Приключения : Путешествия и география : Эпилог : Дж Троост

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу

Эпилог

В котором Автор испытывает некоторую Неудовлетворенность нынешним состоянием своей Жизни, размышляет о прошлых Приключениях и Злоключениях и с помощью своей очаровательной Супруги решает изменить свою Жизнь и как можно скорее открыться навстречу Неизведанному… ну не для всех то, чему он открылся, является Неизведанным, однако для него Отцовство, безусловно, было в Новинку, в связи с чем прошу простить ему эти несколько страниц Восторженно-Слезливой Прозы о том, как прекрасно и истинно замечательно произвести на свет Маленького Островитянина.


Со мной говорил писсуар. Раньше такого никогда не случалось. Нет, были случаи, когда со мной говорили унитазы. Больше ни капли водки, умоляли они. А текилы тем более. Я послушался их советов, и с тех пор они больше со мной не разговаривали. Но с писсуаром такое было впервые. Сперва писсуар отпустил шуточку по поводу моего мужского достоинства. «Ха-ха… – продолжил он, – просто шутка». У писсуара было имя – Норм. У Норма было собственное телешоу. Норм хотел, чтобы я смотрел его телешоу. Каждую неделю на канале Эй-би-си. Когда я закончил, Норм утих. Потом кто-то другой подошел к писсуару, и тот снова заговорил.

Я вернулся за свой столик в «Чайлд Гарольде», вашингтонском баре, где мы с Сильвией встретились после работы.

– Со мной сейчас писсуар разговаривал, – признался я ей.

– И что сказал?

– Что его зовут Норм и что он приглашает меня посмотреть телешоу на канале Эй-би-си.

– А ты что ответил?

– «Норм, мне нассать».

Сильвия как-то странно посмотрела на меня.

– Никак не можешь привыкнуть?

– Нет.

– А ты смирись с тем, что в туалетах теперь рекламируют телешоу. Так уж тут принято. Это наш дом, и мы должны привыкать.

На ней было ожерелье из ракушек, а в руке – сумка из листьев пандана. Надпись на майке гласила: «Хватит сбрасывать токсичные отходы в Тихий океан». За два месяца после приезда с Кирибати Сильвия ни разу не надела юбку короче щиколоток. До Кирибати она носила шорты и мини-юбки. Незнакомые люди даже называли ее «та длинноногая блондинка». Теперь ее нарядом мог бы гордиться талиб. И этот человек говорит о том, что я не могу привыкнуть? Я высказал ей свои соображения.

– Я привыкаю, – сказала она. – Только вот по магазинам ходить. тяжело.

Торговые центры. Американские торговые центры. Нам было страшно в них заходить.

После Кирибати мы еще немного попутешествовали по Тихоокеанскому региону. Фиджи показались нам огромной страной. Столица Фиджи, Сува, была настоящим мегаполисом. Мы редко вылезали из номера гостиницы, так как не могли перестать поражаться новому чуду техники – кондиционеру. На островах Вавау на Тонге мы повстречали яхтсменов, которые были в восторге от того, что сбежали от цивилизации. «Поистине край света», – сказал один из них. При этом на Вавау были отели, рестораны, машины, турагентства, организующие экскурсии к китам, и два рейса в день на Нукуалофа. Ни один из яхтсменов, или «морских путешественников», как они себя называли, не был на Кирибати. На Вануату мы стояли у кратера древнего вулкана и смотрели, как восходит солнце, а потом полетели в Порт-Вилья и объелись французских багетов с сыром и копченым лососем и самых вкусных стейков, которые я только в жизни пробовал.

И все равно, несмотря на промежуточную стадию между рифом и Америкой, мы оказались к ней не готовы. Нас ждал настоящий шок. С момента приземления нас начало трясти. Когда мы ехали по лос-анджелесскому шоссе в арендованной машине, нам беспрестанно гудели, на нас шипели, ругались матом и махали руками – хорошо что не стреляли, а то ведь могли бы. Я никак не мог понять, как это – ездить быстрее тридцати пять миль в час. Попытался ускориться до сорока, но решил, что опасно, и снова сбросил скорость.

Мы решили вернуться в Вашингтон. Решение было неумное. Надо было сначала переехать на Гавайи и привыкать к Америке постепенно. Пара лет на Гавайях, и мы были бы готовы к переезду на Ки-Уэст. А вместо этого мы сразу вернулись в столицу самого могущественного государства на Земле – и почувствовали себя деревенщиной с другой планеты.

– Ты глянь только, – толкал я Сильвию. – Кажется, это называется «лимузин». Ууу… какой большущий. Наверняка там внутри важный человек сидит.

Когда мы нашли квартиру, я совершил вылазку в угловой супермаркет за продуктами. Когда два часа спустя я не вернулся, Сильвия отправилась меня искать. Я тупо созерцал тридцать два вида кленового сиропа. Тележка для товаров была по-прежнему пуста.

– Ты знала, что сиропа бывает тридцать два вида? – спросил я.

– Выбери любой, – сказала Сильвия.

– Да, но какой?

Как и меня, ее этот вопрос поставил в тупик. Когда выбор столь велик, что выбрать? Обычный или низкокалорийный? Деликатесный из Вермонта или обычный, «От тети Джемаймы»? В стеклянной бутылке или пластиковой? К счастью, какой-то человек, проходивший мимо, взял себе бутылку сиропа, и мы решили, что, раз уж опытный американский потребитель выбрал такой сироп, нам он точно подойдет. И пошли выбирать сливочное масло. Вы знали, что есть сорок три разновидности сливочного маслаи маргарина? Когда мы закончили выбирать, наступила зима.

Наконец настал тот день, когда пришлось пойти в торговый центр. Нам нужны были новые ботинки и одежда. Мои старые шлепки полностью меня устраивали, но по возвращении в Вашингтон я стал замечать, что люди как-то поспешно начинают переходить дорогу, завидев меня. Хотя термометр показывал 78 градусов[48], мне было жутко холодно, поэтому я напяливал на себя несколько слоев рубашек с коротким рукавом и носки с хитро прорезанными дырками для вьетнамок. Толпы людей в костюмах при этом реагировали на меня как на наркомана, размахивающего пушкой.

В торговом центре мы онемели, а челюсти у нас отвисли до колен. Перед нами простирались акры кондиционированных торговых помещений, в которых звучала приятная легкая музыка. Они были призваны удовлетворить любое желание покупателя. У нас перехватило дыхание. Мы так привыкли к тому, что покупать нечего, и тут вдруг оказались в торговом центре – в американском торговом центре. «Блумингдейлз» или «Хехтс»? Хаки или деним? Мокасины или туфли на шнурках? Люди вокруг нас уверенно входили в магазины и делали покупки. Мы же ступали медленно, как первопроходцы на Луне, озираясь по сторонам от изумления и восхищения. Ухоженные дамы за прилавком с косметикой взирали на нас утомленными очами.

На мне были рваные шорты и рубашка с цветочным рисунком, которую я купил на Фиджи. Футболка Сильвии вещала о питательных свойствах беле – зеленой водоросли, растущей на атолле. Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп, шлепали мы своими вьетнамками по торговому центру. А потом вышли на улицу. Это было для нас слишком. Мама сжалилась и решила проблему выбора, сходив в магазин и купив нам одежду. У нее были весьма конкретные понятия о том, как должен одеваться мужчина, и, поскольку у меня не было выхода, пришлось подчиниться. Но шейный платок Сильвия мне надевать запретила.

Как только у меня появилась обувь, я начал искать работу. Я надеялся, что через два года люди, которые донимали меня с долгами по кредиту и студенческому займу, забудут о прошлом и простят мне все, но оказалось, что это не так. «Помнишь, мы с тобой ужинали в Аннаполисе три года назад? – спросил я Сильвию. – Три года процентов, просроченных платежей и пени. Теперь он обойдется мне в полторы тысячи». Сильвия была недовольна. На листочке бумаги она сложила плату за аренду, расходы на продукты, коммунальные услуги и прочее и разделила на два. «Вот столько ты должен зарабатывать, – заявила она и обвела цифру кружочком. – Ни пенни меньше».

К счастью, по странному недоразумению вскоре я устроился на работу консультантом в Мировой банк. Так до сих пор и не понял, что заставило Мировой банк поверить, что я хоть что-то смыслю в финансовой инфраструктуре. Я даже никогда не сводил баланс собственной чековой книжки. Более того, я даже не пытался. Смысл сводить баланс, когда на счету почти никогда не бывает даже четырехзначных цифр? Поэтому страны третьего мира, которым не посчастливилось иметь дело со мной во время разработки проектов финансовой инфраструктуры, простите меня, пожалуйста. Я все придумывал на ходу. Поймите меня. Мне нужны были деньги.

А деньги были немаленькие. Денег было много, и они не облагались налогом. Я был очень благодарен Мировому банку. Мало того, теперь я понял, чем они на самом деле занимались. Они боролись с бедностью, обогащая одного консультанта за другим. Чтобы заслужить такую щедрость, я притворялся. Притворялся, что мне нравится носить костюм. Притворялся, будто знаю, что в Азии финансовый кризис. А на самом деле думал: «Что за кризис? Что за Азия?» Единственный финансовый кризис, о котором мне было известно, был мой собственный.

На приеме, устроенном главным экономистом Мирового банка, меня посадили рядом с министром инфраструктуры Гаити. Он рассказывал о том, какие губительные последствия будет иметь приватизация для его страны. Тысячи людей потеряют работу. Многие останутся без средств к существованию. Я понимающе кивал.

– Конечно, – кивал я. – Приватизация болезненна, но необходима.

Эти слова стали моей мантрой на время работы в Мировом банке – «болезненно, но необходимо».

Приватизация должна была привести к большей эффективности, а та, в свою очередь к большей продуктивности, а та – к увеличению капитала, инвестиций, и в итоге – богатству и процветанию для всех. Я впитал эту философию, как младенец, впитывающий странный новый мир вокруг себя. Я сидел за столом, как губка, слушая разговоры из коридора, переваривая полученные сообщения, пытаясь расшифровать, о чем говорит мой босс. Болезненно, но необходимо.

Через несколько месяцев питье воды из-под крана уже не казалось смертельно рискованным предприятием. Ботинки на ногах перестали казаться чем-то неестественным. Я перестал бояться ресторанов. Поженившись, мы с Сильвией провели медовый месяц в Бретани. Когда ее отправили в командировку в Брюссель, я поехал с ней, и мы провели долгие выходные в Амстердаме. Мы ездили в отпуск на виноградники Сономы. Как-то постепенно, по кусочкам, мы стали частью городского среднего класса. Путешествовали с комфортом. Читали правильные газеты. Выписывали правильные журналы. Разговаривали о роли Международного валютного фонда в Турции, андалузской кухне, рыночной реформе в Китае, животном мире Замбии, спорили, где лучше покупать белую спаржу. Мы адаптировались к жизни в современной Америке.

В Мировом банке мы с коллегами обсуждали самые важные проблемы. У кого лучше бизнес-класс – у «Сингапурских» или «Британских авиалиний»? Какие акции лучше купить, «Нокиа» или «Куолкомм»? Куда идти за костюмом – в «Берберрис» или «Брукс Бразерс»?

Во время поездки на Ближний Восток – бизнес-классом, с номером в отеле «Парк Лейн Шератон» в Лондоне – я провел две недели в амманском «Интерконтинентале» в Иордании, якобы помогая организовать конференцию по вопросам финансовой инфраструктуры. На самом деле моей единственной «помощью» на этой конференции было обеспечение бесперебойной работы проектора для презентации PowerPoint. А самым ответственным заданием – сочинить поздравление ко дню рождения короля Абдуллы от имени Мирового банка и правительственных чиновников – гостей конференции. Полдня прошло, прежде чем марокканец, араб в платье, перебирающий четки, и дерганый сириец решили, что мое поздравление достаточно торжественно.

После конференции я поехал на юг Иордании, в Петру – золотой город в каньоне. Я давно мечтал там побывать. И всегда представлял, как вхожу в Петру после долгого путешествия по пустыне в сопровождении бедуинов, где я мучился под палящим солнцем и время от времени отдыхал в оазисах, поил верблюдов и обсуждал со своими проводниками «Тысячу и одну ночь». Вместо этого меня вез по пустыне черный «мерс» с шофером. Со мной были мой босс, перс, с тоской вспоминавший, как в бизнес-классе «Иранских авиалиний» до революции подавали черную икру, и профессор Гарвардской бизнес-школы. Они вели оживленную дискуссию о сделке по финансированию новой электростанции в Катаре компанией «Голдман Сакс». По пути мы проезжали палестинские лагеря беженцев. В пустыне мальчишки пасли стада коз. Нас обогнал гигантский белый «кадиллак» с саудовскими номерами. У израильской границы кружила эскадрилья военных вертолетов. Мне было так не по себе видеть все это за окном «мерседеса», и вдруг до меня дошло, что я превратился в одного из тех, кого всегда ненавидел: бездельника-консультанта, которому платят ни за что. Я зря тратил время. Как вы уже, наверное, поняли, я люблю тратить время зря, но не так. У меня было такое чувство, будто я участвую в афере, и хотя в моральном смысле все это меня не слишком возмущало, жизнь моя явно превратилась в полный абсурд. Есть масса способов получше, чтобы превратить жизнь в полный абсурд, согласитесь?

Сильвия тоже к тому времени разочаровалась в вашингтонской обстановке. Долгое время она просто впитывала картины, звуки, реалии жизни в самом главном городе на земле. Она была как робот. У нее сохранились какие-то далекие воспоминания об этом мире, но они казались давно забытым сном. Когда она наконец вникла в столичную жизнь, у нее появилось свое мнение.

– Дерьмо, – говорила она после очередного дня, проведенного за «налаживанием партнерских отношений», посещением конференций, «распространением знаний посредством Интернета» и просиживанием в кресле. На Кирибати она занималась конкретным делом. В Вашингтоне – непонятно чем. Каким образом ссылка на корпоративном веб-сайте улучшит жизни двух миллиардов людей, живущих на доллар в день? У них же нет доступа в Интернет. У них нет даже электричества.

Как-то вечером, вернувшись домой после изнурительно долгого рабочего дня, в течение которого я пытался превратить прозу англоговорящего экономиста во что-то, хотя бы в общих чертах понятное другим англоговорящим людям, я приятно удивился предложению Сильвии.

– А не хотел бы ты переехать на маленький остров в Тихом океане?

– О да. С удовольствием!

Так и случилось, что через два года после возвращения с Кирибати мы снова очутились на далеком острове, омываемом уже знакомыми голубыми водами Тихого океана.


Итак, после года на Вануату мы переехали на Фиджи, куда Сильвию пригласили работать региональным менеджером Фонда народов. А я решил написать книгу – ту книгу, которую вы сейчас держите в руках. И на этот раз дописать ее до конца. (Заметка для редактора: на этот раз это правда.) Жить на Фиджи, как можете догадаться, было очень интересно. Например, не так давно у нас был государственный переворот – весьма увлекательное событие. Хотя мне кажется, что народ на Фиджи был бы счастлив, если бы их армия обменяла свои ружья на духовые инструменты.

Однако жить на Фиджи стало особенно интересно после того, как Сильвия обнаружила, что беременна. Вознамерившись стать лучшим на свете мужем и отцом, я прочел все книги по этой теме, которые только удалось найти. Каждый вечер я готовил огромные порции рыбы на гриле с картошкой, шпинатом, пастой, а на десерт – кучу фруктов и мороженого. По ходу я сверялся с книжкой.

– Так. Тут написано, что на четвертом месяце нужно есть больше белка. Так что сегодня у нас стейк.

– Девяносто пять градусов на улице[49], – отвечала Сильвия. – Не хочу никакого мяса.

– Кто тебя спрашивает!

Однако вскоре Сильвия сама начала все вечера проводить у плиты и печь плюшки. Вообще-то, она не из тех, кто печет, ей гораздо лучше удается рагу, но тут сработал какой-то физиологический инстинкт, и наш дом вдруг наполнился сладкими ароматами морковного торта, банановых кексов и печенья с шоколадной крошкой. Я лишь поощрял ее начинания. Из-за границы стали присылать посылки с детскими комбинезончиками, и Сильвия часами их разворачивала, потом опять сворачивала и стала слегка сентиментальной.

– Ох… какая прелесть, – говорила она и промакивала глаза.

Ее живот вырос, и смотреть на это было очень любопытно. Однажды, когда я по ошибке добавил в песто не один зубчик чеснока, а пять, Сильвия заявила, что ребенок лягается. Вы не представляете, что это за странное и чудесное чувство, когда ты кладешь руку на живот своей жене, а там скачет твой ребенок, как прыгучая мексиканская фасоль на сковородке.

Незадолго до рождения малыша мы встретились с Морганом и Кэтрин, нашими друзьями-англичанами, у которых на Фиджи тоже родились дети.

– Вам понадобится помощь, – заметила Кэтрин.

– Сами справимся, – ответил я. – Я книжку прочитал.

– Уже прочитал? – спросила Кэтрин.

– Да. От корки до корки. Там сказано, что младенцы спят восемнадцать часов в день. То есть на исполнение родительских обязанностей уходит всего шесть часов.

– Наивный мальчик. Позволь спросить – когда ты в последний раз держал в руках живого младенца?

Я задумался.

– В тясяча девятьсот восемьдесят шестом году.

– То-то. – Кэтрин почему-то рассмеялась.

– В первые дни пусть малыш пообвыкнется, ну, посмотрит, как ему вообще нравится тут, а потом уже будем приучать его к более цивилизованному распорядку.

– Ага. Ну я смотрю, ты все продумал.

Теперь я понимаю, почему Кэтрин тогда смеялась. С рождения Лукаса прошло четыре месяца, и одно я знаю точно: все, что написано в книге, – неправда. Лукас не спит восемнадцать часов в день. Скорее он спит восемнадцать минут в день восьмисекундными интервалами. Чтобы посчитать, сколько часов я спал за эти четыре месяца, хватит пальцев на одной руке. И самое странное, что меня это ничуть не раздражает.

Лукас – красивый, счастливый малыш, который по какой-то непонятной причине решил, что не нуждается во сне. Еще бы, ведь в мире столько интересного. Рождество он встретил в деревне на Фиджи. Ему очень полюбились майны, свившие гнездо у нас на крыше, и из-за этого мне пришлось подружиться с этими драчливыми птицами. Лукас знает, что его руки предназначены для того, чтобы махать ими самым очаровательным образом, а ноги – чтобы сучить ими вперед-назад, потому что когда-то надо будет учиться ходить, а это хорошая подготовка. Он знает, что родители будут его купать, переодевать и помогать срыгивать, хотя они не сразу научились это делать. Мама нужна, чтобы кушать. Папа – чтобы срыгивать на него скушанное. А еще он умеет улыбаться и лучше всех в мире играет в прятки.

И он уже плавал в Тихом океане. Однажды мы взяли его с собой в гавань на южном берегу Витилеву, главного острова на Фиджи. Туристов там почти не бывает. Но и погода неустойчивая. Поэтому на пляже, кроме нас, никого не было. Денек выдался потрясающий. В нескольких милях виднелась Бека – холмистый зеленый остров, чьи цвета контрастировали с синевой океана, как на открытке. Лукас был в подгузнике. Мы надели на него футболку, панамку, я посадил его на одно плечо и вошел в воду. Он тут же освоился и принялся плескаться и бить о воду ногами, а я кружил его в теплой воде. Он весело смеялся, но вдруг замолк. Напрягся. Личико сжалось. Он какал.

– Не могу поверить, что он тоже это делает, – сморщился я, держа его на расстоянии вытянутой руки.

Сильвия рассмеялась:

– Наш маленький островитянин.


Содержание:
 0  Брачные игры каннибалов : Дж Троост  1  Глава 2 : Дж Троост
 2  Глава 3 : Дж Троост  3  Глава 4 : Дж Троост
 4  Глава 5 : Дж Троост  5  Глава 6 : Дж Троост
 6  Глава 7 : Дж Троост  7  Глава 8 : Дж Троост
 8  Глава 9 : Дж Троост  9  Глава 10 : Дж Троост
 10  Глава 11 : Дж Троост  11  Глава 12 : Дж Троост
 12  Глава 13 : Дж Троост  13  Глава 14 : Дж Троост
 14  Глава 15 : Дж Троост  15  Глава 17 : Дж Троост
 16  Глава 18 : Дж Троост  17  Глава 19 : Дж Троост
 18  Глава 20 : Дж Троост  19  Глава 21 : Дж Троост
 20  вы читаете: Эпилог : Дж Троост  21  Использовалась литература : Брачные игры каннибалов
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap