Приключения : Путешествия и география : Глава II Севернее Замбези : Ганс Шомбургк

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу

Глава II

Севернее Замбези

«Зов Востока», воспетый Киплингом, знаком всем, кому посчастливилось хоть раз в жизни странствовать под пальмами. Едва закончилась моя служба, я вернулся в Африку. И моя любовь к ней нисколько не умерялась сознанием правоты того английского писателя, который сказал: «Африка – это реки без воды, птицы без песен, цветы без запаха; это мужчины, не знающие чести, и женщины, незнакомые с верностью».

Все так. Но летом 1902 года я опять сошел на африканский берег.

Это было тяжелое время. Только что закончилась англо-бурская война, и страна лежала в развалинах. Шансов на получение постоянной работы было немного. Правда, я получил несколько весьма заманчивых предложений, но все они касались будущего, «когда все войдет в нормальную колею», а в данный момент никто из знакомых не мог предоставить мне никакого оплачиваемого занятия. Помыкавшись неделю-другую, я решил вернуться на службу в Горную полицию и подождать на государственном довольствии – не подвернется ли впоследствии что-нибудь поинтереснее.

Возвращение в ряды НГП прошло без всяких осложнений – все были мне рады, и наоборот. Первое время моя служба проходила в Хардинге (в Грикваленде), затем меня перевели в Каломо, в Северо-Западную Родезию. Там меня и настигла телеграмма от полковника Мензела, ознаменовавшая поворотный пункт в моей жизни. Телеграмма гласила:

«Выгодное поручение. Оплачена дорога до водопада Виктория. Прекрасные возможности для продвижения по службе.» Подпись – Мензел.

Я спешно вернулся в Питермарицбург. Затем доехал до Дурбана, оттуда пароходом до Ист-Лондона и, наконец, поездом через Кимберли – до водопада. Четырехдневное «путешествие» было утомительным, но не настолько, чтобы сделать меня нечувствительным к великолепному зрелищу, впервые открывшемуся передо мной. Замбези, имеющая здесь ширину 30 м, с гулом низвергается со 120-метровой высоты. Белые клубы пара, поднимающиеся над водопадом, прекрасно соответствуют его туземному названию – Мозиоатунга, «дымящаяся вода». Строительство висячего моста через водопад к тому времени только начиналось. Работы велись на обоих берегах, и казалось, что из прибрежных скал сами собой вылезли куски стального скелета; им предстояло соединиться над серединой реки.

Замбези образует естественную границу между Северной и Южной Родезией. В свою очередь, Северная Родезия подразделяется на две области: Северо-Западную и Северо-Восточную Родезию, управление которыми осуществляется независимо друг от друга. Первая из названных областей – страна, чье население признает власть – или хотя бы верховенство – короля баротсе Леваники. Однако на практике управление страной осуществляется административным советом, подотчетным губернатору колонии Трансвааль. Страна разделена на округа, во главе которых стоят окружные комиссары; им подчинены заместители, коллекторы и клерки (писаря). Поддержание законности и порядка возложено на «Туземную полицию Баротсе» – военно-полицейские формирования, подобные отрядам аскари в Германской Восточной Африке. Полицейские были одеты в недавно утвержденную новую форму цвета хаки: свободная рубашка с короткими рукавами и шорты; обуви не было. Красный тарбуш на голове завершал обмундирование, сводя на нет маскирующие свойства остального костюма. Вооружение состояло из старых винтовок системы Мартини-Генри; кроме того, имелся тесак, пригодный также для использования в качестве штыка. Местные уроженцы, т.е. чернокожие, имеют звания от ефрейтора до фельдфебеля. Кстати, надо заметить, что новобранцам в Родезии оказывается гораздо легче привыкнуть к английским названиям воинских чинов, чем их коллегам в Германской Восточной Африке – к принятым там арабским терминам (аскари и т.д.).

Большинство местных жителей – баротсе; это племя населяет долину Замбези от водопада Виктория до устья Кабомпо. О происхождении баротсе пока нет единого мнения; известно лишь, что они пришли с севера. Есть основания считать баротсе отделившейся ветвью племени бафуто. Это подтверждается и сходством языков, не раз отмеченном многими путешественниками. На протяжении десятков поколений (иначе говоря, сотен лет) баротсе управляются единой королевской династией. Нынешний ее представитель, Леваника, по-прежнему называется королем, являясь на деле лишь куклой в руках английского правительства; он с самого начала даже не пытался оказывать сопротивление экспансии европейцев. Когда белые впервые появились в его стране, Леваника отправил послов к Киаме, королю бечуанов, спрашивая, как ему поступить. Киама ответил: «Посмотри на участь Кетчвайо и Ловенгулы: они начали войну с белыми и были сметены. Я не мешал продвижению белых – и сегодня остаюсь повелителем в своей стране!» Такой совет пришелся по сердцу осторожному Леванике. Он оказал европейцам дружелюбный прием и добровольно объявил себя вассалом английской короны. В результате сговорчивый чернокожий владыка удостоился особой чести: он был официально приглашен в Лондон на торжества по случаю коронации Эдуарда VII.

Границы нынешней «империи Баротсе» (ее столица – Лиалуи) не вполне ясны – мнения заинтересованных сторон резко расходятся. Примыкающие королевства – Масхукулумбве и Баловале – когда-то были государствами, частично зависимыми от Леваники, и на этом основании английское правительство пытается расширить границы своего протектората. Я совершенно некомпетентен в территориальных спорах, но могу определенно утверждать, что имя Леваники не имеет особого значения уже у племени вакагонде, а дальше на восток вообще почти неизвестно. Тем не менее, следует признать, что государство баротсе – крупнейшее в западной части Центральной Африки. Но мне почти не доводилось общаться с ними; что же касается представителей других племен, то я буду рассказывать о них в том порядке, в каком встречал их во время путешествий.

В этнографическом отношении народы Северо-Западной Родезии почти не изучены. Со времен Сейлуса[1] лишь очень немногие европейцы дали себе труд изучить языки разных племен,

80-х гг. XIX в. без чего невозможно составить хоть какое-нибудь представление о культурной и общественной жизни людей. Исключение составляют, пожалуй, миссионеры, но они – не беспристрастные наблюдатели. И я надеюсь, что смогу сообщить в этой книге некоторые неизвестные до сих пор черты жизни африканцев. Разумеется, речь пойдет лишь о том, что я видел своими глазами; случаи, переданные с чужих слов, будут специально оговорены.

Первым местом моей новой службы стал форт Каломо. Здесь жило около двадцати европейцев – полицейских офицеров и гражданских служащих. Мне приходилось уделять службе много времени и внимания – ведь «туземная полиция» была, как-никак, пехотой, и мне, недавнему кавалеристу, нужно было срочно привыкать к новому образу жизни. Все же оставалось достаточно свободного времени, которое я посвящал охоте и изучению страны. Мы были свободны с субботы до понедельника; собравшись вдвоем или втроем, мы брали палатки и необходимое снаряжение и отправлялись на воскресенье в саванну. Дичь была в изобилии. Судя по следам, здесь встречались и львы, и, конечно, моей заветной мечтой стала охота на льва. Слоны в то время нисколько не интересовали меня, знал я о них мало и не подозревал, что через несколько лет буду способен в течение недели, день за днем, идти по их огромным круглым следам. А «царь зверей» был постоянным предметом разговоров в Каломо.

За несколько дней до моего прибытия раненный лев растерзал охотника-бура, а по воскресеньям, ночуя в палатке, мы часто слышали их рык. Можно было бы попытаться пустить в дело капкан или самострел, но англичане категорически возражают против такой «неспортивной» охоты.

Через полтора месяца я получил приказ отправиться вместе с капитаном Стеннетом в Каземпу – отныне моя служба будет проходить там. Это было мое первое путешествие во внутренние районы страны. Для переноски снаряжения и грузов было нанято 120 носильщиков; кроме того, с нашим караваном шли тридцать аскари – им, как и мне, предстояло остаться в Каземпе.

Снаряжение каравана – всегда хлопотное и трудоемкое дело: надо заранее предусмотреть и рассчитать все, что понадобится на многодневном пути, и упаковать груз в ящики; каждый должен весить пятьдесят фунтов, не больше и не меньше. Только в особых случаях допускаются и стофунтовые ящики – их несут на перекладине два человека.

Интересно, что почти у каждого племени есть свой излюбленный способ переноски тяжестей. Например, ваньямвези привязывают груз к серединам двух длинных параллельных бамбуковых шестов; концы палок при этом остаются свободными. Такая конструкция позволяет носильщику отдыхать, не опуская груз на землю и не тратя потом сил на его подъем – достаточно опереть концы шестов о камень или о древесный ствол. Баротсе также используют шест, но предпочитают распределять груз на две части, так чтобы одна была на груди, а другая на спине. Наш караван состоял в основном из людей вакогонде и батока; они не пускаются на инженерные ухищрения и несут ящик таким, какой он есть. Впрочем, одно усовершенствование они допускают: ящик обматывается со всех сторон множеством ремней, затянутых хитроумными узлами. Смысл этой операции мне неизвестен, но результат нередко раздражал: чтобы добраться до содержимого того или иного ящика, приходилось по четверть часа распутывать ремни.

Когда груз подготовлен, на сцене появляются носильщики. Организовать их и заставить действовать нужным образом – задача, какой я не пожелаю злейшему врагу. Представьте себе шумную ватагу школьников, удравших с урока и одержимых единственным стремлением – обратить в шутку и развлечение любое услышанное слово и любое дело – и вы поймете, каково нам пришлось. Зная, что при распределении грузов неминуемо возникнут яростные споры, мы пошли на хитрость. Приготовленные ящики со снаряжением поставили во дворе казармы, и носильщикам было предложено выбрать, кому какой нравится. Последовала короткая свалка – все рвались к маленьким ящикам. Наконец победители – те, что были посильней и пошустрей – завладели добычей. Надо было видеть, как вытянулись их физиономии, когда выяснился вес грузов! В маленьких ящиках лежали пачки патронов, и весили они по семьдесят фунтов каждый. Большие же были набиты обмундированием для аскари. Таким образом, справедливость восторжествовала – сильные понесут больший груз.

Опытные путешественники всегда отправляются во второй половине дня, ближе к вечеру. Дело в том, что уже в первые часы пути обычно выявляются разные недочеты, забытые вещи и т.д.; но все это легко поправить, когда первая ночевка оказывается недалеко от основной базы. Кроме того, не следует сразу же изматывать еще не привыкших к дороге людей большим переходом. Постепенно все окрепнут, приноровятся, и все пойдет гладко.

На долю носильщиков в пути выпадает много работы. Днем они несут груз, а вечером заняты устройством лагеря – надо расчистить выбранное место, поставить палатки, достать из ящиков все необходимые вещи, развести костры; надо снабдить повара водой и дровами для стряпни на полторы сотни человек. Все это – дело носильщиков и слуг. Поначалу не обходится без недоразумений, а то и потасовок, но уже через несколько дней люди сами распределяют между собой обязанности, и караванная жизнь входит в нормальную колею: устройство ночлега занимает не более получаса, а по утрам, выходя в путь, носильщики весело напевают.

В обязанности боя входит личное обслуживание. Он выполняет отдельные поручения, вечером чистит одежду и приносит еду; на марше бой несет винтовку хозяина.

Когда устройство лагеря заканчивалось, перед нашими палатками раскладывался обеденный стол. Путешествуя в буше, европейцу следует непременно обращать внимание на такие вещи, как форма и этикет; только соблюдением последних он может, не прибегая к грубости и насилию, сохранить авторитет в глазах туземцев даже при многомесячном странствии. Поэтому наш стол всегда был накрыт чистой скатертью, и на нем красовался букет свежих цветов, какая бы простая пища ни лежала у нас на тарелках.

Был конец сухого сезона, и обеспечение каравана продовольствием представляло существенную проблему; хотя мы и располагали двадцатью ящиками с рисом, но старались поберечь его на крайний случай и расходовали экономно. Таким образом, у меня появился законный повод заняться охотой. Дичи было мало, и я очень радовался, сумев добыть двух зебр – их мясо пользуется заслуженной популярностью у большинства туземцев. К удивлению, все носильщики-вакагонде, как один, отказались его есть. Причина скоро разъяснилась: зебра – тотемное животное вакагонде. У каждого племени есть зверь-покровитель; иногда их несколько. Животных этого вида нельзя убивать, и запрещается употреблять в пищу их мясо – иначе племя постигнет месть оскорбленного духа. Я решил в дальнейшем по возможности учитывать все табу наших людей, чтобы ненароком не склонить их к святотатству.

Мы вступили в страну масхукулумбве. Это воинственное племя, издавна враждовавшее с баротсе. Их земли лежат на обоих берегах Кафуэ. До сих пор масхукулумбве усмирены не полностью, а двадцать лет назад даже такой смелый и опытный человек, как Сейлус, еле спасся от их воинов поспешным бегством, бросив все имущество. Масхукулумбве – скотоводческое племя; поскольку область их расселения не поражена мухой цеце, обширные стада жиреют и множатся на зеленых пастбищах саванны.

Здесь настоящий охотничий рай – в долинах и прибрежных зарослях, соседствуя с домашним скотом, пасутся дикие копытные всех видов: зебры, гну, импалы, лошадиные антилопы, личи и бубалы.

Селения масхукулумбве не имеют оград, что должно свидетельствовать о воинственной доблести их обитателей; лишь в центральной части, в кольце хижин, обнесенный изгородью крааль – на ночь туда загоняют скот. Возле хижин развешены звериные шкуры в разных стадиях обработки. На крышах – глиняные горшки разного размера и калебасы (фляги из высушенных тыкв). Но мирный вид этих предметов обманчив: каждый означает убитого врага из другого племени. Большой черный горшок соответствует мужчине, маленький – юноше или мальчику, калебас – женщине.

Масхукулумбве – рослые, великолепно сложенные люди, внешне напоминающие зулусов и матабеле; мужчины обычно ходят совершенно обнаженными. Миниатюрные, изящные женщины племени носят небольшие передники из выделанных шкур.

Наиболее удивительная черта воинов-масхукулумбве – их прически, достигающие полутораметровой высоты; они имеют форму узких, вытянутых конусов. Это сооружение создается из собственных и женских волос (женщины масхукулумбве наголо бреют головы), искусно переплетенных друг с другом и смазанных жиром и глиной. Смесь, затвердевая, причиняет своему владельцу сильнейшую боль – кожа на голове стягивается все туже и туже, и готовая прическа оказывается окружена искусственной кольцеобразной складкой. Готовую конструкцию украшают ракушками. Когда-то они были редкостью и ценились необычайно высоко: за одну ракушку давалась корова. Но с тех пор, как предприимчивые торговцы – португальцы и арабы – наладили регулярный ввоз ракушек, а также их целлулоидных имитаций, цена сильно упала, и теперь даже беднейшие воины разукрашены не хуже вождей прошлых веков. Кроме того, в прическу воткнуты многочисленные костяные булавки; время от времени владелец энергично скребет ими голову, невыносимо свербящую под сургучно-волосяным панцирем. Поскольку считается, что искусно сделанная прическа приносит удачу, ее берегут, как зеницу ока – ложась спать, человек кладет голову не на подушку, а в специальную ременную петлю, прикрепленную к особой балке под крышей хижины. Мне кажется, что свойственная масхукулумбве вспыльчивость и презрение к чужой жизни в значительной мере объясняются муками, которые они ежедневно испытывают из-за своих головных украшений.

В отличие от воинов, охотники носят на голове не столь выдающиеся сооружения: их высота не превышает одного фута, и они украшены небольшими ярко-желтыми ягодами; каждая обозначает удачную охоту.

Дети, достигшие совершеннолетия, то есть половой зрелости – эти понятия здесь совпадают – подвергаются обряду инициации; он состоит в удалении двух верхних передних зубов. Такой же обычай существует в племени батока.

Религиозные представления масхукулумбве очень примитивны и сводятся к почитанию духов зверей и предков. Половая мораль отсутствует, и это ведет к постоянным трудностям при установлении отцовства.

Оружие воина составляют несколько длинных копий и лук со стрелами, причем наконечники стрел отравлены. Используется два сорта яда – растительный и животный; последний представляет собой смесь змеиного яда с выделениями больших пауков и особенно опасен. На древке копья, ближе к концу, делается глубокая зарубка – благодаря этому при попадании в цель или промахе наконечник копья отламывается, и враг не сможет ни извлечь его из раны, ни метнуть обратно.

Как и во всех прочих скотоводческих племенах Африки, здесь существует обычай «лобола» – выкуп за невесту, уплачиваемый скотом. Правда, масхукулумбве несколько расширили ассортимент платежных средств, включив туда разные металлические вещицы.

В нижнем течении Кафуэ обитает небольшое, родственное масхукулумбве племя – бантуа, или бватва. Их селения построены на сваях, прямо в воде. Бватва относятся к европейцам с большой опаской и всячески избегают встреч, и мне, несмотря на все старания, так и не удалось увидеть это интереснейшее в этнографическом отношении племя.

Мы устроили очередной привал возле заброшенного и, как вскоре выяснилось, почти высохшего колодца. С большим трудом нам удалось добыть из него несколько ковшей мутной, грязной воды. Но в буше нельзя быть слишком разборчивым. Чтобы хоть как-то обезопасить себя от возможной заразы, мы добавили туда немного коньяка и утолили жажду этим истинно африканским напитком.

На следующую ночь я услышал шаги вокруг палатки. Думая, что это ходит часовой-аскари, я повернулся на другой бок и заснул. А утром бой показал мне следы взрослого льва – они шли вдоль брезентового полога, в трех футах от моего изголовья. Вот уж действительно – в многом знании много печали!

Вскоре мне довелось увидеть льва; произошло это так. Отделившись от каравана, я углубился в буш в надежде добыть свежего мяса, и вскоре повстречался с несколькими чернокожими охотниками. Они сообщили, что ночью львы задрали зебру неподалеку отсюда. Утром звери ушли, и теперь люди решили попытаться забрать то, что осталось. Я пошел вместе с ними в сопровождении М'Лонго – аскари из племени баротсе, бывшего в тот день моим оруженосцем. Через сотню шагов мы увидели высокий термитник, а на нем – еще двух человек; они отчаянно размахивали руками, призывая остальных. Держа палец на спуске, я бросился вперед и успел увидеть, как роскошный лев юркнул в густую траву и был таков. Преследование оказалось невозможно, так как сам я еще недостаточно разбирался в следах, а никто из охотников не пожелал составить мне компанию.

Мы перебрались через Кафуэ. Лесов стало больше, и, возможно, связанное с этим изменение климата вызвало у меня рецидив лихорадки. Первый приступ всегда самый тяжелый. Ночью я лежал, дрожа от озноба и обливаясь потом, ждал скорой смерти, проклинал Африку и давал себе слово уехать в Европу, если останусь жив. Однако наутро стало легче, и я двинулся вместе со всем караваном, хотя и чувствовал себя еще очень слабым.

В этом районе, не столь выжженном солнцем, как саванна, собралось множество травоядных. Как-то раз в пятидесяти метрах от нас пересекло дорогу стадо канн – их было, думаю, не меньше двухсот голов. Я стоял со вскинутым ружьем, но в клубах пыли было невозможно разглядеть самцов, да и вообще отдельных животных – только сплошной поток длинных острых рогов, мчащийся через дорогу над пылевым занавесом. Приблизившись к лесу, антилопы маневрировали меж деревьями и перепрыгивали упавшие стволы с таким изяществом и грацией, двигались так легко, что это казалось невероятным, учитывая их размеры и вес. Попробуйте представить себе корову, несущуюся по лугу легкими скачками, метров по пять длиной!

Возле реки Лунга мы с капитаном Стеннетом разделились. Взяв часть аскари, он направился в Каземпу форсированным маршем, поручив мне довести остальной караван.

Здесь я впервые добыл пуку – огненно-рыжую антилопу, похожую на болотного козла, но немного больше. Они живут небольшими стадами по обоим берегам Лунги. Пуку – местное название животного (Cobus Vardoni), и его также придерживаются англичане. В германских областях Африки эта антилопа мне не встречалась.

Мне хотелось поохотиться на бегемотов, но единственный из них, обитавший вблизи брода через Лунгу, уже приобрел, по-видимому, опыт общения с людьми: он лежал в воде, выставив на поверхность одни лишь ноздри. Я не стал стрелять, так как вытащить добычу на берег было бы невозможно.

Сделав еще один переход, мы пришли к селению вождя Калассы, который нанес мне визит. Дело было в том, что недавно он получил послание от короля Леваники с приказанием явиться на совет вождей в Лиалуи. По каким-то своим соображениям Каласса страстно желал уклониться от участия в этом торжественном мероприятии. Я предложил свою помощь и обещал вручить королевским гонцам письмо, где говорилось, что лишь жестокая боль в ногах и многочисленные раны мешают Калассе прибыть на совет. Старый вождь был в восторге, клялся мне в вечной дружбе и не мог найти слов для выражения своей признательности; как он выразил ее впоследствии, я расскажу в другой главе.

Засушливый сезон подходил к концу, и по саванне то и дело прокатывались волны огня. Это – искусственные пожары. Каждый год в это время местные жители поджигают сухую траву, освобождая место для свежей, которая взойдет после дождей. Удобренная золой земля очень плодородна, и когда вода оживит ее, саванна зазеленеет в течение двух-трех дней. Кроме того, огонь уничтожает массу вредных насекомых, скрывающихся в высохшей траве. Мне кажется, что европейские переселенцы преувеличивают опасность этих пожаров. Фронт огня тонок, не больше полуметра, и движется очень быстро, так что не успевает принести вреда постройкам – даже таким, как негритянские хижины – если они попадаются на пути.

Второго декабря мы раскинули лагерь у реки Канонга. Уже два дня по дороге встречались старые слоновьи следы. Собственно говоря, я и не заметил бы их, если бы не аскари, разъяснившие мне, что это такое. Удивительно, что нога столь огромного животного, как слон, оставляет такие незаметные отпечатки.

Небо стало заволакивать тучами, и едва я вернулся с вечерней охоты, как хлынул первый дождь. Я сидел в палатке и чистил ружье, когда вдруг снаружи послышался голос, несомненно принадлежавший европейцу. Через минуту полог откинулся, и я вытаращил глаза: в палатку вошел Маколей, мой приятель и сослуживец по «туземной полиции баротсе». Оказалось, что он перешел на гражданскую службу и теперь направлялся в Каземпу уже в должности окружного комиссара. Поразительно было то, что путешествие из Каломо в Каземпу он предпринял в одиночку, на велосипеде. Перемена погоды застала его врасплох, и думаю, что никто и никогда не испытывал большей радости, увидев костры моего лагеря, чем промокший и продрогший Маколей – он уже собирался заночевать в лесу под открытым небом, когда заметил вдали отблеск огня. Подкрепив гостя горячим ужином и доброй порцией виски, я уложил его спать; наутро он покатил дальше и достиг Каземпы в тот же день. Пятого декабря добрались туда и мы. Мне было немного грустно расставаться с привольной охотничьей жизнью, но вместе с тем хотелось войти в круг моих новых обязанностей.

Возле Каземпы находится большое селение, которым правит носящий это же имя вождь. Раньше он жил в хорошо укрепленном поселке, расположенном на неприступной скале. Сидя в своей крепости, вождь Каземпа без труда отражал набеги баротсе, пытавшихся покорить вакагонде. Правда, впоследствии он все же счел более удобным признать власть Леваники и даже платил ему дань – чисто символическую и очень нерегулярно. Каземпа оставался абсолютным владыкой в своем «орлином гнезде», и пока полицейский отряд не заставил его переселиться в долину, ближе к форту, он карал и миловал, кого хотел. Осужденных, вызвавших гнев вождя, сбрасывали со скалы, с высоты полутора сотен метров; как мне говорили, среди прочих жертв так были казнены два португальских миссионера.


Содержание:
 0  Дикая Африка : Ганс Шомбургк  1  Предисловие автора : Ганс Шомбургк
 2  Глава I Африканские воспоминания 1898-1901 гг. : Ганс Шомбургк  3  вы читаете: Глава II Севернее Замбези : Ганс Шомбургк
 4  Глава III К истокам Кабомпо : Ганс Шомбургк  5  Глава IV Жизнь в Северо-Западной Родезии : Ганс Шомбургк
 6  Глава V Снова к Кабомпо : Ганс Шомбургк  7  Глава VI В неведомое : Ганс Шомбургк
 8  Глава VII В стране ва'лунда : Ганс Шомбургк  9  Глава VIII Лагерь у Чипавы : Ганс Шомбургк
 10  Глава IX В стране валовале : Ганс Шомбургк  11  Глава X От Нана-Кандундо к озеру Бангвеоло : Ганс Шомбургк
 12  Глава XI На озерах Центральной Африки : Ганс Шомбургк  13  Глава XII В Германской Восточной Африке : Ганс Шомбургк
 14  Глава XIII Малыш Джумбо : Ганс Шомбургк  15  Глава XIV Вместе с Джумбо – в Дар-эс-Салам : Ганс Шомбургк
 16  Глава XV Охота и приключения на Руфиджи : Ганс Шомбургк  17  Использовалась литература : Дикая Африка
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap