Приключения : Путешествия и география : Москва – Филадельфия : Олег Уланов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9

вы читаете книгу

Это четвертая книга из серии «Онекотан».

Часть 1

Московские каникулы

Глава 1

* * *

Москва середины 90-х годов ХХ века была местом, где сосредоточие денег и криминала стремительно возрастало и уже превышало все мыслимые пределы, насыщая столичную жизнь «темной» силой. Ни один день не обходился без криминальных новостей, причем то, что выплескивалось на страницы газет, было лишь малой толикой того, что реально творилось тогда.

В отличие от всей многострадальной России, Москва, как новый Вавилон, всасывала в себя не только финансы и трудовые ресурсы из других регионов, но и, если хотите, душу земли русской. Здесь всё, от самого малого камня на мостовой до верхней точки шпиля Останкинской телебашни, было пропитано духом стяжательства и наживы. Как будто сам дьявол, обретя образ президента Франклина, изображенного на стодолларовой купюре, поднялся над столицей вместо образа Георгия Победоносца и усмехался над русской душой, попавшейся в сети Его Величества Доллара.

Когда-нибудь эти годы назовут «смутным временем», проводя аналогию с ХVII веком, когда Россия одной ногой стояла в небытии. А пока это была ежедневная страшная реальность, где бедные становились беднее, а богатые богаче. Принцип перераспределения денег и собственности работал, как огромный насос, перекачивая ресурсы от тех, у кого их почти не было, к тем, у кого они были в избытке.

А, в это же время, за высокими красными стенами «кремлевские бояре» и «опричники» в генеральских погонах готовились к битве за власть, которая могла ускользнуть из их рук через полгода во время предстоящих президентских выборов. Прав был кто-то из мудрецов, сказав, что труднее всего человеку отказаться именно от власти. Даже деньги было не так страшно потерять, как эту в прямом смысле дорогую привилегию…

Но жизнь продолжалась. Как и во все времена, люди влюблялись, женились, расходились, радовались, грустили, рожали детей. Словом, продолжали жить, несмотря ни на что.


Именно тогда в Москве появилась симпатичная девушка, русская по своим корням, православная по духу, но по паспорту и месту рождения гражданка США. Звали ее Мэри, по-русски Мария Ивановна Корн. Звучная немецкая фамилия досталась ей от далекого предка, который в XVIII столетии из Германии перебрался жить в Россию. К ХХ веку в её крови почти не осталось немецкой примеси, поскольку все дальнейшие браки в родне заключались по православным обычаям.

Прадед с прабабкой Мэри по отцовской линии в 1917 году иммигрировали через Финляндию в Европу ещё до начала гражданской войны. Уже в 20-е годы они перебрались через океан в Пенсильванию. И сейчас Мэри жила вместе со своим отцом (мать ее погибла, когда девочке было восемь лет) в пригороде Филадельфии.

Мэри впервые была на своей исторической родине. Контраст между российской действительностью и остальным цивилизованным миром сильно поразил её воображение, особенно в первые дни пребывания в Москве.

Москвичи или, как любил говорить тогдашний российский президент — «дорогие россияне», казались американской девушке абсолютно хмурой, серой, постоянно куда-то движущейся массой. Они сильно отличались от её американских соотечественников, которые по поводу и без повода постоянно улыбались и то и дело спрашивали друг у друга: «Как дела?».

Иногда и на московских улицах можно было встретить очень живых молодых людей, которые с радостью зазывали случайных зевак и прохожих принять участие в какой-нибудь беспроигрышной лотерее или найти под наперстком шарик. Если бы не жених Мэри, который постоянно сопровождал её во время прогулок по Москве, то, скорее всего, она бы наверняка уже попала в какую-нибудь нехорошую историю.

На вид девушке можно было дать не больше двадцати пяти лет. Её жених, высокий, широкоплечий брюнет с серыми глазами, был старше Мэри на несколько лет и выглядел уже почти зрелым мужчиной в самом расцвете сил. Звали его Олег Умелов. По образованию он был историком, работал журналистом в популярном российском издании «Особо секретно».

Последние несколько месяцев он был одержим двумя страстями. Первой страстью была его возлюбленная Мэри, а второй — жажда скорейшего раскрытия одной тайны. Тайна эта была связана с островом Онекотан. К ее разгадке Умелов шел долгих десять лет, и наконец, как ему показалось, увидел свет в конце тоннеля. Последние события, произошедшие с ним за неполный год, давали надежду, что истина вот-вот будет установлена.

Остров Онекотан находится в северной части Курильской гряды. В цепи основных остров, начиная от мыса Лопатки, которым заканчивается Камчатка, он является третьим. Его площадь составляла около одной тысячи квадратных километров. До начала 90-х годов прошлого века кроме российской пограничной заставы и роты ПВО на острове никого больше не было. Сейчас на Онекотане осталась только застава, а рота ПВО была расформирована.

В переводе с айнского¹ языка название острова дословно можно прочесть, как «старое или древнее селение» (оне — «старый, древний», котан — «селение или поселение»). На севере острова и сегодня еще можно обнаружить ритуальные места аборигенов в виде ровных каменных колец, поросших мхом, возле устья реки Озерной.

Именно здесь и началась история, которая положила начало расследованию Олега Умелова.

Десять лет назад он, тогда сержант срочной службы, попал по распределению на далекую погранзаставу Онекотана. Так совпало, что именно в это время на острове тайно орудовала иностранная группа диверсантов, что-то искавшая на Онекотане. Российским контрразведчикам и пограничникам удалось их вычислить. В жестком вооруженном противостоянии диверсанты были уничтожены. Преследуя одного из них, Умелов тогда чуть не погиб.

Тогда, летом 1985 года, органам советской контрразведки не удалось выяснить, что именно искали диверсанты на острове. И вот теперь, по прошествии десяти лет, Умелов сумел ухватиться за ниточку, которая могла вытащить на свет эту старую тайну. Он получил факты, которые указывали на то, что обезвреженные диверсанты имели прямое отношение к ЦРУ, и искали они на острове ни что иное, как японское золото, якобы спрятанное там, во время Второй мировой войны.

Несколько месяцев назад ЦРУ повторило попытку проникнуть на Онекотан для получения доказательств нахождения на Курильском острове японского золота. И это им почти удалось. Они нашли образцы слитков, которые были случайно утеряны десять лет назад в бухте Отличной при отходе диверсантов с острова. По счастливой случайности Умелову удалось переиграть американцев, и золотые слитки, за которыми охотились црушники, оказались в руках наших контрразведчиков. Но по данным экспертизы слитки оказались свинцовыми муляжами, покрытыми тонким слоем позолоты.

После этих событий стало ясно, что все нити этой истории вели в Японию. Умелов отправился на Хоккайдо, где его ждали интересные открытия. Оказалось, что кроме ЦРУ этим золотом интересовалась еще одна сила — японская якудза. И охотилась якудза не за золотыми слитками Имперского банка, а за ценностями генерала Ямаситы, которые бесследно исчезли в конце войны из столицы Филиппин Манилы. Поначалу эта информация казалась Умелову невероятной, но чем дальше он искал ей подтверждение, тем больше убеждался, что это мог быть не миф и не вымысел, а реальность.

Теперь перед Умеловым стояла задача найти стопроцентные доказательства того, что золото и другие ценности, пропавшие из Манилы, действительно могли оказаться на Онекотане. Надо было также выяснить: кто и зачем спрятал свинцовые муляжи золотых слитков на острове.

Для этого ему нужно было попасть на Филиппины. Туда, где пятьдесят лет назад началась эта история …


Но перед этим Олег должен был устроить свою личную жизнь. Вернувшись с Мэри из Японии в Москву, он планировал сначала показать невесте столицу, потом съездить в Нижний Новгород, чтобы познакомить невесту со своими родителями. И потом уже, получив визу в США, вылететь вместе с Мэри в Филадельфию, чтобы попросить у ее отца благословения на их свадьбу.

* * *

— А теперь куда? — Умелов устало оглядел оживленную улицу рядом с ГУМом.

За последние несколько дней пребывания в Москве он изрядно вымотался. Бесконечные экскурсии, музеи, выставки, Красная площадь с собором Василия Блаженного и переулки Арбата в таком количестве были просто невыносимы.

Но Мэри так не считала. Она старалась наверстать всё, что было упущено не только ей самой, но и её отцом, который тоже никогда не был в России.

— Мы еще в Останкино не ездили, — проговорила Мэри и потянула Олега в сторону входа в подземку.

— Ты на башню хочешь посмотреть? — вяло сопротивляясь, спросил Умелов.

— Да.

— Давай, я тебе лучше открытку с её изображением куплю.

— Ты что, издеваешься?! Я столько лет мечтала побывать в Москве, а ты мне не хочешь показать её самые красивые места? — в её голосе промелькнула обида.

— Всё, всё. Уговорила. Только сначала давай зайдем куда-нибудь перекусить.

Мэри быстро согласилась, тоже ощущая потребность в небольшой передышке. Завернув в небольшое кафе на Никольской, Олег с Мэри дождались свободного места и, разместившись у окна, заказали горячий кофе с легкой закуской. Немного подумав, Умелов попросил принести ему пятьдесят грамм коньяка. Как он и предполагал, спиртное принесли быстрее всего. Отпив немного из невысокой рюмки, он с нежностью посмотрел на Мэри.

— Как хорошо, что я тебя нашёл.

Она еле заметно кивнула головой.

— Это я тебя нашла.

Умелов зажмурил глаза как будто от яркого света.

— Ты что? — испуганно произнесла Мэри.

— Да так. Просто не верю, что теперь у меня есть ты.

Она прижала его ладонь к своей щеке.

— Я люблю тебя, — прошептала она еле слышно, так, чтобы расслышать это мог только он.

— А я тебя как… — так же тихо ответил Олег своей невесте.


Они сидели в уютном кафе за маленьким столиком у окна, растворяясь друг в друге и не замечая ничего вокруг. Тем временем на противоположной стороне улицы у обочины стоял черный «БМВ». В нем за тонированными стеклами сидели двое молодых людей, которые уже несколько часов наблюдали за этой счастливой парочкой.

* * *

Утро следующего дня выдалось хмурым и неприветливым. Первый месяц зимы как всегда угнетал своими короткими днями, свинцовой тяжестью снежных небес и ощущением постоянного холода и слякоти. На часах была половина восьмого утра. Олег потихоньку выбрался из постели, тихо прокрался сначала в ванную, а потом на кухню, чтобы приготовить в керамической бразильской кофеварке ароматную «арабику». Терпкий запах свежесваренного кофе, распространившийся по квартире, заставил Мэри открыть глаза. Сладко потянувшись, она негромко произнесла:

— Олежка, ты где?

— Я сейчас принесу тебе кофе в постель, — донёсся из кухни голос Умелова.

«Боже мой! Любимый человек готовит кофе и несет мне его в постель. Неужели так будет всю жизнь?» — промелькнуло в её голове.

В дверном проеме показался Умелов с подносом, на котором стояли чашки с парящим напитком.

— А вот и я.

Мэри присела на кровати, скрестив под собой ноги. Олег аккуратно поставил поднос и присел рядом.

— С добрым утром, любимая.

— С добрым утром.

Мэри взяла чашку с подноса и, отпив немного, вдруг вопросительно посмотрела на него.

— Ты что? — смутился он.

— Ты всегда будешь таким?

Умелов даже немного поперхнулся. Он хотел сразу же ответить: «да, всегда таким любящим и заботливым», но посмотрев в её глаза, понял, что она ждала от него другого ответа.

— Я не знаю, как сложится наша с тобой жизнь в дальнейшем. Но, если у меня сохраниться то чувство, которое я сейчас испытываю к тебе, то я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

— Спасибо, — сказала Мэри и нежно посмотрела на него.

Олег решил сменить тему и, сделав очередной глоток кофе, спросил:

— По-моему хороший?

— Да, — коротко согласилась Мэри и поставила пустую чашку на поднос. — Какие у нас сегодня планы?

Умелов тоже поставил свою чашку.

— Сегодня у меня дела. Я еду с Игорем Мальцевым к генералу. А ты целый день будешь в обществе его жены Натальи. Она вместо меня тебе покажет места, где мы еще не успели побывать.

— Так! Значит, сегодня ты уезжаешь на целый день, а я об этом только сейчас узнаю?!

— Ну, не злись. Тебе это не идет. И потом, я сам только вчера вечером узнал об этом, когда Мальцев позвонил. Я просто не стал тебе ничего на ночь говорить, — миролюбиво произнес Олег.

— Ладно. Может, это и к лучшему, а то мы с тобой ни на минуту не расстаемся. Я уже забыла, что такое чисто женское общение.

— Извини, но чисто женского общения у вас все равно не получиться, — Умелов решил сразу же расставить все точки на «i».

— Не поняла?

— Мы с Игорем решили, что оставлять вас одних на улицах Москвы в это смутное время опасно. Так что с вами будет все время находиться один из его телохранителей.

Мэри удивленно уставилась на Олега:

— Ты это серьезно?

— Абсолютно.

Девушка скинула ноги с кровати и, нащупав тапочки, поднялась рядом с Умеловым.

— Я думала, что всё самое страшное уже позади, а оказывается здесь еще опаснее, чем в Японии.

— Не преувеличивай. Это всего лишь превентивная мера от каких-нибудь беспредельщиков. Сейчас в Москве этой шушеры много развелось.

Олег постарался как можно доступнее объяснить такое решение. Но для американки, выросшей в законопослушном обществе, такие слова, как «беспредельщики», были пустым звуком.

— Во сколько приедут Мальцевы? — поинтересовалась Мэри.

— В одиннадцать.

— Так что же мы тянемся? Надо же успеть себя в порядок привести и что-нибудь приготовить, чтобы гостей встретить.

Мэри легонько хлопнула Олега по животу и заспешила в ванную комнату.

* * *

Мальцевы приехали ровно в одиннадцать. К своим сорока трем годам Игорь Сергеевич Мальцев был уже состоявшимся человеком и имел динамично развивающийся бизнес — частное охранное предприятие «Кондор».

Когда-то он был военным разведчиком, но после тяжелого ранения был вынужден оставить службу. Восстановившись, он сначала устроился работать в один из московских институтов инструктором на военную кафедру, но после развала Советского Союза, когда была разрешена частная собственность, перешел работать в один из кооперативов на должность замдиректора. Быстро освоившись, он понял, что в начале девяностых без серьезной «крыши» любой структуре выжить было невозможно.

Имея хорошие связи среди бывших и действующих офицеров спецслужб, Мальцев получил соответствующую поддержку и уже скоро смог открыть свое частное охранное предприятие. Достаточно быстро в его штате появились отставные офицеры-контрразведчики. И уже через год «Кондор» стал приобретать влияние.

Было решено не размениваться на банальную физическую охрану, предпринимателей и толстосумов. Мальцев со своими коллегами решал гораздо более деликатные задачи. В первую очередь это был сбор компромата на политиков и ведущих бизнесменов, стоящих в оппозиции к действующей власти, а, значит, и к силовикам, которые обслуживали интересы сильных мира сего.

Мальцев особо не вдавался в моральную сторону этого соучастия. Он, как и многие офицеры, понимал, что, пусть хоть так, но все-таки сохраняется территориальная целостность российского государства. В душе он надеялся, что когда-нибудь в обществе созреют и появятся силы, которые смогут остановить процесс стагнации и распада страны.

За год до президентских выборов все политические элиты активизировались, пытаясь найти хоть какой-нибудь компромат на конкурентов. Бизнес Мальцева стал расти, как на дрожжах. В его услугах постоянно нуждались многие.

В этих условиях было необходимо более тщательно позаботиться о собственной безопасности и безопасности своей семьи. Год назад он провел очень хитрый размен жилья. Теперь во всех электронных базах, которые можно было достать в различных ведомствах или структурах, числилось, что его семья официально проживала в квартире на Открытом шоссе. Но на самом деле он жил с Натальей и детьми совершенно в другом месте. И по документам в этой новой квартире были прописаны совсем другие люди. Так что просто так найти его было сложно.

Во избежание случайной слежки, когда это было необходимо, Мальцев всегда отправлял за собой свой же «хвост» из наиболее проверенных и подготовленных сотрудников.

Сегодня, несмотря на выходной, он тоже распорядился прикрыть свои тылы. Ребята, следующие за его машиной, доложили ему, что все чисто.

Мальцев решил было отпустить свою «наружку», но въехав во двор к Умелову, передумал. Ему почему-то не понравился черный BMW седьмой модели, стоявший у бордюра. Игорь позвонил своим сотрудникам и попросил «пробить» номера подозрительной машины. После этого он с женой поднялся в квартиру Умелова.

После взаимных приветствий в прихожей, Мальцев сразу же потащил Умелова на кухню. Отодвинув край занавески, Игорь указал Олегу на черный BMW внизу:

— Знаешь, чья это машина?

Олег подошел ближе и аккуратно заглянул за край занавески.

— Нет, — отрицательно покачал он головой.

— Раньше ее во дворе видел? — снова спросил Мальцев.

Олег ещё раз посмотрел вниз.

— Не уверен. По-моему, видел.

— Ладно. Сейчас мои ребята пробьют по базе, что это за машина и на ком она числится. Может, я ищу проблемы там, где их просто нет?

Мальцев хлопнул Умелова по плечу и потянул его в комнату, где их ждали женщины.

— Ну что, красавицы, мы вас сейчас до вечера оставим. Через часок за вами Вадим заедет и будет вас возить и сопровождать везде, куда вам будет нужно. Деньги свои не тратьте. Я ему уже выделил необходимую сумму. Вечером мы вас сами найдем. Хочу сразу сказать, что я подготовил для вас сюрприз, — Игорь хитро подмигнул Олегу. Умелов знал, что Мальцев на вечер заказал столик на четверых в «Праге».

— Какой сюрприз? — удивилась Наталья тайному сговору мужчин.

— Ничего говорить не будем. Вечером все узнаете.

Не успел Игорь это произнести, как в квадратном кожаном ранце зазвонил его объемный сотовый телефон, к которому прилагался огромный аккумулятор.

— Да, слушаю, — ответил Игорь и, махнув Умелову рукой, снова ушёл на кухню.

Олег отправился вслед за Игорем. На кухне, дослушав говорящего в трубке, Мальцев отключил телефон и, посмотрел на Олега.

— Эта машина принадлежит пенсионерке Касаткиной Вере Семеновне, проживающей в Кунцеве, — нахмурившись, произнёс он, — Вот так вот, Олег.

Умелов сразу же понял, на что намекал Игорь. Как правило, на пенсионеров или бомжей оформлялись дорогие автомобили членов преступных группировок.

— Ты точно видел этот автомобиль в своем дворе раньше? — ещё раз спросил Мальцев.

Олег напряг свою память. Неожиданно лицо его озарилось.

— Вспомнил. Я точно видел этот BMW. Только не во дворе, а вчера на Никольской, когда мы там с Марией гуляли, — Умелов еще раз посмотрел вниз.

— Ты уверен? — на всякий случай спросил Игорь.

— Абсолютно.

— Что же, хочу тебя «обрадовать»: тебя пасут, — констатировал Мальцев, присаживаясь к кухонному столу.

— Интересно, кто?

Игорь нервно постучал костяшкой пальцев по столешнице.

— Пока не знаю. Но думаю, что скоро выясню.

Он поднялся со стула и снова подошел к окну. Набрав только ему известный номер телефона, Мальцев коротко проинструктировал одного из своих помощников. Затем вернувшись за стол, он посмотрел на Умелова:

— Ничего. Сейчас поедем к генералу, а мои ребята по дороге их «отрежут».

— Я готов, — Олег быстро поднялся со стула.

— Тогда пойдем. Только женщинам ни-ни. Договорились?

Умелов кивнул головой.

Одевшись, они вместе вышли из подъезда, и сев в припаркованный рядом микроавтобус «Форд», отправились на предстоящую встречу. Следом за ними от бордюра рванул черный «БМВ».

Вскоре к ним пристроилась неприметная с виду «девятка», в которой сидели сотрудники агентства «Кондор».

Глава 2

* * *

Генерал-лейтенант Воронцов, который ждал Умелова и Мальцева, занимал пост заместителя начальника Третьего управления военной контрразведки ФСБ. Он курировал все территориальные управления Федеральной пограничной службы России. Сегодня у него был выходной, поэтому он встречал гостей не в рабочем кабинете, а в своем загородном доме.

На это были свои причины. Генерал не хотел лишний раз давать повод своим подчиненным думать, что он имеет какие-то связи «на стороне». Хотя то, что в последнее время расследовал Умелов, имело самое непосредственное отношение к деятельности его Управления. Именно Воронцов по долгу своей службы все эти годы контролировал ситуацию на Онекотане. Умелов с Мальцевым как могли, вносили свою лепту в затянувшееся расследование по поводу событий на острове. Причем Умелов уже сделал столько, что при определенных обстоятельствах он мог бы рассчитывать на какую-нибудь государственную награду. Но несколько месяцев назад он отказался от прямого сотрудничества с российскими спецслужбами, оставив за собой право, самостоятельно проводить дальнейшее журналистское расследование.

И на данном поприще он явно преуспел. Из высших чинов спецслужб, которые имели к этому делу непосредственное отношение, никто не возражал против автономных действий журналиста. Наоборот, в условиях обострившейся политической борьбы перед предстоящими президентскими выборами руководители спецслужб не хотели отвлекаться и отвлекать свои ресурсы на поиск мифических ценностей на Курильских островах. Тем более, что экспертиза образцов золотых слитков, найденных на Онекотане, однозначно показала, что это вовсе не золото, а всего лишь свинец.

Но, генерал Воронцов, был уверен, что это была только верхушка айсберга, и послевоенные секреты Курильских островов были раскрыты еще не полностью.

Сегодня он рассчитывал получить от Умелова новую порцию информации, способную пролить свет на вопросы, которые поставили его в тупик этим летом.

Осмотрев гостиную, где стоял накрытый стол, и убедившись, что жена подготовила все для предстоящей встречи, генерал накинул спортивную куртку и вышел во двор, чтобы до приезда гостей поиграть со своей восточно-европейской овчаркой Умой.

* * *

Белый микроавтобус Ford, въехав в открытые ворота, остановился на площадке перед спуском в гараж. Из распахнутой дверцы выскочил Мальцев и, широко улыбаясь, устремился к хозяину дома.

— Здравия желаю, Валерий Петрович, — по-военному отрапортовал он.

— Здравствуй, Игорь, — генерал-лейтенант протянул Мальцеву руку.

Из микроавтобуса легко выпрыгнул Умелов и так же по-военному отчеканил:

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант.

Воронцов пожал руку журналисту.

— Вот, сразу видна пограничная выправка.

Все это время, овчарка нервно следила за действиями хозяина. Не увидев со стороны прибывших гостей никакой угрозы, она радостно завиляла хвостом и подбежала к генералу.

— Ума, успокойся, — на всякий случай потрепал ее по холке хозяин и обратился к мужчинам. — Ну, гости дорогие, пойдемте в дом.

Олег с Игорем пошли по расчищенной дорожке к кирпичному крыльцу вслед за Воронцовым. Впереди, весело виляя хвостом, побежала Ума.

В гостиной вкусно пахло выпечкой и травяным земляничным чаем. Приглашая гостей за стол, генерал сразу же спросил:

— Вы с мороза. Может что-нибудь покрепче?

Умелов с Мальцевым переглянулись и, обменявшись одобрительными взглядами, кивнули в знак согласия.

— Мы не против, Валерий Петрович, — улыбнулся Мальцев.

Воронцов обернулся, крикнув в дверной проем:

— Ниночка, принеси нам, пожалуйста, мужской набор.

Через пару минут его жена внесла на подносе бутылку водки и тарелку с солеными огурчиками, разложенными веером. Налив всем по полной, генерал-лейтенант поднял рюмку и коротко произнес:

— За встречу!

— Хороши! — произнес Умелов, с удовольствием хрустя огурчиком.

— Это жена у меня каждое лето колдует, — Воронцов расплылся в улыбке, польщенный простым, и приятным комплиментом.

Выпив по одной, мужчины отставили в сторону бутылку с водкой и переключились на травяной чай. Перебросившись с гостями общими фразами о времени, политике и погоде, генерал, наконец, попросил Умелова рассказать о результатах его поездки в Японию.

Рассказывать действительно было что. Налив себе ещё чаю, Олег начал обстоятельно излагать всё, что произошло с ним во время недавней поездки в Японию.

Генерал внимательно слушал Умелова. Когда тот закончил свое повествование, Воронцов встал из-за стола и, подойдя к камину, подбросил туда пару полешек.

— Интересная получается картина, — задумчиво произнес он.

* * *

То, что Воронцов услышал от Умелова, с одной стороны было вполне ожидаемо, а с другой — слишком уж нереально. Генерал решил уточнить, что сам Олег думал по этому поводу.

— Скажи, а ты сам веришь в то, что на островах могло быть спрятано золото Ямаситы?

— Валерий Петрович, у меня на этот счет вот какая версия, — Олег посмотрел на генерала и, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Предположим, что на островах действительно спрятаны ценности, пропавшие из Манилы в конце Второй мировой войны. Тогда вырисовывается следующая картина. В начале восьмидесятых некоему американцу, назовем, его Дэн Фаррел, каким-то образом тесно связанному с ЦРУ, становится известно о том, что это самое золото оказалось тайно вывезено в Японию, а затем спрятано на одном из Курильских островов, то есть на Онекотане. Думаю, пока не стоит вдаваться в подробности, как ему это стало известно. Это всего лишь версия, но давайте допустим такую возможность.

Олег посмотрел на генерал-лейтенанта. Тот кивнул ему в знак согласия, и Олег продолжил:

— Американец ставит в известность руководство ЦРУ об этом факте. Там решают действовать не напрямую, а через подставные структуры, для чего отправляют этого самого Фаррела в Японию, разумеется, обеспечив его деньгами. Прибыв на Хоккайдо, он под чужим именем покупает маленькую рыболовецкую компанию. В это же время в Японию вместе с американцем прибывает китаец Лео Чен, скорее всего, хорошо подготовленный сотрудник ЦРУ под прикрытием. Вместе с Фаррелом они набирают людей в свою рыболовецкую компанию для работы на небольших рыболовецких шхунах. Именно на этих судах диверсанты в дальнейшем попадали на Онекотан.

— Это мы и так знаем, — прервал Умелова Воронцов, — ты давай к главному переходи.

— Хорошо. Перехожу к тому, о чём вы не знаете. Так вот, когда этот Лео Чен набирал новых людей в компанию, японский преступный клан «Ямагути гуми» внедрил туда своего человека, некоего Масахиро Судзуки. Кстати, ты с ним хорошо знаком, — Олег повернулся к Игорю.

— Не понял, — напрягся Мальцев.

— Помнишь того азиата, который тебя ножом чуть не убил на Черном озере?

Игорь мысленно перенесся на Онекотан, туда, где десять лет назад он голыми руками сумел обезоружить одного из нарушителей, вооруженного танто¹.

— Конечно, помню.

— Именно этот японец, которого ты обезоружил так, что он потерял сознание, и был член одной из банд якудза, внедренный в эту рыболовецкую компанию, — Олег подмигнул растерявшемуся Мальцеву и продолжил. — Когда ты его пытался привести в чувство, тебе в спину выстрелил второй диверсант. Ты потерял сознание и естественно не мог видеть, как тот, кто тебя ранил, свернул шею этому японцу. Так вот. Этот второй и был китаец Лео Чен. Сейчас мне кажется, что он с самого начала знал, что этот Масахиро — «засланный казачок» от якудза. И как только ему представилась возможность, он его убрал.

— Так. Это уже интересно. Давай, дальше раскручивай, — генерал внимательно слушал Умелова.

— Как вы помните, диверсанты уходили с острова из бухты Отличной. Я не знаю, специально или нет, но в этой самой бухте, Лео Чен утопил добытые им из затопленной пещеры золотые слитки, когда на надувной лодке его забирали от берега. Но теперь ясно другое. Кроме Лео Чена на судне был ещё один человек из ЦРУ, статус которого, судя по всему, был выше, чем у этого китайца. Вероятно, капитан судна был чистильщиком, потому что дистанционно взорвал лодку с Ченом, когда понял, что пограничный вертолет не даст ему уйти в нейтральные воды. Скорее всего, взрывчатка была спрятана или в топливном баке или, может, в рации, которой пользовались диверсанты.

— Но, об этом мы тоже знали, — снова вступил в диалог Воронцов.

— Возможно. Но вы не знали о том, что буквально сразу после провала операции ЦРУ на Онекотане, тот самый Дэн Фаррел, который всем этим руководил, неожиданно скоропостижно скончался в одном из госпиталей Филадельфии. Согласитесь, Валерий Петрович, подозрительная смерть для человека, тесно связанного с ЦРУ, но не сумевшего выполнить поставленную перед ним задачу.

Умелов прервался, чтобы налить себе новую порцию чая.

— А откуда у тебя такая информация? — поинтересовался Воронцов.

— Из Японии, конечно. Я встречался с радистом той самой шхуны, которую вы задержали летом восемьдесят пятого у берегов Онекотана. Этот радист был единственным членом экипажа, кто получил реальный срок по приговору советского суда. Отбыв наказание в нашей колонии в Хабаровском крае, он вернулся в Японию и случайно узнал от бывшего бухгалтера компании, что их хозяин — тот самый американец, который номинально владел компанией — неожиданно умер в Америке. Этот радист мне обо всем и поведал.

— Теперь понятно, — генерал подлил себе еще чаю.

Умелов продолжил:

— Резюмирую. В восемьдесят пятом году ЦРУ едва не получило фактическое доказательство наличия японского золота на острове Онекотан. После провала операции единственный оставшийся в живых человек, знавший обо всех ее нюансах, Дэн Фаррел, таинственно умирает в США. К этому моменту, остальные участники операции уже погибли на острове, правда, не без помощи наших пограничников.

Услышав эту фразу, генерал усмехнулся:

— На то мы и стоим на страже нашей границы, чтобы никто не мог безнаказанно её нарушать.

— О! Хороший тост! Валерий Петрович, может, выпьем, а потом опять продолжим? — Игорь с надеждой посмотрел на Воронцова.

Тот с удовольствием поддержал инициативу Мальцева.

* * *

В очередной раз посмотрев в окно, Наталья Мальцева увидела у бордюра знакомую машину помощника своего мужа.

— Все, подруга, пошли. Он уже у подъезда.

Наталья и Мэри поздоровались с крепким молодым человеком, сидящим за рулем, и начали размещаться на заднем сидении машины.

— Наталья Юрьевна, куда? — лаконично спросил Вадим.

— В центр, куда-нибудь к Театральной площади. А там решим.

Вадим аккуратно вырулил со двора и, не нарушая правил движения, поехал в сторону центра Москвы.

Наталья, придвинувшись ближе к Мэри, в полголоса переспросила:

— Так, когда вы в Нижний едите?

— Завтра вечером. Олег сам давно у своих родителей не был. Да и мне очень хочется с ними познакомиться, — ответила Мэри.

— Подарки купила?

— Купила. Только Олег, говорит, что нужно было что-нибудь попроще выбрать. И вообще, мне кажется, он немного комплексует.

— Это почему же? — искренне удивилась Наталья.

— Он почему-то считает, что я не смогу найти с ними общий язык. Они у него всю жизнь на железной дороге на рабочих должностях проработали. А меня он называет выходцем из аристократического рода, — огорченно произнесла Мэри.

— Да не бери ты это в голову. У него отличные родители. Кстати, ты крещеная? — неожиданно спросила Наталья.

— Да.

— А в церкви когда-нибудь была?

— Конечно. В нашей семье все верующие. И мы каждую неделю в свой православный приход Девы Марии в Филадельфии ходим.

— Отлично! Вот у вас с его мамой уже сеть общие интересы. Она тоже верующая и тоже каждую неделю в храм ходит.

— Здорово! Я так давно мечтала посетить службу в каком-нибудь храме России, — в голосе Мэри звучала искренняя радость.

— Вот видишь, я же говорю, что все будет нормально.

Они шептались о своих женских делах на заднем сидении машины, которая плавно огибая многочисленные пробки, продвигалась по малым улицам вперед, в самый центр столицы.

В том же нескончаемом потоке следом за ними, полз огромный черный внедорожник «Дженерал Моторс».


3 Олег Уланов

-----

* * *

Следующая рюмка водки явно оживила разговор. Генерал попросил жену принести еще домашних солений. Уговорив до конца початую бутылку, они несколько минут говорили ни о чем, прежде чем вернуться к основной теме разговора.

— Ну… то, что ты рассказал, это дела, так сказать, давно минувших дней. А что происходило в этом году в соответствии с твоей версией? — внимательно посмотрев на Олега, Воронцов откинулся на спинку стула.

— В этом году ЦРУ подготовило новую операцию на Онекотане. Они не оставили попыток снова получить доказательства наличия японского золота на Курильских островах. Спрашивается, зачем? У меня есть только одно объяснение. Сейчас Россия, мягко говоря, чувствует себя очень проблематично. Огромный внешний долг, растущие внутренние социальные проблемы, выборы президента, в конце концов. И вот представьте, что на этом фоне госдеп США вдруг объявляет всему миру, что у него имеются стопроцентные доказательства наличия на российском острове спрятанных ценностей со всей Юго-Восточной Азии. Тогда, в лучшем случае, нам бы грозила нестабильность на Дальнем Востоке, а в худшем — многомиллиардные иски от пострадавших стран, которые захотели бы вернуть эти ценности. А мы ведь до сих пор не знаем, есть ли они там на самом деле. Представляете, какой шум бы поднялся во всем мире?

Умелов посмотрел на Воронцова. Тот, нахмурившись, молчал.

— Так вот, — продолжал Олег, — американцы видимо давно готовили спецоперацию под прикрытием международной экспедиции. Но волею случая в ней оказался ученый из Японии, близкий к клану «Ямагути гуми». Глава хоккайдской ветви этого клана поручил этому ученому проверить состояние входа в затопленную пещеру. Вероятно, якудза знало о том, что в этой затопленной пещере могло быть спрятано золото и ценности, пропавшие из Манилы. Кроме этого, вулканологу было поручено выбрать удобную бухту для дальнейшей заброски на Онекотан новых диверсантов. Получается, что на острове сошлись сразу три силы. Мы, то есть российские пограничники с органами нашей контрразведки, американские спецслужбы, которые, скорее всего, преследуют политические цели, и японский преступный синдикат, который просто хочет завладеть золотом и ценностями.

Олег снова посмотрел на генерала, ожидая от него какой-нибудь реакции.

— Все логично, — коротко прокомментировал Воронцов.

— Я тоже так считаю, — включился в разговор Мальцев.

— Тогда идем дальше, — кивнул Умелов. — Американцам не удалось вывезти с Онекотана слитки, но их люди видели эти образцы и даже держали их в руках. Правда, на сегодняшний день только мы знаем, что это никакое не золото, а свинцовые муляжи. Но ЦРУ-то это неизвестно, значит, они рано или поздно опять попробуют проникнуть на остров, чтобы заполучить образцы из затопленной пещеры. Японцы в данном случае тоже пока не у дел. Их человек не справляется с поставленной задачей. Мало того, сразу после неудачной экспедиции на Онекотан в столицу Хоккайдо, Саппоро, неожиданно является российский журналист (то есть я), который начинает активно копаться в этом деле. Чтобы отвести следы от «Ямагути гуми», их местный главарь, некто Ацуо Таканиси, приказывает убрать вулканолога, действующего в экспедиции в интересах якудзы. Таканиси справедливо опасается, что через этого ученого я смогу выйти на их след. Бедняга-вулканолог погибает, но за несколько часов до своей гибели он, видимо терзаемый угрызениями совести, пересылает нам с Марией письмо, в котором излагает то, что произошло, и кто за всем этим стоит. Вероятно, он рассчитывал, что получив его, мы испугаемся и немедленно покинем Японию. Но этого не случилось. После смерти вулканолога я наоборот активизировал свои поиски. Тогда Таканиси пытается натравить на меня приморских отморозков. Но среди них оказывается дальневосточный авторитет Хром, в прошлом бывший пограничник Сергей Хромов, с которым я когда-то служил в учебной части. Таканиси принимает решение нейтрализовать его, справедливо полагая, что этот самый Хром может только помешать им, убрать меня.

Олег на секунду прервал свой монолог, заметив, что генерал-лейтенант хочет ему что-то сказать.

— На всякий случай, дай мне всю информацию на этого Хромова. Полное имя, где и в какое время служил. Может быть, в дальнейшем нам этот «товарищ» для чего-нибудь пригодиться.

После этого дополнения, Воронцов сделал знак рукой, чтобы Умелов продолжал.

— Дальше японцы готовят на меня покушение. Но оно срывается, и вместо меня гибнет случайный человек. Чтобы подстраховаться, я отправляю в Москву оригинал письма вулканолога, в котором тот изобличает себя, клан «Ямагути гуми» и Ацуо Таканиси. Параллельно, чтобы обезопасить себя от дальнейших покушений, я пытаюсь встретиться с этим самым главарем клана, чтобы проинформировать его о том, что в Москве на него уже есть компромат, и в случае моей гибели все материалы будут немедленно переданы в японские средства массовой информации и полицию. Встречу с Таканиси мне организует Хром. Я рассказываю японцу, что остров Онекотан давно находиться под колпаком наших спецслужб, и любые попытки проникнуть туда будут обречены на провал. Лучше уж заранее предотвратить их появление там, чем потом за ними по острову бегать. Правда, Валерий Петрович?

Генерал не ответил, но по его виду было ясно, что он согласен с доводами Олега.

Умелов продолжил:

— Взамен за мою откровенность Таканиси сообщает мне настоящее имя того американца, который в восемьдесят пятом году был владельцем рыболовецкой компанией. Теперь я могу найти людей, знавших этого Дэна Фаррела, и попытаться подобраться к истокам той давней истории.

Умелов удовлетворенно посмотрел на Воронцова и Мальцева, ожидая оценок своей версии.

— Ну что же, — наконец произнес генерал. — Убедительно и, главное, логично. Но есть одна заковыка.

Он многозначительно взглянул на журналиста.

— Какая? — поинтересовался тот.

— Филиппинское золото. Или, как принято его называть, исчезнувшие ценности генерала Ямаситы. Я давал задание своим подчиненным собрать мне всю информацию по этому вопросу, в том числе и выдержки из иностранной прессы и Интернета. Так вот там нет ни одного упоминания, что японцы смогли вывести хоть килограмм этого золота с Филиппин. Напротив, большинство исследователей сходятся в одном: в том, что оно спрятано где-то в джунглях, в окрестностях Манилы. И тут возникает вопрос: как можно связать филиппинское золото и найденные на Онекотане слитки? Я не понимаю, — генерал вопросительно посмотрел на Умелова.

— На этот счет у меня тоже есть своя версия.

— Валерий Петрович, может, немного прервемся? — Мальцев виноватым взглядом указал на пустую тарелку из-под соленых огурцов.

Воронцов, следуя законам гостеприимства, не стал воспитывать Мальцева за прерванный диалог. Развернувшись к дверному проему, он зычно крикнул:

— Нина, пожалуйста, принеси нам еще чего-нибудь.

* * *

Холодная водочка, да под хорошую закусочку, да ещё в хорошей мужской компании… Что может быть лучше этого?

— Валерий Петрович, у вас жена — волшебница, такие огурчики делает, что ум отъешь, — Мальцев специально громко произнес это в надежде, что Нина Сергеевна, колдующая на кухне, услышит его слова.

Генерал одобрительно посмотрел на Игоря.

— Что, правда, понравились?

— Очень.

— Что ж, придется тебе в дорогу одну баночку выделить, — Воронцов добродушно улыбнулся.

— Спасибо, Валерий Петрович, — улыбнулся Мальцев в ответ.

Вытерев пальцы салфеткой, Умелов вопросительно посмотрел на генерала:

— Валерий Петрович, давайте я свою версию по поводу Филиппин выскажу?

Воронцов отодвинул в сторону недопитую рюмку.

— Давай продолжай. Мы с удовольствием послушаем.

Умелов сосредоточился, решая, с чего начать. Наконец, лицо его прояснилось, и он произнес:

— Когда я впервые услышал эту версию в Японии, я тоже отнесся к ней скептически. Где Филиппины, а где Курилы? Между ними же расстояние в тысячи километров. И потом, должны же быть хоть какие-нибудь доказательства того, что золото вывозилось из Манилы в Японию, пусть даже косвенные. На худой конец, просто информация от кого-то. Но, в отношении Филиппин здесь нет даже намека на то, что ценности были вывезены оттуда. Есть только устоявшаяся версия, что японцы начали прятать ценности прямо перед наступлением американцев. Во многих информационных источниках говорится, что отступающие японские войска якобы прятали их в джунглях. В некоторых источниках речь идет о ста семидесяти местах, где они вроде бы зарыты. Скажите, Валерий Петрович, разве это не бред: прятать золото и ценности в джунглях, где через месяц растительность полностью меняется? Там для потомков невозможно оставить ни одного ориентира. В этой зеленой массе уже через несколько недель все утонет. Тогда возникает первый вопрос: или японцы этого не знали, что маловероятно, или у них имелся совсем другой интерес.

— У тебя есть ответ? — прервал Умелова генерал-лейтенант.

— Валерий Петрович, разрешите, я сначала изложу то, как я все это сам воспринимаю, а потом мы подойдем и к ответам.

— Хорошо, продолжай. Больше перебивать не буду, — Воронцов выставил ладони, показывая Умелову, что он может говорить дальше.

— Спасибо, — спокойно продолжил Олег. — Так вот, есть ещё вопросы. Самый важный из них. Почему японцы до последнего дня, когда это еще можно было сделать, не предприняли ни одной попытки вывезти из Манилы свои ценности? И только лишь в конце сорок четвертого года, когда появилась реальная угроза потери Филиппин, японское руководство отправило в Манилу генерала Ямаситу, который должен был помимо обороны организовать ещё и сокрытие ценностей. Допустим, что генерал действительно великолепный военачальник и его прибытие на Филиппины могло помочь оборонявшимся. Но причем здесь сокрытие ценностей? Если бы я был на месте людей, принимавших решения, то я бы их вывез задолго до начала серьезных боевых действий. Правда, некоторые историки пишут, что такое количество ценностей вывезти с Филиппин было невозможно. Якобы войска США чуть ли не с сорок третьего года блокировали все подступы к архипелагу. Опять же заявляю, что это бред. Помимо морского сообщения, Япония к тому моменту имела мощную авиацию. Она стала уступать американцам только к концу сорок четвертого года. А до этого времени между Манилой и Японией было постоянное воздушное сообщение. Я, конечно, не специалист в этой области, но я думаю, что у нас в России есть военные историки, которые могут дать квалифицированную справку о том, какие самолеты Япония имела в годы войны. По этим характеристикам без труда можно определить, на каком типе бомбардировщика удобнее всего было вывезти с Филиппин эти ценности. К тому же не надо забывать, что на пути к Токио находился остров Тайвань с его аэродромами подскока. И, если мне не изменяет память, этот остров находился под протекторатом Японии уже лет семьдесят, — Умелов посмотрел на генерала.

Тот почесал переносицу.

— Интересная версия. А причем тут Курильские острова?

— Я тоже думал — «причем», пока не понял одну штуку. С точки зрения здравого смысла все, как ни странно, сходиться. Япония до сорок пятого года простиралась до самой Камчатки. Если вспомнить историю, то в середине прошлого века Россия обменяла Курильские острова у Японской Империи на южную часть острова Сахалин. Так вот, к сороковым годам на Курильских островах вообще не осталось гражданского населения. Когда-то Курилы населяли айны, но их всех депортировали на Хоккайдо. А на островах в скором времени была расквартирована многотысячная японская группировка войск и огромное количество военнопленных, которые день и ночь строили там какие-то подземные сооружения. И если предположить, что Япония действительно захотела бы тайно вывезти из Филиппин ценности и спрятать их так, чтобы об этом никому не было неизвестно, то лучшего места, чем Курильские острова, просто не найти.

— Интересная версия, — прокомментировал последнее высказывание Умелова генерал-лейтенант.

— Вы, правда, так считаете, Валерий Петрович? — Олег внимательно посмотрел на Воронцова.

— А что? В этом что-то есть. Только вот непонятно, для чего Японии надо было так шифроваться. Ведь всем было известно, что она за годы оккупации экспроприировала у Юго-Восточной Азии все, что только можно. Не проще ли было им вывезти все золото в Токио, начеканить монет или просто все переплавить в золотые слитки? — генерал вопросительно посмотрел на Умелова.

— Правильно, Валерий Петрович! Вы как раз в самую точку попали. Я ведь тоже так же, как и вы, думал. Ну, где тут логика? Японцы в то время никого вообще не боялись. Но пару дней назад меня вдруг осенило. Я понял, кого могли в то время опасаться японцы, действуя с оглядкой и в строжайшей тайне.

— Американцев? — предположил Мальцев.

— Нет, Германию, — спокойно ответил Умелов.

— Не понял. Поясни, — Мальцев искренне удивился.

— Да, Олег, пожалуйста, поясни свои мысли, а то что-то не срастается. Насколько мне всем известно, Япония и Германия во Второй мировой войне были союзниками, — также не смог скрыть своего удивления Воронцов.

— Сейчас все объясню. У нас в редакции есть одержимый человек. Зовут его Кирилл Черновецкий. Он уже давно расследует тайны Третьего рейха. Многие его считают странным, но только не я. Мы с ним много разговаривали на эти темы. Я, конечно, большинство его предположений считаю фантазией, но некоторые вещи о деятельности нацистов я взял на вооружение. Вы, наверное, слышали или, может быть, когда-то читали о том, что у верхушки Третьего Рейха была какая-то связь с Тибетом. А, как вы знаете, Тибет — это духовное сердце буддизма и именно там находился верховный далай-лама. Он обладал невидимой, но очень мощной властью над буддистами в том регионе. И если предположить, что японцы на тот момент экспроприировали ценности не только у зажиточных граждан региона, но и из буддистских храмов и монастырей, то обо всех этих действиях становилось известно в Тибете, а затем и в Третьем Рейхе. Я могу только предполагать, что возможно между руководством Японии и Германии существовали какие-то секретные договоренности. Может быть, в этих договоренностях содержались условия, по которым Япония обязывалась не вывозить с Филиппин ценности, потому что среди них могли оказаться старинные артефакты из буддистских храмов и монастырей, за которыми охотилось Аненербе¹. В самой Японии основной религией был синтоизм, и верховный далай-лама не имел там большого влияния. Но Империи очень нужно было золото или любые другие активы, способные поддержать её банковскую систему. И вот тогда японское руководство могло пойти на то, чтобы тайно вывезти из Манилы ценности, а потом устроить эту мощную дезинформацию с прибытием генерала Ямаситы, с сокрытием золота в джунглях и так далее, и тому подобное, — Олег воодушевленно закончил свой монолог.

Генерал еще раз, молча, потер переносицу, переваривая информацию, полученную от Умелова.

— Интересная теория, — наконец произнес он.

— Да-а! Ну, ты загнул! — воскликнул Мальцев.

— Есть хоть один факт, подтверждающий то, что ты сейчас нам рассказал? — спросил Воронцов.

— Нет, — лаконично ответил Умелов.

Он хотел продолжить, но в это время зазвонил сотовый телефон Мальцева.

Тот открыл ранец и, вытащив трубку, приложил её к уху:

— Слушаю.

Через мгновение он покраснел так, что даже вены проявились на его шее.

— Что?! Да я тебя… Немедленно в офис! Ждать меня там! — с этим словами он резко встал со стула.

— Олег! Мэри похитили!

Мальцев обернулся к генерал-лейтенанту:

— Извините, Валерий Петрович, нам надо срочно ехать!

Генерал, наблюдавший за резкими движениями Мальцева и Умелова, вдруг сильно хлопнул ладонью по столешнице.

— Отставить!!! — рявкнул он, мгновенно превратившись из добродушного хозяина в жесткого и решительного заместителя военной контрразведки. — Быстро сели на место!

Мальцев с Умеловым остановились и, как школьники, которые сорвались с места, не дождавшись звонка на перемену, вернулись за парты по гневному окрику учителя.

— Вы что, как пацаны неразумные?! — Воронцов сурово посмотрел на обоих. — Всё, шутки кончились! Я учреждаю в этой комнате штаб по разрешению сложившейся ситуации. Начальником назначаю себя. Сейчас четко и по существу доложите мне всё, что вам известно о случившемся.

— Есть! — по-военному в унисон ответили друзья.

Глава 3

* * *

Мэри сидела на заднем сидении огромного внедорожника между двумя крепкими молодыми людьми. Тот, что был справа с короткой стрижкой и толстой бычьей шеей, тупо посмотрел на нее сверху вниз.

— Слышь, коза, не дергайся! Будешь орать, я тебе всю морду скотчем заклею!

Мэри глубже вжалась в сидение.

«Кто они такие? Куда они меня везут?» — одна за другой проносились мысли в её голове.

Всё произошло очень глупо. Они с Наташей вышли на Тверскую со стороны Манежной площади. Вадим шел следом, метрах в двадцати. Наталья подозвала его и попросила перегнать машину от Театральной площади к Пушкинской. Там они предполагали зайти в «МакДоналдс», чтобы перекусить. Вадим пошел выполнять её просьбу, напомнив им, что следует быть осторожными и держаться вместе.

Они так и делали, но у пересечения с Газетным переулком Мэри вдруг решила вернуться к киоску с сувенирами, стоявшему прямо у дороги. Наталья крикнула ей, что впереди еще будут такие же киоски, но разве женщину остановишь. Она буквально прилипла к красочной витрине, не заметив, как сзади к ней быстро подошли два молодых человека. Они подхватили её под локти, как невесомую куклу, вынесли на проезжую часть, закинули в большую черную машину и прыгнули туда, следом за пленницей.

И теперь, зажатая двумя мужскими телами, она мчалась неизвестно куда, на неизвестно чьей машине.

— Куда вы меня везете? — робко поинтересовалась девушка у своих мрачных захватчиков.

— Рот закрой, соска! — грубо обрубил её парень с бычьей шеей.

Так они ехали ещё минут тридцать. Мэри ничего не понимала. Наконец, машина остановилась в каком-то дворе. Быкообразный бесцеремонно нахлобучил ей на голову темную вязаную шапочку и, вытащив из машины, поволок куда-то вниз, по всей видимости — в подвал.

От страха сердце Мэри сжалась. Она готовилась к худшему. В голове крутились страшные мысли о том, что скоро ее начнут истязать или насиловать.

Вдруг откуда-то раздался спокойный мужской голос:

— Что же вы так с дамой обращаетесь?

Тот час же с головы Мэри была сдернута шапка. Перед глазами девушки предстал небольшой темный зал какого-то кафе или маленького ресторанчика со стенами, отделанными панелями под натуральный камень и черными низкими столами. За одним из них сидел темноволосый мужчина с добродушными на вид глазами.

— Добрый день, — уже знакомым ей, спокойным голосом, вежливо произнес он.

— Добрый день, — робко ответила Мэри.

— Ради бога, не обижайтесь на моих ребят. Они всего лишь выполняли мое задание, — мужчина подошел к девушке и предложил пройти к своему столику.

Мэри села и нервно осмотрелась по сторонам.

Мужчина присел напротив и улыбнулся:

— Не беспокойтесь: вас здесь никто не тронет. Это я вам обещаю.

— Кто вы? — спросила Мэри, немного осмелев.

— Я? — протянул мужчина, выдержав паузу в несколько секунд. — Я — часть той силы, что вечно хочет зла, но делает добро.

Мэри узнала классическую реплику Мефистофеля из «Доктора Фауста». Её неожиданно передернуло от пронзившего озноба.

— Вам холодно? — участливо поинтересовался незнакомец.

— Нет, просто я нервничаю, — ответила Мэри. — И все-таки, кто вы?

— Зовите меня Александром Михайловичем. Я намерен сделать вам интересное предложение.

— Какое?

— Я предлагаю вам работу элитной проститутки в одном из дорогих ночных клубов столицы, — спокойно ответил черноволосый.

— Что?! — от возмущения у Мэри округлились глаза. — Да как вы смеете! Я гражданка США! Я предупреждаю, что у вас будут большие проблемы!

Мужчина взглядом показал своему помощнику, стоящему за спиной девушки, чтобы тот взял у нее сумку. Молодой человек выхватил из ее рук сумочку, и бесцеремонно запустил туда руку. Нащупав документы, он передал их Александру Михайловичу. Тот заглянул в паспорт, после чего резко изменился в лице.

— Корн Мария, — перевел он с английского.

— Да, — подтвердила девушка.

— Объясните мне, дорогая, что вы делали на Тверской? — поинтересовался он.

— Как что? Я гуляла с подругой по Москве, — не понимая подвоха, ответила Мэри.

— А вы что, не знали, что около проезжей части на этой улице дежурят проститутки?

— Нет, — искренне удивилась Мэри.

— Значит ошибочка вышла. Прошу меня изменить. Надеюсь, вы не станете заявлять в милицию? — скорчив виноватую гримасу, произнес Александр Михайлович.

— Если вы со мной ничего не сделаете, обещаю вам, что не буду.

Лицо мужчины просияло:


Москва — Филадельфия ч.1 4

---------

— Отлично! Сережа, быстренько принеси нам коньячку, — крикнул мужчина, обернувший в сторону барной стойки.

Через минуту на столе стояли две рюмки, бутылка французского коньяка и блюдце с нарезанным кольцами лимоном.

— Я не буду пить, — категорично заявила Мэри.

— Зря. Я бы на вашем месте, хоть двадцать грамм, да выпил. Все-таки коньяк снимает нервное перенапряжение.

Мэри снова передернуло.

— Вот видите, — мужчина протянул ей наполненную рюмку. — Вам обязательно нужно выпить.

Чтобы поскорее покинуть это неприятное место, девушка решила выполнить его просьбу.

Выпив, Александр Михайлович, ещё раз заглянул в ее паспорт и протянул его Мэри через стол. Она взяла документ и начала искать глазами свою сумочку.

— Где моя сумка?

— Сергей! — громко крикнул Александр Михайлович.

Откуда-то из глубины зала появился молодой человек.

— Где сумочка дамы? — поинтересовался мужчина.

— Михалыч, я её в гардеробе повесил.

— Быстро принеси и отдай! — категорично распорядился он.

Получив сумку назад, Мэри нервно проверила ее содержимое. Всё вроде бы лежало на своих местах. Она не стала пересчитывать деньги, решив это сделать позже.

— Я могу идти? — спросила она.

— Да, только сами понимаете, вам опять придется надеть шапочку. Мои люди отвезут вас подальше от этого места. Мало ли что: вдруг вы передумаете и обратитесь в милицию. А нам проблемы ни к чему.

Мэри не стала ничего отвечать, предчувствуя близкое освобождение…

Двое молодых людей вывели девушку из помещения. Вскоре один из них вернулся и подошел к мужчине. Тот бросил на него вопросительный взгляд:

— Успели?

— Все ничтяк, Михалыч! — отрапортовал помощник.

— Отвезите ее подальше. Шапку с головы не снимать. Понятно?

— Да.

Молодой человек отправился выполнять поручение шефа, а дальневосточный «вор в законе» Угол (а «в миру» — Красильников Александр Михайлович) налил себе ещё коньяка и молча, выпил. Он был очень доволен только что блестяще проведенной «разводкой».

* * *

Через час тревожных ожиданий и телефонных переговоров с силовиками, появились первые результаты.

Во-первых, машина, на которой увезли Мэри, ранее уже попадала в милицейские сводки. Во-вторых, с помощью Натальи, которая была непосредственной свидетельницей произошедшего, был составлен фоторобот похитителей, затолкнувших Мэри в машину. Воронцов подключил к решению этой проблемы очень влиятельных людей из других силовых структур.

— Подождем еще немного. Сейчас пока рано давать делу официальный ход. Ты же понимаешь, Олег, сколько сразу проблем всплывет, если произойдет утечка в средства массовой информации? — обратился к Умелову генерал.

Будучи журналистом, Олег прекрасно понимал, что похищение подданного иностранного государства в центре Москвы — это очень крупный информационный повод для иностранных СМИ. Тем более, если это — подданный США.

— Я понимаю, Валерий Петрович, — согласился Олег.

— Нам сейчас важно выяснить одну вещь, — вмешался Мальцев, — похищение Мэри — это спланированная акция или спонтанные действия каких-либо отморозков. Исходя из этого, и будем двигаться дальше.

Мальцев знал, о чём говорил. В Москве середины 90-х криминальное «бычьё» ни боялось ничего и никого. Вполне вероятно, что могла произойти довольно распространенная ситуация, когда прямо на оживленной улице молодые и дерзкие отморозки силой затаскивали молодых девиц в машину и увозили в какую-нибудь сауну для развлечений.

Умелов понял, что имел в виду Мальцев. От одной мысли об этом, его даже передернуло.

— Ты что? — посмотрел Мальцев на друга.

— Ничего, — обреченно вздохнул Олег.

Заметив общую смену настроения, Воронцов решил взять инициативу в свои руки.

— А ну — не вешать нос! Пока ничего страшного не произошло. По крайней мере, у нас нет такой информации. Вы мне лучше вот что скажите: вы только сегодня «хвост» обнаружили или он был раньше?

— Только сегодня, — ответил за двоих Мальцев. — Хотя Олег и вчера эту машину на Никольской видел, но не придал этому особого внимания. Вы же знаете, Валерий Петрович, влюбленный человек — слепой человек.

— Я в последнее время действительно не обращаю внимания на окружающих, — подтвердил Умелов.

— Игорь, сколько времени тебе понадобится, чтобы выяснить, кто «пасёт» Умелова? — обратился к Мальцеву Воронцов.

— Не знаю. Все будет зависеть от того, кто это. Если это кто-то из бандитов, думаю, недели мне хватит. И судя по тому, как они…

Мальцев не успел закончить мысль, потому что зазвонил его сотовый телефон.

— Алло! Слушаю, Вадим. Да! Где она? Дай трубку Наталье…

Игорь зажал ладонью трубку и радостно сообщил:

— Нашлась! Она сейчас Наталье позвонила, — Мальцев снова приложил аппарат к уху. — Да, слушаю. Где? Подожди, запишу.

Нервно вытащив ручку из грудного кармана, он нацарапал на салфетке адрес.

— Скажи ей, чтобы никуда не уходила. Мы будем в течение часа.

Игорь положил трубку на базу «Моторолы».

— Где она? — не мог скрыть своего волнения Умелов.

— В кафе на Новослободской.

— С ней все в порядке?

— Наталья сказала, что все хорошо. Остальное сами узнаем. Валерий Петрович, мы поедем?

Генерал-лейтенант поднялся из-за стола.

— Давайте езжайте. Потом обязательно отзвонитесь, я — на связи.

— Есть! — четко отрапортовал Мальцев.

Быстро одевшись, мужчины выбежали на улицу.

* * *

Мальцев припарковался недалеко от кафе. К его машине быстро подошел крепкий молодой человек. Это был Вадим. Очевидно, он приехал сюда раньше вместе с Натальей.

— Где она? — строго спросил Мальцев своего подчиненного.

Игорю ещё предстояло разобраться и выяснить степень вины Вадима, оставившего женщин без присмотра.

— В кафе. Там Наталья, а я здесь на улице страхую.

— Раньше надо было страховать, — жестко ответил Мальцев.

— Игорь Сергеевич, я же…

— Ладно, потом поговорим, — оборвал подчиненного начальник.

Не дожидаясь окончания служебных разборок, Олег кинулся к дверям кафе. В полумраке зала он сразу отыскал ее среди многочисленных посетителей. Заплаканная Мэри сидела рядом с Наташей. Та нежно поглаживала ей руку.

Как только Мэри увидела Олега, из её глаз буквально брызнули слезы. Увидев это, Умелов сам чуть не прослезился, с трудом подавляя подкативший к горлу комок.

Быстро, но не суетливо, он подошел к Мэри и сел рядом.

— Слава Богу, ты жива, — прошептал он.

Она уткнулась ему плечо, орошая воротник куртки соленой влагой.

К столику подошел Мальцев. Увидев трогательную картину, он хотел было что-то сказать, но Наталья остановила его:

— Пусть поплачет. Ей так легче станет.

Игорь сел рядом с женой. Он явно не знал, как надо правильно себя вести в подобных ситуациях. К нему наклонилась Наталья и вполголоса начала пересказывать то, что успела услышать от Мэри. О том, как её привезли в какое-то место, как ей сделали предложение работать в публичном доме, и как её отпустили, узнав, что она подданная США.

Игорь слушал Наталью, иногда поглядывая на Мэри. Было очевидно, что её похищение было всего лишь случайностью, а не чьими-то происками.

Олег краем уха тоже слушал рассказ Наташи, не переставая гладить по волосам всхлипывавшую Мэри. Он снова еле слышно повторил:

— Слава Богу. Все хорошо.

Прошло еще не менее получаса, прежде чем Мэри, проплакавшись, сама смогла пересказать всё, что с ней приключилось.

Мальцев подумал, что после такой встряски для Мэри с Олегом сегодняшний поход в ресторан вряд ли будет приятным продолжением дня. На всякий случай он все же решил поинтересоваться у друзей их планами на вечер.

Услышав про ресторан, Умелов сразу же отверг это предложение, сказав, что они поедут домой и вряд ли выйдут из квартиры вплоть до выезда на Казанский вокзал.

— Правильно, — согласился Игорь, — сидите дома. А мы завтра вечером заедем и вас проводим.

Посидев ещё немного, они, наконец, вышли на улицу. Темный декабрьский вечер встретил их промозглостью и мелким мокрым снегом, летевшим откуда-то сбоку. После нескольких минут пребывания на свежем воздухе, они прошли к служебной машине и, загрузившись в неё, поехали к дому Умелова.

* * *

Весь следующий день прошел в мелкой суете приготовлений к отъезду в Нижний Новгород. Там Мэри и Олега ждали его родители. Об этом городе Мэри знала только то, что стоял он где-то на берегу Волги и когда-то славился на весь мир своей Нижегородской ярмаркой.

В середине дня неожиданно раздался прерывистый междугородний звонок. Из Японии звонил Татцуо Нагаи, журналист газеты «Асахи симбун». Он сообщил Умелову, что получил визу и готов в ближайшие дни вылететь в Москву.

Олег очень обрадовался этому известию. Ему не терпелось продемонстрировать японскому гостю российское радушие и гостеприимство в ответ на теплый прием, который Татцуо устроил им с Мэри неделю назад в Саппоро.

Договорившись о дате прибытия японского журналиста в Москву, Олег созвонился со своей редакцией и проинформировал их о скором прибытии коллеги из страны Восходящего солнца.

После звонка из Японии сборы в дорогу пошли веселее. Часов в семь вечера приехали Мальцевы.

— Ну как она? — отозвав Олега в сторону, негромко спросил Игорь.

— Вроде, нормально, — так же, почти шепотом, ответил Умелов.

Судя по веселому женскому щебетанию, доносившемуся из кухни, все было именно так, как сказал Олег.

— Ты на сколько уезжаешь?

— На три дня. Мне во вторник уже в Москве надо быть. Ко мне мой коллега из Саппоро прилетает. Я тебе о нем говорил. Это журналист из японской газеты. Он нам сильно с Марией помог там и я его в Москву, в гости позвал, — ответил Умелов.

— Понятно. Привет родителям от нас не забудь передать. А я тут пока твоим «хвостом» займусь. Думаю, что на следующей неделе я уже вычислю этих ребят.

Умелов пожал плечами, давая понять, что абсолютно не знает, из-за чего его сейчас могли «пасти».

— Игорь, ты не сможешь мне на следующей неделе кого-нибудь из своих выделить? А то, сам понимаешь, мне с двумя иностранцами опять по Москве много ездить придется. Мало ли что.

— Не переживай. К твоему возвращению что-нибудь придумаем, — подмигнул другу Мальцев.

В это время в комнату с кухни вернулись Мэри с Наташей.

— Мы все приготовили. Чай и кофе на столе, — сказала Мэри, жестом пригласив мужчин присоединиться к ним.

Легкий ужин перед выездом на вокзал был весьма, кстати, поскольку кушать в вагоне-ресторане, или, не дай Бог, где-нибудь в закусочной на вокзале, было просто опасно для здоровья.

Закончив с приемом пищи, мужчины вернулись в комнату, чтобы закончить разговор о делах. Мэри с Наташей вместе мыли посуду и убирали со стола перед выездом на вокзал.

— Он тебе рассказывал о своих родителях? — как бы невзначай спросила Наталья.

На самом деле ей хотелось узнать, успел ли Олег рассказать Мэри о своей семье и, главное, о своей послеармейской жизни в Нижнем Новгороде до переезда в Москву.

— Разве из него слово вытянешь? Он говорит: приедешь и все сама узнаешь, — посетовала Мэри на Умелова.

Больше всего Наталья беспокоилась о том, рассказывал ли ей Олег о своем предыдущем гражданском браке. Больше десяти лет назад Умелов год жил с одной особой. Правда, до свадьбы дело так и не дошло…

Сам Олег неохотно вспоминал о тех временах. Но сейчас, когда Мэри ехала на встречу с родней Умелова, эта давняя история могла неожиданно всплыть в самый неподходящий момент. Сказать подруге об этом эпизоде из жизни Олега Наталья не могла, опасаясь неадекватного восприятия со стороны Мэри.

— Вещи-то все собрали? — поинтересовалась она на всякий случай.

— Все, — ответила Мэри.

— Тогда пойдем потихоньку собираться на выход.

Мэри повесила полотенце на кронштейн и, расправив его, критично осмотрела кухню.

— Вроде всё.

Наталья улыбнувшись, прокомментировала:

— Ты же не на месяц уезжаешь.

— Я так привыкла, — ответила Мэри и, выключив свет, вышла из кухни следом за Наташей.

Когда на пороге комнаты появились женщины, Олег с Игорем сразу же свернули свои разговоры и, получив от женщин необходимые распоряжения, начали собираться на вокзал.

Выйдя на лестничную площадку с вещами, Умелов неожиданно вернулся в квартиру.

— Куда?! Это же плохая примета? — крикнула ему вслед Наталья.

— Я в зеркало посмотрюсь, — на ходу ответил ей Олег.

Вернувшись из квартиры, он виновато посмотрел на остальных.

— Я думал, что забыл перекрыть газ и воду.

Простив ему эту маленькую заминку, все стали спускаться вниз к ждавшей их у подъезда машине.

На самом деле вода и газ здесь были не причем, просто Умелов решил подстраховаться, оставив в квартире «ловушки» на случай появления непредвиденных гостей.

* * *

Казанский вокзал встретил их суетой, сомнительными личностями, слоняющимися на привокзальной площади и запахами отхожих мест, доносящимися из различных закутков длинного перрона. Умелову было неловко перед Мэри за эту явно неприглядную обстановку вокруг. Но такова была суровая российская действительность, с которой ежедневно сталкивались россияне.

«Что ж, такова моя Родина. Да! Пусть такая, но Родина» — вздохнув, подумал Умелов.

Олегу, побывавшему во многих цивилизованных странах, была очевидна та огромная пропасть между уровнем благосостояния и культуры западных европейцев и наших людей. Но даже после осознания этой огромной диспропорции Умелову никогда не приходила в голову мысль покинуть Россию. Наоборот, после каждой зарубежной поездки он стремился быстрее вернуться домой, чтобы какими-то конкретными делами быть полезным своей родине.

Длинная змея из зеленых вагонов спокойно дремала возле перрона. Двери рабочих тамбуров были еще закрыты, поэтому немногочисленные пассажиры, рассредоточившись по всей длине состава, ожидали начала посадки.

— Вот ваш вагон, — Игорь опустил на асфальт перрона спортивную сумку Олега.

На окошке вагона с внутренней его стороны была закреплена табличка с цифрой «7». Поставив рядом с сумкой остальные вещи, Олег, Мэри, Игорь и Наталья встали вокруг них.

— Слушайте, давайте споём на прощание, — неожиданно предложил Умелов.

— А что? — оживилась Наталья.

— Да хоть эту…

Олег приложил палец к губам и почти шепотом запел:

— Сиреневый туман над нами проплывает. Над тамбуром горит прощальная звезда. Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, что с девушкою я-я-я, прощаюсь навсегда…

Игорь с Натальей подхватили припев:

— Кондуктор не спешит, кондуктор понимает…

Мэри не знала эту песню и просто молча, смотрела на Олега. Она впервые слышала, как он пел. Даже по тому, как он декламировал почти шёпотом, было видно, что у него был отличный слух.

Глава 4

* * *

Помахав Мальцевым сквозь немытое окно, Олег и Мэри начали размещаться в купе.

Поезд уже тронулся, когда к ним зашел запыхавшийся молодой человек с бесцветными глазами навыкате, как у пресноводной рыбы. Буркнув дежурное: — «Добрый вечер», — он закинул на вторую полку свой нехитрый багаж, состоявший из небольшой черной сумки и целлофанового пакета. Затем он вышел в коридор и уставился в окно напротив открытой двери в купе.

У Олега с Мэри были нижние места, поэтому Умелов сразу же убрал их вещи под спальные полки. Рассчитавшись с проводницей за бельё, Олег вышел в коридор и поинтересовался у попутчика, будет ли он застилать свою постель сейчас или сделает это позже. Тот посмотрел куда-то мимо Умелова, и сказал, что не будет им мешать, поскольку хочет сначала сходить поужинать в вагон-ресторан. Судя по крепкому винному «выхлопу», исходящему от мужчины, последние несколько часов он принял немалое количество спиртного.

Олег подождал, пока Мэри переоденется и, получив от неё условный сигнал, зашел внутрь. Сняв с себя свитер и носки, он лег поверх простыни, потом, чуть ослабив ремень на джинсах, перевернулся на бок. Мэри тоже лежала на боку, укрывшись простыней, поверх которой было байковое одеяло, и глядела на Олега.

— А ты почему не раздеваешься, — прошептала она.

— Я еще в туалет, наверное, пойду, — так же шепотом ответил Умелов.

— Тогда я сплю, — почти беззвучно прошептали её губы.

— Спокойной ночи, любимая, — Умелов на несколько секунд крепко зажмурил глаза, показывая ей, как он ее любит.

Мэри также моргнула ему в ответ и, перевернувшись к стенке, шумно выдохнула. Олег выключил общий свет. Лежа на спине, он прикрыл глаза согнутой в локте рукой и, расслабившись, погрузился в приятные раздумья о предстоящей встрече с родителями. Под монотонный стук колес мягкая дрема обволакивала сознание, унося тело и душу в таинственный мир сновидений.

Умелову снилось, что он рыцарь, лежащий в необычных доспехах, сделанных не из железа, а из каких-то кожаных лоскутов, очень походивших на рыбью чешую. Вот кто-то склоняется над ним, дыша смердящим духом. Может, это дракон? Вот Умелов с трудом тянется к факелу, торчащему из стены над головой. С его помощью можно выхватить из сумрака мерзкую тварь.

Когда вместо факела Олег нащупал плафон, до него, наконец-то, дошло, что никакой он не рыцарь, и это всего лишь сон.

«Приснится же такое», — подумал он, потянувшись к полке Мэри, чтобы нащупать её руку.

Неожиданно Умелов наткнулся на чьи-то колени, обтянутые джинсами. Отдернув руку, он немедленно включил свет над головой.

В ногах у Мэри сидел их пьяный попутчик, поверх одеяла оглаживая её ноги.

От включенного света Мэри развернулась и интуитивно потянулась руками к сидящему рядом, полагая, что это Олег ласкает ее. Увидев около себя чужого мужчину, она громко вскрикнула и быстро села, убрав ноги о незнакомца.

В тот же миг Умелов вскочил со своего места и с силой швырнул мужчину к двери¹. Незнакомец сильно ударился о дверь, едва не снеся ее с направляющих (как только зеркало не разбилось!), и сразу же обмяк. Босиком, в одних джинсах Умелов распахнул дверь и, приподняв незадачливого «Казанову» за пояс брюк, потащил, как тюк с мусором, к туалету.

Испуганный крик Мэри остановил его от дальнейшей расправы. Бросив бедолагу посреди коридора, Умелов быстро вернулся в купе, чтобы успокоить любимую.

Усадив Мэри на колени, он вдруг почувствовал неимоверную усталость. Как будто он один вмиг разгрузил целый вагон угля. Мэри, всхлипывая, прижималась к груди Олега, а он гладил ее по голове, боясь пошевелиться. Так они просидели почти до самого утра. Незадачливый любитель женских прелестей в купе больше не появился.

* * *

Каждое утро в поездах по маршруту «Москва — Нижний Новгород» всегда начиналось с одного и того же. После станции «Дзержинск» во всех вагонах поезда начинала звучать музыка, а дежурные проводники обходили купе, чтобы разбудить спящих пассажиров.

— Вставайте! Скоро буду закрывать туалеты! Вставайте, — монотонно выкрикивала проводница, идя от одного купе к другому и стуча в пластик двери металлическим спецключом с круглым набалдашником.

Умелов резко поднялся и, включив свет, недоверчиво посмотрел на верхнюю полку. Судя по нетронутым вещам и не распакованной постели, незнакомца не было всю ночь.

— Маруся! Вставай! — Олег погладил любимую по роскошной копне волос.

— Да, да. Сейчас, — промурлыкала она спросонья.

Взяв полотенце и зубную щетку с пастой, Умелов выглянул в коридор. У обоих туалетов уже были небольшие очереди. Внимательно изучив одну и другую, Умелов направился к той, в которой было меньше женщин. Через пару минут к нему присоединилась Мэри. Когда подошла их очередь, Умелов пропустил ее вперед, а затем сам быстро умылся и почистил зубы.

Вернувшись в купе, он защелкнул за собой дверь, чтобы им можно было спокойно одеться и привести себя в порядок. Присев на дерматиновую поверхность нижней полки, он отодвинул занавеску. За окнами в свете утренних неоновых фонарей мелькал перрон железнодорожной станции «Сортировочная».

«Сортировка», — с щемящей тоской подумал Умелов.

Когда-то давно в больнице этого рабочего железнодорожного поселка он появился на свет. И где-то там, на одной из маленьких улиц с частными домами, стоящими вплотную друг к дружке, прошли первые месяцы его жизни, когда родители Олега снимали угол у своей родни.

— Ты что? — Мэри тронула Олега за рукав, заметив в его глазах неожиданно появившуюся грусть.

— Мы сейчас проезжаем место, где я на свет появился.

Мэри недоверчиво посмотрела в окно. Там виднелась железнодорожная «горка», опутанная металлическими опорами, светофорами и стрелками.

— Поселок с другой стороны путей, — заметив недоумение девушки, пояснил Олег.

Открыв дверь купе, он показал на окно в коридоре, за которым мелькали пятиэтажные дома с уже зажегшимися утренними огоньками окон.

— Это — «Сортировка». Минут через десять мы уже прибудем.

Олег и Мэри с вещами вышли в коридор. Продвигаясь к выходу, Умелов краем глаза заметил их попутчика, воровато наблюдавшего за ними из-за стеклянного окна двери возле туалета. Сурово посмотрев на него еще раз, Умелов продолжил путь к выходу из вагона.

* * *

Олег назвал таксисту адрес своих родителей.

— А мы не рано? Вдруг они еще спят? — робко поинтересовалась Мэри.

Умелов удивленно посмотрел на неё.

— Ты это серьезно?

— Что серьезно? — переспросила Мэри.

— Насчет родителей.

— Я что-то не так спросила?

— А сама ты как думаешь? — Умелов укоризненно покачал головой. — Если бы я даже в два часа ночи приехал, они все равно бы не спали и ждали меня.

Повернув на виадуке, машина выехала на Московское шоссе. В этот ранний час широкая улица была практически пустой. Они мчались на такси под желтые мигающие сигналы светофоров.

В какой-то момент Мэри показалась, что они едут по какой-то промышленной зоне, потому что с левой стороны дороги тянулся бетонный забор, за которым виднелись обшарпанные стены производственных зданий.

— Это — металлургический завод, — пояснил Умелов, глядя в ту же сторону, что и Мэри.

— Вот это все — заречная часть города. Здесь сосредоточены почти все промышленные предприятия. А, еще есть нагорная часть. Там находится исторический центр города и Нижегородский Кремль, — продолжил свои пояснения Олег.

— Как в Москве? — поинтересовалась Мэри.

— Почти. Только раза в два поменьше.

После очередного виадука начались родные и знакомые места Олега, где прошли его детство и молодость. Вот с левой стороны мелькнули желтые стены родной школы. А вот забор завода, выпускающего якорные цепи. Въехав на просыпающуюся улицу, такси притормозило около крайнего подъезда кирпичной пятиэтажки.

Выгрузив вещи из багажника и рассчитавшись с водителем, Умелов повернулся к дому и картинно поклонился.

— Ну, здравствуй, дом родной!

Мэри смотрела на его дурачество, не понимая: шутит он сейчас или на самом деле в этом городе так было заведено. На всякий случай, она тоже тихонько поклонилась серому зданию.

Пропустив невесту вперед, Умелов шагнул за ней следом в подъезд. Проходя мимо свежевыкрашенных чугунных батарей, расположенных под первым лестничным маршем, Олег вдруг вспомнил, как в далеком подростковом возрасте он стоял здесь в толпе таких же, как и он сам, дворовых друзей и подруг, и грел свои руки не только между чугунными секциями, но и под пальто некоторых особо смелых девчонок.

— Куда? — спросила Мэри.

— На второй этаж, — Олег прошел вперед и, быстро преодолев последний лестничный марш, поставил сумки на бетонный пол перед металлической дверью.

Нажав на черную кнопку звонка, он махнул Мэри, чтобы она быстрее поднималась.

Вслед за щелканьем замков дверь распахнулась, выпуская изнутри квартиры яркую полоску света на бетонный пол лестничной площадки.

— А вот и мы, — с этими словами Умелов шагнул внутрь квартиры, прихватив тяжелую поклажу.

Мэри шагнула следом.

Поскольку в крохотной прихожей было не развернуться, Олег прошел чуть дальше, почти до самой кухни. Опустив сумки, он первым делом обнял и расцеловал мать, а потом, пожав руку отцу, тоже притянул его в свои объятия.

Развернувшись к смущенной Мэри, он взял ее за горячую ладонь.

— Знакомьтесь, это — моя невеста. Её зовут Мария. Или, если хотите, Мария Ивановна.

Мэри смущенно вышла вперед.

— Здравствуйте, — тихо произнесла она.

Первым нашелся отец Олега. Он протянул ей руку и неловко пожал ладонь девушки.

— Зрасьте, — в привычной для себя манере поздоровался он.

Умелов представил Мэри своего отца:

— Знакомься. Это — мой батя, Умелов Виктор Иванович.

И, повернувшись к матери, сразу же продолжил представление:

— А это — моя мама, Алевтина Ивановна.

— Очень приятно, — Мэри протянула женщине руку.

— Ну, что ж мы в дверях топчемся, — немного растерянно произнесла Алевтина Ивановна. — Раздевайтесь, проходите. Сейчас завтракать будем.

Через мгновение началась привычная суета, которая сразу расставила все по своим местам. Уже через час Мэри казалось что, она знает родителей Олега всю свою жизнь.

* * *

Как и предполагал Умелов, вместо простого и спокойного общения в кругу своих родителей, начались бесконечные смотрины невесты со стороны его многочисленной родни. К Умеловым почти каждый час либо кто-то звонил, либо кто-то невзначай заезжал в гости. Если учесть, что только у Виктора Ивановича в Нижнем Новгороде проживало четыре родных сестры, то вместе с многочисленными племянниками, племянницами, двоюродными сестрами и братьями, в итоге выходил не один десяток человек.

Все они естественно знали, что Умелов приехал к родителям не один, а со своей невестой. Да, не с простой невестой, а американской. Интерес увидеть живую американку пересиливал все нормы приличия. Конечно, все понимали, что Умелов ехал на встречу с родителями, а не с многочисленной родней, но все же…

После очередного, как бы случайного, посещения родственниками квартиры Умеловых, Олег серьезно обратился к матери:

— Мам, они что — с утра до вечера к нам ездить будут?

— Сынок, мы ж никого не приглашали, — попыталась оправдаться Алевтина Ивановна.

В дверь снова позвонили. Умелов развел руками, показывая Мэри, что он здесь не причем. Поднявшись с дивана, он поплелся встречать очередного гостя.

«Интересно, кого на этот раз принесло»? — думал Умелов, подходя к двери.

— О-па, о-па. Срослась та-ра-ра-ра-ра.

Вот уж кому век не пропасть! Николай Михайлович Котов собственной персоной! Бабник, гуляка, а по совместительству ещё и муж Катерины, двоюродной сестры Олега по отцовской линии.

— Ты не исправим, — Олег подвинулся, пропуская в квартиру шумного гостя.

— Привет, журналист столичный! Ну, давай показывай свою жену американскую, — бесцеремонность Котова была его отличительной чертой.

За полтора десятка лет, совместно прожитых с Николаем, Катерина хлебнула немало бед. Став женой этого, с виду неприметного, лысого мужичка, она и представить себе не могла, каким неимоверным либидо он обладает. Он волочился за каждой новой юбкой, и первым делом после свадьбы «перепробовал» всех её подруг, от чего Катерина потеряла с ними все контакты. Потом, словно мартовский кот (видимо фамилия все-таки влияет на человека), он стал уходить на несколько дней, раздаривая себя очередным «жертвам» его сексуальной агрессии.

Первое время Катерина пыталась с этим как-то бороться. Несколько раз даже уходила к своим родителям. Но всегда возвращалась, потому, что у них с Николаем уже были две маленькие дочки, растить которых в одиночку было тяжело. Но была у сестры и другая причина, тянувшая ее обратно к мужу. Несмотря на то, что Николай разбрасывал свою энергию направо и налево, видимо для Катерины оставалось ещё достаточно, для того, чтобы она чувствовала себя рядом с ним полноценной женщиной.

Со временем она смирилась с натурой Николая и стала выжимать из этой ситуации все, что только можно было выжать. Как-то Умелов спросил сестру об их странных отношениях, сказав, что может быть у Николая это какая-нибудь болезнь, и наверняка существуют какие-нибудь медикаментозные способы лечения. На что Катерина совершенно серьезно ответила, что единственный способ остановить этот разгул — просто его кастрировать. Но, поскольку он ей тоже нужен для нормальной женской жизни, то пусть будет все так, как есть. Выслушав сестру, Умелов тогда совсем не понял её. Возможно потому, что он сам был мужчиной, а не женщиной.

Судя по последним рассказам его родителей, Катерина сейчас жила вполне нормально. В последний приезд Умелова в Нижний Новгород, почти год назад, он объезжая многочисленную родню, заехал и к ней. Катя была дома как обычна одна, Николай естественно отсутствовал. На вопрос: «где муж?», она ни капли не смущаясь, ответила:

— А, членоножка! Гуляет, наверное, где-то.

— Почему — «членоножка»? — спросил её Олег.

Определение, которое дала Катерина этому слову, Умелов даже записал, чтобы использовать потом в каких-нибудь журналистских материалах.

А ответила она просто, но очень точно:

— Потому, что у него мозги в члене. Вот куда у него член захочет, туда его ноги и понесут. «Членоножка» — одно слово.

Неожиданно вспомнив все это, Умелов снова посмотрел на улыбающуюся физиономию Котова.

— Она мне ещё не жена, а невеста. И если увижу, что ты ей какие-нибудь вещи непристойные говоришь, я тебя на изнанку выверну. Понял? — шутливо пригрозил Олег.

— Да ты что? Я же воспитанный человек, — не понял юмора Котов.

— Ладно, знаю я тебя. Давай проходи в комнату.

Олег помог Николаю снять куртку и подтолкнул его вглубь квартиры.

* * *

— А я ведь не просто так заехал, — Николай хитро подмигнул Умелову, сидящему рядом с Мэри, напротив него.

Олег напрягся, предчувствуя неладное. Чего хорошего можно было ожидать от такого гостя?

— Давай, не тяни, — Умелов нервно забарабанил пальцами по столу.

Котов залез в нагрудный карман пиджака, и вытащил оттуда красочную открытку.

— Это тебе, вернее вам, приглашение от крестницы!

Олег развернул протянутое ему приглашение и начал читать вслух:

— Уважаемые, Олег и Мария! Приглашаем вас на торжественный вечер, посвященный нашему бракосочетанию, который состоится в 18 часов в актовом зале школы поселка Зиновьево. Ирина и Владимир.

Уставившись на Котова, Умелов ждал объяснений.

— Что так смотришь? Крестница твоя любимая замуж выходит, — снова подмигнул Николай Олегу.

— Иринка?

— А кто же ещё?

— Что же раньше не сообщили? — Умелов посмотрел на родителей.

— Да мы сами только два дня назад, как узнали, — виновато призналась Алевтина Ивановна.

Все это время Мэри в недоумении смотрела то на Олега, то на его родителей, то на очередного гостя. Она не понимала, о чем они говорили между собой. Что это было за бракосочетание?

Увидев её замешательство, Олег снова развернул приглашение и уже в полголоса объяснил Мэри, что Ирина — это его крестница. А по родству она ему — двоюродная племянница, то есть дочь его старшего двоюродного брата Олега.

В Филадельфии у Мэри тоже было много родственников, но она, ни разу не сталкивалась с подобными родственными переплетениями.

— В общем, нас сегодня на свадьбу пригласили, — резюмировал Олег свои объяснения.

Мэри подвинулась ближе к Умелову и чуть слышно прошептала ему на ухо:

— Но я ведь там никого не знаю.

Олег ответил ей довольно громко:

— Ну и что. Я там тоже многих впервые в жизни увижу.

Мэри снова вопросительно посмотрела на Олега.

— А подарки невесте?

— У нас, в России, лучший подарок на свадьбу — это конверт с деньгами. Правильно я говорю? — Умелов посмотрел на родителей.

— Это точно, — кивнул Виктор Иванович, впервые за последние полчаса включившись в разговор.

— Кстати, заодно посмотришь, как проходят у нас свадьбы. Наверняка иначе, чем в Америке, — сказал Олег решительным тоном, будто все было уже решено.

— А, что это за поселок такой — Зиновьево? — обратился он к Николаю.

— Это родной поселок жениха в Семеновском районе. Он оттуда родом. Я сам толком не знаю, мне Катерина сказала, что нас в Семенове¹ встретят.

Умелов обратился к родителям:

— А вам где приглашение?

Алевтина Ивановна поднялась и, подойдя к серванту, взяла с полки такую же открытку.

— Не беспокойся, сынок. Иринка вчера вместе с женихом заезжала и нам приглашение вручила. Про тебя спросила, а я ей взяла, да и сказала, что ты сегодня со своей девушкой в гости приедешь.

Теперь стало понятно, откуда в день свадьбы появилось это приглашение.

— А как мы туда доберемся? — снова обратился он к Николаю, предполагая, что он-то точно должен был все знать.

— Все просто. Я за вами заеду на микроавтобусе в три часа. Садимся и едем.

— Кто ещё поедет с нами? — решил выяснить все подробности Олег.

— Никого. Водитель, я с Катюхой и вас четверо.

Котов на удивление был лаконичен:

— Да, чуть не забыл! Ещё гармошка будет.

Умелов знал, что Николай когда-то учился в музыкальной школе по классу толи фортепьяно, толи аккордеона. От тех лет у него сохранился хороший слух и старая гармошка, доставшаяся ему от какого-то предка. И на всех совместных посиделках, свадьбах или иных массовых мероприятиях, где встречалась многочисленная умеловская родня, Коля Котов был душой компании. Веселым балагуром, гармонистом, бабником и скабрезным шутником.

Глава 5

* * *

Зиновьево был обычным деревенским поселком, каких на просторах России было множество: со стареньким сельским клубом и небольшой одноэтажной школой.

Родившаяся в нём молодежь после окончания средней школы стремилась уехать в город или, на худой конец, в районный центр. Оставались только те, кто не имел возможности выехать, или те, кто просто не хотел уезжать.

Владимир, жених умеловской крестницы Ирины, был из большой и дружной семьи. В 1990 году после школы он отправился в Нижний Новгород, где вполне успешно отучился на физкультурном факультете пединститута. После окончания вуза он устроился на работу в одну из солидных нижегородских торговых фирм, после чего сразу же сделал предложение Ирине, за которой ухаживал уже лет пять. С тех самых пор, как познакомился с ней на подготовительных курсах.

Все это Олегу с Мэри рассказала Екатерина, пока они ехали от Нижнего Новгорода до Семенова на микроавтобусе «Форд-Транзит».

Николай сидел впереди, рядом с водителем, держа на коленях свой раритетный инструмент (гармошку, разумеется). Родители Умелова расположились чуть сзади.

Возле Семеновского поста ГАИ «Форд-Транзит» пристроился к белой «Волге», на которой их встречал кто-то из родни жениха. Через пятнадцать минут они уже были в Зиновьево. У синих деревянных ворот водитель заглушил двигатель.

— Всё, приехали, — пробасил он.

На улице все стали разминать затекшие ноги. Катерина пошла разузнать «что к чему». Оказалось, что их привезли к дому одного из родственников жениха, выделенному под размещение родни со стороны невесты.

— Пойдемте внутрь. Наши почти все уже собрались, — предложила своим попутчикам Катерина.

Войдя через тяжелую дверь в темные сени с широкими низкими ступеньками и тяжелым запахом времени, Олег, придерживая Мэри за руку, помог ей подняться к входу в жилые комнаты.

Переступив через высокий порог, они сразу же окунулись в мир хаоса и суеты. Многочисленная женская половина приглашенной родни перемещалась из комнаты в комнату, что-то перенося и распаковывая, торопясь сменить повседневную одежду на праздничную. Таковой почему-то считались темные, отделанные люрексом, балахоны в стиле нарядов Аллы Пугачевой годов 80-х. На головах у некоторых женщин еще были ситцевые платки, под которыми просматривались контуры бигуди.

Непрерывно здороваясь, Олег с Мэри продирались сквозь снующих людей, стараясь найти спокойное место в стороне от этого сумасшествия. Наконец, добравшись до старой кровати со скрипящей панцирной сеткой, Умелов усадил на неё слегка ошалевшую Мэри, прошептав ей на ухо, что вот так в русских селениях принято готовиться к выходу к молодоженам.

Неожиданно в комнату, где сидели столичные гости, заскочили две молодые девицы, вероятно, какие-нибудь подруги невесты. Нисколько не стесняясь присутствия Умелова, они вдруг задрали свои платья и начали подтягивать колготки под самый срез своих бюстгальтеров. От такой картины у Мэри округлились глаза. Олег смущенно отвернулся к стене.

Среди этого шумного бабьего царства лишь один человек ощущал себя как рыба в воде. Это был Николай Михайлович Котов.

* * *

В спортивном зале маленькой сельской школы огромной буквой «П» стояли накрытые столы. Гости, разбившись на кучки, стояли у подоконников в длинном школьном коридоре. Среди пестрой толпы расположились Олег с Мэри и с его родителями. Озабоченно оглядываясь по сторонам, к ним подошла Екатерина.

— Моего членоножку не видали? — поинтересовалась она.

— Да вон он идет, — кивнул Умелов в сторону приближающегося Николая.

Даже издалека было видно, что глаза его горели, как у мартовского кота.

— Что, опять в штанах задымилось? — нисколько не стесняясь Умеловых, с укором бросила своему благоверному Катерина.

— Да ты что, Катюха? Я просто с мужиками постоял, воздухом подышал, — замахал руками Николай.

В его голосе не было даже намека на чувство вины перед женой.

— Знаю я твоих мужиков! Небось, опять уже к кому-нибудь в трусы лазил? — Екатерина схватила правую руку мужа. Михалыч выдернул руку из цепких ладоней своей жены.

— Да, ты что — сдурела что ли? Что ты меня перед людьми позоришь?

Подойдя к Умелову, он извиняющимся взглядом посмотрел на Мэри.

— Мне с Олегом пошептаться надо. Ты нас не отпустишь?

Умелов погладил Мэри по руке и за талию подвинул ее ближе к своим родителям.

— Я сейчас. Вы тут без меня не скучайте.

Выйдя с Николаем на свежий декабрьский воздух, Олег повернулся к Котову:

— И не живётся тебе спокойно? У тебя же семья, дочери. Жена, вон какая…

— Да ладно тебе меня учить. Как говорится: «Всё — х…рня, и водка тоже. Нам всего п….а дороже!» — выдал свою коронную прибаутку Котов, которую он вставлял тогда, когда хотел сменить тему разговора.

— Вот именно, — кивнул Олег, — для тебя это точно дороже всего на свете. Чего меня звал?

Николай оглянулся по сторонам и, придвинувшись к Умелову, сквозь зубы прошептал:

— Тут твоя бывшая появилась.

— Кто?

— Кто, кто. Светик — семицветик, вот кто!

— Светлана?

Олег был ошарашен известием Котова. В подобной обстановке он был совершенно не готов к встрече с женщиной, с которой он когда-то жил в гражданском браке.

— Вы что заранее не могли сказать, что она здесь тоже будет? — не скрывая досады, спросил Умелов.

— Да я сам не знал, — честно признался Николай.

— Как она вообще здесь оказалась? Она же вроде не родня нам?

— Как говорится, мир тесен. Вы когда в школу зашли, я решил тут кое с кем на вечер договориться. Смотрю: ба! Светка собственной персоной! Я к ней. Покурлыкали мы с ней немного, она мне и рассказала, что после вашего разрыва через какое-то время замуж выскочила за капитана дальнего плавания. А этот самый капитан — крестный отец жениха оказался. Во как! Правда, он сейчас где-то опять плавает, а за себя свою жену прислал, то есть Светку, — Котов вздохнул, видимо искренне переживая за Умелова.

Олег потер лоб, понимая, что все равно придется остаться на этой свадьбе до самого конца. Не объяснишь же всем, в том числе и Мэри, что они должны срочно покинуть торжество потому, что он не хочет встречаться со своей бывшей возлюбленной.

«Главное, чтобы Светка не стала специально выяснять отношения», — подумал Олег. От неё вполне можно было ожидать подобного фортеля.

— А Катерина твоя об этом знала?

— Нет. Я же тебе говорю, что сам только что узнал. Я что думаю: может, ты сейчас свою Марию куда-нибудь в сторону отведёшь, а я, пока вас рядом не будет, Катьке и твоим родителям все расскажу?

— Вот попал! — тяжело выдохнул Олег.

— Вот именно. Как говориться: «Как ни крути, как не ворочай, а хрен дыры, всегда короче», — выдал своё очередное четверостишие Николай. В оригинале оно звучало ещё скабрёзней. Но недалеко от них стояла стайка молодых девушек, и Коля ограничился более мягким вариантом, не став развращать их своей откровенной пошлятиной, рассчитанной на видавших виды женщин зрелого возраста.

Вернувшись к Мэри, мирно беседовавшей с отцом Олега, Умелов взял ее под руку и повел в зал, якобы для того, чтобы вкратце рассказать о ритуале предстоящего вечера.

Не теряя времени, Николай быстро ввел в курс дела свою жену и родителей Олега.

* * *

Как это часто бывает, начало свадьбы было затянутым. Далее следовал не менее муторный ритуал поздравлений. Сначала родители со слезами на глазах говорили теплые слова своим, уже общим, детям, потом свидетели, потом близкие родственники…

Приглашенных было около сотни, поэтому даже тамада устал от бесконечных повторяющихся тостов и стихов, читаемых очередной родственницей по купленной открытке.

Мэри смирно сидела рядом с Олегом, размышляя о том, насколько сильно отличалась свадебная атмосфера здесь в России от той, что царила на свадьбах на её родине в Филадельфии.

Она понимала, что, возможно, эта свадьба была не самой показательной в этом плане. Наверное, где-нибудь в Москве это происходило как-то иначе. Она не стала делиться с Олегом своим наблюдением, боясь обидеть его. Все-таки это была свадьба его крестницы.

Посмотрев в сторону тамады, который поднимал с места очередного гостя, Мэри в который раз поймала на себе цепкий взгляд симпатичной крашеной блондинки, сидящей на другом конце стола, где были сосредоточены гости со стороны жениха.

— Олег, по-моему, на нас все время смотрит вон та женщина, — Мэри незаметно показала ему салфеткой в сторону Светланы.

Поняв, о ком говорила Мэри, Умелов даже немного поперхнулся. Естественно, он сам все прекрасно видел. Но, он не ожидал, что Мэри сразу обратит внимание на этот пристальный взгляд.

— Я не уверен, но, кажется, мы учились с ней когда-то в одном техникуме. Только в параллельных группах, — соврал Олег.

Мэри понимающе кивнула головой, ни сказав при этом ни слова.

Олег внимательно посмотрел на свою невесту, пытаясь понять, поверила она его простому объяснению или нет. Они сидели, молча слушая поздравления очередных гостей и шумные выкрики из пьяного зала с обязательным — «горько».

Когда официальная часть свадебной церемонии закончилась, и тамада открыл танцевальный вечер, Светлана поднялась со своего места и поступью заправской манекенщицы плавно продефилировала к столу, за которым сидел Умелов.

— Приветик, — с улыбкой произнесла она, присев с ним рядом на свободный стул.

— Здравствуй, — скованно ответил Умелов.

— Может, познакомишь нас? — Светлана ехидно посмотрела, сначала на него, а потом на его спутницу.

— Знакомьтесь. Это моя невеста — Мария. А это Светлана, мы… — запнулся на мгновение Умелов. — В общем, мы в техникуме вместе учились.

— Очень приятно, — натянуто улыбнулась Мэри.

Снова ехидно посмотрев на нее, Светлана вдруг спросила:

— Вы не будете возражать, если я у вас на один танец украду Олега? Просто, так хочется о прежних днях вспомнить. Как на картошку, например, ездили.

Умелов повернулся к Мэри. Он хотел, было, что-то ей сказать, но та взглядом показала, что нужно уважить просьбу женщины. Выдохнув, как после выпитой рюмки, Олег встал и прошел со Светланой в центр зала. Как назло, тамада объявил медленный танец.

Взяв ее правую ладонь в свою левую руку и, обняв ее за талию правой рукой, Умелов медленно закружился в танце с женщиной, которая когда-то могла стать его женой.

— Как поживаешь без меня? — почти на ухо шепнула ему Света.

— Нормально, — сухо ответил Олег, пытаясь отстраниться от партнерши.

Но она ещё ближе придвинулась к нему. Умелов вдруг ощутил хорошо знакомые формы тела.

— Скажи, только честно. Меня вспоминал за всё это время? — она снова приблизила свои губы к его уху.

Он снова отстраниться и, посмотрев ей в глаза, категорично ответил:

— Нет.

Светлана удивленно выкатила на него глаза.

— Ты что, до сих пор меня простить не можешь?

— Наоборот. Я тебе очень благодарен. Если бы ты тогда так не поступила, то я, может быть, никогда бы с тобой не расстался и не встретил ту, которую сейчас люблю, — Олег сказал это громко, стараясь, чтобы сквозь громкую музыку она услышала каждое его слово. Он не хотел прижиматься к ее щеке, чтобы говорить ей всё это на ухо.

— Жаль. А я о тебе часто вспоминаю. Если хочешь знать: я тебя по-прежнему люблю.

Умелов остановился и снова посмотрел ей прямо в глаза.

— Пожалуйста, не надо. Прошлого не вернуть.

И, не дожидаясь окончания мелодии, за руку проводил Светлану к месту, где она сидела.

Когда он вернулся к Мэри, она неподвижно наблюдала за противоположным концом стола.

— По-моему, она плачет.

Олег повернул голову в сторону Светланы. Она действительно вытирала слезы.

— Ностальгия по счастливым студенческим годам. Она, наверное, очень сентиментальна, — прокомментировал ее состояние Умелов.

Рядом сидели ничего не понимающие родители, о чем-то тихо шепчась между собой.

Подозвав Котова, Олег попросил, чтобы тот организовал им с Мэри какой-нибудь достойный ночлег.

Через полчаса, когда все гости пьяной, шумной толпой вывалили на улицу и, в небо был выпущен свадебный фейерверк, Олег и Мэри незаметно удалились в маленький деревенский дом, любезно предоставленный им одой из местных жительницей поселка Зиновьево.

Видимо, Николай сумел найти к этой доброй хозяйке особый подход…

* * *

Мэри лежала на руке Олега, слушая его ровное дыхание. Она усердно делала вид, что спала. На самом деле в её душе кипели нешуточные страсти.

Мэри чувствовала, что эта блондинка — никакая не сокурсница Умелова, а женщина, которая его раньше любила или даже возможно любит сейчас.

Конечно, ей очень хотелось узнать, кто она и что она тут делает. Но, спрашивать это у Олега или тем более у его родителей она не могла. И дело тут было вовсе не в воспитании. Какой-то рациональный уголок ее сознания подсказывал ей, что в подобной ситуации лучшая модель поведения — принять навязанную игру и делать вид, что веришь всему, происходящему вокруг.

На стене комнаты, где стояла их кровать, висели старые ходики, которые в тишине неприятно щелкали чем-то внутри. В стекле старомодного комода отражался слабый свет уличного фонаря.

Олег дышал глубоко и ровно, иногда делая небольшие намеки на сопение. Мэри аккуратно привстала с его руки и сделала легкое движение к краю кровати. Умелов сразу повернулся на бок, положив свою ладонь на её бедро. Мэри закрыла глаза, стараясь заснуть, но сон так и не шел.

Она всё время думала о той женщине, с которой сегодня танцевал Олег. Только к утру, она забылась в неспокойном сне.

* * *

Все два дня, оставшиеся до возвращения в Москву, Мэри изо всех сил старалась не подавать вида, что она, не переставая, ревновала Олега к той блондинке. На душе немного полегчало только тогда, когда они вместе с Алевтиной Ивановной сходили в Строгановскую церковь на Рождественскую улицу. Возможно, мама Олега заметила внутренние метания своей будущей невестки, и по своему разумению решила, что храм, как ничто другое, должен был восстановить её душевный покой.

После того, как женщины вернулись с утренней службы, Олег за руку подвёл Мэри к своим родителям и попросил их благословения.

— Дорогие мои, папа и мама, — волнуясь, начал он, — Я встретил ту, которую так долго искал. Я прошу вас дать нам ваше родительское благословение на свадьбу и совместную жизнь.

От этих слов глаза Алевтины Ивановны сразу намокли. Она краем платка смахнула слезу и тихо произнесла:

— Я сейчас. По православному обычаю надо икону поцеловать.

Она подошла к полке с иконами и, взяв одну из них, снова вернулась на свое место рядом с супругом.

— Благословляем вас, дети, на жизнь в браке. Будьте счастливы вместе, а мы с отцом будем молиться за вас и ждать внуков.

Алевтина Ивановна подняла икону и поднесла ее молодым. Олег и Мэри по очереди поцеловали святой образ.

«Наверное, со стороны это смотрится так старомодно», — про себя подумал Умелов.

«Какие хорошие у меня будут свекровь со свекром», — подумала Мэри.

— По этому поводу, надо обязательно выпить, — неожиданно произнёс Виктор Иванович.

— Правильно, батя, — поддержал отца Умелов, стараясь поскорее вывести всех из этой пафосной ситуации.

Оставшееся до отхода поезда время, родители и их благословленные дети провели за праздничным столом, который они сами спонтанно и организовали.

Когда поезд тронулся, Мэри вдруг ощутила теплое чувство любви, которое возникло между ней и родителями Олега.


Глава 6.

* * *

Столичный перрон Казанского вокзала встретил Олега и Мэри привычными запахами отхожих мест и наглыми лицами местных бомбил¹. У самого перехода с перрона на закрытую площадь их ждал Вадим.

— Доброе утро. Как добрались? — поинтересовался он.

— Нормально, — ответил Олег на дежурное приветствие встречавшего.

— Шеф велел отвезти вас домой. Он просил передать, чтобы вы пока из дома не выходили. Игорь Сергеевич сам после обеда к вам заедет.

— Спасибо, Вадим.

Выйдя в сторону Новорязанской улицы, где была организована стоянка легковых автомобилей, Вадим деловито огляделся и, не заметив никакой опасности, прошел к своему микроавтобусу.

Загрузив вещи и усевшись на сидение сзади водителя, Олег спросил Вадима:

— А у моего дома сейчас никто не дежурит?

— Нет, а что?

— Ты, пожалуйста, не уезжай, пока я квартиру не проверю.

Вадим повернулся к Умелову.

— Олег Викторович, вы не волнуйтесь. Вчера я сам вечером ребят к вашему дому возил. Они дверь осмотрели. Сказали, что всё нормально.

Умелов ничего не ответил.

Чем ближе машина подъезжала к дому, тем сильнее в нем нарастало чувство тревоги. Его внутренний индикатор опасности, так долго молчавший, сейчас бил тревогу.

Подрулив к свободному месту у бордюра, Вадим аккуратно вписался между двумя «Жигуленками». Он первым вышел из микроавтобуса и, осмотревшись по сторонам, подал руку Мэри. Потом взял из рук Умелова дорожные сумки и деловито зашагал к подъезду.

Поднявшись на свой этаж, Олег знаком попросил Вадима и Мэри задержаться на лестничной площадке. Умелов внимательно осмотрел свою дверь на наличие взлома или вскрытия. Все было в порядке. Он по очереди открыл оба замка и аккуратно переступил через прорезиненный коврик в прихожей. Присев на корточки, он приподнял его край. Под ним на паркете лежали мелкие крошки печенья. Затем Умелов прошел к комнате и нагнулся к нижней петле на дверном косяке.

Вадим стоял на пороге квартиры и, вытянув шею, наблюдал за манипуляциями Умелова. Наконец, Олег махнул рукой.

— Заходите. Только на коврик не вставайте.

Вадим вошел первым, за ним осторожно проследовала Мэри.

— Олег. Может, ты объяснишь, что все это значит? — встревожено спросила она.

— Все очень просто. В наше отсутствие в квартире кто-то был.

— А, как вы это смогли определить? — поинтересовался Вадим.

— Я оставил несколько ловушек, когда уходил из квартиры. Все они сработали.

Олег нагнулся опять к нижней дверной петле на межкомнатной двери.

— Перед уходом я захлопнул эту дверь, а на торец петли поставил спичку, прислонив ее к косяку. Если бы кто-то входил в комнату, он обязательно должен был сдвинуть спичку с петли, когда попытался открыть дверь. Видите? Спичка лежит на полу.

— Она могла просто упасть от какой-нибудь вибрации или сквозняка, — попытался возразить Вадим.

— Я бы не спорил с этим, если бы не было других доказательств.

Умелов подошел к прорезиненному коврику в прихожей и, приподняв его, указал на крошки.

— Вот под этот коврик, перед уходом я положил маленький кусочек земляничного печенья. Кто-то явно наступил на него, превратив печенье в крошки. Поскольку кусочек был небольшим, посетитель его просто не почувствовал.

Вадим тоже наклонился к коврику.

— Вы правы, — согласился он с Умеловым.

— Остается выяснить два вопроса: кто тут был, и как злоумышленнику удалось проникнуть в квартиру.

Вадим набрал телефон Мальцева.

— Доброе утро, Игорь Сергеевич. Да, все нормально, встретил. Игорь Сергеевич, тут такое дело: в квартире Умелова, кто-то побывал за эти три дня. … Нет, следы взлома отсутствуют. … Ага, сейчас, — Вадим передал трубку Умелову.

— Привет, Игорь.

— Привет, Олег. Ты уверен, что у тебя кто-то был? — на всякий случай снова поинтересовался Мальцев.

— Абсолютно.

— Тогда сделаем вот что. Милицию до моего приезда пока не вызывай. Аккуратно посмотри, все ли вещи на месте, не появилось ли чего лишнего. В общем, что мне тебя учить? Да, Вадиму передай, чтобы остался с тобой до моего приезда. Хорошо?

— Не волнуйся. Я знаю, что делать.

Умелов выключил вызов и передал трубку Вадиму.

— Шеф сказал, чтобы ты здесь задержался.

— Это само собой, — согласился водитель.

* * *

Мальцев деловито прошел в квартиру мимо своего помощника, открывшего ему дверь.

— Где Умелов?

— На кухне, кофе варит, — ответил Вадим.

В коридоре действительно пахло свежесваренной «арабикой».

Олег стоял у плиты, глядя на керамическую турку, в которой закипал ароматный напиток.

— Кофе будешь? — поинтересовался он у вошедшего на кухню Мальцева. Его тон был таким, будто ровным счетом ничего ни произошло.

Вопрос Олега сбил Мальцева с толку.

— Я не понял. Что? Ложная тревога?

— Почему «ложная»? — переспросил Умелов.

— А почему же тогда ты спокойный, как удав?

— Что же мне бегать по квартире и волосы на голове рвать, что ли?

Умелов снял с огня турку и разлил кофе по чашкам, стоящим на столе.

— Присаживайся, — он подвинул табуретку ближе к Мальцеву.

— Вадим, ты тоже садись.

— Мне не положено. Я на службе, — ответил водитель, глядя на своего шефа.

Мальцев повернулся к Вадиму:

— Спускайся вниз и жди меня там.

Подождав, пока Вадим выйдет из квартиры, Игорь обратился к Умелову:

— Ну, давай рассказывай.

Олег отпил кофе и начал неторопливо рассказывать о сработавших в квартире ловушках.

— Вещи все проверил? — поинтересовался Мальцев.

Умелов кивнул головой.

— Ничего не пропало.

— Слушай, а, может, они здесь «жучков» понавешали? Я сейчас своих спецов вызову, чтобы квартиру прошерстили.

— Меня другое волнует. Как они в квартиру проникли? У меня же верхний замок отмычкой вскрыть нельзя, только ключом, — задумчиво произнес Умелов, глядя в окно.

— А ты ключи никому не давал? — спросил Мальцев.

Олег отрицательно покачал головой.

— Ты не узнал, кто меня пас? — неожиданно сменил тему разговора Умелов.

— Пока нет, но думаю, что скоро узнаю.

Олег потер переносицу.

— Быстрее бы.

Мальцев оглядел взглядом кухню.

— А где у тебя Мария?

— Она в комнату ушла переодеваться. Прямо перед твоим приходом. Мария!!! — Умелов громко крикнул, при этом стукнув ладонью по стене.

Через мгновение на пороге кухни появилась Мэри в обтягивающих лосинах и майке.

— Доброе утро, Игорь Сергеевич, — поздоровалась она и растерянно спросила, — Олег, по-моему, пропало заявление в наше посольство.

— Какое заявление? — нахмурился Мальцев.

— Обычное заявление. Я его написала для того, чтобы Олегу быстрее сделали визу в Штаты.

Игорь встал с табуретки.

— Ты мне можешь показать, где оно лежало?

— Конечно.

Мальцев с Мэри вышли из кухни. Умелов вдруг хлопнул себя по колену и, резко поднявшись со стула, отправился за ними в комнату.

Мэри стояла у письменного стола, в котором лежала папка из кожзаменителя. Именно в ней лежало заявление. Мальцев осмотрел её. Заявления там действительно не было, зато лежало еще несколько пустых бланков.

— Странно. Кому понадобился этот документ? — вслух произнес он.

— Я, кажется, начинаю догадываться, — сказал Олег, стоя в дверном проеме.

Мальцев напрягся, в ожидании того, что скажет Умелов.

— Давайте присядем, — предложил Олег.

Все сели на диван.

— Я вот что думаю, — начал Олег. — Единственным способом проникнуть в мою квартиру без взлома двери мог стать способ изготовления копии ключей. Маруся, ты прости меня, что я опять тебе напомню о твоем похищении. Но, пожалуйста, вспомни: похитители отбирали у тебя личные вещи?

Мэри на секунду задумалась и уверенно кивнула:

— Да. Когда я сидела за столом перед их главным, его подручный забрал мою сумочку. Он достал из неё мой паспорт, а потом куда-то унёс. Когда я возмутилась, сумку мне вернули.

— Как выглядел их главарь? — поинтересовался Мальцев.

— Мужчина, лет пятидесяти, худой, с темными волосами. Очень обходительный.

— Они при тебе его как-нибудь называли?

— Мне кажется, его звали — Александром Михайловичем, потому что он мне так представился и, один из них его все время Михалычем называл.

— А какие-нибудь особые приметы у него были? Шрам или, может быть, татуировка?

— Татуировки были. На пальце у него, по-моему, какой-то жук был.

— Жук, говоришь? — оживился Мальцев.

Он подошел к телефону и набрал чей-то номер:

— Алло. Доброе утро, Александр Андреевич. Извините, что отвлекаю, это Мальцев беспокоит. Вы не могли бы по своим каналам одну информацию для меня уточнить? Да, это очень срочно. Да, прямо сейчас, если можно. Меня интересует, кто из славянских воров в законе или крупных авторитетов, которые сейчас находятся в Москве, имеет на руке татуировку в виде жука-скарабея, имеющих имя — отчество, Александр Михайлович. Да, я на связи. Жду, спасибо.

— А что это за жук-скарабей такой? — спросила Мэри у Мальцева.

— Эта татуировка означает воровскую удачу. Её обычно накалывают люди, которые навсегда хотят связать свою судьбу с воровским миром, — пояснил Игорь.

— А теперь я вам скажу, — включился в разговор Умелов, — для чего они хотели проникнуть в мою квартиру.

— Я весь во внимании, — приготовился слушать Мальцев.

— Они искали возможность проникнуть в мою квартиру потому, что им нужен был оригинал письма¹, которое я тебе отправил из Японии. Видимо, якудза уже связались с кем-то из криминального мира Москвы и сделали заказ на кражу этого компромата. Они, конечно, не знали, что письма в моей квартире нет. Я ведь у тебя его не забирал. Поэтому, они и выкрали листок с заявлением в посольство США, думая, что это оно и есть. Ведь Мария писала заявление на английском языке. А тот, кто проник в квартиру, вряд ли знал английский язык, что бы на месте определить, что там было написано.

— Так ты думаешь, что вся эта чехарда вокруг тебя — дело рук японской якудзы? — спросил Мальцев с неподдельным интересом.

— Я думаю, да. И кроме этого…

Олег хотел продолжить развивать свою версию, но в этот момент у Мальцева зазвонил телефон. Мальцев подошел к аппарату:

— Мальцев. Да, слушаю вас, Александр Андреевич. Спасибо. Я ваш должник. Всего доброго, — Игорь отключил связь и внимательно, как учитель в классе, обвёл взглядом Олега и Мэри.

— Твоя версия оказалась верной. Это — Красильников Александр Михайлович или приморский «вор в законе» Угол. Если я не ошибаюсь, он год назад прибыл в столицу, чтобы через местное преступное сообщество усилить своё влияние в Приморье.

— Вот мозаика и сложилась, — оживился Умелов. — Значит, этот Угол каким-то образом получил заказ на кражу письма. Только у меня в голове не укладывается, каким образом японская якудза так быстро смогла все эти вопросы решить. Ведь мы только на прошлой неделе из Японии вернулись.

Олег внимательно посмотрел на Мальцева.

— Ты не забывай, — ответил тот, — это тебе не политики, а преступники. У них все гораздо быстрее решается, если их «интерес» в этом деле присутствует.

— Значит, когда они разберутся, что взяли не тот документ, они опять попытаются ко мне сунуться? — Олег снова посмотрел на Мальцева, как бы спрашивая его совета.

— Во-первых, тебе надо замки во входной двери заменить, — спокойно ответил Игорь, — а, во-вторых, я сам подумаю, как мне этого Угла нейтрализовать.

Мальцев неожиданно подмигнул Умелову:

— Ну что, пойдемте, допьем свой кофе?

* * *

В полдень того же дня к Умелову примчалась Наталья Мальцева. Оставив Мэри на ее попечение, Олег решил съездить в издательство «Особо секретно». Там он хотел встретиться с человеком, который мог ему помочь в расследовании относительно пропавшего золота Ямаситы.

У входной двери уже возились мастера, которых вызвал Мальцев, чтобы поменять замки. Сам Игорь тем временем уже уехал к себе в офис.

В середине дня в редакции «Особо секретно» было многолюдно. Пройдя в комнату, которую он делил с двумя молодыми сотрудниками редакции, Умелов разделся и, перекинувшись дежурными фразами с коллегами, позвонил по внутреннему каналу связи Кириллу Черновецкому.

— Привет, Кирилл. Это — Умелов.

— А, пропащий? Здравствуй.

— У тебя время сейчас найдется? — на всякий случай поинтересовался Олег, прекрасно зная, что Кирилл обязательно выделит для него время.

— Ну, что ты спрашиваешь? Давай заходи.

Умелов достал из верхнего ящика стола диктофон и отправился в правое крыло редакции, где находился кабинет Черновецкого.

— Чай будешь? — прямо с порога спросил вошедшего Олега, хозяин кабинета.

Кирилл Черновецкий был высоким молодым человеком, лет тридцати пяти, с длинными волосами, затянутыми сзади в пучок.

— Не откажусь.

Кирилл встал из-за стола и подошёл к пристенной консоли, на которой стоял электрический чайник.

— Какие проблемы тебя привели ко мне, на сей раз? — поинтересовался он у Олега, включив чайник.

— Мне нужна твоя помощь, как специалиста по Второй мировой войне.

— Во как? — искренне удивился Кирилл.

— Я серьезно.

— Слушаю тебя.

— Кирилл, скажи мне: кто в Москве мне может дать информацию по вооружению Японии?

— Что тебя конкретно интересует?

— Авиация и морской флот.

— Ты можешь конкретизировать?

Умелов подвинул стул ближе.

— Вот представь себе ситуацию. Если бы Японии пришлось вывозить какие-то ценности с Филиппин в сорок четвертом году, то, как ты думаешь: как безопаснее было бы вывезти эти ценности — по воздуху или морским путём?

Кирилл усмехнулся:

— Ты говоришь о золоте Ямаситы?

Умелов немного опешил от такой осведомленности Кирилла.

— С чего ты взял?

— Ну-ну, ты только не делай из этого секрет Полишинеля. Ты же сам из Японии прислал сообщение, где просил выяснить информацию про генерала Ямаситу.

— Ну, раз ты в курсе, тем лучше. Так как ты думаешь, как японцы могли вывезти золото?

Черновецкий встал из-за стола и подошел к вскипевшему чайнику. Налив в чашки кипятка, он вернулся на свое место.

— Как специалист, я тебе могу сказать следующее. До сорок третьего года США не имели подавляющего преимущества в морских силах в этой акватории, поэтому японцы могли вывозить с Филиппин все что угодно. И шанс дойти до охраняемых портов на Хонсю был очень велик. А, вот после осени сорок третьего ситуация стала резко меняться. И наиболее безопасным каналом с этого момента стал воздушный.

— Кирилл, а ты сам, что думаешь, по поводу вывоза ценностей?

Черновецкий пожал плечами.

— На этот счет, я не могу тебе ничего сказать.

— Хорошо. А, если вдруг представить, что японцы действительно вывозили эти ценности авиацией, это ведь должны были быть самолеты с большой грузоподъемностью? Может в Москве есть военные историки, которые специализируются на вооружении Японии? — Умелов с надеждой посмотрел на Кирилла.

— Можешь минут десять подождать?

— Могу, — согласился Олег.

Кирилл пересел к столу и достал свой архив, который собирал уже много лет. Прошло минут десять, прежде чем Черновецкий, наконец, получил необходимую информацию.

— Это уже кое-что, — сказал он, просматривая распечатанный на принтере результат своих поисков.

Положив перед Умеловым лист бумаги, он пояснил:

— На тот момент в Японии был только один самолет, имеющий такие характеристики, которые позволяли массово вывозить ценности с Филиппин. Это Мицубиси-67 «Хирю». Тяжелый бомбардировщик. Он имел большой радиус действия и хороший «потолок» — семь тысяч метров. Если учесть, что между Японией и Филиппинами расположен остров Тайвань, который находился в то время под оккупацией японцами, то там мог быть отличный аэродром подскока. Кстати, к сорок четвертому году этих бомбардировщиков было уже выпущено более четырехсот штук.

— Спасибо, Кирилл, — возбужденно произнёс Умелов, пожимая руку Кириллу.

— Пожалуйста.

— Слушай, ты мне можешь что-нибудь рассказать про взаимоотношения Германии и Японии? Они ведь были союзниками во время Второй мировой войны.

— А что ты хочешь узнать?

— Я хочу разобраться, почему японцы свозили все ценности с награбленных территорий в Филиппины, а не в Японию.

— Ты действительно это хочешь знать? — Кирилл посмотрел на Ол


Содержание:
 0  вы читаете: Москва – Филадельфия : Олег Уланов  1  Глава 1 : Олег Уланов
 2  Глава 2 : Олег Уланов  3  Глава 3 : Олег Уланов
 4  Глава 4 : Олег Уланов  5  Глава 5 : Олег Уланов
 6  Глава 7 : Олег Уланов  7  Глава 8 : Олег Уланов
 8  Глава 9 : Олег Уланов  9  Глава 10 : Олег Уланов
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap