Приключения : Путешествия и география : Дейк : Наум Шафер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9

вы читаете книгу

Дейк

Зимой 1995 года, когда после длительного отсутствия я возвратился из Москвы в Павлодар, меня на вокзале встретила Наташа, моя жена.

– Хочу психологически тебя подготовить, – сказала она. – У нас появился сыночек.

Она внимательно на меня посмотрела, ожидая увидеть какое-то смятение на моём лице. И, очевидно, разочаровалась, потому что я очень спокойно отреагировал на её самодержавное сообщение:

– Сыночек так сыночек. Готов с ним познакомиться. Надеюсь, твой выбор меня не ошарашит.

Правда, в глубине души шевельнулось что-то эгоистическое: жена преступно посягнула на моё привычное домашнее спокойствие. Но я тут же себя пересилил. И вот почему.

Именно в этот год тема «отцов и детей» для нас трансформировалась из чисто литературной проблемы (мы с женой – преподаватели литературы) в проблему житейскую: наша дочь с мужем, тремя детьми и дворнягой Тузиком эмигрировала из Темир-Тау в Израиль. Этот шаг был продиктован отчаянием: металлургический комбинат едва дышал, наш зять полгода не получал зарплаты, надо было спасать детей от голодной смерти. Они фактически бежали, не отправив багажа, а взяв только то, что можно было взять в руки, и бросив на произвол судьбы всю домашнюю обстановку, включая довольно приличную библиотеку и фонотеку, которую я помог им собрать…Мечты Наташи о переезде внуков в Павлодар, о пригляде за ними и духовном общении – рухнули…Воспитатель по натуре, она не мыслила себе жизни без вдохновенного контакта с младшим поколением… И вот – появился сыночек.

«Взяла из детского дома, – мелькнуло у меня в голове. – Ну что ж, будем воспитывать…»

Наняв такси, мы приехали домой, на улицу Дзержинского.

Едва Наташа прикоснулась ключом к двери, как раздался возмущённый звонкий щенячий лай, а потом мне навстречу выкатился чёрный колобок и, не переставая возмущаться, то есть захлёбываться лаем, смотрел на меня широко раскрытыми карими глазами, как бы вопрошая: «Чего тебе здесь нужно? Тут живёт моя хозяйка, не смей вторгаться на чужую территорию, не вздумай распоряжаться!» Сколько справедливой ярости было в его щенячьем самоутверждении!

Потом Наташа мне рассказала, как она обзавелась этим «сыночком»… В метельный день она возвращалась из школы домой по улице Лермонтова. Ещё издали заметила чёрного щенка, увязавшегося за какой-то женщиной. Сначала Наташа подумала, что это её щенок. Но женщина перешла проезжую часть улицы, а малыш остался на тротуаре, жалобно скуля. Затем он побежал за проходившим мужчиной, потом снова за какой-то женщиной… И моя жена поняла, что щенок ничейный, вероятно, просто выброшен на улицу и ищет среди людей человека, который приютил бы его… Она подошла к нему – маленькому, запушенному снегом, дрожащему и скулящему… Щенок интенсивно завилял хвостом, а его умилённо-подобострастная мордочка отчаянно взывала: «Ну возьми, возьми меня!» И Наташа не выдержала – взяла… Она расстегнула пальто, положила его. как говорится, «за пазуху» и в таком виде принесла домой.

Итак, в нашем доме стали жить четверо животных: две собаки и две кошки. И все – приблудные. Светло-коричневую дворняжку Ладу кто-то подбросил в магазин «Динамо» – она там тоже бегала за всеми покупателями, пока я случайно туда не забрёл. Кота Бонифация принесла жена – он недавно родился у соседской кошки. Все котята были здоровы, а у него, бедненького, сильно гноился глаз. Хозяйка предложила взять здорового, но у жены заболела душа: больного никто не возьмёт, могут выбросить… И, к удивлению хозяйки, взяла слепенького. Потом, в течение многих дней делала ему примочки, и Бонифаций вырос в красивого серого кота с совершенно здоровыми глазами. А Машеньку приволок (в буквальном смысле слова) я. Однажды, недалеко от нашего дома, мне попалась крупная белая кошка с огромным животом. Она отчаянно мяукала, ища место, где можно было бы разродиться. Я сгрёб её в охапку и затащил к себе на третий этаж. Не успел приготовить подстилку в своём рабочем кабинете, как у неё начались схватки, и на свет Божий появились аж шесть малышей… Маша, естественно, после того как мы раздали котят, осталась жить у нас, а её законным супругом стал теперь Бонифаций. Впрочем, она не забывала и своих дворовых друзей: могла, негодница, исчезнуть на пару дней, повергая в смятение домоседа Бонн, который не находил себе места во время её отсутствия.

До Дейка лидером в доме была Маша. Будучи кошкой образованной, с многолетним дворовым опытом, она по-матерински опекала Бонифация, вылизывала его и вычищала, а он, лениво развалившись, милостливо позволял ухаживать за собой. Когда проявлял непослушание, Маша била его лапой по голове. Она пыталась взять шефство и над Ладой, но собака рычала, стремясь сохранить независимость, и передвигалась по квартире с учётом расположения Маши.

Но вот появился Дейк. Маше это явно не понравилось. Одно дело Бонифаций и Ладушка – они уже жили здесь, когда она пришла. Другое дело Дейк – незваный пришелец, который стал бегать по комнатам, не считаясь с заведённым порядком и громким тявканьем заявляя о своих правах. Все были взрослыми и вели себя достойно. А этот шалил, заливался визгливым лаем, если кто-то звонил или стучался в дверь, трепал тапочки, рвал газеты, какал и писал где попало. Вначале Маша с неотрывным вниманием следила за ним, потом стала прибегать к испытанному средству – била его лапой по голове. Наконец, уже без всякой причины начала нападать и вонзать ему в шею свои острые зубки. Когда Дейк вопил от боли, подбегал Бонифаций с намерением также поддать ему. И поддавал. В общем, две большие кошки – на одного маленького щенка. Сколько раз мы с Наташей спасали из кошачьих лап бедного страдальца и наказывали (разумеется, не больно) Бонифация и Машу, повторяя при этом: «Нельзя обижать маленького! Нельзя! Нельзя!» Ничего не помогало. У кошек были широкие и разные возможности поступать по-своему, в особенности тогда, когда нас не было дома. А иногда нас не бывало по целым дням: я – в университете, Наташа – в школе или на даче… Приходя домой, заставали Дейка в плачевном состоянии: вылезал из какого-то укрытия и начинал жалобно скулить, «рассказывая» о своих обидах. Однажды он вылез из-за стиральной машины весь ободранный и… с одним глазом. Мы обмерли: подумали, что кошки выцарапали ему второй. В сущности мы почти не ошиблись: очевидно, одна из кошек (скорее всего Маша) вонзила ему коготь в глаз… Наташа стала выхаживать Дейка так же, как когда-то Бонифация: прикладывала примочки и ещё что-то. Мы облегчённо вздохнули, когда на третий или четвёртый день Дейк открыл больной глаз, весь красный, но зрячий… Забегая вперёд, скажу, что Дейку сейчас пять лет, он упитан и здоров, видит хорошо на оба глаза, но правый у него постоянно слезится, оставляя мокрый след на «щеке»…

Театрально-зрелищные представления в нашем доме начались тогда, когда Дейк стал подрастать. Из весёлого и общительного щенка он неуклонно превращался в непримиримого мстителя. Теперь уже Маша и Бонифаций прятались от него. Проходя мимо них, он обнажал большие белые клыки, давая понять, что их владычество кончилось и что лидерство перешло к нему. Даже Ладу, он держал в тисках жёсткой стилевой регламентации, не разрешая ей пользоваться нашей лаской. И тут обнаружилось, что Дейк патологически ревнив – ревнив настолько, что в нём оказался подавленным кобелиный инстинкт рыцарского отношения к суке: он мог с обнажёнными клыками наброситься на Ладу, если та пробовала приласкаться к нам. В конце концов он превратил её в запуганное существо (а она на восемь лет была старше его), которое боялось даже приблизиться к нам. О кошках и говорить нечего. Они жили в обстановке постоянного террора, и мы серьёзно опасались за их жизнь.

Однако первыми жертвами Дейка оказались дворовые кошки. Взрослая кошка ещё могла от него улепетнуть и вскочить на дерево. Котят же он душил мгновенно. Не успеешь подбежать, чтобы вырвать котёнка из железной пасти Дейка, а бедняга уже лежит на земле при последнем издыхании, конвульсивно дёргаясь и постепенно замирая. Забредёт какой-нибудь двухмесячный ничейный котёнок в подъезд нашего дома – тут ему и конец, если в это время кто-то из нас выводит Дейка на прогулку (повода он не знает – ни одна из дворняг, живших у нас, не знала повода). Сколько трагедий случалось в нашем подъезде, о которых и вспоминать не хочется!.. Мы проклинали Дейка и… стремились его понять, в чём-то даже оправдывая: слишком тяжёлое у него было детство, слишком настрадался он от наших кошек, которые невольно превратили его в фанатичного Шарикова.

Наступили сложности с его кормлением. У каждого животного была отдельная мисочка. Дейк внимательно следил, как Наташа разливает всем положенную порцию супа, но к своей мисочке не притрагивался: норовил сначала съесть всё у кошек и у Лады. Ему это удавалось неоднократно, после чего, сытый, он принимался сторожить свою миску, никого к ней не подпуская. Вероятно, наши животные умерли бы с голоду, если бы Наташа не догадалась кормить каждого в отдельности, в ванне, запирая не задвижку дверь, чтобы Дейк туда не проник. Злобно порычав, он тогда принимался за собственную миску.

Впрочем, он мог поступить и по-другому. Часами лежал в апатичном состоянии, не притрагиваясь к пище. Но стоило вывести его на улицу всего лишь на пять-десять минут, как, возвратившись, он тут же бросался к своей миске и опустошал её до дна. Непостижимая психология! Хотя объяснить это можно примерно так. Возвращаясь, он ужасался, что его пища находилась некоторое время без присмотра. Реакция получалась соответствующей: надо её немедленно уничтожить, чтобы при повторной отлучке она не досталась никому!

Уличали мы его и в воровстве. Если Наташа неосмотрительно отойдёт от кухонного стола, где лежит что-нибудь мясное или сладкое – оно мгновенно исчезнет: приподнимаясь на задние лапы, Дейк может достать всё, что ему нужно. Однажды, стащив из сковороды пару котлет, он, обжёгшись, сильно дёрнул головой и разбил рядом стоявшую хрустальную вазу. Но котлеты не выпустил из пасти и побежал с ними в коридор. Хотели его наказать, но, зарычав, он посмотрел на Наташу таким затравленно-нахальным взглядом, что она махнула рукой и пошла на кухню собирать с пола осколки разбитой вазы.

А взгляд у Дейка иногда действительно выражает одновременно и жалкую затравленность, и неизмеримое нахальство. Я это замечал иногда на улице, когда ему попадалась соседская «доберманша» Берта, не терпящая кобелей-дворняжек. Она несколько раз порядочно потрепала Дейка, и теперь тот, завидя её, тут же теряет свой бравый вид, сникает, начинает осторожно добираться окружным путём до нашего подъезда и потом стремглав бежит на третий этаж.

Бедные наши кошки! Им всё-таки пришлось расплатиться за прежние грехи перед Дейком. Расплатиться жизнью. Первым погиб Бонифаций. Дейк перекусил ему позвоночник, когда он однажды втихаря пробирался куда-то мимо Лады, у которой как раз началась течка. А в такой период Дейк зверел и никого к ней не подпускал – мог цапнуть даже меня или Наташу. Не буду описывать, как тяжело и мучительно умирал наш Боничка, выбрав для себя укромное место между стеллажами с пластинками. После его смерти Маша не захотела больше жить в нашем доме. Попросилась на улицу – и не вернулась. В течение месяца мы с Наташей искали её по всем подвалам, но она словно в воду канула…

Теперь единственным соперником Дейка оказалась его законная супруга Лада. В доме возникла смутная ситуация: когда у неё начиналась течка, он не подпускал к ней нас, а когда течка заканчивалась, он уже не подпускал к нам её. Было в его поведении и что-то показушное, актёрское, когда, ласкаясь, он ложился на спину, поощряя нас поглаживать его по грудке и животу. При этом победоносно косился на лежавшую в уголке Ладу, не смевшую пошевельнуться. Как только Лада приподнимала голову, раздавалось злобное рычанье, означавшее: «Вот только посмей приблизиться! Отправлю вслед за Бонифацием!» И ведь отправил! Через некоторое время у нашей замотанной Ладушки случился инфаркт, и приехавшая из ветлечебницы «собачья помощь» уже ничем не смогла ей помочь…

Наших животных, как говорится, «заела среда»… Вот уж не думал, что это выражение можно употребить почти в буквальном смысле!

Что ж, наконец-то Дейк стал полновластным хозяином своих хозяев. В этой роли он был неотразим. Свои услуги он начал предлагать в самой навязчивой форме. Что для собаки главное? Правильно, сторожить дом. Но сторожить на территории квартиры – скучно, пожалуй, аскетично. Дейк стал решительно требовать, чтобы мы открывали коридорную дверь с выходом на лестничную площадку. Укладываясь перед открытой дверью (иногда для разнообразия он ложился у чужой закрытой двери, что напротив нашей), Дейк приступал к своим обязанностям: каждого, кто поднимался по лестнице, обкладывал собачьим «матом», а кое-кого и не пропускал вообще. Приходилось за уши затаскивать его в квартиру, он рычал и сопротивлялся, не понимая, почему мы отказываемся от его крутых услуг. Наконец, нашли компромиссное решение. Разрешили ему по полчаса в день удовлетворять свои сторожевые потребности – при открытой двери, но без выхода на площадку. Умница, он понял наши условия и лежал не двигаясь, позволяя себе лишь сварливо тявкать и ворчать, если кто-то проходил мимо. Потом с чувством выполненного долга проходил в комнату и ложился на излюбленное место – у пианино.

Искоренить же полностью его хамские замашки было невозможно. Расскажу для примера такой случай. Однажды он самостоятельно отправился гулять на улицу, а потом я вдруг услышал его лай на нашей площадке – лай, прерываемый репликами соседа с пятого этажа. Прислушался: что-то показалось похожим на диалог. Открыл дверь – так и есть: сосед разговаривал с Дейком.

– Я же тебе, подлец ты этакий, дверь в подъезде открыл, а ты, сукин сын, обогнал меня на лестнице, а теперь не пускаешь пройти к себе наверх!

В ответ:

– Гав, гав! (Что означало: «Открыл – спасибо, а теперь не мешай выполнять обязанности»).

– Тоже мне – страж у пантеона! И тебе не стыдно?

– Гав, гав! («Я служу своим хозяевам!»)

– Где же элементарная благодарность?

– Гав, гав! («А меня не купишь!»)

Хорошо, что сосед обладает чувством юмора. Другой бы устроил скандал или пригрозил бы милицией.

Служебное рвение Дейка особенно опасно первые пять минут, когда мы его выводим гулять. Опасно для него (могут прибить или вызвать спецслужбу), а не для людей (практически он никого не кусает). Безумно радуясь, что его берут с собой, он визжит, скачет и в состоянии экстаза бросается с лаем на первых встречных. Потом успокаивается и ведёт себя смирно. Но стоит кому-то пройти с сумкой или портфелем, как Дейк опять начинает проявлять рвение. Ну не нравятся ему сумки в чужих руках – очень уж это подозрительно! Сколько раз приходилось его оттаскивать и внушать: «Это не наша сумка! Не наша! Не наша!» Завершаются такие уличные эпизоды по-разному: иногда – мирно, порой – со скандалом, Всё зависит от характера действующего лица, втянутого в стихийную «драматургию». Вот приблизительно какие реплики мне приходилось выслушивать:

– Наплодили собак – деваться от них некуда!

– Ну что ты, пёсик, злишься, ведь я вас всех люблю…

– Пошёл ты на…!

– Ну, здравствуй, здравствуй… Чего же ты продолжаешь здороваться? Я же тебе ответил!

– Перестрелять их всех до единого!

– Извини, колбаски у меня нет. Вот тебе пряник, и успокойся.

Как широко, по всем маршрутным диагоналям, разворачивается человеческий характер при подобных обстоятельствах! Вот уж действительно практикум для психолога, пишущего докторскую диссертацию об истоках человеческого поведения в соответствии с уровнем интеллекта и врождёнными душевными качествами! Да, собака – это своеобразная «лакмусовая бумажка», при помощи которой можно определить характер человека.

Помню, как в студенческие годы пожилой рабочий-каменщик, которому я подавал кирпичи (мы своими руками строили новый корпус КазГУ в Алма-Ате на пересечении улиц Комсомольской и Уйгурской), наставлял меня, покуривая трубку в кратковременные минуты отдыха:

– Научить тебя, парень, как найти хорошую жену? Слушай. Вот пригласишь ты в первый раз девушку на свидание – и заявись ты к ней с какой-нибудь собачонкой. Если девушка не обратит на неё внимания, не торопись делать предложение – изучай свой «предмет» в течение многих недель и даже месяцев. Если же девушка скажет: «Фи, какая гадость!» – беги от неё прочь и больше не встречайся, иначе заведёшь себе злую жену. А вот если девушка скажет: «Ах, какая прелесть!» да ещё и погладит собачку – значит, это то, что надо, тащи девушку немедленно в загс, не упускай своего счастья!

…Собаку, конечно, надо воспитывать. Но читатель уже, вероятно, убедился, что мы с женой, будучи педагогами, не сумели воспитать своего Дейка. Если честно – то мы к этому особенно и не стремились, поэтому готовы принять любые укоры и нарекания. Хотя можем в чём-то и оправдаться. Я, например, глубоко убеждён, что систематически воспитывать нужно только лишь так называемых «породистых собак», с которыми мы, кстати, никогда не имели дела. А дворняжка – она и есть дворняжка. Зачем обременять её комплексом ненужных знаний? Она перестаёт быть сама собой. Здесь требуется не назойливое воспитание, а просто корректировка поведения. И если собака не злобная (а злобных дворняг не так уж много), то пусть она живёт, повинуясь своей природной стихии. В этом её прелесть и отличие от породистых собратьев. Не настаиваю на своём мнении, но считаю, что дворняга не нуждается ни в наморднике, ни в поводке. Разве что в ошейнике, к которому можно прикрепить маленькую табличку: «Не убивайте мою собаку!» Потому что дворняжка может изъявить желание прогуляться и без хозяина… У Дейка такое желание появляется не менее двух раз в день. В виде «заключительного аккорда» он может попросится и вечером, если его вовремя не выведешь.

Самый тягостный момент для Дейка – это когда мы уходим, оставляя его одного в квартире. Есть дворняги, которые начинают выть, когда хозяин уходит. А Дейк – наоборот. Провожая нас скорбным взглядом (иногда мы не выдерживаем и отворачиваемся), он смиренно ложится на коврике у пианино в позе безвинно обиженного и пострадавшего. Но когда мы приходим – комната оглашается истошным воем, который слышен на всех пяти этажах и далеко на улице. Он прыгает, скачет, норовит лизнуть в лицо, не прерывая воя, похожего на волчий. Вообще наш приход он к тому же воспринимает как своего рода прелюдию к прогулке, поэтому мы, не переодеваясь, тут же его выводим, даже если он в этом особенно не нуждается. Но самое парадоксальное, что при прогулке он нередко теряется (убегает по своим делам, не реагируя на наши возгласы), а потом возвращается домой самостоятельно. Он может отсутствовать от десяти минут до двух и более часов. В последнем случае мы находимся в состоянии беспрерывного тревожного беспокойства. Наташа при этом философствует: «Ну что ж, сколько суждено ему прожить, столько и проживёт. Зато проживёт полноценно, с ощущением абсолютной свободы». Если где-то поблизости «загуляла» сучка, Дейк дома не ночует: дежурит у чужого подъезда. Удержать его дома невозможно – противный скулёж сопровождается неистовым царапанием двери (она у нас уже ободрана с двух сторон).

Наташу Дейк боготворит. Собственно, именно её он и выбрал в качестве «королевы Шантеклера». Меня он воспринимает как «приживала» и ходит со мной гулять только тогда, когда Наташа отсутствует. Если она дома, мне удаётся его вывести всего на две-три минуты. Наскоро сделав свои делишки, он тут же скребётся в дверь подъезда и мчится на третий этаж к своей богине. А Наташа не всегда располагает временем, чтобы гулять с ним. Сколько раз я пытался соблазнить его разными печенюшками и конфетками, выманивая его из дома – мыльный пузырь! Через две минуты он мчится назад. А вот когда Наташи нет дома, он может со мной пойти хоть на край света. Ладушка была не такая. Кто её звал, с тем она и шла. Видать, в памяти Дейка навечно зафиксировано, что именно Наташа спасла его, маленького, в тот неуютный метельный день…

Каждого гостя Дейк встречает громким лаем, порой упорно не пропуская его в комнату. После многократного повторения: «Это свой, свой, свой!» – наконец, сдаётся. А потом, убедившись, что гость действительно «свой», ходит за ним по пятам и даже в виде милости может лизнуть руку. Но знак особого доверия – амикошонское поскрёбывание лапой по колену гостя, когда тот сидит за столом. Дескать, обрати на меня внимание, если уж пришёл. «Нахален, как пресс-служба», – выразился однажды кто-то из гостей.

Особенно настойчиво Дейк пристаёт к Андрею Корчевскому, не давая ему заниматься за инструментом, когда мы с ним репетируем очередную песню для записи на магнитофон. Как только Андрей начинает играть и петь, Дейк почти в соответствующем ритме принимается ударять его лапой по колену. «Я не могу репетировать в такой обстановке!»– возмущается Андрей словами Николая Самошникова из «Весёлых ребят». Сколько раз Дейк срывал нам запись – то ритмичным поскрёбыванием, то скулежом, то громким лаем. Иногда приходилось просить Наташу, чтобы она завлекла Дейка чем-то вкусненьким на кухню, пока у нас шла запись. Но удержать его на кухне можно было не более пяти-десяти минут: пёс рвался к Андрею, чтобы отбивать такт по его колену. Он демонстрировал дружбу, желание «помочь» и никак не мог понять, почему Андрей нервничает… Попробуйте объяснить собачье поведение лишь одним инстинктом – ничего не получится.

Что-то снисходительное и примиряющее появляется у Дейка, когда поглаживаешь его по голове – но не надолго. Пёс не выносит сантиментов. Через минуту-другую он может неожиданно цапнуть (именно цапнуть, а не укусить) того, кто его гладит. Поэтому каждого гостя мы предупреждаем: «Не гладьте его. Если хотите поласкать, потрепите его за уши или слегка похлопайте по мордашке». Но однажды, когда у нас был в гостях Евгений Евтушенко, мы забыли предупредить поэта. Евгений Александрович сидел с нами за столом, разговаривал и машинально поглаживал подошедшего к нему Дейка. Вдруг поэт резко отдёрнул руку и стал внимательно её рассматривать. Оказывается, Дейк оставил на ней следы своих клыков. Мы растерянно и вразнобой стали извиняться, а потом, когда поэт ушёл, сделали Дейку строгое внушение:

– Ты что же сотворил? Решил увековечить себя? Надо же – цапнуть всемирно известного поэта! Неужели не нашёл другого способа войти в Историю?

Ещё одна особенность нашего пса. Он неизменно провожает каждого гостя и выбирает точку на лестничной площадке, откуда удобней наблюдать, как тот спускается вниз. Убедившись, что за гостем хлопнула дверь в подъезде, Дейк удовлетворённо возвращается в комнату.

Трудно поверить, но наблюдательность Дейка – потрясающая. Он усвоил, что когда мы выводим его гулять или уходим из дома без него, то поворачиваем защёлку в замке. И вот однажды в наше отсутствие пёс решил самостоятельно прогуляться. Он стал подпрыгивать у двери и сбивать лапой защёлку. Вернувшись, мы не смогли попасть в квартиру – замок не поддавался ключу, поскольку защёлка оказалась сдвинутой. Пришлось позвать соседа Геннадия Семёновича, который пробуравил отверстие в деревянной двери. И что мы увидели? Визжа, Дейк продолжал подпрыгивать и бить лапой по защёлке. Наташа просунула в отверстие руку и поставила защёлку в правильное положение, после чего мы вошли в прихожую. Добросовестный Геннадий Семёнович тут же «залатал» дверь.

Мы вначале решили, что всё происшедшее – случайность. Но когда через несколько дней Геннадию Семёновичу пришлось «латать» дверь во второй раз, то поняли, что нашему семейному быту грозит величайшая беда – надо что-то придумать. И придумали. Вбили в дверь гвоздь и повесили телогрейку, которая прикрывает замок и защёлку. И теперь, оставшись один, Дейк прыгает и бьёт лапой по телогрейке, но безуспешно: она «мягко» и надёжно защищает защёлку.

«Законное» место нашей собаки – на половике у пианино. (Может быть, именно поэтому у Андрея нет покоя?). Но, пользуясь нашим гнилым демократизмом, Дейк может улечься и на кровати. При этом он стягивает лапой покрывало (опять наблюдательность!) и кладёт голову на подушку. Шустрый и нахальный подражатель! Когда пытаешься его согнать – злобно ворчит и обнажает клыки. А мы, проявляя настойчивость, в то же время пробуем ласково смягчить, так сказать, коллизии и противоречия. Да, мы иногда настойчивы. Но стараемся не обижать пса. Тот, кто обижает собаку, может легко обидеть и человека.

Мы всегда находим аргументы, чтобы оправдать пса. Отмечаем даже что-то «героическое» в его поведении… Недавно два подонка свернули отопительную батарею на первом этаже нашего подъезда. Повод для этого был смехотворный: их не запустила к себе некая деваха, в чью квартиру они прежде запросто приходили. Надо было разрядиться и сорвать на ком-то злость. Молодые преступники (вероятно, подогретые алкоголем или наркотиками) решили отомстить всему подъезду. И вот горячая вода хлынула из развороченной трубы и затопила весь первый этаж. Возникла довольно драматическая ситуация: весь подъезд наполнился облачным паром, как в банной парилке, мгновенно запотели окна и двери – и ничего нельзя было разглядеть. Выбраться на улицу или, наоборот, войти в подъезд было невозможно – ведь хлестала не холодная, а горячая, как кипяток, вода… А Дейк в это время был на улице и пытался проникнуть в дом.

И вот представьте себе неординарную специфику момента: шум воды и мглистая облачность в подъезде, противный запах отсыревшей извести в нашей комнате, надрывный лай Дейка на улице, растерянная Наташа, которая прыгающими пальцами пытается набрать телефонный номер аварийной службы и беспрерывно повторяющая: «Что будет с Дейком? Вдруг он вздумает кинуться в кипящую воду?!». Хорошо, что у нас в гостях были два знаменитых человека – журналистка Тамара Васильевна Карандашова и фотохудожник Едыге Решатович Ниязов. Опытные «собачники», они интенсивно убеждали Наташу, что Дейк не дурак и, следовательно, не сотворит глупости: хотя пёс и неучёный, но что-то, дескать, сообразит… И Дейк действительно «сообразил»: минут через десять вбежал в комнату совершенно мокрый… Какую махинацию он совершил, навсегда останется для нас тайной, потому что аварийная служба заявилась лишь полчаса спустя.

– Не приставай ко мне, я тебя не люблю! – может иногда сказать Тамара Васильевна, когда Дейк к ней подходит, царапает лапой и требует внимания.

Не люблю… А вот когда Дейк теряется на прогулке и мы начинаем уверять Тамару Васильевну, что пёс сам найдёт дорогу к дому, она не сдвинется с места до тех пор, пока не докричится до него и он не выскочит из-за угла… Есть какая-то притягательная магия у этого пса, которого обожают все наши соседские мальчишки. А Дейк любит поиграть с ними: к детям он относится с доверием.

Но конкуренции не выносит. Бонифация загрыз, Машеньку выгнал из дому, Ладу довёл до инфаркта… И теперь он царствует в нашем доме, совмещая в своём собачьем лице капризного Повелителя и преданного Служителя… А ведь он, в сущности, ни в чём не виноват. Виноваты мы, и только мы.

…Скоро нам предстоит «великое переселение» на новую квартиру, где можно будет свободно разместить всю нашу громоздкую фонотеку и библиотеку. Будем переселяться не спеша, в течение трёх-четырёх месяцев. Одновременно приучим к новому месту и Дейка. Он вроде бы уже уразумел, что здесь у него более роскошные условия для существования, но в правах будет резко ограничен. Поэтому пёс новый дом воспринимает пока как антитезу старому, где в окрестностях подрастают его щенки от разных матерей. Что будет дальше – увидим…

10 марта 2001 г.


Содержание:
 0  Дворняги, друзья мои... : Наум Шафер  1  От автора : Наум Шафер
 2  Из книги воспоминаний Бессарабия : Наум Шафер  3  О тех, кого бьют по голове : Наум Шафер
 4  Человечность мнимая и подлинная : Наум Шафер  5  Горький плод дилетантства : Наум Шафер
 6  Варварство : Наум Шафер  7  Собака, берегись человека! : Наум Шафер
 8  вы читаете: Дейк : Наум Шафер  9  Послесловие : Наум Шафер
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap