Приключения : Путешествия и география : Глава I БОГИНЯ БИРЮЗЫ : Герберт Тихи

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу

Глава I

БОГИНЯ БИРЮЗЫ

Я не забуду памятного вечера, когда впервые серьезно задумался об организации восхождения на восьмитысячник. Другие события того времени давно стерлись в моей памяти, хотя, возможно, они были и более примечательными. Вечер у крестьянского дома недалеко от границы Непала с Индией я могу вспоминать снова и снова, минуту за минутой переживая настроение, бывшее у меня тогда .[2]

В тот день мы очень долго шли узким, глубоким ущельем, по дну которого текла маленькая стремительная речушка. Тропа то и дело переходила с берега на берег. Иногда нам удавалось преодолеть речку по сваленному дереву или прыгая с одного камня на другой, но чаще всего приходилось разуваться и идти вброд.

Постоянные переходы с одного берега на другой вызывали досаду и сожаление о потерянном времени. Мы заканчивали более чем тысячекилометровое путешествие по Западному Непалу. Нам доводилось много раз переправляться через большие бурные реки, более опасные для жизни, чем склоны восьмитысячников. А эта стремительно текущая, грозная и вызывающая речушка была для нас лишь надоедливой задержкой.

У меня было плохое настроение. Иногда я забывал стыд и позволял шерпам Аджибе или Гиальцену переносить себя через речушку на плечах, как ребенка.

Мы были в пути четыре месяца почти без отдыха.

Незабываемое впечатление от путешествия по девственным долинам и первовосхождений на шеститысячники сменилось будничным и даже неприятным. И в этой узкой не освещаемой солнцем долине нам, с мокрыми ногами, было вдвойне неприятно.

Наконец тропа поднялась по склону какой-то вершины и вывела нас к небольшому селению, освещенному вечерним солнцем. У маленького крестьянского дома мы остановились. Решили здесь переночевать. Еще две или три ночи в Непале, и путешествие придет к концу. Мы снова возвратимся в Индию.

Ниже крестьянского дома террасами расположилась пашня. Урожай сейчас, в конце декабря, давно уже был снят, и мы могли спокойно поставить свои палатки на этом поле. Золотистое солнце дарило нам тепло. Проходя через поле, шерпы сорвали несколько стеблей сахарного тростника, а мы разрезали их на маленькие кусочки и жевали.

Я уже забыл неприятную речку и был опять счастлив.

Пазанг подошел ко мне со смущенным лицом. По опыту я знал, что у него появилась какая-то просьба или предложение.

– Путешествие кончается, ха, – начал он разговор.

– Да, – ответил я, – еще два-три дня.

Этим самым была закончена сентиментальная часть нашего разговора.

– Шерпы очень устали и голодны, – сказал Пазанг, – здесь дешевые козы, шерпы были бы рады одной козе.

Крестьянин, слегка навеселе, сидевший на корточках на террасе в окружении пятерых детей, как самоуверенный князек, согласился продать козу. Я был голоден так же, как и шерпы, и поэтому, немного поторговавшись ради приличия, быстро купил козу. Она гарантировала нам вкусный ужин. Я сидел на чистой камышовой циновке, которую одолжил крестьянин, и был очень доволен вечером, вспоминая приятное время последних месяцев путешествия.

Пазанг сел рядом. Без долгих вступлений он спросил:

– Еще одну высокую вершину?

«Высокая вершина» очень часто была темой наших разговоров.

Мы путешествовали маленькой группой, четыре шерпа и я, сделали несколько первовосхождений на шеститысячники и чувствовали, что можем ставить перед собой и более «высокие» цели.

– Да, – сказал я, – с удовольствием. – Это только вопрос средств и получения разрешения от Непала.

Для Пазанга эти затруднения казались второстепенными. Все экспедиции, которые приезжали в Гималаи из Европы или Америки, были в глазах шерпов сказочно богатыми. Такое мнение во многих случаях правильное и совпадает с действительностью, но, к сожалению, в моей экспедиции было далеко не так.

– Очень возможно, что правительство в Катманду забронирует для меня восьмитысячник, – заметил Пазанг, – Чо-Ойю очень высокая гора, но мы сможем ее покорить.

Так возник план экспедиции на Чо-Ойю.


С того времени, когда нам троим было позволено провести памятных полчаса на вершине Чо-Ойю, я много пережил.

Президент Австрии вложил в мои обмороженные руки почетный знак за заслуги перед Австрийской республикой. Бургомистр Вены наградил меня призом имени Карла Ренера.

Я с благодарностью вспоминаю эти почести и незабываемые дни на Чо-Ойю. Но если я попытаюсь вспомнить, какой момент был самым важным в нашем мероприятии, всегда мысленно возвращаюсь к уединенному крестьянскому дому, среди безымянных вершин. Дружеское тепло и естественность, с которой мы тогда, как мне кажется, вполне обоснованно могли планировать восхождение на восьмитысячник, были главными предпосылками успеха на Чо-Ойю. Они дали мне мужество и уверенность при подготовке, которая по сравнению с большой задачей, стоящей перед нами, была очень скромной. Если во время подготовки у меня иногда и возникали сомнения в успехе экспедиции, то я вызывал в памяти уверенное настроение того вечера. Воспоминания о нем всегда снимали сомнения и помогали преодолевать трудности…

…В тот вечер мы не ставили палаток – ночи были сухие и не очень холодные. Пемба и Гиальцен свежевали козу. Аджиба, на террасе ниже нас, разжигал костер, дым от которого стлался по вечерней долине. Он придавал особое очарование этому уединенному месту и создавал обстановку доверия. Пазанг и я сидели рядом на циновке. Грусть от предстоящего расставания покинула меня. Я знал, что этот вечер не последний. Еще много раз я, усталый после дневного перехода, буду наблюдать приход ночи в подобных условиях.

Тени заполняли глубокие ущелья, словно темная вода. Бесчисленные зеленые горные хребты некоторое время еще сопротивлялись поднимающемуся морю ночи, но все же они были побеждены неумолимым ритмом солнца. Только несколько вершин, покрытых вечным снегом, сдерживали дневной свет на своих оледенелых склонах. Они загорались в лучах заходящего солнца, соперничая с ярким пламенем костра. Пришла ночь, с ее звездами, которые здесь, на юге, светят ярче, чем у нас.

Я знаю, что то, о чем я здесь рассказываю, служит несколько своеобразным и не совсем строгим началом повествования о восхождении на восьмитысячник.

Не только желание сделать восхождение на восьмитысячник было причиной решения идти на Чо-Ойю, а еще и тоска по радости от таких вечеров.

– В следующем году Чо-Ойю? – спросил Пазанг.

– Чо-Ойю, – повторил я.

Аджиба принес жареную печенку козы.

– Мы идем на Чо-Ойю, – сказал ему Пазанг.

– Аха, – ответил Аджиба и разрезал тыкву на дольки.

Таким образом нами было принято решение штурмовать одну из высочайших вершин мира.


Вершина Чо-Ойю находится примерно в 30 км северо-западнее Эвереста в главном Гималайском хребте, на границе между Непалом и Тибетом. По официальным данным она возвышается на 8153 метра и является седьмой по высоте вершиной мира. Однако профессор, доктор Г. О. Диренфурт, большой знаток Гималаев, оценивает высоту Чо-Ойю в 8200 метров, и последние данные, полученные от англичанина Э. Шиптона, почти подтверждают эту оценку – 8189 метров. Если это соответствует действительности, то тогда Чо-Ойю поднимается в таблице восьмитысячников мира на одну ступень и становится перед Дхаулагири (8172 метра) – шестой по высоте вершиной мира.

Происхождение названия «Чо-Ойю» до сих пор точно не известно. Профессор Г. О. Диренфурт расшифровывает его так: «Чо-Ойю» – тибетское сокращение в обиходе от «Чомо-Иу», что означает «Чомо» – богиня, «Иу» – бирюза. Так как цвет бирюзы у населения Тибета основной цвет украшений, а вечернее сине-зеленое освещение Чо-Ойю сходно с цветом этого полудрагоценного камня, то такое объяснение названия, очевидно, правильное.

В Намче-Базаре мы попросили одного священника объяснить нам название вершины. Он ответил: «большая голова», или «мощная голова». Это тоже звучит довольно логично.

Генрих Харрер, проживший в Тибете семь лет, дал мне несколько другое объяснение названия Чо-Ойю: «Чо-и-у» означает «голова бога», или божья голова. «Чо» – бог, «у» – голова, «и» указывает на родительный падеж. В разговорной речи эти три слога звучат именно так, как мы всегда слышали – Чо-Ойю.

Ясно, что название Чо-Ойю – тибетское. С севера эта вершина, очевидно, видна издалека, а с юга, со стороны Непала, она закрыта другими вершинами. Из этого можно заключить, что название ей дали жители Тибета.


В Европе вершина Чо-Ойю известна с 1921 г., но до нашего восхождения на нее никто не обращал внимания. Другие восьмитысячники, такие, как Эверест, Канченджанга, Нанга-Парбат и К2, благодаря многочисленным неудачным попыткам покорить их и связанным с этим большим количеством жертв, быстро получили широкую известность. На фоне таких гигантов Чо-Ойю осталась незамеченной.

Первая английская экспедиция на Эверест в 1921 г. проходила через перевал Нангпа-Ла и сделала удачную фотографию вершины Чо-Ойю. На этой фотографии хорошо виден выбранный нами путь подъема.

Англичане имели в то время только одну цель – найти пути подхода к Эвересту и поэтому не хотели тратить энергию на менее значительные цели. Во всяком случае, на фотографии 1921 года ясно видно, что Чо-Ойю является «возможным» восьмитысячником.

Только тридцать лет спустя вблизи этой вершины снова прошла одна английская экспедиция под руководством Э. Шиптона. Она имела задачу разведать возможные пути восхождения на Эверест со стороны Непала. Маленькая группа этой экспедиции вышла на перевал Нангпа-Ла и снова увидела Чо-Ойю с северо-запада.

Англичанин Муррей, имеющий большой опыт путешествий и восхождений в Гималаях, писал тогда: «Северо-западная сторона Чо-Ойю самая многообещающая, которую я когда-либо видел у большой Гималайской вершины».

Чо-Ойю была целью английской экспедиции и в 1952 году. Этой экспедицией руководил Э. Шиптон. В ее составе были выдающиеся альпинисты – Хиллари (который год спустя стоял на вершине Эвереста) и Лоу из Новой Зеландии, Ридифорд, Эванс, Грегори, Бурдиллон из Англии, – эти имена может оценить по достоинству каждый, кто хоть немного знаком с историей покорения Гималаев.

Экспедиция поднялась до ледника на высоте около 6800 метров. Полагая, что для подготовки пути для носильщиков по ледопаду потребуется не менее двух недель, альпинисты отказались от попытки восхождения. Мы преодолели этот ледопад менее чем за полдня.

Но говоря о быстром преодолении нами ледопада, я не хочу сделать ошибочного сравнения работоспособности обеих экспедиций[3]. Очень возможно, что англичане могли тогда подняться на вершину Чо-Ойю, но не особенно стремились к этому. Целью их в том году был Эверест. Однако швейцарцы получили разрешение от непальского правительства раньше. Узнав об этом, англичане в последний момент подыскивали другую вершину, на которой могли бы испытать свои силы и качество снаряжения. Они все-таки надеялись, что и подтвердилось в дальнейшем, в следующем году идти на Эверест. Кроме того, Шиптон опасался политических осложнений, так как несколько сот метров маршрута на Чо-Ойю проходит по территории Тибета.

В этом и заключается главное различие между двумя экспедициями: для англичан Чо-Ойю была лишь тренировкой к более сложному восхождению, тогда как для нас – основной целью. Во избежание неверных толкований я не хочу, чтобы при сопоставлении результатов обеих экспедиций забывали об этих фактах.


В январе 1954 года, сразу же после возвращения из Гималаев, я написал письмо правительству Непала в Катманду[4] с просьбой разрешить мне осенью того же года восхождение на Чо-Ойю. Хотя правительство Непала относится ко всем экспедициям великодушно и предупредительно, ждать ответа пришлось все же долго: ведь восьмитысячников мало, а желающих сделать на них восхождение много.

В один из апрельских дней почтальон доставил мне официальное письмо из Катманду. Я знал, что в этом письме ответ – сможем ли мы осуществить нашу мечту или нет. Я побоялся сразу его открыть.

«Если в Катманду скажут – нет, – думал я, – нужно быть довольным. Ты уже много видел и пережил в Непале. Возможно, что с твоей манерой заниматься альпинизмом на восьмитысячнике и делать нечего. Если они скажут „да“ – тебе предстоит громадная работа. Ты должен в очень короткий срок достать большие деньги, больше, чем ты когда-либо имел; ты должен в течение нескольких недель укомплектовать все необходимое снаряжение – от палатки до пуховой куртки; ты должен найти двух-трех европейских альпинистов и ученых, которые согласятся идти с тобой».


Дрожащими руками открываю письмо. Да, письмо от. непальского правительства, оно приветствует мой приезд в Непал. Разрешение на восхождение на Чо-Ойю осенью 1954 года дано только мне.

Решение принято, значит мирный, радостный вечер среди безымянных вершин не был последним, подобных вечеров я еще смогу пережить много. Только на этот раз моя ответственность неизмеримо больше. Теперь я должен думать не только о безопасности своей и шерпов, но и заботиться об успехе экспедиции.


Я решил организовать маленькую экспедицию не только из финансовых соображений. Громоздкие экспедиции с многими тоннами грузов и несколькими сотнями носильщиков, с громкими сообщениями, звучащими, как военные сводки, участники которых, как солдаты, дают клятву верности, казались мне всегда грубым вторжением в гармонию Гималаев. Я был убежден, что с меньшей затратой средств и энергии также можно достичь вершины одного из этих гигантов. Разумеется, это было только мое личное мнение, и я не осмеливался заявить о нем особенно громко и открыто. Альпинистские круги советовали мне как можно меньше говорить о восхождении на вершину, а это было как раз то, чего я больше всего хотел. Таким образом, нам удалось выехать без предварительной пропаганды и широковещательной рекламы в печати, обычно принятых при отъезде гималайских экспедиций. Конечно, совсем умалчивать о том, что мы хотим сделать восхождение на Чо-Ойю, не имело смысла. В конце концов ведь у нас было официальное разрешение организовать восхождение на эту вершину. Чтобы собрать необходимые средства, нужно было имя для нашего мероприятия. Долго думать не пришлось. Мы назвали его: «Австрийская экспедиция в район Чо-Ойю 1954 года». Такое название могла иметь и экспедиция, имеющая цель разведки вершины без особо серьезных намерений.

Теперь нужно было приступать к самой сложной части подготовки – получению финансов.

Во время решения этой задачи иногда все выглядело безнадежным. Если план экспедиции, предусматривающий штурм вершины восьмитысячника с участием только трех европейцев, был принят в кругах специалистов весьма скептически, то усиливать недоверие к экспедиции широким оповещением о финансовых затруднениях было нельзя.

Я до сих пор удивляюсь, как мне удалось в такое короткое время, практически за два месяца, мобилизовать нужную сумму. Я не могу выразить словами ту глубочайшую благодарность, которую я испытываю к официальным организациям Австрии, финансовым органам, промышленности и тем многим друзьям, которые мне тогда помогли.

Как я должен благодарить мецената из Южной Америки?

Когда дело с финансированием экспедиции шло еще очень плохо, мне позвонил один из моих друзей: «В такой-то гостинице сейчас живет один австриец из Южной Америки. Я ему рассказал о твоих планах. Он заинтересовался ими. Поезжай сейчас же к нему».

Я поехал в гостиницу и встретил там пожилого господина. Мы вошли в номер, долго обменивались любезностями. Я начал нервничать. Возможно, я неправильно понял моего друга?

Но потом произошло буквально следующее. Южноамериканский австриец спросил:

– Вы собираетесь в Гималаи?

– Да, – ответил я.

– Вам нужны деньги?

– Да, – ответил я.

– Тысяча долларов вас устроят?

– Да, – в третий раз ответил я.

Он вытащил чековую книжку, подписал десять чеков по сто долларов каждый и отдал мне их со словами:

– Передаю их вам для экспедиции с одним условием: никогда не называйте моей фамилии, я этого не люблю. Желаю вам успеха, до свидания!

Конечно, не всегда получение денег было так сказочно просто.


Я решил, что три австрийца и семь шерпов составят достаточно большую группу. Для всех десяти приобрели одинаковое снаряжение. Шерпы должны были получить те же пуховые куртки, спальные мешки, анараки, какие получили и мы. Они участвовали в штурме вершины и должны были быть одеты и обеспечены всем не хуже нас. Я собирался организовать три связки, в каждой из них по одному шерпу и одному австрийцу; остальных четырех шерпов будет достаточно, чтобы обеспечить дополнительную заброску в высотные лагери. Конечно, эти теоретические расчеты не удалось осуществить на практике: с нами было одиннадцать шерпов, но они по связкам распределены не были.

Сепп Йохлер из Ландека был в нашей экспедиции специалистом по альпинизму. В свое время он вместе с Германом Булем прошел в сложных условиях северную стену Эйгера и с Эрнестом Сенном – северную стену Маттерхорна. Сепп – один из сильнейших альпинистов нашего времени, тем не менее, как мне кажется, его технический опыт имел для нашей экспедиции меньшее значение, чем его хорошие личные качества. Он был и остается моим большим другом.

Доктор Гельмут Хейбергер – географ Инсбрукского университета – вносил в экспедицию определенное научное направление.

Если Сепп и я просто констатировали: «Сегодня очень холодно», – то Гельмут, измеряя термометром сложного устройства, которым, кроме температуры, определял еще излучение и влажность воздуха и что-то еще, сообщал нам через несколько минут: «Сейчас температура минус 8,2 градуса по Цельсию». Это действовало успокаивающе.

Мы очень ценили все научные инструменты Гельмута, в особенности его специальное зеркало, с помощью которого он определял направление и скорость движения облаков. Это зеркало мы ценили не потому, что пользовались им для бритья – мы вообще не брились, а потому, что вместе с термометром оно было таким источником удивления и любопытства для жителей деревень, что когда Гельмут производил свои измерения, они переставали обращать на нас внимание. Это было для нас очень приятно.

Я считался, так сказать, руководителем экспедиции. Но наша экспедиция не имела строгого армейского режима, обычно принятого в гималайских экспедициях, и если нужно было что-нибудь решать, мы обычно садились все вместе и обсуждали положение. В большинстве случаев большой опыт Пазанга был решающим. Надеюсь, никто из нас не чувствовал, что я являюсь «руководителем экспедиции».

Нет необходимости представлять каждого шерпа в отдельности: в ходе дальнейшего рассказа они представятся сами со всеми своими особенностями. Мы знали, что наше мероприятие только в том случае будет иметь успех, если шерпы будут хорошо и инициативно действовать. Они были каждый в своем роде великолепные товарищи, и мы знали, что на них можно положиться полностью.

Пазанг укомплектовал группу шерпов преимущественно членами своей семьи. В числе других он взял с собой двух сыновей. Это не вредило делу, потому что все слушались его безоговорочно, и он пользовался среди них непоколебимым авторитетом.

После нашего последнего путешествия Пазанг, возможно, стал слишком самоуверенным и полюбил риск.

Аджиба по сравнению с прошлым еще больше полюбил водку, а Гиальцен остался таким же молодым и нисколько не вырос, и трудно поверить, что он такой опытный альпинист.

Среди незнакомых мне шерпов особенно хорошим парнем был Анг Ньима, брат Пазанга. Он был поваром экспедиции, не особенно хорошим, но и не особенно плохим. К своим обязанностям он относился очень серьезно и во время еды пытливо и несколько боязливо смотрел на нас. Если мы сидели с серьезными или угрюмыми лицами, у него на глазах сразу же появлялись слезы. Мы его не хотели обижать, но в течение нескольких месяцев экспедиции невозможно, конечно, всегда улыбаться во время еды. Кстати, его имя как бы подтверждало его характер: «анг» – ребенок, «ньима» – рожденный в воскресенье.

Сыновей Пазанга звали Ками Лама и Пурбу Гиальцен. Оба ходили всегда с немного гордо-скучноватыми лицами, временами они были заняты своими мыслями, но всегда выполняли порученную работу.

Пемба Бутар, брат Гиальцена, был среди шерпов наиболее веселым, даже в самые критические моменты он готов был смеяться.

Эти семь человек должны были участвовать в Штурме вершины и получили полное обмундирование и снаряжение. Подобранная Пазангом группа шерпов состояла из первоклассных альпинистов, и никто из них нас не подвел, даже в самые тяжелые моменты. Здесь я приведу еще раз имена тех, которые неразделимо связаны с восхождением на Чо-Ойю: Пазанг Дава Лама, Аджиба, Анг Ньима, Гиальцен, Ками Лама, Пурбу Гиальцен и Пемба Бутар.

Кроме них, экспедицию сопровождали еще несколько шерпов, исполнявших обязанности носильщиков не только до базового лагеря, но и выше. Было бы слишком громоздким упоминать здесь всех по именам, и я расскажу только о некоторых.

Да Гиальцен – крошечный «штифтик» экспедиции, который вечно копошился, – принял на себя скучные обязанности массировать мои обмороженные руки.

Карми, за чью жизнь мы однажды очень беспокоились, «культивировал» очень модные усы и всегда держался, как джентльмен.

Лакпа, немного глухой, всегда был готов исполнить роль клоуна экспедиции. Мы его хорошо запомнили еще и потому, что он на обратном пути носил наш обед. Днем мы не варили, а ограничивались небольшой закуской, приготовленной вечером предыдущего дня. Таким образом, Лакпа был главной фигурой во время нашего возвращения. Если мы уходили вперед, он точно в назначенное время нагонял нас и распределял желанное кушанье поровну, независимо от рангов присутствующих.

Все шерпы были очень приятные люди, и я надеюсь, что они нас также хорошо вспоминают, как и мы их.


В Намче-Базаре мы выдали шерпам альпинистское снаряжение, которое они проверили с большим знанием дела. Мы гордились тем, что Пазанг, видимо из честных побуждений, а не из вежливости, сказал: «Очень хорошее снаряжение, лучше, чем у других экспедиций».

Я думаю, что мы действительно были оснащены хорошо, хотя и имели только маленькую долю того, что возят с собой другие экспедиции.

Общий вес нашего снаряжения, упакованного в массивные деревянные ящики, был 926 килограммов. Если учесть, что тара весила немногим более 100 килограммов, мы имели всего 800 килограммов груза. Сюда входило обмундирование на 10 человек, снаряжение – палатки, спальные мешки, надувные матрацы, ледорубы, веревки, кошки, ботинки – и еще сотни разных нужных предметов.

Наш опыт, накопленный в тяжелых условиях в октябре, очень холодном в Гималаях, показал, что мы имели все необходимое в достаточном количестве и ничего лишнего.

За исключением одной походной кухни, купленной за рубежом (мы взяли еще две австрийские), все снаряжение было изготовлено в Австрии. Я говорю об этом не из патриотических чувств, а чтобы подчеркнуть возможность оснащения гималайской экспедиции продукцией одной страны.

Мы не имели с собой каких-либо новых или секретных предметов инвентаря. У нас было самое обычное снаряжение, приспособленное к условиям Гималаев.

Сначала мы даже не хотели брать с собой кислород, считая, что Чо-Ойю находится в таких атмосферных условиях, когда ее можно достигнуть нормальными усилиями человека. Однако ряд несчастных случаев в Гималаях напомнил нам об опасности воспаления легких на больших высотах. Поэтому мы взяли два баллона по 150 литров кислорода в каждом. Этого было достаточно, чтобы больной мог подышать несколько минут кислородом, а врачи утверждают, что такой толчок может весьма положительно повлиять на ход болезни. Мы, слава богу, не болели, этими баллонами не пользовались и привезли их закрытыми обратно.

В общем, я от себя и от имени моих тирольских спутников могу сказать, что если приспособиться к условиям Гималаев, то какого-то особенного сверхсовершенного снаряжения не требуется, нужно добротное оснащение, из хороших материалов, которые следует продуманно применять.

Большим недостатком нашей экспедиции было отсутствие врача. Хотя Гельмут и я доктора, но он географических, а я геологических наук, Сепп – инженер. Никто из нас не знал, что нужно делать при серьезных заболеваниях. Правда, австрийские лечебные учреждения дали нам медикаментов больше, чем требовалось, и врачи консультировали нас в вопросе, какие, когда и как применять имеющиеся в нашем распоряжении медикаменты. Однако и это далеко не идеальное решение вопроса в нашем положении помогло. Гельмут вскоре проявил исключительную склонность к врачебным обязанностям, и каждый вечер перед его палаткой собиралось много народа из местного населения, чтобы получить какие-нибудь таблетки, мазь или, что они даже особо предпочитали, уколы. При лечении моих рук, имевших обморожение третьей степени, талант Гельмута проявился во всем блеске. Специалисты-медики в Вене поразились, увидя, как мало я пострадал от таких серьезных обморожений.

Еще маленький эпизод из нашей подготовки.

Добрые друзья посоветовали нам застраховать свою жизнь. Несмотря на большой риск, мы нашли в Вене страховое общество, которое согласилось за нормальную плату застраховать нас. Сепп, как человек женатый, должен был страховаться на случай смерти и от несчастного случая, а Гельмут и я, оба неженатые, – от несчастного случая. После того, как все было договорено и пройден врачебный осмотр, общество было крайне удивлено, узнав, что Сепп страдает ишиасом, а Гельмут во время войны получил сквозное пулевое ранение легких и имеет поврежденный позвонок. Единственным здоровым был я, и общество как раз мне и заплатило по возвращении из экспедиции довольно щедро за мои обмороженные пальцы.

Если еще учесть, что я при относительно хорошем здоровье много курю, то мы как альпинисты-спортсмены были довольно безнадежной группой.

Существует твердое мнение, что в Гималаях наибольшие шансы на успех имеют двадцатилетние. С этим в нашей группе обстояло так: Пазангу было, если верить его вычислениям на пальцах в разных вариациях, 43 года, мне – 42. За нами с небольшим интервалом следовали Анг Ньима и Аджиба. «Молодым», Гельмуту и Сеппу, было по 31 году. Остальные шерпы имели возраст около 20 лет. Таким образом, наша группа состояла из людей, которым по возрасту нечего искать успеха на вершинах; тем не менее мы все же нашли на вершине Чо-Ойю то, что искали.


Содержание:
 0  Чо-Ойю – Милость богов : Герберт Тихи  1  вы читаете: Глава I БОГИНЯ БИРЮЗЫ : Герберт Тихи
 2  Глава II МЫ ЖДЕМ ДАГОТ : Герберт Тихи  3  Глава III БОГИ – НАШИ ТОВАРИЩИ ПО СНУ : Герберт Тихи
 4  Глава IV ТОСКА ПО ПАДАЮЩИМ ЗВЕЗДАМ : Герберт Тихи  5  Глава V РОДИНА ШЕРПОВ : Герберт Тихи
 6  Глава VI ЧЕРЕЗ ПЕРЕВАЛ НАНГПА-ЛА : Герберт Тихи  7  Глава VII ПЕРВАЯ ПОПЫТКА : Герберт Тихи
 8  Глава VIII КАТАСТРОФА : Герберт Тихи  9  Глава IX СНЕЖНАЯ ПЕЩЕРА : Герберт Тихи
 10  Глава X ВЕРШИНА : Герберт Тихи  11  Глава XI СПУСК : Герберт Тихи
 12  Глава XII ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ПОБЕДИТЕЛЯМИ! : Герберт Тихи  13  Глава XIII ЖЕНИТЬБА ПАЗАНГА : Герберт Тихи
 14  Использовалась литература : Чо-Ойю – Милость богов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap