быстрое движение "Брендана" на запад начало меня тревожить. Сила восточных ветров поумерилась, однако они по прежнему так рьяно толкали лодку, что я всерьез забеспокоился, как бы мы вообще не проскочили Исландию. Обратился к крупномасштабной карте. При таком ветре мы даже могли в один присест дойти прямиком до Гренландии. Но тогда не удастся забрать припасы, ожидающие нас в Исландии. Я посчитал, сколько осталось воды и провианта, и подвел итог. Продуктов до Гренландии хватит, если ввести строгий рацион. Но тут я вспомнил про паковый лед. Нам было известно, что в этом году морские льды у берегов Гренландии не торопятся уходить, может оказаться, что подступы к восточному побережью преграждены паком. Не больно то заманчивая перспектива. И я принял решение во что бы то ни стало пробиться в Исландию.

…Стараемся идти на север. Маневрируем парусами и так и этак. Без устали работаем шверцами. А "Брендая" все равно продолжает сносить на запад. Снова отдаем плавучий якорь, совсем убрали прямые паруса, сделали из весла бизань мачту и укрепили на ней бонет, силясь привести нос лодки к ветру. Но нас все так же несет на запад, мимо островов Вестманнаэйяр, мимо юго-западного угла Исландии…

Больше никогда, говорил я себе, не стану подвергать сомнению гипотезу о том, что многие открытия были сделаны мореходами случайно, когда суда сбивались с курса из-за штормовой погоды. Такое чуткое к ветру судно, как "Брендан", недельный шторм вполне мог отнести от цели на пятьсот-шестьсот миль.

И тут восточный ветер вдруг угомонился, мы получили возможность отдышаться. Судя по пролетавшим мимо тупикам, до берега было не так уж далеко: эти птицы редко удаляются от своих гнездовий. А Трондуру представился случай обучить нас еще одному приему. Приметив тупика, который с любопытством посматривал на "Брендан", летя на безопасном расстоянии от нас, он издал хриплый горловой звук, затем повторил его, и птица, заложив крутой вираж, вернулась. Любопытный тупик подлетал все ближе и ближе, привлеченный странным звуком. Видя, как нас заинтересовал этот трюк, Трондур показал на пару крачек, занявшую обычную позицию высоко над "Бренданом".

— Теперь прилетит эта птица, — сказал он, взял белую тряпку, привязал на конец багра, помахал в воздухе, и крачки в самом деле снизились поглядеть на это диво.

Трондур помахал еще раз. Крачки опустились еще ниже, а одна из них, в конце концов, даже ненадолго села на парус.

— Жаль, что такие маленькие, — заметил Идэн. — В них и мяса то нет, совсем.

— Не очень хорошие, — подтвердил Трондур.

— А каких птиц вы едите на Фарерах? — спросил я, доставая наш орнитологический справочник и перелистывая иллюстрации.

Трондур показал на тупика, кайру и молодых олушей. — Все эти хорошие, — сказал он. — Мы ловим птенцов сетями на скалах.

— И как они на вкус?

— Очень вкусные. Сушеные или копченые.

— А как насчет этих… глупышей? — осторожно справился Идэн, открыв нужную страницу.

— Белые птицы есть хорошо, но черные плохо, — ответил Трондур.

— Почему так? Можно заболеть?

— Не знаю. А только фарерские рыбаки говорят, что черная птица плохая.

Идэн алчно посмотрел на галдящую стаю глупышей, которые опустились на воду за кормой "Брендана", решив попробовать на вкус качающийся на волнах пластиковый кувшин, привязанный к страховочному линю.

— А нельзя поймать кого-нибудь из них? — мечтательно спросил он. — Так хочется чего-нибудь свеженького после всей этой обезвоженной дряни. А то ведь, как поешь, несколько часов во рту держится вкус кон сервантов и серы.

Трондур протянул руку за куском китового жира, подвершенного на рулевой раме.

— Нет, нет — испуганно воскликнул Идэн. — Я не такой голодный, могу потерпеть

Усмехнувшись, Трондур отрезал кусок жира, наживил крючок свой удочки и снял свинцовое грузило.

— Ловить птицу, — успокоил он Идэна, опуская крючок на воду.

Жир поплыл к глупышам в окружении соблазнительной радужной пленки. Птицы тотчас оставили кувшин в покое и подгребли к приманке. Одна из них сняла пробу, одобрила и принялась энергично клевать. Сразу завязалась потасовка, каждый глупыш отчаянно работал клювом, спеша опередить соседа, и воздух наполнился злобными разочарованными криками. Однако китовый жир был достаточно жестким, расклевать его не удавалось, и тогда одна особенно прожорливая птица надумала перехитрить остальных. Наклонив голову, она схватила кусок целиком и взлетела, намереваясь улизнуть с добычей. Прожорливость погубила ее. Леса натянулась, рывок привел лишь к тому, что крючок крепко зацепился за клюв, раздался испуганный писк, и Трондур начал быстро подтягивать барахтающуюся жертву. Пять секунд спустя мы уже ощипывали глупыша, а к его компаньонам поплыл безобидный с виду новый кусок жира.

— Фантастика — ликовал Идэн.

Через две минуты вторая жертва сидела на крючке. Однако после этого глупыши насторожились. На поимку третьей птицы ушло пять минут, четвертой — еще больше. После чего глупыши вообще перестали хватать приманку. Плавают вокруг заманчивого куска жира, приближаясь сантиметров на пятнадцать, но даже не клюют.

Трондур показал Идэну жестом, чтобы тот медленно подтягивал крючок. Глупыши последовали за приманкой, разрезая лапами волны и нервно поглядывая одним глазом на жир, другим на странное судно. Трах. Багор в руке Трондура описал дугу и опустился прямо на шею ближайшего глупыша. Вся стая снялась, шумно хлопая крыльями, но на банке "Брендана" осталось лежать пять птиц — четыре белых и одна серая.

— Так, и кому же есть "ядовитую" серую? — настороженно осведомился Артур.

— А давайте ощиплем всех, — сказал я, — положим вместе в котел и сварим. Тогда никто не будет знать, какая ему досталась.

Я варил птиц на медленном огне и тыкал ножом, проверяя готовность. Они смахивали на тощих длинноногих лесных голубей, только были еще пожестче.

— Может, подвесим их на снастях денька на два, чтобы стали помягче? — предложил Джордж.

При мысли о такой отсрочке у Идэна вытянулось лицо. Но через два часа птицы вроде бы уварились, и я сделал подливу из острого соуса и сушеного китового мяса. Каждый член команды получил по глупышу с картофельным пюре. Какое то мгновение все колебались, затем Идэн решился отведать.

— Вкуснятина — объявил он. — Фантастика. Немного еще жестковато, но все равно здорово. Я думал, будет рыбой отдавать — ничего подобного. Чем то похоже на голубя или на куропатку.

Морская птица по-брендански явно заслужила высокую оценку. Несколько минут царила тишина — все уписывали за обе щеки, и когда были собраны миски, в них лежали только чисто обглоданные косточки. Кому досталась серая птица, неизвестно, но никто не заболел, и мы постановили впредь пополнять нашу диету свежей морской птицей — отменнейшее блюдо

Вот и еще один пример, как тысячу лет назад ирландские монахи без труда могли совершать дальние морские переходы, не обременяя себя большими запасами. Достаточно было захватить сушеное мясо, овсяную муку и корнеплоды, а также китовый жир (если было где взять), а изобилующие живностью северные воды снабжали их рыбой и морской птицей — плыви сколько угодно. Только пресная вода их ограничивала, да и то в этом влажном субарктическом климате можно было в крайнем случае набрать достаточно дождевой воды, чтобы выжить, если снесет ветром с курса.

Особых угрызений совести по поводу того, что мы убивали и ели дикую фауну, никто из нас не испытывал. Лично я смотрел на это как на упражнение в охотничьем искусстве. Мы ловили птиц самым примитивным способом, и можно было не опасаться, что из-за нас сократится быстро возрастающая популяция глупышей в этих водах. Если на то пошло, из всех морских птиц глупыши пользуются наименьшей симпатией. На Гебридах и Фарерах их численность стремительно росла за счет других морских птиц. Глупыши прогоняли более мелких пернатых с их гнездовых полочек, пользуясь некрасивым приемом: они отрыгивали на кайру или тупика зеленую слизь, которая разрушала водонепроницаемый покров на оперении этих бедняг, так что те тонули при очередной посадке на воду. Как ни странно, когда мы ловили глупышей, они не брызгали слизью — может быть, уже успевали израсходовать ее на крючок, пока мы выбирали лесу.

Почти шесть дней ушло у нас на то, чтобы доползти обратно до исландских берегов, мягко понуждая "Брендан" идти против ветров, упрямо дувших то с севера, то с востока. Правда, скучными эти дни никак нельзя было назвать. В частности, нам стали встречаться исландские рыболовные суда — желанный контраст пустынным водам между Фарерами и южным берегом Исландии, где на всем пути мы видели только два судна. Исландские шкиперы подходили вплотную к "Брендану", чтобы поглядеть на диковинных гостей, и вдоль бортов толпились рыбаки, махая нам руками.

— Что за удовольствие зарабатывать на жизнь таким способом, — заметил я Джорджу, глядя, как исландский траулер бодает волны, переваливаясь с боку на бок, и гребни захлестывают среднюю палубу. — Ты только посмотри, как их заливает.

Тут же я спохватился, и самому стало смешно.

— Интересно, что они говорят, глядя на нас. Наверно, что-нибудь в том же роде. Дескать, сумасшествие плавать вот так на открытой лодке. А все таки сравни — как волны треплют траулер и как "Брендан" скользит через гребни применяясь к волнам. К нам сейчас почти не залетают брызги.

На другой день над "Бренданом", в каких-нибудь пятнадцати метрах над мачтой, с ревом пронесся самолет исландской береговой охраны, и динамик нашего приемника заговорил:

— Алло, "Брендан". Здесь исландская береговая охрана. У вас все в порядке?

— Полный порядок.

— Вы уверены?

— Точно. Никаких проблем, настроение команды бодрое.

— Газеты сообщают, что на "Брендане" в нескольких местах появилась течь. Вы не нуждаетесь в помощи?

— Спасибо, не нуждаемся, — ответил я. — Если где что не ладится, так это, видимо, у журналистов. Захотите кожаный самолет, обращайтесь к нам — построим.

Миля за милей мы приближались к побережью Исландии. Свободные часы занимали ловом глупышей, и китовый жир помогал нам добыть не одно вкусное блюдо. А Джордж однажды внес разнообразие в наше бытие, храбро плюхнувшись за борт в водонепроницаемом костюме, который придавал ему сходство с ярко красным портновским манекеном. С полчаса он весело бултыхался вокруг заштилевшей лодки, дрыгая ногами в воздухе. На 62 м градусе северной широты вода довольно холодная, однако, возвратившись на борт, Джордж сказал, что не успел даже толком продрогнуть. Тогда мы не могли знать, что эти костюмы сыграют важную роль в нашей борьбе за выживание у паковых льдов Гренландии.

Островной шельф у Западной Исландии — явно любимое прибежище больших финвалов, судя по тому, как возрастала их численность по мере нашего приближения к суше. Как обычно, киты подходили к "Брендану", порой группами от шести до десяти животных, включая детенышей, которые бултыхались в кильватере мамаш и хоть они выглядели не такими уж великанами рядом с лодкой. Видели мы также исландских китобойцев, рыскающих в поисках добычи, однако самого промысла наблюдать не довелось, ибо стоило им показаться, как резвившиеся около нас киты уходили под воду, словно их кто-то предупреждал. Китобойцы следовали дальше, а через полчаса киты появлялись вновь и принимались сопеть и пыхтеть вокруг нас.

Наконец мы увидели вдалеке землю — великолепную вершину Снефьелльсъёкулль, одетый в снеговую шапку могучий вулканический конус которой возвышается на 1400 с лишним метров над западным заливом. Белая вершина стала нашим маяком от нее на восток, внутрь страны, уходили длинные горные гребни. Заодно Снефьелльсъёкулль даровал нам нужный ветер. 17 июля "Брендан" уже более уверенно взял курс на Рейкьявик, и мы заключали пари, пытаясь угадать время прибытия в порт. Когда же вдали показалась гавань Рейкьявика, я ощутил мимолетное огорчение. Так ли уж необходимо подходить к земле, где нас ждут толпы людей, проблемы, заботы? На "Брендане", в нашем кожаном коконе, мы были так далеки от суеты большого мира, что я почти жалел об окончании этого этапа нашего плавания, Это чувство тотчас прошло. Проходя внешний буй, мы ощутили прилив возбуждения. Пари, разумеется, выиграл Трондур, он точнее других угадал время прибытия. Из-за пирсов выскочил лоцманский катер, и я оглянулся назад. Как бы символизируя предстоящую нам психологическую нагрузку, прямо на нас шел огромный пассажирский лайнер тридцати тысячетонное олицетворение бизнеса, подчиненного строгому графику, спешило войти в гавань.

— Я лягу в дрейф, пропущу лайнер — крикнул я лоцману, когда он поравнялся с нами. — Мы не можем похвастаться маневренностью

— Никак нет — отозвался лоцман. — Лайнер может подождать Мы пришли, чтобы провести в гавань "Брендан". Нас за этим послали. Для вас подготовлено место, но у нас сильный ветер, лучше мы возьмем вас на буксир.

— Спасибо, обойдемся — ответил я. — Попробуем справиться сами. А вы на всякий случай держите буксир наготове

Я передал румпель Джорджу, и он превзошел сам себя. "Брендан" аккуратно скользнул в просвет между пирсами, идя так близко от стенки, что едва не задел реей ноги зрителей. Извилистый поворот — и Идэн спустил паруса. Шагнув на берег с таким беспечным видом, словно сошли с тротуара на мостовую, Трондур и Артур надежно закрепили швартовы. Исландский чиновник в опрятной форме перевалил через вымазанный жиром кожаный планширь, зажав под мышкой белую фуражку, и подал мне ручку и планшет. Санитарно- карантинный досмотр… Послушно взяв бланк, я проставил "нет" в графе: "Есть ли или были замечены на борту судна крысы во время плавания?"


Содержание:
 0  Путешествие на "Брендане" : Тим Северин  1  1. Шторм : Тим Северин
 2  2. Замысел : Тим Северин  3  3. Строительство : Тим Северин
 4  4. Отплытие : Тим Северин  5  5. Гаэлтахт : Тим Северин
 6  6. Гебриды : Тим Северин  7  7. Овечьи острова : Тим Северин
 8  вы читаете: 8. От Фареров до Исландии : Тим Северин  9  9. Остров Кузнецов : Тим Северин
 10  10. Аварийная обстановка : Тим Северин  11  11. Гренландское море : Тим Северин
 12  12. Прокол во льдах : Тим Северин  13  13. Земля на западе : Тим Северин
 14  Приложения : Тим Северин  15  Текст : Тим Северин
 16  Приложение 2. "Плавание" и "Брендан" : Тим Северин  17  продолжение 17 : Тим Северин
 18  "Брендан". Конструкция : Тим Северин  19  Исследование материалов : Тим Северин
 20  Строительство : Тим Северин  21  Испытания : Тим Северин
 22  За четыре века до норманнов : Тим Северин  23  Текст : Тим Северин
 24  Текст : Тим Северин  25  Приложение 2. "Плавание" и "Брендан" : Тим Северин
 26  "Брендан". Конструкция : Тим Северин  27  Исследование материалов : Тим Северин
 28  Строительство : Тим Северин  29  Испытания : Тим Северин
 30  За четыре века до норманнов : Тим Северин  31  продолжение 31
 32  "Брендан". Конструкция : Тим Северин  33  Исследование материалов : Тим Северин
 34  Строительство : Тим Северин  35  Испытания : Тим Северин
 36  За четыре века до норманнов : Тим Северин  37  Иллюстрации : Тим Северин
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap