Приключения : Путешествия и география : РУССКИЙ ПЛАН : Дмитрий Шпаро

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу

РУССКИЙ ПЛАН

О древнейших плаваниях русских поморов сохранилось немного письменных документов. Но память о них хранит сама карта — Кармакулы, Грибовая губа, Маточкин Шар... Только ученый объяснит, что «кармакул» — подводный камень, что «гриба» — подводный нанос песка уступом, что «Маткой» поморы в старину называли Новую Землю, а «шар» — означает пролив...

По-видимому, еще в XII веке открыли поморы Новую Землю. В XV веке — задолго до Баренца — Грумант, современный Шпицберген. В конце XVI века основана была за Полярным кругом «Златокипящая Мангазея».

В начале XVII века русские казаки-землепроходцы расселились в устьях Енисея, Пясины, Хатанги, Оленека, Индигирки, Яны, Колымы... Есть свидетельства, что около 1620 года неизвестные русские мореходы обогнули северную оконечность Таймыра, в мы знаем, что в 1648 году Семен Дежнев и Федот Попов[9] достигли восточной оконечности Азии, прошли проливом, разделяющим материки.

В 1725 году из Санкт-Петербурга отправляется Камчатская экспедиция Витуса Беринга, снаряженная по указу Петра Первого.

«Надлежит на Камчатке или в другом тамож месте зделать один или два бота с палубами, — писал Петр в «Инструкцыи». — На оных ботах (плыть) возле земли, которая идет на норд, и по чаянию — понеже оной конца не знают — кажется, что та земля — часть Америки. И для того изкать, где оная сошлась с Америкою».

Нам трудно осознать величие подвига Витуса Беринга и его товарищей. Представьте себе: прежде чем начать — только начать! — экспедицию, они должны были пересечь всю Россию — от Санкт-Петербурга до Охотска. Они везли с собой все — одежду, инструменты, якоря, смолу, канаты, тысячи пудов продовольствия... Они ехали на лошадях, на собачьих упряжках. Наспех сколачивали «дощеники» и сплавлялись по рекам либо тащили лодки бечевой вверх по течению.

На одном из переходов от бескормицы погибли 267 лошадей. Но люди продолжали путь. «Оголодала вся команда, и от такого голоду ели лошадиное мертвое мясо, сумы сыромятные и всякие сырые кожи, платье и обувь кожаные».

Уже неподалеку от Охотского моря, на пути к речке Юдоме, ни вьючные лошади, ни собачьи упряжки не могли пройти через заснеженные хребты. Тогда каждый из участников экспедиции получил кладь весом в шесть пудов, уложил ее на нарты... В упряжке, «на манер лошади», каждый из них, чтобы перетащить весь груз, прошел за шесть месяцев пятнадцать раз туда и четырнадцать раз обратно, а всего две тысячи двести верст...

Два года занял путь от столицы до Охотска. Здесь Беринг построил судно, отсюда вышел в море — началось первое плавание россиян в неведомых водах. Беринг нанес на карты восточную оконечность Азии, прошел проливом, который ныне называется Беринговым. Однако ответить на поставленный вопрос — соединяются ли материки? — по-прежнему было нельзя. По весьма простой причине: северные берега России и Северной Америки еще не легли на карты. Гипотетический перешеек мог связывать Азию и Америку в общем-то где угодно — от Таймыра до Чукотки. Сам Таймырский полуостров, очертания которого были абсолютно неизвестны (да и названия такого не существовало), мог, например, «вытянуться» через полюс до Канадского Арктического архипелага.

Вторая экспедиция Беринга, которую по праву называют Великой Северной, должна была нанести на карты все северное побережье России. Экспедиция действительно Великая: и по продолжительности — 1733—1742 годы, и по количеству участников — до пяти тысяч человек, и по размаху работ — от Архангельска до Чукотки, до Японии, до берегов Америки.

Степан Гаврилович Малыгин, Алексей Иванович Скуратов, Дмитрии Леонтьевич Овцын, Федор Алексеевич Минин, Дмитрий Васильевич Стерлегов, Василий Васильевич Прончищев, Питер Ласиниус, двоюродные братья Харитон Прокофьевич и Дмитрий Яковлевич Лаптевы — имена начальников отрядов Великой Северной экспедиции сохранила географическая карта. Но были еще многие — сотни и тысячи, — которые остались безвестными.

«Ни больших выгод им не предвиделось, ни больший славы себе они не могли ожидать, и между тем, исполняя свой долг, они совершали такие чудесные подвиги, каких не очень много в истории мореплавания», — писал столетие спустя историк.

Без преувеличения героическими можно назвать плавания дубель-шлюпа «Якуцк». Дважды — в 1735 и 1736 годах — под парусами, а в основном на веслах, пытались Прончищев и штурман Челюскин пробиться от устья Лены к устью Енисея, пытались обогнуть северную оконечность Азии. А когда скончался от цинги Василий Васильевич Прончищев, дважды повторял попытки новый начальник отряда — Харитон Прокофьевич Лаптев.

8 ночь на 14 августа 1740 года очередное сжатие льдов расплющило носовую часть «Якуцка»: «Весь форштевень из нутряных и наружных досток от киля до ватерштока выломало и выбросило на лед... нос погрузился, а корму приподняло».

Русские моряки боролись до последнего за живучесть дубель-шлюпа. «Подвели под нос грот и штаксель и засыпали меж ним и бортами мукою и грунтом... токмо тем пособу не получили, чтоб унять течь».

К счастью, тонущий дубель-шлюп сумел пробиться к неподвижному припайному льду. Трюм уже затопило, но немного продовольствия удалось спасти. Берег виднелся километрах в пятнадцати — неприветливый, пустынный. Берег, где даже топливо, чтобы обогреться, трудно было найти. Ближайшее зимовье находилось в сотнях километров...

Кто-то из моряков, измученный, насквозь промокший, бессильно опустился на лед:

— Все равно помирать.

И тогда Челюскин выхватил «кошку»:

— Ты встанешь и пойдешь...

Это был единственный в отряде случай, когда «кошка» — уставное орудие для телесных наказаний — использовалась по назначению. Штурман Челюскин спасал — и спас! — людей.

Через два месяца моряки добрались до зимовья. Два человека умерли, остальные были на грани смерти от истощения.

Несмотря ни на что, совет офицеров решил завершить опись берегов по суше, на собачьих упряжках.

9 мая 1742 года Семен Иванович Челюскин достиг северной оконечности материка — мыса, который назван теперь его именем.

«Сей мыс каменной, приярой, высоты средней, около оного льды глаткие и торосов нет. Здесь именован мною оный мыс Восточной Северной мыс. Поставил маяк — одно бревно, которое вез с собою... По мнению, Восточной Северной мыс окончался, и земля лежит от запада к югу...»

Семен Иванович Челюскин не получил при жизни ни денег, ни славы. Вряд ли можно считать достойной наградой звание мичмана, которое было ему присвоено за все его труды. Он умер в безвестности — мы не знаем ни года его смерти, ни места погребения.

Сами результаты работ Челюскина были поставлены под сомнение. Казалось невероятным, что в условиях арктической пустыни можно пройти на собачьих упряжках четыре тысячи километров, как это сделал Челюскин в 1742 году. Утверждали даже, что Челюскин «решился на неосновательное донесение, чтобы развязаться с ненавистным предприятием», и написал свой отчет, «не выходя из Хатангского зимовья».

Только столетие спустя академик А. Ф. Миддендорф по достоинству оценил подвиг штурмана: «Челюскин, бесспорно, венец наших моряков, действовавших в том крае, он ознаменовал полноту своих деятельных сил достижением самого трудного, на что до сих пор напрасно делались все попытки»...

Великая Северная экспедиция впервые нанесла на карты многие тысячи километров северного побережья России — от Вайгача до устья Колымы. И все-таки большой участок на востоке так и не был описан. На большинстве карт где-то в районе нынешнего мыса Шелагского рисовали нелепо вытянутый «Чукоцкий Нос», который уходил на северо-восток, к берегам Америки. На других картах Американский континент заполнял всю полярную макушку планеты. Его берег от Ледяного мыса[10] на Аляске круто поворачивал на запад и тянулся вдоль побережья России — приблизительно по 79-й параллели. Потом отходил к северу — до 83° северной широты на меридианах Новой Земли и Шпицбергена, а потом сливался с Гренландией.

В 1820 году сибирский губернатор М. М. Сперанский писал: «Есть действительно признаки большого острова, а может быть, и земли, соединяющей Сибирь с Америкой. Со временем можно будет ходить пешком через Иркутск в Бостон или Филадельфию».

В том же году лейтенанты Фердинанд Петрович Врангель и Петр Федорович Анжу возглавили новую экспедицию на север России. Им предстояло нанести на карты огромный участок побережья и окончательно ответить на вопрос — соединяются ли Азия и Америка.

Врангель и Анжу были молоды — всего по двадцать четыре года — и крепко дружили. Они сами попросились в трудную экспедицию. Оба только в 1815 году окончили Морской корпус — знаменательно, что при выпуске Врангель был признан первым из 99 кадетов, Анжу — вторым. Несмотря на молодость, Врангель уже совершил кругосветное плавание на шлюпе «Камчатка». Именно тогда он познакомился с совсем еще юным Федором Федоровичем Матюшкиным. Это ему — любимому лицейскому товарищу Феде — посвятил Пушкин строки:


Счастливый путь! С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О, волн и бурь любимое дитя!

Пушкин сам мечтал побывать на крайнем северо-востоке России, известно, что он даже конспектировал ученые труды о Камчатке. Наверное, он не мог не завидовать другу, который вместе с Врангелем уезжал в новую экспедицию — теперь на Колыму, на Чукотку...

Почти пять лет продолжалась экспедиция. Летом на лодках и верхом, зимой на собачьих упряжках они прошли многие тысячи километров. Не однажды в поисках земли в океане Врангель и Матюшкин направляли свои упряжки на север.

Нет, Полярный океан нисколько не похож на замерзшее озеро! Вот один из эпизодов путешествия по дрейфующим льдам в описании Фердинанда Петровича Врангеля:

«Проехав с версту, увидели мы себя снова окруженными полыньями и щелями при невозможности продолжать путь. Внезапно поднялся резкий западный ветер и вскоре превратился в бурю. Море сильно взволновалось. Огромные ледяные горы встречались на волнах, с шумом и грохотом сшибались и исчезали в пучине; другие с невероятною силой набегали на ледяные поля и с треском крошили их. Вид взволнованного моря был ужасен. В мучительном бездействии смотрели мы на борьбу стихий, ежеминутно ожидая гибели. Три часа провели мы в таком положении. Льдина наша носилась по волнам, но все еще была цела. Внезапно огромный вал подхватил ее и с невероятною силой бросил на твердую ледяную массу. Удар был ужасен; оглушительный треск раздался под нами, и мы чувствовали, как раздробленный лед начало разносить по волнам. Минута гибели нашей наступала. Но в это роковое мгновение спасло нас врожденное человеку чувство самосохранения. Невольно бросились мы в сани, погнали собак, сами не зная куда, быстро полетели по раздробленному льду и счастливо достигли льдины, на которую были брошены. То был неподвижный ледяной остров, обставленный большими торосами. Мы были спасены».

Несмотря на все трудности, съемка успешно завершилась: Азия не соединяется с Америкой! Врангель впервые обнаружил огромную полынью, которая вытянута вдоль побережья и существует зимой почти постоянно, несмотря на самые жестокие морозы. Мы называем ее теперь Великой Сибирской полыньей. Кроме того, Фердинанд Петрович открыл большой остров к северу от мыса Якан. Картина разбушевавшегося полярного моря, грозящего гибелью людям, относится как раз к одной из попыток достичь острова. На карте, приложенной к отчету об экспедиции, Врангель нанес землю к северу от побережья и написал над ней: «Горы видятся с мыса Якана в летнее время». Впоследствии земля была названа островом Врангеля...

Удаляясь иногда от берега на 250—300 километров, Врангель приобрел большой опыт движения по дрейфующим льдам, большой опыт езды на собаках.

В зарубежной литературе и сейчас нередко пишут, что впервые в истории полярных путешествий собачью упряжку использовал англичанин Леопольд Мак-Клинток в 1850 году. Это неверно. Даже если не вспоминать русских землепроходцев, как же можно забыть поход штурмана Семена Челюскина, работы его товарищей — Харитона Лаптева, Никифора Чекина, Дмитрия Стерлегова и многих других, каждый из которых прошел на собачьей упряжке тысячи километров. Их вахтенные журналы остались в архивах, но с трудами Врангеля, Анжу, Матюшкина в Европе могли познакомиться и Парри и Мак-Клинток.

Как устроены нарты? Как запрягают собак? Как войдать полозья, то есть наращивать на них слой льда, чтобы они лучше скользили? Обо всем этом впервые — задолго до Мак-Клинтока — подробно рассказал Фердинанд Петрович Врангель. В статье «Замечания о езде на собаках» он не без гордости упоминал, что его собачья упряжка «почиталась лучшею на Колыме».

Врангель стал впоследствии контр-адмиралом, одним из трех учредителей многославного Русского географического общества. С немалым удивлением читал он через два десятка лет после своего северного путешествия план новой полюсной экспедиции Уильяма Парри. Кажется, первая попытка ничему не научила англичанина. Он вновь считал, что льды будут гладкими, неподвижными и он сможет проходить по 30 миль в сутки. Правда, на этот раз Парри все-таки предполагал использовать оленей в качестве тягловой силы.

Врангель выдвинул свой план достижения Северного полюса, который доложил в годовом собрании общества 29 ноября (11 декабря) 1846 года:


Фердинанд Петрович Врангель.

В р а н г е л ь  Ф.  П. Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю. 1820—1824. М.—Л., 1948. О средствах достижения полюса. Доклад, прочитанный на годовом собрании Русского географического общества 29 ноября 1846 года.


Ледяные массы, покрывающие полярные воды необозримыми полями, высокими холмами и малыми островками, подвергают плавателей на тех морях беспрерывным опасностям и борьбе с этими подвижными скалами. Бороться со стихиями, одолевать препятствия, сдружаться с опасностями — все это так свойственно моряку, что ему иногда даже скучно без них. При таком направлении духа моряков неудивительно, что ледовитые моря издавна продолжают привлекать мореходцев всех наций.

Не говоря о весьма значительном числе китоловов, производящих промыслы свои среди льдов в высших широтах Атлантического океана и частей его, Англия отправила 58 отдельных экспедиций для отыскания свободного прохода в южный океан...

Однако же во всех сих предприятиях имелась в виду одна общая цель, не выражавшаяся в инструкциях; эта цель более или менее была достигаема в каждой новой попытке и заключалась в том, чтобы питать дух предприимчивости в национальной благородной гордости стяжанием лавров бескорыстными подвигами на пользу наук, торговли и мореходного искусства — залогов могущества и славы каждой морской нации.

Капитан сир Уильям Эдвард Парри в письме от 25 ноября 1845 года к сиру Джону Барроу предлагает в кратком очерке новый план для экспедиции, следуя которому она, по мнению его, не встретила бы затруднений, остановивших самого Парри в широте 82°45', или около 2° севернее крайней оконечности Шпицбергена, бывшей пунктом отшествия полярного отряда. Признавая главнейшими причинами неудачи этой попытки, не имеющей себе равной в преодолении трудностей, во-первых, разломанное, шероховатое и рыхлое состояние льда и покрывавшего его снега и, во-вторых, движение всей ледяной массы по южному направлению, капитан Парри предлагает для избежания этих неблагоприятных обстоятельств экспедиционному судну оставаться на зимовку на севернейшем пункте Шпицбергена, а отряду, назначенному собственно для совершения путешествия к полюсу, отправиться с судна в течение апреля. В 100 милях по меридиану на север сделать заблаговременную складку провизии так, чтобы отряд с начала пути не имел надобности обременять себя слишком тяжелым багажом, а ко времени возврата, долженствующего последовать, по расчету Парри, в течение мая, навстречу отряду послать также провизии 100 миль далее от места зимовки судна. Капитан Парри основывает надежду успеха на том мнении, что в апреле и мае отряд мог бы продвигаться по 30 миль в сутки по неподвижной, твердой, не разъеденной щелями и полыньями поверхности льда. Он также находит полезным снабдить экспедицию оленями.

Затрудняясь согласовать эти мысли капитана Парри с моими понятиями о льдах и обстоятельствах, обусловливающих успешное по ним путешествие, я прошу вас, милостивые государи, позволить мне высказать мои недоумения и предложить вам мои мысли по этому предмету. В путешествиях, совершенных по Сибирскому Ледовитому морю с двух пунктов отшествия, отстоящих одно от другого по направлению параллели более чем на 1500 верст [11] , именно с устьев рек Лены и Колымы, в 1821, 22-м и 23-м годах, с исхода февраля по начало мая, состояние льда оказывалось вовсе не таковым, какое предполагает найти капитан Парри к северу от Шпицбергена в течение апреля и мая.

Основываясь на фактах, собранных в течение трех лет на таком море, которого глубина не превышала 77 саженей и которое, так сказать, замкнуто с юга протяжением Сибири, ограждающим его от действия ветра и волн на 180° компаса, тогда как море, по меридиану Шпицбергена, имеет весьма значительную глубину и открыто влиянию волн со всего Атлантического океана, я не могу разделить надежды капитана Парри на счет удобств ледяной поверхности для успешного по ней следования на север в течение апреля и мая. Рассчитываемые капитаном Парри ежедневные переходы в 30 миль заставляют думать, что путешествие на север, по мнению его, должно совершиться не пешком, а по совету снабдить экспедицию оленями заключить должно, что капитан Парри надеется доставить ей нужную быстроту пособием оленей. Если эта догадка правильна, то я должен заметить, что олени для езды по шероховатым глыбам льдов весьма не способны, а для тяги сколько-нибудь тяжелых вещей слабосильны.

Сир Джон Барроу в последнем своем сочинении, сообщая вышеупомянутое письмо капитана Парри, также не одобряет предложенного им плана и находит более надежды успеть в предприятии, совершая его на небольших парусных судах, с вспомогательным Архимедовым винтом и паровою машиною и направляя поиски на север по меридиану северной оконечности Шпицбергена. Другими словами, Барроу предлагает повторение прежних попыток, несмотря на их неудачи, ожидая успеха от более благоприятного случая.

Но здесь представляется вопрос, не имеется ли в виду других средств и путей для достижения полюса, не испытанных доселе и не имеющих тех различных неудобств, которые встречены были на мореходном пути, на единственном в своем роде пешеходно-морском пути капитана Парри и наконец в поездках по льду на север от Сибирских берегов?

Сии последние поездки совершаемы были в нартах, запряженных собаками. Езда по льду вдоль берегов была вообще весьма успешна; с удалением же от них в море затруднения и преграды возрастали. Если бы берег Сибири направлялся по меридиану, то Колымская экспедиция проехала бы 11° по широте в одну сторону и столько же обратно. Стало быть, если бы пункт отшествия находился в 79° широты, то экспедиция могла бы достигнуть полюса и возвратиться обратно.

Крайний предел протяжения Гренландии на север остается неисследованным; общее меридиональное направление ее гор и берегов допускает предположение, что, не покидая их, можно приблизиться к полюсу более, нежели с другой какой-либо стороны, и даже достигнуть самого полюса. Севернейший пункт Гренландии, виденный капитаном Россом, пролив Смита, лежит в широте 77°55', а в широте 76°29' находится селение эскимосов.

Принимая все это в соображение, мое мнение заключается в следующем плане: экспедиционному судну зимовать близ селения эскимосов около широты 77° у западного берега Гренландии; туда же должны быть доставлены, на особом транспорте, 10 нарт с собаками, при ловких, смелых проводниках, таких именно, какие находились в распоряжении Сибирских экспедиций; также провизия и корм в достаточном запасе. По замерзании вод осенью экспедиция должна начать рекогносцировки на север, переходя Смитов пролив, а оттуда далее на север, стараясь приискать в широте 79°, на берегу Гренландии или в долине между горами, удобное место для складки части запасов. В феврале экспедиция может передвинуться на это место; а к началу марта основать другую складку запасов еще на 2° севернее. От этого последнего пункта полярный отряд экспедиции может отправиться окончательно, в течение марта, по льду, не покидая берегов или следуя по ложбинам гор или по хребтам их, смотря по удобствам для самой езды, держась по возможности меридионального направления и сокращая расстояния прямыми переездами поперек бухт, заливов и проливов. Часть людей, собак и запасов должны ожидать возвращения отряда у последней складки. Отряду оставалось бы таким образом проехать до полюса и обратно около 1800 верст по прямому направлению или с изгибами не более 2300 верст, а это возможно на хорошо устроенных нартах с выезженными собаками и исправными проводниками.

Если бы самый северный предел сплошного берега Гренландии, или архипелага гренландских островов, оказался в расстоянии, слишком большом от полюса, и достижение его невозможным, то экспедиция могла бы совершить опись этой страны, никем еще не исследованной, и тем принести важную услугу общей географии.


К сожалению, план полюсной экспедиции, предложенный Фердинандом Петровичем Врангелем, не встретил никакой поддержки. Но замечательно, что десятки лет спустя он все-таки воплотился в жизнь, стал основой для победного броска к полюсу...

Недавно знаменитый французский полярник Поль-Эмиль Виктор опубликовал книгу, которую назвал точно и трогательно: «Ездовые собаки — друзья по риску».

— Кто первым достиг полюсов Земли? — задает читателям вопрос Поль-Эмиль Виктор. И отвечает: — Северного полюса — эскимосская собака. Южного полюса — тоже эскимосская собака.

Да, ездовые собаки сыграют решающую роль в покорении полюсов планеты.

И Фредерик Кук и Роберт Пири (об их путешествиях речь впереди) пойдут к Северному полюсу на собачьих упряжках. И пойдут от берегов Гренландии!

Фактически, они без принципиальных изменений воплотят в жизнь тот план, который был предложен Фердинандом Петровичем Врангелем еще в 1846 году.


Содержание:
 0  К полюсу! : Дмитрий Шпаро  1  ПРЕДИСЛОВИЕ : Дмитрий Шпаро
 2  БЕЗДНА, КУДА ВЛИВАЮТСЯ ВСЕ МОРЯ : Дмитрий Шпаро  3  ДЛИННЫЕ МИЛИ УИЛЬЯМА ПАРРИ : Дмитрий Шпаро
 4  вы читаете: РУССКИЙ ПЛАН : Дмитрий Шпаро  5  ПРОЙТИ ЧЕРЕЗ СТРАХ : Дмитрий Шпаро
 6  ПЛЕННИКИ ДРЕЙФУЮЩИХ ПОЛЕЙ : Дмитрий Шпаро  7  ГИБЕЛЬ ЖАННЕТТЫ : Дмитрий Шпаро
 8  УМЕРЕТЬ ЛЕГКО — ТРУДНО БОРОТЬСЯ, ТЕРПЕТЬ, ЖИТЬ : Дмитрий Шпаро  9  БЕЗУМНЫЙ СПОСОБ САМОУБИЙСТВА ДОКТОРА НАНСЕНА : Дмитрий Шпаро
 10  МЫ БУДЕМ ЛЕТАТЬ, КАК ОРЛЫ : Дмитрий Шпаро  11  ЧЕРЕЗ ЛЬДЫ — НАПРОЛОМ! : Дмитрий Шпаро
 12  В СПОР ВСТУПАЮТ ИТАЛЬЯНЦЫ : Дмитрий Шпаро  13  БОЛЬШОЙ ПРИЗ : Дмитрий Шпаро
 14  ПЛАНЫ ЕГО ВСЕГДА РАССЧИТАНЫ НА ПОДВИГ : Дмитрий Шпаро  15  ПОЛЮСА РУАЛЯ АМУНДСЕНА : Дмитрий Шпаро
 16  ЭРА ПОЛЕТОВ : Дмитрий Шпаро  17  ЖИЗНЬ НА ЛЬДИНЕ : Дмитрий Шпаро
 18  ОТ ПЕРВОЙ ДО ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ : Дмитрий Шпаро  19  НАД НАМИ — ПОЛЮС : Дмитрий Шпаро
 20  СНОВА ПУНКТИР САННОГО СЛЕДА : Дмитрий Шпаро  21  АРКТИКА ПРОТИВ АРКТИКИ : Дмитрий Шпаро
 22  СОЛО К ПОЛЮСУ : Дмитрий Шпаро  23  ПЕШКОМ К ВЕРШИНЕ ПЛАНЕТЫ : Дмитрий Шпаро
 24  ПОСЛЕСЛОВИЕ : Дмитрий Шпаро  25  Использовалась литература : К полюсу!
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap