Приключения : Путешествия и география : Возвращение в Европу. Стромболи : Гарун Тазиев

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу

Возвращение в Европу.

Стромболи

Так мне и не удалось увидеть озеро Баринго. Приближалось время отплытия из порта Момбаса, приходилось расставаться с друзьями.

За два дня я пересек громадный край, изобилующий дикими животными, и достиг побережья Индийского океана.

Пароход опаздывал, и в моем распоряжении оказалось 40 часов, которые я мог в полной праздности провести на берегу необъятного моря. Здесь пляжи из светлого песка приютились между берегами, где вздымаются воздушные кокосовые пальмы, и широкой лагуной, отделенной от открытого моря грядой коралловых рифов. Судно обогнуло красноватые отвесные утесы Рас Хафуна, крайней оконечности полуострова Сомали, и бросило якорь на Аденском рейде.

Древний арабский город Аден обладает особенностью, я думаю, единственной в мире: он построен в глубине кальдеры потухшего вулкана. Ширина кальдеры несколько километров, а высота ее стен, за исключением немногих мест, достигает 100—300 метров. В эту удивительную крепость можно проникнуть только сквозь узкую брешь – настолько узкую, что ее пришлось расширить взрывами.

Пять тысяч лет назад люди построили здесь большие каменные водохранилища, существующие и сейчас, почти не тронутые временем. Всемогущие агенты эрозии – текучая вода и мороз – тут отсутствуют, а ужасный ветер пустыни, все перетирающий переносимыми песками, не может проникнуть внутрь этого гигантского укрепления...

Судно вышло из гавани. Теперь перед нами было Красное море и его пустынные бесплодные острова – прямолинейные цепочки вулканических конусов, как вехами отмечающие параллельные трещины, прорезающие дно этого легендарного моря[18].

Через неделю нас предупредили, что перед рассветом пройдем мимо Стромболи. Боясь проспать, я с середины ночи уже был на палубе. Пароход шел вдоль берегов Сицилии, усеянных светлыми точками. Деревни и маленькие городки, уличные фонари, освещенные окна – берега трепетали жизнью и как будто нам улыбались. Первое дыхание Европы после нескольких лет, проведенных в Африке!

Когда мы проходили мимо Мессины, стала заниматься заря. Сцилла и Харибда обманули ожидание, показавшись очень незначительными с борта современного большого судна. Но скоро впереди показался постепенно выступавший из утреннего тумана конический остров Стромболи.

Казалось, он рос на глазах. Солнце коснулось вершины горы и через несколько мгновений залило весь остров. Пояс редкой низкой растительности и группа белых домов, гнездящихся на берегу моря, казались затерянными, оторванными от мира. Все остальное, почти вея гора, поднимающаяся из фиолетового моря,– бурые обрывистые утесы, крутые черные склоны, красноватые нависшие скалы. С вершины наклонно вздымался султан дыма.

Корабль быстро обошел южную часть вулкана, где нет ни растительности, ни жизни, и оставил гору за правым бортом. Ее западная сторона – это колоссальный склон из шлаков и осыпей, обрушившихся единым потоком из дымного кратера до сверкающей воды. На этом склоне, сказал мне один матрос, иногда по ночам видны красные потоки, стекающие прямо в море. По виду вулкан был погружен в глубокий сон.

В редком утреннем тумане остров становился все меньше и меньше. Я долго не мог оторвать глаз от заволакивающегося дымкой треугольника. Стромболи – сказочный остров, один из самых замечательных вулканов Земли!

Я никак не думал, что скоро увижу его опять. Тем не менее через шесть месяцев я высаживался на Стромболи, очарованный и обманутый. Очарованный возможностью наконец познакомиться с этим чемпионом регулярной вулканической деятельности, а обманутый, потому что...

Газеты под крупным заголовком сообщали об извержении «исключительной силы». Я сел на самолет и высадился в Неаполе – огромном многолюдном ленивом городе. Стромболи, видимо, никого не беспокоил. «Возможно,– думал я,– соседство синьора Везувия делает неаполитанцев нечувствительными к тому, что творится на Липарских островах». Как бы то ни было, моя доверчивость сыграла со мной первую шутку.

Перелет из Брюсселя в Неаполь, хотя самолет шел над Альпами, занял всего 4 часа. Но в Неаполе, от которого до Стромболи прямым ходом всего 150 километров, нужно было приучиться считать время веками.

Ожидание; поезд; ожидание в Реджо; перевоз; ожидание в Мессине; узкоколейка до маленького порта Милаццо; опять ожидание; потом пароход... Вечность, в течение которой мы узнали, что Стромболи, конечно, извергается, но что извержение в общем не такое ужасное. И все это время нас терзала одна мысль: приедем ли мы вовремя, чтобы хоть что-нибудь увидеть?

А что, если мне останется показать Пиччотто только немножко дыма?

Пиччотто – мой друг, итальянец по происхождению, которого я вытащил из Брюссельской лаборатории, соблазнив великолепием раскаленных лав. Я немножко побаивался зеленых, поблескивавших насмешкой глаз физика... Неужели вулканологу придется «потерять лицо»? Еще раз моя способность неумеренно увлекаться сыграла со мной злую шутку!

Наш небольшой беленький пароход обошел один за другим островки (все они вулканического происхождения), рельефно выделяющиеся на фоне чудесной лазури Тирренского моря. Вулькано, сначала получивший свое имя от бога подземных кузнецов и ставший затем «крестным отцом» всех вулканов на Земле, вот уже 60 лет как спит, спит обманчивым сном, часто предшествующим внезапному страшному пробуждению. Это гармоничное сооружение высотой в 400 метров красивого, приятного для глаза серого цвета, на котором резко выступают ржавые пятна окислов железа и желтизна серы, соединено низким перешейком с его младшим братом Вульканелло. Там и сям вверх ползут белые фумаролы (сернистый ангидрид, сероводород и водяные пары); они выделяются даже на морском дне в нескольких кабельтовых от берега и заставляют с бульканьем кипеть синюю воду.

Час ходьбы привел нас на вершину, где открывается большая правильная воронка, оканчивающаяся на глубине 1000 футов плоским дном; с ее бортов все время срываются лавины сухой пыли. Вулькано, так же как его потухший эродированный сосед Липари, отличается лавами очень вязкого типа и очень «кислыми»[19]. Извержения вулкана ужасны. Но вместо того, чтобы распространяться горизонтально в виде «палящих туч», как на Мон-Пеле, газы вместе с миллионами тонн распыленной ими лавы выбрасываются на громадную высоту. Темная колонна поднимается прямо вверх до высоты тысяч футов, расширяется в виде черного, изрезанного молниями гриба, откуда дождем сыплются бомбы; гриб, пополняемый новыми клубами, все больше и больше раздувается, образуя подобие невероятного размера черного кочана цветной капусты. Последнее извержение Вулькано произошло в 1888 году. Оно длилось 2 года. Скудные нивы были уничтожены, дома жителей острова (рыбаков или добытчиков серы) разрушены. После люди вернулись и вновь засеяли поля...

На следующем острове, Липари, попадаешь в царство пемзы. Пемза представляет собой один из видов кислой лавы. Минералогически это почти чистое стекло, пронизанное мириадами пустот, оставленных пузырьками газа в густой, вязкой массе лавы. Маленькие пустоты настолько многочисленны, что кажущаяся плотность[20] пемзы меньше плотности воды. Случается, что после извержения такого типа море оказывается покрытым, иногда на очень большом пространстве, плавающими на волнах пузыристыми лавами.

Когда видишь Липари – светлую, сложенную пемзой гору, то первое впечатление, что она увенчана снежной вершиной под небом почти африканской глубокой синевы. В белых знойных под огромным солнцем карьерах полуголые, коричневые, как бедуины, худые мускулистые люди трудятся над выламыванием ослепительного камня; звонкие удары разбивают его на куски или превращают в порошок, а слепящая пыль покрывает все кругом, стирает всякое воспоминание о цвете, беспощадно сушит горло.

«Снежная гора» на северо-востоке имеет выемку; эти огромные выемки, часто образующиеся на краях кратеров такого типа, называются барранкосами. Из барранкоса, как громадный темно-зеленый аллигатор, вытекает поток обсидиана; его почти черная масса тяжело погружается в море.

За двумя округлыми холмами-близнецами острова Салина, которые греки сравнивали с совершенными грудями девственной богини, идут рыжеватые утесы Панария, группа похожих на башни светлых скал,– все, что осталось от древнего вулкана, который уничтожил сам себя при последнем извержении.

Наконец в нескольких милях перед носом нашего корабля поднимается темный треугольник Стромболи!

Вопреки тому, что нам говорили, мы все-таки надеялись увидеть над вершиной Стромболи знаменитую пинию– большой зонт дыма и пепла, сигнализирующий о взрывном пароксизме извержения. Увы, ничего, кроме тучи коричневых и красноватых дымов, отклонявшихся в сторону северо-западным ветром.

С моря вулкан кажется коническим, на самом же деле это пирамида с прямоугольным основанием и сторонами от одного до двух километров длиной. Высота его достигает 926 метров, но истинное основание вулкана находится на глубине 500 морских саженей ниже уровня моря, поэтому он в 10 раз больше Везувия (с его высотой около 1000 метров), покоящегося непосредственно на почве Апеннинского полуострова.

Вершина Стромболи, как и вся восточная сторона острова, принадлежит предку существующего вулкана. Однажды сильный взрыв нарушил древнее сооружение, и позже в огромном прорыве на его западной стороне образовался новый Стромболи, слившийся с остатками породившего его древнего вулкана. Характер лав изменился: вместо довольно кислых андезитов, выбрасывавшихся первым вулканом, новый вулкан изливал только жидкие базальты.

Судно подходило к острову с юга. Видны были окаменевшие лавы, навесы, огромные бойницы и вертикальные выступы черной породы. Отвесная стена опускается здесь прямо в море; она не только негостеприимна, но и буквально неприступна.

И только в юго-западном углу у самого моря есть защищенный от взрывов плоский участок, давший возможность поселиться там людям и расти деревьям. Белые домики разбросаны среди темной зелени дрока.

Медленно обходим остров с запада, и здесь, ниже дымящего кратера, показывается, увеличивается и наконец появляется во всем своем величии спускающийся до самого моря поразительный «рубец» – Sciara de Fuoco (Шара дель Фуоко).

Что означает это странное название? След или путь огня, огненный шрам? Во всяком случае резко звучащие согласные (на острове произносят «шьяра», сильно подчеркивая тоническое ударение) хорошо выражают варварский вид этой пылающей раны. Высотой в 800 метров, шириной в полкилометра наверху и в километр внизу огромный склон погружается в море с грозным величием бастиона, по которому, дымясь, спускаются потоки огня.

Вдоль северного берега за изрезанным барьером из черных базальтов развернулся слепящей белизны поселок Сан-Винченцо – кубические выбеленные дома, узкие кривые улички, окаймленные цветущими садами. Селение спит, окутанное молчанием, лишь едва нарушаемым шумом прибоя и шепотом ветра в оливковых деревьях. Несколько арпанов[21], засеянных злаками, несколько виноградников, цепляющихся на склоне горы, десяток групп оливковых деревьев, каперсовые кусты со странными розовато-лиловыми сильно пахнущими цветами, несколько рыбачьих сараев на пляже – этого довольно для жителей острова. Здесь тяжелые работы на земле или в море, живут бедно, но в мире. Между двумя сильными извержениями пользуются покоем в несколько лет.

* * *

Мы поставили нашу палатку на высоте 900 метров в небольшой долине на шлаковой почве. Долина отделена от большого кратера выступом. Среди темных базальтовых шлаков, среди этих градин, скопившихся за многие извержения, возвышаются тысячелетние ржавые башни – андезиты первоначального вулкана.

Первая разведка...

Исследуем подступы к вершине, к южному краю глубокой воронки, имеющей на дне огромный вертикальный колодец питающего канала. Крутые склоны, уходящие из-под ног до зияющей бездны, по другую сторону колодца отсутствуют: там он ограничен узким гребнем, отделяющим его от Шара дель Фуоко.

Пит (Пиччотто) надел каску. В куртке и трусах, выделяясь маленьким пятнышком среди обвалившихся масс камней, он начал спускаться в воронку. Камни сыплются из-под его ног, подскакивают и исчезают в пропасти. Он отважился дойти до больших трещин, сходящихся внизу у краев жерла, но его смелость не была вознаграждена. Проникнуть сквозь сплошную тучу дыма он не мог и вынужден был вернуться.

Измерения, проделанные на краю кратера с помощью ионизационной камеры, показали радиоактивность окружающего воздуха практически равной нулю[22]. Фараоне, физик, как и Пиччотто, специально приехавший для этих измерений, чувствовал себя обманутым. Жажда, усталость и безжалостное солнце понемногу привели в оцепенение наши мускулы и мозги.

Профессор Фараоне спустился в деревню с двумя молодыми людьми – жителями острова, служившими нам носильщиками. Они вернулись на следующий день с хлебом и водой.

Оставшись вдвоем в этой пустыне из пепла, ограниченной лишь бескрайней слепящей голубизной моря и неба, мы напрасно искали какой-нибудь тенистый уголок. Солнце палило повсюду, в палатке мы задыхались.

Никогда, даже в сердце Африки, со мной не случалось ничего подобного.

Расставленная на полу походная кровать послужила нам ширмой; мы растянулись, прижавшись к ней вплотную, голова и плечи оказались частью защищенными от нестерпимого солнечного сияния.

Ближе к вечеру жар немного спал, и мы вернулись к кратеру. Идя вдоль гребня, мы дошли до «сторожевой башни», на который с нашей стороны можно было взобраться. Оттуда мы увидели пропасть. Порыв ветра на минуту открыл воронку и можно было рассмотреть, что вертикальные стены в расстоянии нескольких метров от нас были красными, а дымка газа изменяла красноту на гангренозный фиолетового оттенка пурпур.

– Вот, дорогой Пит, куда хорошо бы спуститься на канате. Конечно, на металлическом тросе и в изолированной гондоле.

– Ты говоришь – в изолированной? Усмехнувшись, Пиччотто покачал кудрявой головой.

Его проницательные глаза не отрывались от жерла. Но почти сейчас же он тихо, уже серьезно сказал: «А что, пожалуй, возможно...»

Тут я понял, что, показывая ему Стромболи, вулканолог не осрамился: физик вошел во вкус.

С высоты нашей обсерватории, которую люди на острове называют Torrione di Ponente (башней Запада), мы сразу же заметили, что потоки лавы, которые с моря кажутся текущими по Шара дель Фуоко, выходят не из главного кратера. Здесь мы не видели нигде возможного источника.

За жерлом, над которым мы стояли, два меньших отверстия с яростью выплевывали густые клубы белых паров. Газы, дымы и пары соединялись на некоторой высоте с выделениями главного канала в мощную тучу; ее подхватывал и уносил юго-западный ветер.

Трудно было оторвать взгляд от этой картины, от водоворота, непрерывно менявшего форму густых клубов и иногда на секунду открывавшего все пылающее отверстие жерла. По временам внезапный громовой раскат разгонял «стадо» паров, и красноватые массы уносились к туманной облачной завесе.

Нам пришло в голову пересечь башню, то есть спуститься с ее противоположного отвесного склона. Как поступить? Применить длинную веревку? Подумав, мы решили, что это не стоило труда. Решили в обход подойти к устью канала извержения. Нам казалось, что, пройдя по прочному краю, отделяющему центральный колодец от обрывистых склонов Шары, можно достигнуть двух меньших жерл. Кто знает, может быть, с той стороны нам удастся увидеть источники огненных потоков, по ночам указывающих морякам местонахождение острова? Если Стромболи не встретил нас во всем своем блеске, на что мы надеялись, поверив недостоверным сообщениям прессы, то в качестве компенсации мы, может быть, узнаем, что у вулкана есть свой секрет. И как увлекательно будет заняться его раскрытием!

Следующий день был посвящен топографической съемке, сбору образцов, записям наблюдений поведения вулкана и определениям частоты взрывов, как здесь говорят те, кто слышит их из своих виноградников и жилищ. Удары обычно следовали с промежутком в 12—15 минут. Этого времени будет достаточно, чтобы, уйдя из-под прикрытия башен, пересечь зону падения бомб и достигнуть раньше следующего взрыва подхода к маленьким колодцам.


Содержание:
 0  Кратеры в огне : Гарун Тазиев  1  Как становятся вулканологами : Гарун Тазиев
 2  Вулканы и извержения : Гарун Тазиев  3  Рождение вулкана : Гарун Тазиев
 4  Первый рукав : Гарун Тазиев  5  Второй рукав : Гарун Тазиев
 6  Большая трещина : Гарун Тазиев  7  С птичьего полета : Гарун Тазиев
 8  Чудесная рыбная ловля : Гарун Тазиев  9  К западному очагу : Гарун Тазиев
 10  Ночные впечатления : Гарун Тазиев  11  Пылающие вечер и ночь : Гарун Тазиев
 12  Ньямлагира : Гарун Тазиев  13  Ночь наступила слишком быстро : Гарун Тазиев
 14  Лавовое озеро : Гарун Тазиев  15  Большая кальдера : Гарун Тазиев
 16  Горячие источники и розовые фламинго : Гарун Тазиев  17  Воспоминания о Яве : Гарун Тазиев
 18  вы читаете: Возвращение в Европу. Стромболи : Гарун Тазиев  19  К источнику огня : Гарун Тазиев
 20  Спуск в деревню : Гарун Тазиев  21  Ночь на Шара дель Фуоко : Гарун Тазиев
 22  Смертоносный газ : Гарун Тазиев  23  Дух Эмпедокла : Гарун Тазиев
 24  Использовалась литература : Кратеры в огне    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap